"Что же такое мещане? - писал один из русских публицистов в начале XX в. - Мещане составляют низший разряд городского населения. Большая часть населения состоит из мещан"¹.

Город был многоликим по социальному составу. В нем проживали дворяне и чиновники, почетные граждане и купцы, крестьяне, военные чины, инородцы, иностранные подданные. Однако преобладало среди горожан мещанство, являвшееся коренным слоем городских жителей. На протяжении XIX в. мещанами являлись от трети до половины всех горожан. В конце этого столетия мещане составляли 44,3% жителей городов, в то время как дворян было 6,2%, купцов и почетных граждан - 2,4%, духовенства - 1%².

Как известно, помимо мещан, в городах проживало много крестьян (около 40%). Но крестьяне в городе, оставаясь в своем сословии, в состав городского общества не входили. Сословия сохранялись как субъект правовой культуры; в пореформенном обществе "сословное начало сильно давало о себе знать"³. Сословия как основа его социальной структуры рассматривались при организации переписи 1897 года.

История мещанства в России - тема практически нетронутая в историографии. Изучение этого сословия, мелкобуржуазного по своей сущности, не укладывалось в рамки классового подхода, обязательного в советской историографии. К тому же в сознании значительной части интеллигенции мещанство воспринималось как определенная нравственно-психологическая модель поведения человека или тип мировоззрения - независимо от его сословной принадлежности. Известна резко отрицательная оценка мещанства А. М. Горьким, который называл его "идеологическим отравителем пролетариата"⁴. Н. А. Бердяев также считал, что "мещанство всегда бралось у нас как категория духовная и моральная, а не социально-экономическая. Мещанство есть, прежде всего, отрицание яркой, творчески оригинальной личности"⁵. Вообще антимещанство, неприятие мещанства как ментальное™, мешающей "движению к светлому будущему", - одна из традиционных тем русской литературы и публицистики⁶. Правда, среди публицистов конца XIX - начала XX в. были и такие, которые привлекали внимание общественности к нуждам мещанства, называя его "забытым сословием". Один из

Кошман Лидия Васильевна - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Исторического факультета Московского государственного университета.

стр. 3

них писал, что "средний слой населения - мещанство - в состоянии полного забвения. Мещане - забытое сословие... Ни государственные, ни общественные учреждения не имеют его в виду совершенно"⁷.

Встает вопрос - почему реально существовавшее сословие, самое многочисленное после крестьянства (по данным Переписи 1897 г., мещане в Европейской России составляли 10,7% населения, крестьяне - 84,2%), в России в общественном сознании превращается в нравственно-этическую категорию с резко негативным оттенком? При этом осуждению подвергались принципы, которым следовала буржуазия в период складывания ее как класса (умеренность и непритязательность, экономность, стремление жить по средствам). Эти "мещанские добродетели" В. Зомбарт характеризовал как "необходимую составную часть капиталистического духа"⁸. Понимание "мещанского" - как буржуазного начала личности встречается в современных исследованиях проблем теории и истории этики⁹.

В XIX в. уровень буржуазного развития России, конечно, в целом был более низким по сравнению с передовыми западноевропейскими странами, а народническая идеология, преобладавшая в среде разночинской интеллигенции, отвергала социальные явления, в той или иной степени связанные с капитализмом, считая его регрессом, упадком. Мещанство, по мнению идеологов народничества, оказалось тем общественным слоем, который не должен был иметь будущего. "Мы хотим уничтожения мещанства, - писал Н. В. Шелгунов в 1861 г., - этой неудавшейся русской буржуазии, выдуманной Екатериной II. И какие они tiers etat! (третье сословие. - фр.). Те же крестьяне, как и все остальные, но без земли, бедствующие, гибнущие с голоду. Им должна быть дана земля"¹⁰. Здесь правильно подчеркнута связь мещанства с крестьянством, которое было основным источником пополнения этого сословия и во многом определяло его общественно-хозяйственную деятельность и повседневность.

Таким образом, совокупность причин, как идейно-политических, так и нравственно-этических, может объяснить длительное невнимание к мещанству в советской историографии, считавшей магистральным направлением исследований историю пролетариата, крестьянства и буржуазии¹¹.

Интерес к истории этого сословия пробудился в 1990-е годы, когда появились первые публицистические статьи, региональные исследования, затрагивавшие историю мещанства в России, первые кандидатские диссертации¹². Несколько ранее, во второй половине 1980-х годов, тема российского мещанства привлекла внимание зарубежных ученых¹³. Мещанство рассматривается ныне как возможный прообраз среднего класса в России, который обеспечивает его стабильность и в известной степени благополучие всего общества.

Мещане - "средний род людей" в городах. В России понятие мещане появилось в XVIII в, как равнозначное слову "горожане"¹⁴. В старину городских жителей называли посадскими людьми. Термин "посадский" в смысле "мещанин", "городской" сохранился в обиходе вплоть до второй половины XIX в., встречается он и в правительственных документах этого времени.

Понятие "мещане", или "средний род людей", как одно из городских сословий, употребляется в законодательных актах екатерининского времени, которые юридически разделили город и сельские поселения, горожан и крестьян и во многом определили динамику формирования и развития городских сословий¹⁵. Однако в законодательстве даже в XIX в. термин "городские обыватели" не имел юридической четкости, в его содержании сочетались принципы и буржуазные - бессословные, и сословные. В Жалованной грамоте городам 1785 г. к городским обывателям были отнесены "все те, кои в том городе или старожилы... или домы или иное строение, или места, или землю имеют, или в гильдии, или в цех записаны, или службу городскую отправляли, или в оклад записаны"¹⁶, то есть в данном случае это могли быть люди разных сословий; последовательность в определении понятия "горожане" не выдерживалась. Но вместе с тем городовая обывательская книга, введенная в 1785 г., была разделена на шесть частей, каждая из которых включа-

стр. 4

ла горожан определенного сословия. Отсутствие правовой четкости в законодательных актах XVIII-XIX вв., касавшихся города и горожан, отмечали дореволюционные правоведы¹⁷.

Наряду с широким толкованием понятия "городские обыватели" уже в законодательстве екатерининского времени упоминается слой горожан - "средний род людей", который составляли мещане. "Сей род людей... от которого государство много добра ожидает... есть средний. Оный, пользуясь волностию, не причисляется ни ко дворянству, ни к хлебопашцам... к сему роду людей причесть должно всех тех, кои... упражняются в художествах, науках, в мореплавании, в торговле и ремеслах. Сверх того всех тех, кои выходить будут, не быв дворянами, изо всех... учрежденных училищ и воспитальных домов... духовные или светские"¹⁸. Судя по этому тексту, Екатерина II рассматривала мещанство как разряд "новой породы" людей, создание которой, как известно, занимало императрицу.

В законодательстве XIX в., правительственных проектах, касавшихся города и горожан, понятие "средний род людей" встречается неоднократно. М. М. Сперанский к "людям среднего состояния" относил "купцов, мещан и ремесленников, однодворцев и всех поселян, имевших недвижимую собственность"¹⁹. В юридической литературе "городское" и "среднее состояние" употреблялись как синонимы²⁰.

Определение городских обывателей как "среднего рода людей" было закреплено в Своде законов Российской империи. К нему причислялись "гильдейское купечество, мещане или посадские, ремесленники или рабочие люди"²¹, то есть все те социальные слои, которые в той или иной степени были связаны с торгово-промышленной деятельностью.

Близкими к мещанам по своему социальному положению и правам были цеховые, или ремесленники (в законодательстве XIX в. эти понятия встречаются как равнозначные). Несмотря на некоторые отличия в хозяйственной деятельности, цеховые приравнивались к мещанам и составляли единый средний городской слой. В одном из описаний Симбирской губернии 1860-х годов отмечалось: "Мещане и цеховые составляют один разряд городского сословия, не различаются по правам, за одним лишь исключением: мещане не обязательно записываются в цех, цеховые состоят в нем постоянно. Название цеховые удерживается только обычаем"²².

В новом городском слое, появившемся в структуре общества в XVIII в., с самого начала существовало разделение на определенные социальные слои. Критерием разделения "среднего рода людей" в городах наряду с сословностью (купечество, мещанство) являлся имущественный ценз (то есть опять происходило смешение двух различных принципов). Когда в 1775 г. из посадской общины выделилась купеческая и мещанская, к последней были отнесены владельцы капитала до 500 рублей. Более состоятельные горожане относились к гильдейскому купечеству. Через 10 лет, в 1785 г., имущественная грань между мещанством и купечеством третьей гильдии была поднята до 1000 рублей²³.

Согласно законам сословие мещан объединяло мелких торговцев и предпринимателей. В общественно-правовом сознании оно стало восприниматься как одно из городских сословий, члены которого "кормятся в городе промыслом, рукоделием или работою". В Своде законов изд. 1857 г. отмечалось, что "по позднейшим узаконениям (то есть после 1785 г. - Л. К.) название мещан присвоено исключительно низшему разряду городских обывателей"²⁴.

Такое правовое и имущественное состояние мещанства сохранялось и в пореформенное время. Социально-правовое неравенство между мещанством и купечеством, существовавшее вплоть до конца XIX в., проявлялось как в политике правительства по отношению к этим сословиям, так и в судьбе мещанства, его роли в социально-экономической, общественно-политической и культурной жизни.

Социальная мобильность. Источники пополнения мещанского сословия. На протяжении XIX в. происходил опережающий рост городского населения

стр. 5

по сравнению с населением страны в целом, особенно в пореформенное время²⁵. Среди горожан наблюдался рост прежде всего мещанского сословия. В целом за XIX в. этот рост составил 9,2% (с 35,1 в 1811 г. до 44,3% в 1897 г.).

Увеличение численности мещанства происходило не столько в результате демографических процессов (естественный прирост населения в городах был менее значительный, чем в сельской местности), сколько за счет численности других социальных групп и слоев, прежде всего крестьянства. Приписка к мещанскому сословию была наиболее доступной; она не требовала объявления капитала (как при записи в гильдейское купечество), приходилось лишь уплатить менее значительную, чем гильдейская, сумму для вступления в Мещанское общество (в пореформенное время она составляла 25 руб., в начале XX в. достигла 100 рублей).

В мещанское сословие записывались крестьяне (государственные, однодворческие, бывшие помещичьи, вышедшие на выкуп после 1861 г. или временнообязанные, дворовые люди), отставные военные чины, солдатские вдовы, питомцы воспитательных домов, купцы, не объявившие капитала, иностранцы, получившие российское гражданство, бывшие послушники монастырей. Это были и приписанные в казну, отпущенные на волю "люди разного звания, к городам не принадлежавшие", ссыльные, которым после отбытия срока ссылки разрешалось жить во внутренних губерниях России²⁶.

При всем разнообразии источников пополнения мещанского сословия основным оставалось крестьянство. Из принятых в 1870 - 1880-е годы в мещанское общество Серпухова было более 300 крестьян, около 100 питомцев Воспитательного дома, свыше 60 отставных солдат и офицеров, более 50 мещан других городов, 4 купца, 1 иностранец, 1 бывший монах. В эти же годы из мещан Серпухова перешли в купечество 13 человек, в мещанские общества других городов - около 40 человек, вновь стали крестьянствовать 34 мещанина²⁷. Как видно, наиболее заметной была горизонтальная мобильность внутри мещанского сословия (переход мещанства из города в город). В купечество могли выбиться немногие. Некоторые мещане возвращались в крестьянское сословие. Однако закон разрешал мещанину, перешедшему в крестьянское сословие, вновь "вступать в мещанское звание"²⁸.

Причисление к мещанским обществам, как и прежде, "по определению казенной палаты" продолжалось и в начале XX века. В 1913 г. среди получивших звание мещан г. Серпухова были крестьяне, питомцы воспитательных домов, иностранцы, принявшие российское гражданство, мещане других городов, встречались почетные граждане, "бывший серпуховской 2-й гильдии купец"²⁹.

В Московской мещанской управе в начале XX в., вплоть до ноября 1917 г., рассматривались многочисленные прошения о причислении к московскому мещанству, причем в этот период они не все удовлетворялись³⁰. Такая тенденция существовала и в уездных городах Московской губернии. В 1897 г. из 17 прошений крестьян о "приписке" их к мещанскому обществу Серпухова была удовлетворена просьба только одного крестьянина Калужской губернии С. О. Семина "с женой и пятерыми детьми". В следующем году из 9 подавших прошение 6 человек не были приняты "в среду мещан" Серпухова (в основном это были крестьяне). Можно предположить, что при сохранении "социальной подвижности" мещанского сословия в начале XX в. этот процесс стал все же несколько замедляться.

Причины перехода крестьян в мещанское сословие в основном определялись "проживанием в городе с давних пор" или тем, что они "имели своих сродственников" в городе. В 1885 г. мещанин Сызрани просил причислить его к дмитровскому мещанству, поскольку родственники "проживают близ города Дмитрова"³¹. Иногда причисляемые к мещанству Серпухова "солдатские жены или вдовы" жили в Москве и работали на текстильных фабриках Прохоровых, Серикова и др. Среди дел 1897 г. о причислении к мещанству г. Серпухова встречались такие, когда с просьбой об этом обращались крес-

стр. 6

тьяне, имевшие в городе "недвижимое имение" и проживавшие в нем 20 - 30 лет³². Крестьянские общества, вероятно, неохотно давали увольнительные свидетельства, необходимые для записи в мещанское сословие.

Подвижная социальная и имущественная грань существовала также между мещанством и купечеством. Причем первостепенными в этой мобильности были финансовые проблемы. Переход из купцов в мещане в Москве участился после разорения столицы в 1812 году. В мещанское сословие в 1814 - 1815 гг. перешли около 100 купцов 3-й гильдии, которые в качестве основной причины перехода называли "разорение, невозможность восстановить свои финансовые дела"³³.

Социальная связь между мещанством и купечеством сохранялась и в пореформенное время. Приписка купцов к мещанству встречается чаще в конце XIX - начале XX века³⁴. В фонде ремесленной управы Москвы имеется дело, содержащее сведения о причинах перехода московских купцов в сословие мещан в 1861 - 1867 годах. Основная причина - "необъявление" гильдейского капитала (около 70%). Всех причисленных к мещанству можно отнести к небогатому купечеству. Только треть из них (35,0%) владела недвижимостью, собственным домом. Некоторые из перешедших в мещанство в дальнейшем вновь "причислялись" в купечество (таких оказывалось примерно 14%), но уже не только Москвы, Московской губернии (Зарайск, Воскресенск, Сергиев Посад, Подольск, Серпухов), но и очень отдаленных провинциальных центров - Перми, Ардатова, Тюмени, Иркутска. В мещанство приписывались целые семьи. Судя по спискам, в которых указывался состав, семьи были большими, имели нередко до 6 детей³⁵.

Промежуточное положение мещанства между крестьянством и третьегильдейским купечеством определяло "зыбкость", нестабильность этого сословия, которая сохранялась на протяжении всего XIX в. и не способствовала внутренней консолидации этого сословия.

Правовое положение и сословная организация. Сравнительное изучение правового положения городских сословий - мещанства и купечества важно для определения степени социально-экономического и правового единства "третьего" сословия в России. Правовые нормы, регулировавшие место мещанства в различных сферах общественно-экономической и культурной жизни, относятся к наименее исследованным проблемам правовой культуры в России. В середине 1880-х годов отмечалось, что "в законодательном порядке положение мещанства осталось совершенно неопределившимся"³⁶.

Мещанство, как и крестьянство, относилось к податным сословиям. В Жалованной грамоте городам были определены его социальные функции и занятия, сословные права, которые, в отличие от прав купечества, являлись наследственными³⁷.

На протяжении XIX в. в законодательстве о сословных правах мещан не произошло принципиальных изменений. В Своде законов Российской империи изд. 1899 г., по существу, повторяется текст статей Жалованной грамоты, лишь с поправкой на изменение языковых норм XVIII века³⁸.

По своему общественно-политическому положению мещанство было ближе всего к государственным крестьянам. Как податное сословие оно несло повинности в пользу государства, и прежде всего платило в казну подушную подать. В 1794 г. она составляла 2 р. 50 коп. асе, а 1812 г. - уже 12 р., с 1839 г. вплоть до конца 1850-х годов сохранялась в размере 2 руб. 38 коп. серебром³⁹. Однако действительная величина подушной подати часто была больше установленной. При существовании коллективной ответственности в мещанских обществах повинности неимущих раскладывались на состоятельных членов, что значительно увеличивало их платежи. В результате в северной столице, например, в 1830-е годы некоторые зажиточные мещане платили в казну до 25 руб. ассигнациями⁴⁰.

В 1863 г. был принят закон о промысловом налоге, заменившем гильдейский сбор. По этому закону, торговлей и промыслами могли заниматься все сословия, упразднялись 3-я купеческая гильдия, крестьянские свидетель-

стр. 7

ства четырех разрядов. Однако для мещан устанавливались особые промысловые свидетельства на право мелочной торговли и промысловых занятий без найма рабочей силы. Один из экономистов того времени писал, что этот закон "поощряет крупный капитал и весьма суров к мелким мещанским промыслам". Даже тот, кто не пользовался трудом наемных рабочих, должен был платить уже только за право работать. "Облагая личный труд, государство поддерживает в мелких промышленниках чувство апатии и отнимает охоту к необходимым сбережениям, парализуя тем самым могущественный стимул для производства"⁴¹. Однако мещанство оставалось податным сословием. Вместо подушной подати с ревизской души с мещан взимались теперь "окладные сборы" с каждого члена семейства. В начале 1880-х годов в Московской губернии, например, они составляли 2 руб. 50 коп. В эту сумму входили государственные подати (1 руб. 16 коп.) и общественные сборы (1 руб. 34 коп.) устанавливавшиеся "по приговорам" мещанского общества⁴².

Мещане выполняли и многие другие обязательные для податного сословия работы, участвовали в строительстве и содержании почтовых трактов, поставляли подводы для войск.

Обязанностью мещанства была рекрутская повинность вплоть до ее отмены в 1874 году. Процедура набора рекрутов не лишена интереса. Мещанское общество приобретало рекрутские квитанции на средства, собранные членами общества. Те, кто "на данный год" подлежали армейской службе, тянули жребий и вставали в ряд "по мере доставшейся каждому рекрутской квитанции". Но из числа тех, кто вытянул жребий, на службу уходил лишь не уплативший сбор за рекрутскую квитанцию⁴³, то есть, как правило, кто-либо из бедных мещан.

До конца 1850-х годов сохранялось ограничение прав мещан поступать на гражданскую службу⁴⁴. В пореформенное время среди гражданских служащих было немало выходцев из мещан. Однако поступить на службу мещанин мог только с разрешения общества, к которому приписан: общее собрание выдавало специальные "увольнительные свидетельства". В 1880-е - 1890-е годы мещанские общества Серпухова, Дмитрова, Егорьевска, Московская ремесленная управа выписывали такие свидетельства "на предмет поступления на службу в Московский почтамт", "в артисты московских императорских театров", в почтовое ведомство, для работы земскими врачами. В приговоре общества обычно отмечалось, что мещане, получившие право поступления на гражданскую службу, "освобождались лишь от платежа податей и повинностей, но не исключались из податного состояния"⁴⁵. Таким образом, сословная организация - мещанское общество - на протяжении всего XIX в. имела "разрешительное право" в отношении своих членов и на профессиональную деятельность, и на поступление в учебные заведения.

Только в конце XIX - начале XX в., не без влияния предреволюционной обстановки и революционных событий 1905 г., в правовом положении мещан произошли некоторые изменения. Новый закон 1898 г. о промысловом налоге вводил более справедливое обложение: увеличил налог с крупных и уменьшил - с мелких предприятий. Однако, по мнению тогдашних экономистов, закон "сохранил следы сословного прошлого"⁴⁶. В 1904 г. бывшие податные сословия, в том числе и мещане, были освобождены от телесных наказаний. Указ 5 октября 1906 г. отменил все ограничения в поступлении на государственную службу российских подданных независимо от их сословного происхождения; при поступлении на учебу, работу в государственные учреждения увольнительные свидетельства более не требовались. Но вместе с этим закон разрешал "этим лицам оставаться в составе своих обществ"⁴⁷. Сословность в социальной структуре общества сохранялась и в начале XX века.

Закон 1906 г. зафиксировал и другое важное изменение в правовом положении мещанства: отменялась обязательная приписка мещан к определенному городу. Постоянным местом жительства стал считаться не город приписки, а "место, где они по службе или занятиям, или промыслам, или недвижимому имуществу имеют оседлость"⁴⁸. Ранее таким правом пользовались только разночинцы.

стр. 8

Система правовых норм, регулировавших важные сферы жизни мещанства, отличалась консерватизмом. Правовое положение мещанства основывалось не столько на законодательстве, слабо разработанном в отношении этого сословия, сколько на обычае и прецеденте; к мещанству применялись некоторые нормы, установленные для других сословий. Один из публицистов писал в начале XX в., что "относительно мещан нет особого законодательства в противоположность крестьянам и инородцам... С отменой подушной подати и рекрутской повинности мещанство, подобно крестьянству, стало называться "бывшим податным сословием", не приобретшим никаких новых прав... Положительно нет ни одной меры, ни одного закона, который серьезно имел бы в виду нужды и потребности мещан"⁴⁹.

Некоторые изменения в 1860-е годы произошли, однако кардинально они не повлияли на место и роль мещанства в социальной структуре общества⁵⁰. Даже в пореформенное время мещане, лично свободные, не имели права беспрепятственного передвижения. Переезд на новое жительство, отлучка из города "по хозяйственным делам" всегда сопровождались необходимостью получения для этого временного паспорта⁵¹.

Паспортная система затрудняла социально-экономическую деятельность мещан. Обязанность иметь паспорта, выдаваемые на определенный срок с согласия мещанского общества, ставила мещан в неравное правовое положение с купцами. Последним "вполне заменяло паспорты" свидетельство о принадлежности к купеческому сословию, дававшее право "свободного проживания во всей империи". Бессрочные паспорта в пореформенное время получали только разночинцы. Дворянство пользовалось этим правом всегда.

О консервативности правовых норм, касавшихся мещанства, говорит уже то, что в Своде законов изд. 1899 г. формулировки статей о мещанах (в Законах о состоянии) практически совпадали с текстом Жалованной грамоты 1785 года.

Интересна судьба закона о почетном гражданстве 1832 года. Звание почетного гражданина освобождало от подушной подати, рекрутской повинности, телесного наказания по суду⁵². Такой статус могли получить только дети личных дворян и купцы по личной просьбе. Приобретение этого звания на основе образовательного ценза ("по аттестату университета и Академии художеств") существовало в законе как общая норма без распространения на какое-либо сословие. Однако первоначально мещане были лишены права получать почетное гражданство. В дальнейшем потребовались специальные разъяснения, которые дали возможность приобретать это звание некоторым категориям мещан: в 1839 г. это право было предоставлено тем из мещан, чьи отцы, будучи в купеческом сословии, имели гражданские чины⁵³. Но такие случаи были редки. Возможность получения почетного гражданства мещанами расширилась, когда стал учитываться образовательный ценз. В Своде законов издания 1857 г. указывалось, что почетное гражданство могли получить "лица из купеческого и мещанского сословия", окончившие Московское или Петербургское коммерческие училища, гимназии с золотой или серебряной медалями⁵⁴.

В Своде законов изд. 1899 г. впервые были зафиксированы определенные условия, при которых мещане могли претендовать на почетное гражданство. Эти критерии появились в приложении к статьям, повторявшим первоначальные ограничительные нормы. Мещане (как одновременно и крестьяне) приобретали почетное гражданство "через окончание наук в учебных заведениях"⁵⁵. Между тем купечество получало такое звание за участие в хозяйственной и благотворительной деятельности.

Права мещан при выборах в учреждения городского управления фактически даже сузились. Реформа 1870 г., которая ввела имущественный ценз как основу избирательного права в городе, предоставила это право горожанам всех сословий. Кто достиг 25-лет, имел недвижимую собственность, облагаемую хотя бы небольшим (1,5 - 2 руб.) сбором в пользу города, мог участвовать в выборах. Однако в 1892 г. имущественный ценз был настолько повышен, что это лишило избирательного права значительную часть горо-

стр. 9

жан. В столицах и губернских городах имущественный ценз для избирателей составлял 3 тыс. руб., в уездных - до 1 тыс. руб., в небольших городских поселениях - до 300 рублей. Такая сумма оказалась непосильной для мелких собственников, торговцев, которые тем самым исключались из числа избирателей. Но именно среди них преобладали мещане. Резкое ограничение избирательного права в городах К. А. Пажитнов рассматривал как "такое вмешательство со стороны администрации, каких не знает ни одно цивилизованное государство"⁵⁶. Такое повышение ценза свидетельствовало о том, что к концу XIX в. правительство в своей социальной политике отдавало предпочтение крупному капиталу в ущерб мелкому торгово-промышленному предпринимательству.

Сословность социальной структуры проявлялась в существовании сословных объединений, подобных мещанскому обществу. Возникнув в результате екатерининского законодательства, оно в известной степени унаследовало функции посадской тягловой общины. В первой половине XIX в. это сословное объединение мещан организационно входило в градское общество и не имело статуса самостоятельного юридического лица. Изменения в деятельность мещанского общества внесла реформа 1870 г., установившая при формировании органов городского управления вместо принципа сословности имущественный ценз. Вместе с этим из ведения городского управления дела отдельных сословий были изъяты и переданы в сословные органы. В частности, мещанские общества получили право решать вопрос о допуске в общество новых членов. Однако при декларированной самостоятельности деятельность этих сословных обществ находилась под контролем правительственных властей (губернатор, казенная палата, а иногда и Министерство внутренних дел).

Таким образом, буржуазная, казалось бы, городская реформа 1870 г. сохранила и сословность в социальной структуре города, и административный контроль за деятельностью городских и сословных органов. Вообще, в политике правительства в период проведения реформ прослеживается заинтересованность в сохранении сословных начал как в городе, так и в деревне (крестьянская община, сохранившаяся после отмены крепостного права, активно вмешивалась в жизнь крестьянства). Городовое положение 1892 г. сохранило сословные организации в городе, не изменив их функции.

Профессионально-хозяйственная деятельность. Роль земли в жизненном укладе мещанских семей. "Чем и как живут мещане?" - такой вопрос был поставлен в одной из немногочисленных работ об этом "забытом сословии" в конце XIX века. Отвечая на него, автор писал: "Мещане - это мелкие торговцы, приказчики, ремесленники, прислуга. Вот главнейшие отрасли тех многочисленных занятий, которыми мещане так или иначе добывают себе средства к существованию"⁵⁷.

Эти занятия не особенно изменились по сравнению с дореформенным временем. В середине 1840-х годов, по сведениям Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, в Москве, например, мещане занимались торговлей, извозным промыслом, наймом в услужение, заработками в других городах. Упоминаются здесь и "фабричные занятия" мещан⁵⁸.

В начале 1880-х годов отмечалось, что "мещане находят заработок на фабриках в городах с развитой промышленностью и торговлей", а таких "немного в России"⁵⁹. В фабричных селах, не имевших официального статуса города, но являвшихся крупными промышленными центрами, основная масса рабочих числилась крестьянами по сословному статусу.

Мещанство составляло основу мелкого торгового предпринимательства. В Москве 1840-х годов были известны "многолюдные цехи, наполняемые преимущественно из мещан"; "мелочные площадные торговцы", "перекупы", занимавшиеся перекупкой, а затем перепродажей продуктов, которые привозили в город крестьяне, и наживавшие таким путем "порядочные капиталы"; "более ловкие и более счастливые оканчивали свое поприще в изобилии и даже в почете". "Перекупкой" товаров мещане занимались и в 1880-е годы⁶⁰.

стр. 10

Добытый таким образом первоначальный капитал позволял завести мануфактуру, заняться промышленным предпринимательством. Еще во второй половине XVIII в. "городским обывателям, в том числе и мещанам" дозволялось учреждать фабрики и заводы⁶¹. К 1820-м годам относятся законодательные акты, которые позволяли мещанам владеть промышленными заведениями. Торгующие (в отличие от посадских) мещане могли иметь лишь "небольшие домашние заведения" с числом наемных работников не более 8 человек. "Настоящих фабрик и заводов" они, оставаясь в своем сословии, не могли заводить⁶²: это право мещанин получал только купив гильдейское свидетельство. Но и при этом он не приобретал еще личных прав купца и оставался в податном состоянии⁶³. Таким образом, правительственные постановления 1820-х годов разрешали переход мещан в купечество, но при известных ограничениях в получении ими личных прав, присвоенных купечеству. Вместе с тем несколько облегчились гильдейские повинности: в уездных городах свидетельство купца 3-й гильдии стоило теперь 150 руб. вместо прежних 220 рублей. Это расширяло возможности для некоторых мещан с небольшим капиталом приобретать гильдейские свидетельства и заводить фабрики.

Имеется возможность проследить тенденцию участия мещанства в промышленном предпринимательстве - в текстильной промышленности Московской, Владимирской, Костромской и Ярославской губерний на протяжении первой половины XIX века. За 1809 - 1832 гг. число мещанских заведений увеличилось (с 7 до 82). Однако промышленников из крестьян было значительно больше. За эти годы численность крестьянских заведений увеличились примерно в полтора раза (со 180 до 246)⁶⁴.

Сведения по отраслям промышленности Московской губернии, помимо текстильной, имеются по 1840 - 1850-м годам⁶⁵. Судя по этим показателям, предприниматели-мещане и в последние предреформенные десятилетия обладали, по сравнению с крестьянством, меньшими ресурсами. В массе мещанские "фабрики" были небольшими мануфактурами или мелкими кустарными заведениями, где часто работал сам хозяин. Рабочих в них было 5 - 10 человек, в год производилось товаров на 1 - 3 тыс. руб. серебром. Однако в 1840 - 1850-е годы число владельцев промышленных заведений из мещан продолжало увеличиваться (148 в 1843 г. и 175 - в 1853 г.), причем речь идет прежде всего об отраслях, где требовался определенный уровень профессионализма (металлическое, изготовление музыкальных инструментов, мебели, экипажей). Практически все промышленные заведения, владельцами которых были мещане, находились в Москве. Даже более крупные мещанские заведения уступали по мощности купеческим. На экипажных "фабриках" мещан, где работали 10 - 16 человек, сумма годового производства составляла 6 - 15 тыс. рублей. Купеческие экипажные заведения производили продукции на 120 тыс. рублей. Маломощные же мещанские заведения не приносили владельцу больших прибылей, позволявших расширять производство. "Заведения мещан были не обширны, но тем не менее производством их обеспечивается существование их с семейством"⁶⁶.

Мещанские заведения сохраняли свой характер небольших домашних мастерских и в пореформенное время. По данным конца 1880-х годов, в Москве предприятия с числом рабочих 50 - 100 человек составляли 0,1% от всех "фабрик", принадлежавших мещанам⁶⁷.

В 1890-е годы среди владельцев промышленных заведений среднеевропейских и поволжских губерний мещан было 9,5%, причем в разных отраслях этот процент был неодинаковым. Наибольшее число предпринимателей из мещан было в производствах по обработке сала и воска (22,4%), металлических изделий (13,4%), пищевкусовом (12,1%), химическом (10,6%)⁶⁸. Все эти заведения производили продукцию, необходимую для личного потребления горожан: дверные замки, восковые свечи, мыло, спички, продукты питания.

Наблюдался рост мещанского промышленного предпринимательства. В 1882 г. в Москве среди владельцев промышленных и торговых заведений было около 10 тыс. мещан⁶⁹ (в середине 1840-х годов - 148 человек). Это

стр. 11

сословие было вовлечено в общий процесс складывания новой социально-классовой структуры буржуазного общества.

На протяжении всего XIX в. лишь немногие из мещанского сословия выбивались "в люди", становились владельцами кустарных заведений, лавок, магазинов, лабазов; основная масса мещан составляла городскую бедноту. По словам Н. П. Дружинина, "большинство мещан, ложась спать, удивляется, как они прожили день. Просыпаясь, они не знают, как проживут следующий". Причину такого бедственного положения мещанства автор усматривал в налоговой политике правительства: оно "не предприняло ничего", чтобы облегчить положение мещанина. Но в виде податей "умеет взять с мещанина значительную долю того, что он так или иначе зарабатывает" - большую, чем платит более крупная торговля⁷⁰.

Показателем бедности мещан были недоимки, невозможность своевременной уплаты ими налогов на недвижимость, податей и общественных сборов⁷¹. Недоимки порой были очень большими: в 1881 г. в Смоленской губернии они составляли 257%, в Самарской - 141% годового оклада⁷². Стремясь ликвидировать недоимки, администрация использовала процедуру выдачи мещанам паспортов. Московская казенная палата в 1893 г. в предписании мещанскому старосте Егорьевска указывала: "При выдаче означенному лицу следующего паспорта, не задерживая последний, взыскать недоимки и пени и об исполнении донести". Прошения мещан о снижении налогов рассматривались в мещанской управе. Приговор собрания общества обычно удовлетворял просьбу таких просителей, которые не могли уплачивать подати "по причине старости, уменьшения семейства, бедности"⁷³.

Одним из источников средств существования в семьях мещан служили сельскохозяйственные занятия. Земли внутри и вне города, так называемые выгонные земли, принадлежали городу как административной единице. В городе выгонами пользовались только мещане и купцы, являвшиеся членами городского общества. Однако они не были ее собственниками и имели лишь право на аренду этой земли⁷⁴. Купля-продажа земли внутри города, однако, существовала, особенно в пореформенное время; наблюдался рост мещанского частного землевладения (правда, по сравнению с купеческим он был менее значительным). За 1877 - 1905 гг. число владельцев земельной собственности в городах из мещан увеличилось с 2 до 3,6%. Среди купцов в 1905 г. владельцы земельной собственности составляли 12,8% (в 1877 г. - 10,4%)⁷⁵.

Сельскохозяйственные занятия оказывали существенное влияние на жизненный уклад горожан. По сведениям Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, в начале 1860-х годов в 20 губерниях Центральноевропейской части и Поволжья сельскохозяйственные занятия отмечены более чем в 2/3 городов; преобладало хлебопашество (26,7% городов), садоводство и огородничество (16,3%).

Города, где сельскохозяйственные занятия жителей не отмечены, составляли менее трети, в первую очередь в Центрально-промышленном районе⁷⁶. Редко встречаются сведения о промышленности в городах. Работа на мануфактурах и фабриках не упоминается среди занятий городских жителей большинства промышленно развитых губерний, что может быть косвенным свидетельством о характере экономической функции русского города. В 1880-е -1890-е годы отмечалось, что в России "городов с развитой промышленностью и торговлей немного"; "решающим моментом является не влияние капиталистической промышленности на деревню, а наоборот, влияние последней на развитие первой"⁷⁷.

Сохранявшееся в городах земледелие чаще всего имело подсобный характер, занимались им горожане "для нужд семьи". Хотя фабричное производство отрывало горожанина от земли, в большинстве городов оно не было преобладающим; к тому же следует учитывать и сохранение традиционного уклада жизни мещанства. Оно было тесно связано с крестьянством привычными для этого сословия хозяйственными занятиями. (В Киржаче Владимирской губернии "некоторые из жителей, приписанных к городскому об-

стр. 12

ществу из крестьянства, по привычке к прежнему образу жизни занимаются доселе земледелием".)

Занятие сельским хозяйством сохраняло свое значение в жизненном укладе горожан вплоть до конца XIX века. Право пользования землей Я. Абрамов считал "самым ценным из прав", которые имели мещане. С. А. Приклонский среди занятий мещан на первое место ставил земледелие, а потом уже мелкий торг и промыслы⁷⁸. Земля ценилась в мещанской среде как источник съестных припасов и минимального прибавочного продукта. Не случайно в приговорах мещанских обществ о причислении новых членов отмечалось, что их принимают "без права пользования городской землей". Все это дает основание усомниться в утверждении Б. Н. Миронова, что уже к середине XIX в. "радикально изменилась функциональная структура русского города" и "земледелие потеряло свое значение в городах всех типов"⁷⁹.

Владение землей в известной степени сближало город с деревней по характеру хозяйственной деятельности его жителей. "До последнего времени (написано в начале 1880-х годов. - Л. К.) способы эксплуатации земли в большинстве городов не отличались почти ничем от способов эксплуатации в деревенских общинах: большая часть земли находилась в пользовании самих горожан на общинных началах. Право на надел имел всякий мещанин, платящий исправно казенные налоги и подати. Лишь оставшаяся часть сдавалась в аренду"⁸⁰.

Городская реформа 1870 г. изменила традиционный характер владения землей в городе, введя буржуазный принцип ее распределения между горожанами. Вся земля, разбитая на разные по площади участки (самые большие до 6 дес.) сдавалась в аренду с торгов с платой подесятинно. Торги происходили каждые 12 лет.

Как это делалось, показывает пример собрания мещанского общества Серпухова 13 июня 1889 г., на котором было принято постановление по этому вопросу. Покосы, принадлежавшие обществу, были разделены на 130 паев, каждый по 20 душ. Желавшие взять покос вносили за пай 20 руб. - всю сумму единолично или по 1 руб. с души. Деньги шли в общественную кассу. Получить пай могло семейство, постоянно живущее в Серпухове, причисленное в мещанство не менее 20 лет назад и имевшее собственный дом. Предпочтением пользовались зажиточные мещане. Беднота должна была делить этот пай на несколько семейств. Вероятно, покос травы с общественных лугов на таких условиях могли позволить себе немногие. В "торговом листе на отдачу кошения травы" из шести записавшихся пять человек "отказались от торга"⁸¹. Такое распределение городских земель вызывало недовольство, тем более что на землю претендовали также и "разные банковские и думские деятели". Среди мещан господствовало убеждение в нецелесообразности существовавшего порядка: шла "глухая борьба между мещанами и привилегированным населением"⁸².

В распределении и использовании земель, которыми издавна на правах аренды владели мещане, существовало противостояние между городскими властями и мещанским обществом. В 1886 г. городская дума Павловского Посада приняла постановление все сборы "за принадлежавшие городу выгонные земли, полевые, луговые и прочие" принять "за счет города". Тем самым дума утверждала свое право распоряжаться этими землями, устраняя влияние мещанского общества. Мещане же требовали "назначения чиновника в Павловский Посад, которому, - как они писали в прошении, - мы докажем все неправильные действия Павловской городской думы"⁸³. Новый принцип распределения земельных наделов, введенный Городовым положением 1870 г., был шагом в развитии буржуазных отношений, и город в этом процессе, разрушая общинность, опережал деревню. Выступление мещан против этого принципа, стремление сохранить старые способы использования общественной земли свидетельствовали о традиционализме их мышления. Но сказывалось и то, что городские власти не очень считались с этим сословием, нарушали его права.

стр. 13

Вопрос о пользовании городской землей оставался жизненно важным для мещанства и в начале XX века. О праве мещан на землю, предоставленную городам, говорили, в частности, участники II Всероссийского съезда мещан, происходившего в Москве в августе 1917 года. Интересна социально-хозяйственная самохарактеристика мещанства, прозвучавшая на съезде. Один из делегатов говорил о мещанстве "как меньшем после крестьянства брате" и считал поэтому, что "мещанство имеет право на земли, предоставленные городам, наравне с другими горожанами". "Многие из них (мещан. - Л. К.) до сего времени (в 1917 г.! - Л. К.), имея несомненное тяготение к земле, обрабатывают своим личным трудом арендованные городские и частновладельческие земли... и должны быть наделены землей по нормам наравне с крестьянами". А право это мещане получили в силу того, что, будучи "казенным населением городов", они образовались "из посадских, слободских и служилых людей и крестьян, ранее отпущенных на волю". "В нашем сословии, - говорилось в другом выступлении, - преобладает трудовой класс рабочих, ремесленников, торговых служащих, конторщиков и мелких торговцев, посредников между городом и деревней... Среди нас нет ни промышленников, ни капиталистов, ни крупных собственников, они всегда стремились уйти от мещан, становились купцами, дворянами, почетными гражданами"⁸⁴.

"Трудовой народ" в данном случае истокован широко: это "рабочие и ремесленники", а также "мелкие торговцы, служащие, конторщики". Но если путь в "рабочий класс", на нижнюю ступень общественной структуры, был всегда открыт, то мелкое торгово-промышленное предпринимательство мещан наталкивалось на многочисленные налоговые, финансовые преграды со стороны правительственных властей. Преуспевающие среди них встречались редко. Особенность российского общества, развивавшегося с минимальным прибавочным продуктом⁸⁵, также влияла на судьбы мелкого предпринимательства.

Грамотность и образованность в мещанской среде. Нравственные и культурные ценности. Изучение образовательного уровня мещанства существенно важно для понимании как его потенциальных возможностей, так и реального участия в общественно-культурной и политической жизни страны.

В силу "срединного" положения мещанства в социальной структуре города в нем в известной степени нивелировались "культурные контрасты", выражавшиеся, в частности в "разрыве" между элитарной и народной традиционной культурой. Новое в материально-технической сфере, системе образования появлялись и распространялось прежде всего в городе. Мещанству, составлявшему большинство горожан, в этих переменах принадлежала значительная роль.

По уровню грамотности горожане опережали население губернии в целом уже к середине XIX века. Грамотных горожан в это время было около 4% (при среднем показателе по стране не более 1%); в городах столичных губерний доля грамотных приближалась к 3,5%, в городах центрально-промышленных губерний достигала 5 - 9%⁸⁶. Рост относительной численности грамотных и образованных людей среди городских сословий, включая мещанство, ускорился в пореформенное время. К концу столетия грамотных в городах Европейской России в среднем было 48,7%.

Из имеющихся данных о средней школе виден рост численности учащихся из городских сословий в гимназиях и реальных училищах (за 1871 - 1894 гг. почти 4% в гимназиях и прогимназиях, с 27,8 до 31,6%, и более 8% в реальных училищах, с 35,5% в 1875 г. до 43,8% в 1894 году). Однако обращает на себя внимание факт сокращения доли гимназистов из демократических слоев города в 1890-е годы: в 1891 г. - 37,2%, в 1894 г. - 31,6%⁸⁷. Вероятно, это было следствием правительственных мер в духе циркуляра 1887 г., получившего в обществе название "О кухаркиных детях", когда права средних городских слоев на обучение в гимназиях были сильно ограничены. Но в реальных училищах относительный рост числа учащихся из мещан, купцов, разночинцев не прерывался. Реальные училища оставались наиболее доступ-

стр. 14

ной для этого слоя формой образования, в них в первую очередь готовилась техническая интеллигенция, разночинская по составу.

На протяжении второй половины XIX в. в составе студенчестве росла доля выходцев из мещан. Среди студентов Московского университета в 1835 г. к мещанскому сословию принадлежали 12,5%, в 1860 г. - 11,5%, в 1880 г. - 19,5% вместе с разночинцами, в 1905 г. - 22,9%, в 1913 г. - 23,3%⁸⁸. Мещанская прослойка выглядит особенно внушительной в сравнении с числом студентов из крестьян (в 1904 г., например, в Московском университете студентов из мещан, включая разночинцев, было 23,4%, а из крестьян - только 5,6%). Эти показатели по сословному составу студенчества Московского университета соотносятся с общими данными по российским университетам, имеющимися в литературе. Студентов из мещан и цеховых в 1880 г. насчитывалось 12,4%, в 1895 г. - немного более 33%, в 1906 г. - 24,3%. В конце XIX - начале XX вв. росло количество студентов демократического происхождения в ряде технических вузов. В 1895 - 1914 гг. в политехнических вузах число студентов из мещан увеличилось с 34,7 до 35,2%, в сельскохозяйственных вузах - с 22,2 до 26,9%⁸⁹.

Приток мещан в учебные заведения говорил о формировании в городе среднего культурного слоя, демократического по социальному составу. Образование, таким образом, становилось одним из путей "размывания" сословий и увеличения разночинской, прежде всего технической, интеллигенции. В городах этот процесс шел быстрее, чем в деревне. За те же годы в университетах процент студентов из крестьян возрос с 3,2 до 13,3, в политехнических вузах с 9,4 до 22,4, в сельскохозяйственных - с 8,5 до 31,3 - при том, что в России крестьянское сословие было более многочисленным по сравнению с мещанством.

В конце XIX в. мещанство все более приобщалось к занятиям интеллектуальных профессий, свойственным среднему классу. Мещане встречались среди специалистов, профессии которых требовали высшего образования (учителя, юристы, врачи). В современном обществоведении профессионализация рассматривается как фактор формирования среднего класса, важное условие модернизации (в отечественных историко-социологических исследованиях на эту проблему обращается меньше внимания). Между тем "средний класс в позднеимперской России состоял из профессионалов, а не исключительно из предпринимателей"⁹⁰. В России мещанство получало возможность становиться средним классом прежде всего через профессионализацию.

Однако в жизни это проявлялось лишь как тенденция, далекая от широкого распространения. Современники в целом невысоко оценивали уровень образования и просвещения среди мещан. "Недостаток начальных школ и в особенности так называемых городских училищ сильно тормозит развитие образования в среде мещан. Между тем никто так не нуждается в образовании, как наши мещане, которые отстали в этом отношении от других городских сословий"⁹¹.

Сдерживающую роль играла политика правительства. Сословные различия при приеме в учебные заведения сохранялись даже в конце XIX века. В Русском техническом обществе в начале 1880-х годов отмечалось, что обучение в высшем учебном заведении "имеет то последствие, что человек старается бросить свою среду. Выведение человека из низшей среды, стремление обеспечить ему хорошее положение в другой среде всегда рискованно"⁹². В воспоминаниях, автор которых принадлежал к ярославскому мещанству, упоминается такой факт: ему, еще мальчику, студенты, снимавшие "угол" в квартире его матери, помогали в учебе, давали читать книги, но не рекомендовали "держать куда-нибудь экзамен", так как "вам, как податному сословию, - говорили они, - широкой дороги нигде не дадут и по сословию, и по протекции"⁹³.

Условия времени вносили в мещанскую среду понимание необходимости грамотности, образования, появлялись новые веяния в общественном и домашнем быту, однако мещанство как сословие в целом оставалось носите-

стр. 15

лем традиционной народной культуры. Н. В. Шелгунов, характеризуя социальную структуру пореформенного общества, относил мещанство вместе с купечеством к "под-интеллигентному слою, придерживавшемуся Домостроя"⁹⁴.

Мещанско-купеческая среда не отличалась большой общественной активностью. Многие важнейшие общественно-политические события в образованной части мещанства не обсуждались, оставались незамеченными, представления горожан о происходящем в стране часто основывались на слухах, поскольку газета была нечастым гостем в мещанском доме. Как вспоминал С. В. Дмитриев, "очень жарко и с большим патриотизмом" обсуждались события, связанные с крушением царского поезда в октябре 1888 г.; "искали и злой умысел "лицеонеров" (революционеров), и железнодорожников, и продажных чиновников Министерства путей сообщения, не переменивших старых гнилых шпал на новые... Но громко, так сказать, открыто, обсуждать это событие боялись... Как обсуждали это событие в городе, я тогда не знал. Не знал и что писали в те времена в газетах, так как я и газет не видел"⁹⁵.

Немногочисленные мемуары, вышедшие из мещанской среды, все же отражают рост самосознания образованных и активных людей этого сословия. А. И. Александров, старшина Московской ремесленной управы, в частности, писал об эволюции своих взглядов на личность царствующего монарха. "Имя царя-освободителя чтилось народом как святыня, - записано в дневнике в 1867 г., - только враги блага отечественного строили козни" (автор явно намекает на покушение Д. В. Каракозова). 15 мая 1883 г. Александров присутствовал на коронации Александра III. "Был в Кремле на площади, молился вместе с теми, кто стоял в Соборе. Сколько теплых слез лилось и какое выражение неподдельных чувств". Но уже другое впечатление он передавал, описывая коронацию Николая II: "Настроение присутствовавших было более любопытным, нежели подобающее священному акту... От этого многое зависит: каким образ правления будет принят для столь обширного, стомиллионного народонаселения, состоящего из разных слоев. Государь был сосредоточен"⁹⁶. Автор не прошел мимо трагических событий 18 мая 1896 г., отметив в дневнике, что "народный праздник на Ходынском поле снял весь блеск коронации". Но состоявшийся через несколько дней в Дворянском собрании "бал в присутствии высочайших особ был блистательным". При чтении этих дневниковых записей не покидает чувство, что автора раздражают действия императора и его окружения. Это становится очевидным, когда Александров описывает отъезд Николая II из Москвы: "Мы, сословные представители - ремесленные и мещанские, не удостоились хлеба-соли царя... По воле правителя Москвы или по другой причине - неизвестно. Но это вопиющее пренебрежение"⁹⁷ (курсив мой. - Л. К.).

Признаком нового отношения к личности в среде бывших податных сословий выглядит появление у мещан фамилии и отчества с окончанием на "вич". В первой половине XIX в. купцы и мещане подписывались "мужик твой"⁹⁸, хотя еще в XVIII в. Екатерина II своим указом ввела в документах обращение "верноподданный", заменив им слово "раб". Написание отчества с окончанием на "вич" всегда составляло в России принадлежность княжеского достоинства, в XIX в. оно распространилось на все дворянство. В последние десятилетия века новое написание отчества начало входить в употребление у мещан, как правило - в среде образованных представителей сословия. В пореформенное время у мещан появились и фамилии, которых они раньше, как и крестьяне, не имели. Присвоение фамилии нередко было предметом обсуждения на собраниях мещанского общества; в некоторых случаях мещанам "разрешалось принимать и переменять фамилии". Фамилия как способ признания личности становилась у мещан родовой. На основании определения Правительствующего сената 1888 г. вообще лицам податного состояния, достигшим совершеннолетия, разрешалось избрать фамилию, которая после утверждения Казенной палатой указывалась в паспорте⁹⁹.

Ныне нередко привлекает внимание вопрос о появлении гражданского общества в России, что связано с существованием в нем среднего класса.

стр. 16

Современникам было ясно, что "задатки развития гражданской свободы и самоуправления лежат в среднем торгово-промышленном классе; только там, где он достиг соответствующего ему положения в государстве, свобода делается рано или поздно достоянием всего народа"¹⁰⁰. Однако в России к концу XIX в. не было благоприятных условий для появления среднего класса, важнейшей основы социально-экономической стабильности общества. Мещанство в силу своего, как правило, стесненного материального положения, социальной "зыбкости", приверженности к традиционной культуре не могло стать в России таким средним классом¹⁰¹. Однако сделавший это наблюдение автор не учитывает существенного фактора - влияния политики правительства на судьбы мещанства. Дело было не только в патриархальности этого сословия, но и в тех правовых, экономических условиях, в которых существовало мещанство как носитель частной инициативы.

Политика правительства была серьезным фактором, тормозившим развитие в городе среднего культурного слоя, мещанского по своему социальному составу. На протяжении XIX в. сохранялось различное отношение к мещанству и купечеству, как в сфере правовых норм, так и в хозяйственно-экономической деятельности. К концу столетия правительство все более определенно вставало на путь поддержки крупных дельцов в ущерб интересам мелкого предпринимательства, носителем которого было мещанство. Между тем именно мелкое предпринимательство создает основу экономической, социальной стабильности и появления в обществе среднего класса как гаранта этой стабильности. Сдвиги в различных аспектах жизни мещанства: в правовом положении, в образовании, появление мещанской прослойки в среде специалистов общественно значимых профессий (юристы, учителя, врачи) - все это свидетельствует о наличии у мещанства потенциальной возможности переродиться в средний класс. Не вина, а беда этого "коренного слоя" горожан, что в существовавших социальных условиях России этот процесс наталкивался на труднопреодолимые преграды.

Примечания

Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ. Проект N 06-01-00494а.

1. ДРУЖИНИН Н. П. Мещане, их положение и нужды. М. 1917, с. 7.

2. РАШИН А. Г. Население России за 100 лет (1811 - 1913) М. 1956, с. 119; Статистические таблицы о состоянии городов Российской империи. СПб. 1852. Приложения; ШРЕЙДЕР Г. И. Город и городовое положение 1870 г. В кн.: История России в XIX в. Т. 4. СПб. 1908, с. 5; Общий свод по империи результатов разработки данных Первой всеобщей переписи населения 1897 г. Т. 1. СПб. 1905, с. 160 - 163.

3. РЫНДЗЮНСКИЙ П. Г. Правительственная регламентация городообразовательных процессов в первые пореформенные десятилетия. В кн.: Русский город. Вып. 6. М. 1983, с. 163.

4. М. Горький и советские писатели. Неизданная переписка. - Литературное наследство. Т. 70. М. 1963, с. 393.

5. БЕРДЯЕВ Н. А. О русской философии. Ч. 1. Свердловск. 1991, с. 26 - 27.

6. Некоторое обобщение подобных взглядов содержит статья В. А. Бухараева и Б. С. Аккуратова "Антимещанский комплекс отечественной культуры". В кн.: История России XIX-XX веков. Новые источники понимания. М. 2001, с. 190 - 206.

7. ДРУЖИНИН Н. П. Ук. соч., с. 7.

8. ЗОМБАРТ В. Буржуазия. М. 1994, с. 83. Книга основана на западноевропейских и американских материалах; впервые издана в 1913 году.

9. ОССОВСКАЯ М. Рыцарь и буржуа. М. 1987. В основу работы положен литературный западноевропейский материал.

10. ШЕЛГУНОВ Н. В. К молодому поколению. В кн.: Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. М. 1997, с. 104.

11. Как исключение можно упомянуть работы П. Г. Рындзюнского и А. Г. Рашина, посвященные проблемам городского гражданства, демографии. В них рассматриваются вопросы правового положения, численности мещанства в составе населения города. См.: РЫНДЗЮНСКИЙ П. Г. Городское гражданство дореформенной России. М. 1958; РАШИН А. Г. Ук. соч.

стр. 17

12. ШИЛКИНА В. Мещане. - Былое, 1992, N 8; ЗАХАРОВА В. В. (ШИЛКИНА В.). Мещанское сословие в пореформенной России. М. 1998. Автореф. канд. дисс; ЗОРИН А. Н. и др. Очерки городского быта дореволюционного Поволжья. Ульяновск. 2000.

13. HILDERMEIER M. Was war das Mescanstvo. In: Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. 1985; EJUSDEM. Burgertum und Stadt in Russland. 1760 - 1870. Koln-Wien. 1986.

14. Мещане - слово польского происхождения. Mieszczanin - в переводе означает горожанин, житель города (miasto). См. ФАСМЕР М. Этимологический словарь русского языка в 4-х тт. Т. 2. М. 1986. В конце XVII в. в Москве в Мещанской слободе жили поляки, выходцы из польских владений. Постепенно национальный элемент в этом слове потерял значение и мещанами стали называть горожан вообще.

15. См. Наказ имп. Екатерины II, данный Комиссии о сочинении проекта Нового уложения. Под ред. Н. Д. Чечулина. СПБ. 1907. Гл. 16. О среднем роде людей; Жалованная грамота на права и выгоды городам Российской империи. ПСЗ-1. Т. 22. 21.IV.1785. N 16188.

16. ПСЗ-1. Т. 22. N 16188. Ст. 77. Практически такая же формулировка сохранена в Своде законов. Изд. 1899 г. Т. 9. Раздел III. Ст. 502. Правда, вместо "в оклад записаны" следует текст: "Записаны в мещанство".

17. См. КОРКУНОВ Н. М. Русское государственное право. СПб. 1908; ВЕРНАДСКИЙ Г. В. Очерк истории права Русского государства XVIII-XIX вв. М. 1998; ЛАТКИН В. Н. Учебник истории русского права периода империи. М. 2004.

18. Наказ Екатерины П. Гл. XVI. Примечательно, что многие выпускники Московского воспитательного дома записывались в мещанские общества уездных городов Московской губернии даже в пореформенное время.

19. СПЕРАНСКИЙ М. М. Проекты и записки. М. -Л. 1961, с. 188. Под поселянами в данном случае Сперанский имел в виду государственных крестьян.

20. ПЛОШИНСКИЙ Л. О. Городское или среднее состояние русского народа в его историческом развитии от начала Руси до новейших времен. СПб. 1852.

21. СЗ. Т. 9. Законы о состояниях. СПб. 1857. Раздел III. Такое же толкование "среднего рода" горожан сохраняется в Своде законов издания 1899 г. "В сем смысле к состоянию городских обывателей., принадлежат: почетные граждане, купцы, мещане или посадские, ремесленники или цеховые" (СЗ. Т. 9. СПб. 1899. Раздел III. Ст. 503).

22. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Т. 20. Ч. I. СПб. 1868, с. 262. В Своде законов указывалось, что "под цеховыми разумеются мастера, подмастерья и ученики, вписавшиеся в цех для производства своего ремесла; они разделяются на вечных и временных; к первым причисляются мещане, в цех вступившие" (СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Раздел III. Ст. 429).

23. ПСЗ-1. Т. 20. N 14275; т. 22. N 16188. Ст. 114.

24. Там же. Т. 22. N 16188. Ст. 68; СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Раздел III. Ст. 424. Примечания; Систематический сборник законов и разъяснения о мещанских управлениях. Херсон. 1914; В. И. Даль в Словаре русского языка, изданном в 1860-е годы, дает такое толкование понятия "мещанин": "Горожанин низшего разряда, состоящий в подушном окладе и подлежащий солдатству" (ДАЛЬ В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М. 2000, с. 373).

25. В 1867 - 1916 гг. общее количество населения Европейской России выросло на 89%, а городское - на 288%. См. Историческая география СССР. М. 1973, с. 199. При этом если за 52 года (1811 - 1863 гг.) увеличение городского населения составляло примерно 120%, то за последующие 35 лет (1863 - 1897 гг.) почти 100%. См. РАШИН А. Г. Ук. соч, с. 86, 87.

26. ГАН И. А. О настоящем быте мещан Саратовской губернии. СПб. 1860, с. 22. Многообразие социальных источников пополнения мещанского сословия было зафиксировано в Своде законов (СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Разд. III. Ст. 462 - 463; СЗ. Т. 9. СПб. 1899. Разд. III. Ст. 561 - 562).

27. Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ), ф. 852 (Мещанский староста Серпухова), оп. 1, д. 1, 2, 8, 13, 17; оп. 2, д. 22, 54 (подсчеты мои. - Л. К.).

28. СЗ. Т. 9. СПб. 1899. Разд. III. Ст. 578. По закону, действовавшему с 1811 г., мещанам "не воспрещалось переходить в крестьянское звание" в случае, если они проживали в уездных городах или казенных селениях, не имели ремесла, торга или промысла и занимались земледелием. ПСЗ-1. Т. 31. N 24517.

29. ЦИАМ, ф. 852, оп. 1, д. 20, л. 1 - 57.

30. В 1903 г. - 303 прошения (в 41 случае было отказано), в 1904 г. - 231 (отказано 24), в 1905 г. - 179 (отказано 14), в 1913 г. - рассмотрено 63 прошения, 3 не были удовлетворены. Даже в 1917 г. мещанская управа рассматривала 25 прошений о зачислении в мещанское общество; поступившие в ноябре 3 прошения были отклонены. Все подававшие прошения вносили плату около 100 руб. Там же, ф. 5. Московская мещанская управа, оп. 1, д. 260 (подсчеты мои - Л. К.).

стр. 18

31. ЦИАМ, ф. 852, оп. 1, д. 1, 1883 г., л. 30, 32; ф. 726, оп. 1, 1879 г., д. 13, л. 25; ф. 725, оп. 1, 1887 г., д. 12, л. 8; ф. 827, оп. 1, 1885 г., д. 23, л. 1.

32. Там же, ф. 852, оп. 2, д. 58, л. 16, 18.

33. Там же, ф. 2. Купеческое отделение Московского градского общества, оп. 1, д. 70, л. 4, 6, 9, 15, 17, 230 (подсчеты мои. - Л. К.).

34. В Серпухове из мещан в сословие купцов перешли в 1880-е - 1910-е годы 13 человек, причислены к мещанству 4 купца; в Павлово-Посаде в 1880 - 1890-е годы "уволены из мещан в купечество" - 7 человек, в мещанское общество вступили 8 купцов, не объявивших капиталы; в Дмитрове в 1879 г. 4 мещанина перешли в купечество, а 2 купца пополнили сословие мещан; в Егорьевске в течение 1881 г. и 1892 г. 3 мещанина объявили купеческий капитал.

35. ЦИАМ, ф. 6. Московская ремесленная управа, оп. 1, д. 2, л. 1 - 260 (подсчеты мои. - Л. К.)

36. АБРАМОВ Я. Забытое сословие. - Наблюдатель, 1885, N 1, с. 269.

37. ПСЗ-1. Т. 22. N 16188. Ст. 80 - 91.

38. СЗ. Т. 9. СПб. 1899. Разд. 111. Ст. 568 - 569.

39. РЫНДЗЮНСКИЙ П. Г. Городское гражданство дореформенной России, с. 43; ЦИАМ, ф. 725, оп. 1, 1857, д. 6, л. 7.

40. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1287. Хозяйственный департамент МВД, оп. 29, д. 14, л. 84, 97.

41. ЛЬВОВ Д. Промысловый налог и методы его установления в западноевропейских государствах и России. Казань. 1878, с. 200 - 209.

42. ЦИАМ, ф. 2048. Мещанская управа Дмитрова, оп. 1, д. 3, л. 2; д. 5, л. 3.

43. Там же, ф. 726, оп. 1, 1873, д. 2, л. 75.

44. СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Разд. 111. Ст. 533 - 534. Примечание.

45. ЦИАМ, ф. 852, оп. 2, д. 54, л. 48, 51, 59 об.; д. 1, л. 67 - 67 об.; ф. 827, оп. 1, д. 31, л. 2об., 6 об.; д. 11, л. 20; ф. 6, оп. 1, д. 2, л. 186.

46. ГЕНЗЕЛЬ П. П. Промысловое обложение в России. СПб. 1900, с. 78; История налогообложения в России. IX-XX вв. М. 2008, с. 141.

47. ПСЗ-3. Т. 26. Отд. 1. N 28392.

48. Там же.

49. ДРУЖИНИН Н. П. Ук. соч., с. 5, 6, 7.

50. В сложившейся в России системе права, по мнению Н. М. Коркунова, существовали в качестве составляющих элементов обычай, закон и прецедент. См.: История правовой мысли. М. 1998, с. 18.

51. Паспортная система была введена в 1719 г. с целью борьбы с побегами крестьян.

52. ПСЗ-2. Т. 7. N 5284.

53. МУЛЛОВ П. Историческое обозрение правительственных мер по устройству городского общественного управления. СПб. 1864, с. 119; ПСЗ-2. Т. 17. N 12769.

54. СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Разд. III. Ст. 577.

55. Там же. Т. 9. СПб. 1899. Разд. III. Ст. 514 - 515. Приложения.

56. ПАЖИТНОВ К. А. Городское и земское самоуправление. СПб. 1913, с. 33, 36, 37, 42.

57. ДРУЖИНИН Н. П. Ук. соч., с. 9.

58. Мещанское сословие в Москве в 1845 г. - ЖМВД, 1847, ч. 17, N 1, с. 76.

59. АБРАМОВ Я. Мещане и "город". - Отечественные записки, 1883, т. 267, N 3. Отд. "Современное обозрение", с. 2.

60. Мещанское сословие в Москве в 1845 г. - ЖМВД, 1847, ч. 17, N 1, с. 82, 83, 85; АБРАМОВ Я. Забытое сословие. - Наблюдатель, 1885, N 1, с. 271.

61. СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Разд. III. Ст. 551. Примечание.

62. ПСЗ-1. Т. 39. N 30115. Гл. 8.

63. ПСЗ-2. Т. 1. N 458.

64. РГИА, ф. 17, оп. 1, 1809 г., д. 44; Ведомости о мануфактурах за 1812 г., 1813 г., 1814 г. СПб. 1814 - 1816; Список фабрикантам и заводчикам Российской империи. Ч. 1 - 2. СПб. 1833 (подсчеты мои. - Л. К.). САМОЙЛОВ Л. Атлас промышленности Московской губернии. М. 1845; ТАРАСОВ С. А. Статистическое обозрение промышленности Московской губернии. М. 1856 (подсчеты мои. - Л. К.).

65. САМОЙЛОВ Л. Атлас промышленности; ТАРАСОВ С. А. Статистическое обозрение промышленности Московской губернии. М. 1856 (подсчеты мои. - Л. К.).

66. ЖМВД, 1847, ч. 17, N 1, с. 78.

67. ЗАХАРОВА В. В. Мещанское сословие пореформенной России. М. 1998. Автореферат канд. дисс, с. 11.

68. ОРЛОВ П. А., БУДАГОВ С. Г. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб. 1894 (подсчеты мои. - Л. К.).

69. Исторические записки, 1955, т. 54, с. 247.

70. ДРУЖИНИН Н. П. Ук. соч., с. 10, 15.

стр. 19

71. В 1882 г. в Дмитрове, например, общественные сборы "с каждой мещанской души" включали "содержание и лечение в больнице для бедных по 20 коп.; уплату в казну за выданную казенную одежду, обувь и кормовые деньги пересылаемым по этапу мещанам по 6 коп.; уплату недоимок, оставшихся от умерших и бедных мещан, по 15 коп.; выдачу вспомоществования для пропитания престарелым и малолетним мещанам по 15 копеек". Помимо этого взимались деньги на содержание мещанского старосты, канцелярские расходы. Всего на "общественную надобность" с каждой окладной мещанской души было получено по 66 коп. сер. (ЦИАМ, ф. 827, оп. 2, д. 6, л. 21 об.).

72. АБРАМОВ Я. Мещане и "город", с. 272.

73. ЦИАМ, ф. 840, оп. 1, д. 56, л. 3; ф. 1719, оп. 1, 1875 г., д. 1, л. 8 - 9.

74. СЗ. Т. 9. СПб. 1857. Разд. III. Ст. 522.

75. РУБАКИН Н. А. Россия в цифрах. СПб. 1912, с. 124. В 1905 г. по 50 губерниям Европейской России в частной собственности городских сословий находились земли: у купцов и почетных граждан - около 13 млн. дес, у мещан - 3,7 млн. дес. (там же, с. 121).

76. Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861 - 1862 гг. Ч. 1 - 2. СПб. 1863. Процентное соотношение высчитано принимая все учтенные города (232) за 100% (подсчеты мои. - Л. К.).

77. АБРАМОВ Я. Мещане и "город", с. 2; АКСЕЛЬРОД П. По поводу нового народного бедствия. - Работник, 1898, N 5 - 6, с. 24.

78. АБРАМОВ Я. Мещане и "город", с. 2; ПРИКЛОНСКИЙ С. А. Очерки самоуправления земского, городского, сельского. СПб. 1886, с. 279.

79. См. МИРОНОВ Б. Н. Социальная история России периода империи. Т. 1. СПб. 1999, с. 310.

80. АБРАМОВ Я. Мещане и "город", с. 3.

81. ЦИАМ, ф. 852, оп. 2, д. 43, л. 1, 1 об., 5.

82. АБРАМОВ Я. Мещане и "город", с. 6, 20, 21.

83. ЦИАМ, ф. 726, оп. 1, д. 41, л. 1; ф. 725, оп. 1, 1891 г., д. 34, л. 40 - 41. Исход этого спора неясен по материалам данного дела.

84. Там же, ф. 5, оп. 2, д. 26, л. 3, 6, 14.

85. См. МИЛОВ Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М. 2006.

86. Статистические таблицы... СПб. 1852. Приложения.

87. РАШИН А. Г. Грамотность и народное образование в XIX и XX вв. - Исторические записки, 1951, т. 37, с. 73, 75. Здесь в одну социальную группу городских сословий объединены мещане, купцы, разночинцы.

88. Отчет о состоянии и действиях Московского университета за 1835 г., 1860 г. Вед. В; 1880 г., с. 103. Таблица; 1906 г. Ч. 1, с. 340; 1913 г. Ч. 1. Вед. 6 (подсчеты мои. - Л. К.).

89. РАШИН А. Г. Ук. соч., с. 78; ИВАНОВ А. Е. Высшая школа в России в конце XIX - начале XX в. М. 1991, с. 268, 272, 274.

90. УЛЬЯНОВА Г. Н. Исчезнувший средний класс (рец. на сб. ст. "Russian Missing Middle Class"). - Вопросы истории, 1999, N 2, с. 169; РУБАКИН Н. А. Россия в цифрах, с. 96, 99 - 100; ИВАНОВА Н. А., ЖЕЛТОВА В. П. Сословно-классовая структура России в конце XIX - начале XX в. М. 2004, с. 261, 262.

91. ПРИКЛОНСКИЙ С. А. Ук. соч., с. 306.

92. АНДРЕЕВ Е. Н. Школьное дело в России. СПб. 1882, с. 21.

93. ДМИТРИЕВ С. В. Воспоминания. Ярославль. 1999, с. 261, 275.

94. ШЕЛГУНОВ Н. В. Очерки русской жизни. СПб. 1895, стб. 1082.

95. ДМИТРИЕВ СВ. Ук. соч., с. 121, 127.

96. Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки, ф. 178, N 5488. 3, л. 13; N 5488. 2, л. 10, 36 об.

97. Там же, N 5488. 2, л. 37, 37 об.

98. ТЕРЕЩЕНКО А. В. Быт русского народа. Ч. 1. СПб. 1848, с. 422.

99. Там же, ф. 827, оп. 1, д. 33, л. 38 об.

100. Опыт истории городских обывателей в Восточной России. Ч. 1. СПб. 1868, с. 1.

101. См.: БУХАРАЕВ В. М. Провинциальный обыватель в конце XIX - начале XX в. В кн.: Социальная история. Ежегодник. 2000. М. 2000, с. 33.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Л. В. КОШМАН:

Комментарии: