Киберлит

Уильям Гибсон. Нейромант. Уильям Гибсон. Граф Ноль. - М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 1997, 11 тыс. экз.

РОССИЙСКОМУ читателю имя Уильяма Гибсона мало о чем говорит. Российскому кинозрителю оно известно, пожалуй, немного больше - благодаря фильму "Джонни Мнемоник", автором сценария которого был Гибсон. Между тем у себя на родине, в Америке, Гибсон - широко известный, модный писатель; он - один из отцов-основателей движения "киберпанк".

Кто такие киберпанки

Впервые слово "киберпанк", говоря о литературе, употребил редактор журнала "Азимов" Гарднер Дозуа. Он, правда, не приписывал себе лавры первооткрывателя, а признался, что "подобрал слово где-то на улице". Однако Дозуа немного слукавил. В 1980 г. он уже был редактором "Азимова", а в 1983 г. редактировал бюллетень "Лучшие произведения фантастики 1983 года" и был обязан просматривать главные НФ журналы. Именно в 1980 г. Брюс Бетке написал короткий рассказ "Киберпанк" и посылал его в "Азимов"; в 1983 г. рассказ вышел в "Эмэйзинге". (Впрочем, сам Бетке обиды не держит и относится к заявлениям Дозуа с присущим ему юмором.)

Первоначально те, кого впоследствии окрестили "киберпанками", группировались вокруг самиздатской газетки (фэнзина) Брюса Стерлинга "Дешевая правда". Стерлинг, Ширли и Рюкер выступали в ней под псевдонимами с содержавшими ряд теоретических положений статьями, гневно атакуя научно-фантастический мэйнстрим. Постепенно метко употребленное словечко обретало идеологическое наполнение, превращаясь в дефиницию жанра.

Биполярное понятие "киберпанк" содержит в себе собственно "кибер" и "панк" полюсы. В литературе киберпанков обычно описывается Система, представленная тоталитарным режимом, властью огромных корпораций или господством фундаменталистской религии. Она усилена новейшими технологиями, в основном информационными (компьютерные сети, масс медиа), и практически несокрушима. Эта Система полностью подавляет обывателя, не только окружая его снаружи, но и проникая в него изнутри: вгрызаясь в мозг - за счет вживления различных деталей (это может быть и компьютерный диск - как в "Джонни Мнемонике"), врываясь в тело - путем имплантации искусственных органов или замены частей тела на всевозможные протезы и т.д. Человек сам становится частицей техно-Системы, винтиком ее механизма. Это кибер-полюс понятия. Однако на краю любой Системы всегда находятся отбросы общества, маргиналы: преступники. бомжи, философы-одиночки и полусумасшедшие мечтатели. Они вступают в борьбу с ней, и им иногда удается повернуть себе на службу технологическое оружие. Это панк-полюс. Пейзаж в киберпанк-произведениях - урбанистический, тональность - мрачная, пессимистичная. Герои зачастую такие подонки, что и героями их назвать язык не поворачивается. Названия различных приборов и устройств обрушиваются на голову читателя в неимоверном количестве - разобраться в их потоке практически невозможно - это, видимо, должно соответствовать реалиям повседневной жизни.

У литературного движения сразу же нашлись последователи - так появились субкультурные группы, идентифицирующие себя с литературными персонажами "киберпанковских" рассказов. Это были многочисленные "хакеры" - маги компьютерного мира, "крэкеры" - взломщики компьютерных сетей, "фрики" - борцы с телефонными линиями, "кифер-панки" - знатоки криптографии и криптограмм и другие..

ГИБСОН И ФАНТАСТИКА

Гибсон был одним из тех, кто, по выражению Стерлинга, "пинками пробудил фантастику от спячки". НФ, дойдя до какого-то рубежа, топталась на месте. Писатели-фантасты продолжали по инерции описывать межгалактические полеты и космические сражения. Между тем космические исследования затормозились и потихоньку сворачивались; реальных результатов в этой области давно уже не было. Интеллектуальная импотенция писателей-фантастов стала "причиной широчайшего распространения постапокалиптических сюжетов, фантазий в стиле "меча и колдовства" и неумирающих космических опер, в которых галактические империи так удобно соскальзывают назад, к варварству", - писал Стерлинг. Возникновение этих поджанров - следствие боязни писателей описывать гипотетическое будущее.

В то же время общество совершало рывок за рывком, осваивая научно-технические рубежи; интеллектуальный прорыв намечался совсем в другой области. Одним из первых Гибсон это чутко уловил. Пришла пора сменить старую истершуюся от бесконечного употребления формулу, построенную на "роботах, космических кораблях и чудесах атомной энергии". Культура будет развиваться не вовне, не благодаря выселению на неосвоенные территории; новая реальность окажется виртуальной (догадка эта, впрочем, не что иное как парафраз известного афоризма любимого киберпанками Дж.Г. Балларда). Выход из культурной стагнации ознаменуется и появлением соответствующей литературы. Провозвестниками ее объвили себя киберпанки. Так родилась новая формула, основанная на "кибернетике, биотехнологии и коммуникационных сетях". (Кстати, Гибсон был одним из зачинателей так называемой "электронной литературы". После смерти отца в 1992 г. он опубликовал на дискете стихотворение-исповедь "Агриппа: Книга смерти". Текст можно было прочитать только один раз - по мере прочтения он исчезал. Текст сопровождался картинкой, которая светилась ровно один час. Затем на ее месте загоралась следующая.)

Говоря о первопроходцах, нельзя не упомянуть тот факт, что именно Гибсон ввел термин "киберпространство". В опубликованном в 1982 г. рассказе "Сожжение Хром" описывались люди, которые с помощью "полносенсорного интерфейса" специальных устройств - "кибердек" - могли отказаться от собственных органов чувств и подключиться к мировой компьютерной сети. В этот момент они находились в "киберпространстве". В "Нейроманте" (1984) он уже дал термину четкое определение: "Киберпространство - ...это графическое представление данных, хранящихся в памяти каждого компьютера, включенного в общечеловеческую сеть".

ТЕХНО-ПЕРЕКОДИРОВКА РЕАЛЬНОСТИ

Литература киберпанков наконец пришла и в Россию. (Правда, своего читателя она здесь не нашла - насколько мне известно, пока большой популярностью киберпанки не пользуются. Выпуск серии, в которой выходили их произведения, приостановлен; заявленный тираж недопечатан.) В 1996 г. на русском языке появился роман Стерлинга "Схизматрица". Затем настал черед и Гибсона. Переведены на русский его романы "Нейромант" (удостоенный премий "Хьюго", "Небьюла" и приза Филипа Дика - небывалый случай в истории фантастики), "Граф Ноль", сборник рассказов "Сожжение Хром". Теперь читатель может получить практически полное представление о технопоэтике Гибсона. Проникнуть в мир, где идет жестокая война транснациональных корпораций, а лихие консольные ковбои, которым все нипочем, прорываются сквозь стены защитного льда к компьютерным базам данных....Кто из нас, вставляя дискету в дисковод, ощущал всю поэтичность этого на первый взгляд столь обыденного момента? "Давай, - выдохнул я, когда подошло время. Бобби был уже наготове, он подался вперед и резким движением ладони вогнал русскую программу в прорезь. Он проделал это легко и изящно, с уверенностью мальчишки, загоняющего в игровой автомат монеты, зная - победа будет за ним и бесплатная игра обеспечена... Он был ковбоем, мой Бобби, ковбоем, оседлавшим компьютер... Он присваивал информацию и кредиты - там, в переполненной матрице, монохромном псевдопространстве, где, как редкие звезды, светились плотные сгустки данных, мерцали галактики корпораций и отсвечивали холодным блеском спирали военных систем" (Сожжение Хром). Настоящая действительность как бы "выталкивает" из себя героев Гибсона - им в ней крайне неуютно. Тем из них, кому не дано познать наслаждение киберполетов, помогают адаптироваться в окружающем мире всевозможные наркотики - амфетамины, кокаин, марихуана. Да и сами киберковбои в свободное от игры на клавишах деки время постоянно "закидываются колесами". Так стирается грань перехода в виртуальную реальность. "Сионитов Кейс не понимал. Как-то раз Аэрол сам, безо всякой подначки, рассказал ему о ребенке, который выскочил из его лба и убежал в заросли гидропонной ганжи. - Маленький такой, совсем ребенок, ну вот как твой палец, не больше". (Помню, как десять лет назад в городе Архангельске я пересказывал этот эпизод своим друзьям-хиппи. Сидя на полу, они курили по кругу одну папиросу и плакали от радости.)

Одна из ключевых у Гибсона, его "визитная карточка" - неизменная тема "гоми" - хлама, мусора, осколков. Хлам - неряшливо разбросанный и тем не менее причудливым образом складывающийся в картину узор. Герои "Графа Ноль" ищут неизвестного автора шкатулок - в каждой из которых несколько абсолютно ненужных и в то же время так удивительно упорядоченно уложенных предметов. "Тонкая флейта из полой кости - конечно же, созданной для полета, конечно же, из крыла какой-то большой птицы. Три архаичные микросхемы - как крохотные лабиринты из золотых нитей. Гладкий белый шар обожженной глины. Пожелтевший от времени фрагмент кружева. Сегмент длиной в палец из того, что Марли посчитала костью человеческого запястья, серовато-белой, с поднимающимся из нее кремниевым стержнем какого-то маленького прибора, головка которого когда-то была утоплена в кожу - но почерневшая линза теперь запаяна. Шкатулка казалась вселенной, поэмой, застывшей в жестких рамках человеческого опыта... Как удалось этому неизвестному - кто бы он ни был - расположить эти обломки, этот хлам так, что он брал за душу, вонзался в нее, как рыболовный крючок?" Сам Гибсон, говоря о знаковости этой темы, сопоставлял "гоми" со стихией времени, окружающим ландшафтом... Из осколков ландшафта Гибсон бережно собирает свой паззл - мозаику утиля. (Писатель-киберпанк Том Мэддокс как-то раз так пояснил свой тезис о постмодернистском дадаизме Гибсона: "Постмодернист просто хочет сложить вместе ту кучку дерьма, которая выражала бы культуру".) "...Отсыревший картон конвертов черных пластиковых пластинок, рядом - потертые протезы на батарейках с хвостами примитивных нейроадапторов, пыльный аквариум, полный продолговатых собачьих медалей, перетянутые резинками стопки поблекших почтовых открыток, дешевые индийские троды, все еще запаянные в пластик, разношерстные наборы солонок и перечниц, клюшка для гольфа с кожаной ручкой, швейцарские армейские ножи с отсутствующими лезвиями, погнутая мусорная корзинка с литографией портрета президента, имя которого Тернер почти что вспомнил (Картер? Гросвенор?), расплывчатые голограммы Монумента..." Перечень, уводящий в бесконечность...

А тем временем в запущенном человеком механизме происходят обратные процессы. В недрах сети зреет нечто темное, иррациональное. Это трансформированный Искусственный Интеллект, проникая в гибсоновскую матрицу, начинает манипулировать людьми. Неофаусты спешат заключить с ним свои сделки. Поиск автора шкатулок, поиск божественной силы оборачивается встречей с Искусственным Интеллектом. Так сливаются две реальности, так замыкается круг. Отказавшийся от старого, ненужного более тела дух требует новой религии. И она появляется, принимая, например, причудливые формы вудуистского культа. (Каждый в конце концов находит в сети именно то, что ожидает встретить.) Таков оказывается "киберпространственный" выход из вялотекущего загнивания современной культуры. Выход на очередной вираж. Ибо зарождение новой религии означает - впереди еще один виток истории человечества.

Говорят, что "киберпанк" как жанр пришел к своему логическому концу. Что ж, функция выполнена - настало время освоения и осмысления. Кто-то из фантастов предсказал роботов, кто-то - полеты в космос. Гибсон предсказал Интернет. И этим - все сказано.

Постоянный адрес данной публикации: