Академия наук СССР. Институт истории. Труды Археографического сектора. Изд-во Академии наук СССР. М. и Л. 1936.

Рецензируемая книга является первым выпуском нового, научного журнала - "Исторический архив", издаваемого Археографическим сектором Института истории Академии наук СССР. Она представляет собою сборник "небольших по размерам" архивных материалов, не связанных между собою единством темы. Подбор документов, однако, далеко не случаен. В первую очередь в сборник вошли "материалы, связанные с историей народов Союза", а именно: "Неизвестное описание путешествия в Сибирь иностранца в XVII в." (подготовил к печати М. П. Алексеев), "Материалы к истории холопства в Восточной Сибири в XVII веке" (Н. Степанов), "Из истории народов Западной Сибири во 2-й половине XVIII века" (Б. Кочаков), "Путевые записки лекаря Зибберштейна (в Казахстан в 1825 г.)" (М. П. Вяткин). Далее мы имеем ряд документов по история народных движений в XVII-XIX вв.: Г. Бибиков опубликовал "Новые данные о восстании Болотникова"; Н. Чаев - "Из истории крестьянской борьбы за землю в вотчинах Антониево-Сийского монастыря в XVII веке"; А. Васильев - "Документ о восстании 1650 г. в Пскове"; К. Сербина - "Несколько новых документов из истории восстания С. Разина"; У. Шустер - "Из истории восстания 1863 г. на Литве". Особняком стоят две публикации по социальной истории XIX в.: некоторые материалы "к ликвидации посессионных фабрик" М. Б. и В. Сушицкого "Неопубликованные статьи Н. Г. Чернышевского 1858 г. по крестьянскому вопросу", имеющие совершенно исключительное значение. Из простого перечня опубликованных документов видно, насколько издание их идет навстречу основным интересам советской исторической науки. Все документы в большей или меньшей степени снабжены разъясняющими заметками и комментариями.

Из материалов по истории народов, несомненно, наиболее ценным является опубликованное М. П. Алексеевым "Описание путешествия в Сибирь" в 1666 году немецкого офицера, повидимому состоявшего на московской службе. Отрывок из этого "Описания" был напеча-

тан М. П. Алексеевым в его издании "Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и "писателей" (Т. I. Иркутск. 1932), но, как справедливо замечает сам автор, "большая и притом самая интересная часть рукописи" оставалась ненапечатанной. Поэтому нельзя не приветствовать издание ее полностью. Несомненно, что среди иностранных сочинений о Сибири XVII в. данное "Описание" занимает очень видное место, поскольку мы имеем здесь записи лица, бывшего в Сибири, а таких записей о Сибири очевидцев в иностранной литературе до самого конца столетия известно очень мало. Такими очевидцами до Исбранта Идеса являются, кроме автора "Описания", лишь Крижанич и Доббин. Но Крижанич дает хотя и систематическое и интересно скомпанованное, но краткое и очень общее описание страны, в которой он томился в изгнании около 15 лет, а Доббин, также "иноземный офицер на русской службе", сообщает лишь ряд отрывочных "неотчетливый: и неточных данных". Настоящее описание представляет собою путевой дневник из Москвы до Тобольска, к которому присоединено описание Сибири и народов, населяющих ее. При всей своей краткости дневник дает много любопытных деталей. Интересно описание города Тобольска. Но главный интерес представляют подробные сведения о быте приуральских и сибирских народов: коми-зырян, тобольских татар и бухарцев, вогулов (маньси) и остяков (хантэ), которых автор описывает как очевидец. Отсюда ряд очень детальных подробностей о разнообразных сторонах быта этих народов. Один из первых лингвистов, работавших в Сибири, этот никому неведомый и, повидимому, малообразованный немецкий офицер, собрал даже несколько коми-зырянских и татарских слов. О калмыках он пишет со слов одного буддийского духовного лица, по происхождению еврея. Ценность всех этих известий заключается, во-первых, в их большой точности, а во-вторых, - в их разносторонности и полноте.

Публикация снабжена предисловием и комментариями. В предисловии М. П. Алексеев дает научное описание рукописи и сообщает сведения об ее авторе, какие он мог почерпнуть из самой рукописи и из литературы. Можно пожалеть, что он не обратился к именным спискам служилых людей Тобольска за 1665 - 1667 гг., хранящимся в ГАФКЭ, в делах Сибирского приказа, из которых он мог бы узнать сведения об иностранцах, получавших жалованье в эти годы в Тобольске. Обращаясь к комментариям, нужно сказать, что в ряде случаев можно было бы уточнить объяснения географических названий, например: Moidiz, - несомненно, Мытищи, Zurke jam - Шуйский ям, Crasewitz - известное село Грязевицы, под Вологдой, Zuka Rekzka - не Тихая речка, как полагает комментатор, а Суха-речка (название существует до сих пор), Warewitz - Уваревица, Darauatke - Дороватка, река Wilit - Виледь и т. д.

В противоположность исчерпывающему комментарию М. П. Алексеева Б. Кочаков не снабдил опубликованное им "Описание Березовского ведомства" никакими разъяснениями; даже не сделал попытки выяснить, откуда попал документ в архив ИАИ. В археографическом издании хотелось бы в этом отношении большей точности. Самый документ интересен, поскольку дополняет наши сведения о хантэ и ненцах Березовского уезда в XVIII в., какие мы имеем из сочинений Новицкого, Гмелина, Палласа, Георги и других.

Материалы к истории холопства в Восточной Сибири, опубликованные Н. Степановым, важны в том отношении, что очень отчетливо рисуют практику московского правительства в этом вопросе. Законодательные нормы XVII в. в отношении похолопления коренных жителей Сибири, как известно, не отличаются ни ясностью, ни последовательностью. Данный документ очень точно показывает, что и в жизни не было единой нормы; существовала лишь какая-то очень примитивная, но понятная логика поведения. Ясачных людей и их детей порабощать было нельзя, но туземцев неясачных, взятых с бою, оставляли забравшим их в плен служилым людям. Воеводам было вообще запрещено приобретать рабов, но с указанным выше ограничением это запрещение не распространялось на частных лиц.

Можно пожалеть, что автор не снабдил своей публикации комментариями. Следовало бы объяснить, что один из холопов якутского воеводы, Гаврилко Степанов, "никанского роду", был уроженцем Южного Китая (стр. 203). Отсутствие комментария делает непонятным упоминание Канского зимовья (стр. 205), в районе Батурусской волости, Якутского уезда. Если это не опечатка, то следовало обратить внимание на то, что здесь упоминается неизвестное, насколько я знаю, до сих пор зимовье, не имеющее ничего общего с Канским острогом.

Еще больше нуждаются в комментариях "Путевые замечания Омского гарнизонного полка лекаря Зибберштейна", изданные М. П. Вяткиным.

Обращаюсь к публикациям, относящимся к истории народных движений. Среди них особое внимание заслуживают как по свежести материала, так и по прекрасной его обработке. "Новые данные о восстании Болотникова", почерпнутые Г. Бибиковым из приходо-расходных книг Волоколамского мо-

настыря. Особо приходится отметить превосходное археографическое введение и исчерпывающие комментарии.

Очень интересны напечатанные Н. Чаевым документы, касающиеся крестьянских волнений в вотчинах Антониево-Сийского монастыря в начале XVII века. Мне кажется, что значение этих документов даже крупнее, чем это считает издатель. В событиях, имевших место в монастырской вотчине, отобразились, как в микрокосме, явления, охватившие все Московское государство. Сопротивление крестьян монастырским властям является очень показательным эпизодом крестьянской войны, разгоревшейся по всей территории государства; еще показательнее победа, одержанная ими в 1610 г., опять-таки характеризующая общее положение вещей, создавшееся к концу царствования Василия Шуйского. И, наоборот, принудительное возвращение крестьян под власть монастыря после воцарения Михаила Романова едва ли можно объяснить только связями архимандрита Ионы с новой династией: это, несомненно, - проявление той общей реакции, которая наступила с 1613 года. Таким образом, взятые в связи с общими условиями, переживаемыми страной, волнения крестьян Антониево-Сийского монастыря теряют свой характер случайного местного выступления и приобретают черты гораздо более значительного явления.

Наоборот, документы "Из истории С. Разина", опубликованные К. Сербиной, не представляют собою ничего такого, что бы расширяло наши представления о восстании. Документы дают несколько незначительных моментов, характеризующих одного из деятелей восстания - "распопа Тимошки". Остроумная попытка связать с тем же восстанием "затейные воровские письма Воронежского пригородка Костенского острожку драгуна Афонькиной матери Москалева вдовы Стефанидки", конечно, имеет смысл только как гипотеза, поскольку под понятие "воровского затейного письма" в XVII в. подходили самые разнообразные документы. Более обосновано, мне кажется, мнение об упоминаемом в 6-м документе старце Дорофее из Астрахани как об одном из участников движения.

Не стоило, на мой взгляд, помещать в настоящем сборнике "Документ о восстании в Пскове в 1650 г." ввиду его незначительности.

Публикации по истории XIX в., несомненно, привлекут внимание историков этой эпохи. Это особенно касается "Неопубликованных статей Н. Г. Чернышевского", которые в первую очередь должны подвергнуться всестороннему изучению со стороны специалистов.

Подводя итоги всему сказанному, можно приветствовать появление нового издания как хороший почин. Одно опубликование статей Н. Г. Чернышевского, волоколамских записей о Болотникове, путешествия немца в Сибирь составляет очень крупное событие в нашей археографии, не говоря уже о других ценных материалах. Можно пожелать, чтобы следующий выпуск не заставил себя ждать. Внешне книга издана хорошо. В будущем желательно, чтобы прилагался указатель имен и географических названий. Необходимо также унифицировать издание и устранить некоторую пестроту, когда рядом мы имеем отлично комментированные публикации М. П. Алексеева, Г. Н. Бибикова и публикации, совершенно их лишенные.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - С. БАХРУШИН:

Комментарии: