14 марта 1921 г. в Рим прибыла советская миссия, официально называвшаяся Российской экономической делегацией, - первое представительство молодого рабоче-крестьянского государства в Италии. Это было время, когда советский народ под руководством Коммунистической партии, успешно завершая войну с интервентами и белогвардейцами, развернул работу по восстановлению народного хозяйства страны. Советское государство, руководствуясь ленинскими принципами внешней политики, вело последовательную борьбу за сохранение и упрочение завоеванного мира, налаживало дипломатические, торговые, экономические и культурные связи с зарубежными странами. В 1920 г. РСФСР подписала мирный договор с Финляндией, в феврале 1921 г. были подписаны советско-иранский и советско-афганский договоры об установлении дружественных отношений, а 16 марта в Лондоне заключено торговое соглашение с Англией. Состоявшийся в середине марта 1921 г. X съезд РКП(б) одобрил политику Советской власти, "направленную к установлению нормальных торговых отношений между Советской республикой и другими странами путем заключения торговых договоров и соглашений"¹ .

Империалистические державы, потерпев поражение в попытке сокрушить Республику Советов военным путем и экономической блокадой, были вынуждены отказаться от новой интервенции и перейти к политике налаживания торговых связей с РСФСР. Этого требовали и интересы капиталистической экономики, охваченной в 1920 - 1921 гг. экономическим кризисом. "Неудача интервенции, - подчеркивалось в резолюции X съезда РКП(б), - и жажда конкурирующих на мировой арене капиталистических групп увеличить свои прибыли путем использования природных богатств России заставляет ряд капиталистических государств переходить к установлению договорных отношений с Советской республикой"² .

В число этих государств входила и Италия. Ее торгово-промышленные и финансово-банковские круги были заинтересованы в налаживании торговли с Советской Россией. Перед первой мировой войной Италия поддерживала интенсивную торговлю с Россией. Например, в 1910 г. импорт Италии в Россию составил 50,6 млн. лир, а итальянский экспорт из России - 265 млн. лир. Россия занимала седьмое место в итальянском товарообороте³ . Деловые круги оказывали соответствующее давление на итальянское правительство, перед которым в 1921 г. стояла острая и сложная проблема обеспечения населения хлебом, а промышленности - каменным углем и железной рудой. В период первой мировой войны и в последующие годы эти товары покупались Италией в странах Западной Европы и в США по очень высоким ценам, что обременяло бюджет, вело к обострению инфляции. Так, Италия переплатила Англии за каменный уголь и за кокс в 1919 - 1920 гг. свыше 2 млрд. лир⁴ . Итальянские правящие круги рассчитывали выйти из создавшегося положения путем закупки в до-

¹ "КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК" Т. 2. М. 1970, стр. 260.

² Там же, стр. 259.

³ M. Mazza-Angelli. L?Italia in Russia. Roma. 1925, pp. 16 - 17; V. Cacciapuoti. Relazioni commerciali tra l?Italia e la Russia. Napoli. 1928, p. 43.

⁴ "Вестник НКИД", 1921, N 1 - 2, стр. 77.

стр. 131

статочном количестве и по более дешевым ценам зерна, железной руды и каменного угля в РСФСР. До войны Россия стояла на первом месте среди поставщиков зерна в Италию (1,68 млн. т зерна в год)⁵ .

Было ясно, что наладить торговлю с Советской республикой и обеспечить тем самым закупку необходимых товаров Италия могла лишь в случае признания РСФСР и заключения с нею соответствующих соглашений. На политику итальянского правительства оказывало большое влияние также массовое движение трудящихся и прогрессивной части интеллигенции за признание Советской России и установление с нею торговых и дипломатических отношений. Положительную роль сыграло и то, что между Италией и РСФСР не существовало искусственно раздувавшихся империалистами больших или запутанных экономических и финансовых проблем, которые могли бы осложнить ход переговоров. Советская сторона, налаживая торговлю с Западом, рассчитывала закупить за границей новую технику и оборудование, необходимые для того, чтобы в широких размерах и в короткий срок поднять производительные силы страны и улучшить положение рабочих и крестьян. Развитие торговли создало бы также благоприятные условия для признания Советской России капиталистическими странами и установления ими с РСФСР дипломатических отношений.

В 1920 г. в результате контактов между правительствами РСФСР и Италии, установленных благодаря инициативе советской стороны, решился вопрос о направлении в Рим из Москвы экономической делегации. В. И. Ленин, придавая большое значение налаживанию отношений с Италией, принял личное участие в подборе кандидатуры на пост главы этой делегации. В мае Народный комиссар иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин направил письмо В. И. Ленину, в котором предлагал послать в Италию советским представителем В. В. Воровского или Д. З. Мануильского. В. И. Ленин написал по этому поводу Г. В. Чичерину, что вопрос "надо обсудить в Оргбюро и Политбюро"⁶ . 15 мая Политбюро, рассмотрев предложение Г. В. Чичерина, поручило возглавить экономическую делегацию В. В. Воровскому. Перед миссией стояла трудная и ответственная задача. В первую очередь ей предстояло заключить с итальянским правительством торговое соглашение и наладить экономические связи. В. В. Воровский уже имел опыт налаживания контактов и ведения сложных переговоров с буржуазными представителями. Он был разносторонне эрудированным человеком, владевшим несколькими европейскими языками. Недаром Г. В. Чичерин называл его одним из лучших представителей "красной дипломатии"⁷ . Итальянская сторона ограничила состав советской делегации восемью членами. По решению Правительства РСФСР в нее вошли В. В. Воровский - председатель, Н. С. Тихменев - советник, Я. Я. Страуян - первый секретарь, И. А. Дивильковский - управляющий делами, а также четыре представителя Наркомата внешней торговли. Вместе с членами делегации в Рим выехали и члены их семей, всего 22 человека. Их путь - через Ригу, Берлин и Мюнхен - занял тогда целый месяц.

Внешняя политика итальянского правительства, испытывавшего на себе давление правых кругов, которые были против признания Советской России и заключения с нею соглашения, носила двойственный, колеблющийся характер. С одной стороны, оно стремилось к развитию отношений с Советской Россией и дало согласие на приезд в Италию миссии В. В. Воровского; с другой - безучастно взирало на провокации и инциденты, которые устраивала против советских дипломатов итальянская реакция, пытавшаяся скомпрометировать миссию и созданием для ее пребывания невыносимых условий вынудить ее к выезду из Италии. Эта линия в отношении советской делегации начала проявляться с первых же дней ее пребывания в Риме. 15 марта сотрудникам миссии В. В. Воровского, прибывшим на таможню для получения багажа (на 22 человека багаж составлял 27 мест), было заявлено, что он будет выдан лишь после досмотра. Советские представители заявили протест, указав, что еще до выезда из Москвы была достигнута договоренность об освобождении багажа от досмотра. В переговорах с Консультой (так в то время на-

⁵ M. Mazza-Angelli. Op. cit., p. 15.

⁶ "Ленинский сборник" XXXVII, стр. 203.

⁷ О жизни и деятельности В. В. Воровского, его дипломатической работе см.: Н. Н. Любимов. О В. В. Воровском. "Вопросы истории", 1971, N 10.

стр. 132

зывалось министерство иностранных дел Италии) делегация, обосновывая справедливость своего требования, ссылалась на письмо от 10 июля 1920 г., направленное итальянским посланником в Дании Сильвестри на имя находившегося в то время в Копенгагене М. М. Литвинова. В нем говорилось, что правительство Италии согласно с советским предложением, изложенным в письме М. М. Литвинова от 17 июля 1920 г., о том, что В. В. Воровский будет иметь право "привезти с собой один или более опечатанных ящиков, которые не будут подвергнуты какому-либо осмотру"⁸ . Латвийские, польские, немецкие, австрийские власти, признав дипломатический характер миссии, освободили ее багаж от досмотра, что также могло служить прецедентом для итальянских таможенников.

В ответ итальянские чиновники ссылались на телеграмму министра иностранных дед Италии К. Сфорца от 3 февраля 1921 г. на имя М. М. Литвинова, в которой подтверждалось согласие на приезд в Италию советской миссии во главе с В. В. Воровским, но при перечислении прав и привилегий, предоставляемых ей, не упоминалось об освобождении ее багажа от таможенного досмотра. Таким образом, не сообщив об этом прямо, итальянцы взяли обратно ранее данное ими согласие на освобождение багажа от таможенного досмотра. Вопрос приобретал принципиальный характер. С тем, чтобы положительно решить его, делегация обратилась к посредничеству руководителя Итальянского института кооперативов Рондани, приезжавшего в 1920 г. в Москву для налаживания торговли. Однако его ходатайства (он был депутатом парламента от Итальянской социалистической партии - ИСП) перед таможней, а затем и министерством финансов не принесли результатов. Таможня, поддержанная вышестоящими ведомствами, продолжала упорствовать.

Буржуазная печать, инспирируемая реакционными кругами, развернула в эти дни злобную антисоветскую кампанию. Одна из газет писала: "Багаж, который не хотят сами открыть, должен содержать нечто такое, что может раскрыть такую форму деятельности г-на Воровского, которая не входит в объявленные цели миссии"⁹ . На страницах римских газет в качестве самой большой сенсации сообщалось о "несметных богатствах", оружии и пропагандистских материалах, содержавшихся в баулах В. В. Воровского. Настойчиво распространялись всякие инсинуации в адрес главы советской делегации и ее членов. Лихорадочную деятельность развернули фашисты. 17 марта они устроили сборище перед таможней, требуя досмотра багажа и угрожая тем, что в противном случае они сами это сделают.

Поскольку все принятые делегацией меры не дали нужных результатов, а развернувшаяся в печати антисоветская кампания приняла разнузданный характер, В. В. Воровский обратился с нотами в министерство иностранных дел Италии. В ноте от 18 марта был поставлен вопрос о том, чтобы "министерство срочно приняло необходимые меры для выдачи багажа Российской делегации без досмотра и без дальнейшей задержки"¹⁰ . В целях урегулирования вопроса В. В. Воровский сделал компромиссное предложение: доставить багаж в помещение, которое занимала делегация, и там вскрыть его. Однако это предложение было отклонено, хотя подобный порядок нередко применялся в отношении багажа иностранных дипломатов. Досмотр был произведен 20 и 21 марта в присутствии представителей квестуры (полиции), судебной полиции и даже королевской гвардии. Члены советской делегации по принципиальным соображениям отказались прибыть на досмотр, но по их просьбе при этом в качестве наблюдателей присутствовали два депутата парламента: коммунист и социалист.

Что же было найдено в баулах? Мужская и женская одежда, обувь, ковры, небольшое количество золотых и серебряных монет, которые делегация намеревалась в связи с отсутствием у Советского правительства иностранной валюты обменять в итальянских банках на лиры для оплаты расходов на питание и жилье¹¹ . В чемоданах делегации находилось также большое количество книг, но в отношении них печать вынуждена была признать, что они "не предназначены для пропаган-

⁸ "Документы внешней политики СССР" (далее - "Документы..."). Т. IV. М. 1960, стр. 768.

⁹ "Il Secolo", 19.III.1921.

¹⁰ "Документы...". Т. III. М. 1959, стр. 616 - 617.

¹¹ "La Stampa", 21 и 22.III.1921; "Il Secolo", 21 и 22.III.1921.

стр. 133

ды"¹² . Расчет итальянской реакции на то, что в багаже удастся обнаружить материалы, которые могут скомпрометировать делегацию, дать повод для еще большего расширения антисоветской кампании и добиться высылки советских дипломатов из Италии, не оправдался. Те самые газеты, которые заранее оповещали читателей о чем-то недозволительном в багаже, вынуждены были признать, что содержимое баулов "не может быть доказательством, подтверждающим то, что все эти вещи должны были бы быть использованы для тайных целей или для антинациональной пропаганды"¹³ . По поводу вскрытия багажа В. В. Воровский 21 марта направил в итальянское министерство иностранных дел ноту с выражением решительного протеста и отменил свой визит к К. Сфорца, намеченный на 21 марта¹⁴ . Принципиальная позиция, занятая делегацией, отрезвляюще подействовала на итальянские власти. Когда управление итальянских железных дорог, подталкиваемое реакционными кругами, предъявило делегации огромный штраф (20 тыс. лир) якобы за то, что в ее багаже, помимо личных вещей, находились товары, в дело вмешались власти. Предъявленная претензия была отклонена, и багаж без дальнейших проволочек выдан делегации¹⁵ .

Советская делегация с первых же дней своего пребывания в Риме начала активную деятельность. Ее члены, и прежде всего В. В. Воровский, проделали большую работу по разъяснению итальянской общественности задач, для решения которых они прибыли, по разоблачению клеветнических утверждений правой печати. В одном из интервью, данных в первые же дни, В. В. Воровский заявил, что он "прибыл в Италию, чтобы заниматься не политикой, а лишь торговлей, то есть тем же, чем аналогичные советские делегации занимаются в Германии, Англии, Австрии, Чехословакии, Эстонии, Латвии, Финляндии, Швеции, а вскоре займутся и в Польше"¹⁶ . Делегация выступала с разоблачениями провокаций, которые организовывались в Риме против ее главы и членов¹⁷ , вела с итальянским министерством иностранных дел переписку по вопросу об обеспечении ей дипломатического статуса, защищала интересы Советского государства. В. В. Воровский встречался с министром иностранных дел и премьер-министром Италии, устанавливал контакты с прогрессивными политическими деятелями, деловым миром и прессой¹⁸ .

Во внутриполитической жизни Италии весной 1921 г. вопрос о советско- итальянских отношениях выдвинулся на одно из первых мест. Естественно, правящие круги не могли игнорировать это обстоятельство. 2 апреля К. Сфорца заявил в сенате, что "правительство считает полезным для страны восстановление экономических отношений с Россией"¹⁹ . Однако итальянские власти ничего не делали для обеспечения нормальных условий деятельности делегации. Досмотр ее багажа явился лишь началом целой серии провокаций, которые были организованы реакцией. В результате бездействия либо молчаливого поощрения полиции создалась обстановка, при которой личная безопасность членов делегации и прежде всего В. В. Воровского была поставлена под угрозу. 23 марта в гостинице "Лондра", где поселились советские представители, был совершен враждебный акт. Фашист, студент Сервенти, проходя мимо столика, за которым обедал В. В. Воровский, преднамеренно споткнулся. Обвинив в этом главу советской делегации, он разразился потоком оскорблений и пытался нанести удар, который был парирован В. В. Воровским. Подоспевшие официанты выдворили хулигана из ресторана. Однако на выручку ему пришел один из вожаков фашистов, который даже направил В. В. Воровскому вызов на дуэль. По поводу случившегося делегация послала 24 марта ноту с решительным протестом. Она

¹² "Il Secolo", 22.III,1921.

¹³ Ibid.

¹⁴ "Документы...". Т. IV, стр. 13.

¹⁵ "Il Corriere della Sera", 23.III.1921; "L?Epoca", 25.III.1921.

¹⁶ "La Stampa", 26.III.1921.

¹⁷ "Il Messaggero", 28.XII.1921.

¹⁸ Перед делегацией возникали большие трудности из-за отсутствия прямой связи с Москвой. Каждая инструктивная телеграмма из Москвы шла сначала в адрес Советского полпредства в Риге, откуда затем направлялась в Рим. В этих условиях В. В. Воровскому нередко приходилось принимать самостоятельные решения по разным вопросам, проявлять инициативу.

¹⁹ "Il Corriere d?Italia", 3.IV.1921.

стр. 134

потребовала "немедленного расследования дела с привлечением к суду непосредственных исполнителей и организаторов выпада"²⁰ . Но итальянские судебные власти пошли по пути проволочек, пытаясь снять с Сервенти и его покровителей ответственность за провокацию. Только повторный энергичный демарш советской делегации заставил зашевелиться итальянские судебные органы: Сервенти арестовали, и на 20 мая был назначен суд. Однако вскоре дело прекратили под тем предлогом, что В. В. Воровский отказался выступить перед судом как частное лицо. В дальнейшем по протесту прокурора рассмотрение дела Сервенти возобновилось, однако тому удалось избежать наказания.

Перед гостиницей "Лондра", едва в ней остановилась советская делегация, фашисты стали устраивать шумные сборища. Инциденты особенно участились в связи с началом кампании по выборам в парламент, назначенным на 15 мая. Фашисты позволяли себе выкрики и свист, проводили перед гостиницей митинги, выступая с речами провокационного и оскорбительного характера. Во время одного из сборищ группа фашистов, назвав себя "комиссией", вызвала к себе хозяина гостиницы и потребовала выселения делегации. Полиция, на глазах которой проходили все эти безобразия, бездействовала. Но зато, когда кто-либо из членов делегации отправлялся в поездку по стране, та же полиция развивала бурную деятельность, чтобы воспрепятствовать выполнению им официальных поручений.

В апреле 1921 г. в Триесте была устроена провокация против члена делегации Орлова²¹ . Другой сотрудник делегации, А. Н. Эрлих, был арестован во время следования по железной дороге, а затем обыскан и допрошен под надуманным предлогом²² . В мае 1921 г. была организована провокация против первого направлявшегося в Рим советского дипкурьера, в качестве которого ехал сын А. М. Горького - М. А. Пешков. На железнодорожной станции в Тренто, после пересечения итальянской границы, советский дипкурьер был снят с поезда. Доставленный вместе с дипломатической почтой в полицейский участок, он был там задержан до следующего поезда. Осыпая его угрозами и бранью, полицейские произвели досмотр личного багажа дипкурьера. Лишь благодаря мужеству и выдержке, проявленным М. А. Пешковым, ему удалось не допустить дальнейшего осложнения обстановки и предотвратить вскрытие дипломатической почты полицией²³ .

Первые месяцы пребывания советской делегации в Риме явились периодом упорной борьбы за то, чтобы отвоевать нормальные условия работы. В. В. Воровский по этому поводу писал: "В течение двух месяцев, проведенных в Риме, делегация увидела себя вынужденной заниматься исключительно протестами против этой явно враждебной политики"²⁴ . 6 апреля В. В. Воровский направил в итальянское министерство иностранных дел ноту с просьбой в письменной форме зафиксировать прерогативы, предоставленные в Италии советской делегации для обеспечения свободного и бесперебойного осуществления ее функций. Такими прерогативами являлись: личная неприкосновенность членов делегации, право отправки и получения шифрованных телеграмм, приезда дипломатических курьеров, признания советской делегации в Италии юридическим лицом²⁵ . Нота была написана в результате беседы В. В. Воровского с К. Сфорца, во время которой последний признал советские требования справедливыми и просил сформулировать их в письменном виде. Каково же было удивление членов делегации, когда, отступив от первоначальных заверений, министерство иностранных дел Италии в ноте от 3 мая категорически отказалось признать за делегацией право на дипломатический иммунитет.

Положение советской делегации оставалось крайне тяжелым. Нисколько не сгущая красок, глава ее заявлял Консульте в ноте от 23 мая, что члены делегации "являются жертвами безнаказанных оскорблений со стороны политических организаций, зарегистрированных правительством, а помещения и деловые бумаги не пользуются неприкос-

²⁰ Архив внешней политики СССР (АВП СССР), ф. 98, оп. 5, п. 2, д. 3, л. 5.

²¹ Там же, л. 14.

²² Там же, л. 28.

²³ Там же, л. 30.

²⁴ "Документы...". Т. IV, стр. 134 - 135.

²⁵ Там же, стр. 50 - 51.

стр. 135

новенностью" и что делегация "не в состоянии спокойно обсуждать статьи договора"²⁶ . Характеризуя позицию итальянской стороны, В. В. Воровский в том же документе подчеркивал, что "само министерство иностранных дел, казалось бы, призванное всячески помогать делегации, дает пример пренебрежительного отношения к ней, не выполняя обязательств и данных обещаний, оставляя без ответа не только ноты общего характера, но и деловые запросы, уклоняясь от принятия даже главных членов делегации"²⁷ . Несмотря на большие трудности в работе и даже опасность для жизни, В. В. Воровский и члены Советской миссии не покинули Италию. Их удерживало в Риме высокое сознание долга, ответственности за порученное дело, стремление любой ценой выполнить задачу, поставленную перед делегацией ЦК РКП(б) и В. И. Лениным.

Не решив вопроса о дипломатическом иммунитете, итальянское правительство тем не менее 21 мая направило в адрес советской делегации ноту с предложением начать подготовку текста советско-итальянского соглашения²⁸ . Было бы заблуждением считать на этом основании, что итальянская сторона являлась инициатором переговоров о заключении торгового соглашения. Нота была прислана в ответ на неоднократные предложения, которые делали по этому вопросу итальянским представителям Л. Б. Красин в Лондоне и В. В. Воровский в Риме²⁹ . То, что итальянское правительство выступило с заявлением именно в указанное время, объяснялось в значительной мере особенностями внутриполитической обстановки в Италии. Правительство Дж. Джолитти на парламентских выборах 15 мая получило лишь незначительное большинство. В силу этого его положение не было достаточно прочным. Обращаясь к советской делегации с предложением подготовить соглашение, оно рассчитывало укрепить свое положение за счет привлечения на свою сторону депутатов, выступавших за подписание соглашения с РСФСР, и лишить левую оппозицию одного из поводов для критики. Правительство, по- видимому, считало, что советские дипломаты сразу же примут это предложение, поступившись вопросами своего дипломатического иммунитета.

Однако, тщательно проанализировав создавшуюся обстановку, советская делегация в ноте от 23 мая сообщила, что она более не усматривает целесообразности в дальнейшем пребывании в Риме и выезжает из Италии. Советские паспорта были направлены в Консульту для получения виз. Выразив уверенность, что "экономическое и политическое сближение между Италией и Россией представляет жизненный интерес для обоих народов", делегация предложила провести соответствующие переговоры в Москве³⁰ . Итальянское правительство поняло, что срыв переговоров и отъезд советской делегации грозят серьезными внутриполитическими осложнениями. Кроме того, оно было осведомлено о том, что ряд европейских стран предпринял в те месяцы шаги с целью развития торговли с Советской Россией. После подписания в марте советско-английского торгового соглашения было достигнуто аналогичное соглашение между РСФСР и Германией. Поэтому правительственные круги Италии вынуждены были пересмотреть свою позицию относительно дипломатического иммунитета Советской миссии. По предложению итальянской стороны 26 мая состоялась встреча В. В. Воровского с К. Сфорца, во время которой последний сообщил о согласии Италии предоставить советской делегации дипломатический иммунитет. 29 мая это решение министерство иностранных дел подтвердило нотой. "Мы расположены, - говорилось в ней, - отныне согласиться на предоставление желаемых привилегий, которые будут затем включены в договор"³¹ . В связи с таким оборотом дел В. В. Воровский сообщил в итальянское министерство иностранных дел об отмене решения о выезде делегации³² .

Длительная и упорная борьба делегации за обеспечение нормальных условий ее работы принесла наконец успех. В одном из писем, отправленных в Москву, В. В. Воровский писал: "Мы ценою нервов отвоевали себе право на существование"³³ . Позднее Г. В. Чичерин, подводя итог деятельности делегация, говорил: "Впервые итальянское

²⁶ Там же, стр. 134.

²⁷ Там же.

²⁸ "La Stampa", 22.IV.1921.

²⁹ "Документы...". Т. IV, стр. 133 - 134.

³⁰ Там же, стр. 135.

³¹ Там же, стр. 136.

³² "Правда", 31.V.1921.

³³ В. В. Воровский. Статьи и материалы по вопросам внешней политики. М. 1959, стр. 210.

стр. 136

правительство, отделывавшееся ранее безрезультатными извинениями и невыполняемыми обещаниями, принципиально признало иммунитет Российской торговой миссии"³⁴ . Наркоминдел РСФСР направил В. В. Воровскому "Полномочие". Подписанное В. И. Лениным и Г. В. Чичериным, оно гласило: "Правительство Российской Социалистической Федеративной Советской Республики настоящим уполномочивает российского гражданина Вацлава Вацлавовича Воровского на ведение переговоров с представителями Итальянского правительства о заключении между Россией и Италией Торгового договора, а также на подписание такового. Москва, 28-го мая 1921 года"³⁵ .

3 июня В. В. Воровский был приглашен в Консульту. Информируя МИД РСФСР о встрече, он писал: "Итальянское правительство предложило спешно подписать предварительный договор, выбрав (в качестве образца. - В. Б.) главные пункты английского"³⁶ . Советский проект предварительного соглашения был вручен Консульте 6 июня³⁷ . Главными пунктами его являлись: "...представительство с дипломатическими гарантиями, торговое представительство; обеспечение (сохранности) золота, имущества; немедленное возобновление торговли, отсрочка общих вопросов, также о возмещении убытков до заключения политических договоров"³⁸ . Разрабатывая советский проект соглашения, В. В. Воровский имел в виду подготовить (по сравнению с советско-английским соглашением от 16 марта 1921 г.) более выгодный для РСФСР документ. Поэтому в проект, переданный в министерство иностранных дел Италии, были включены статьи об открытии советского представительства и торгпредства в Италии и немедленном возобновлении торговли между двумя странами. Однако из-за последующих событий в Риме снова создалась неблагоприятная обстановка для ведения переговоров, и они на длительное время приостановились. На сессии парламента выявилась сильная оппозиция правительству Джолитти, и 23 июня оно подало в отставку. 29 июня В. В. Воровский писал: "Кризис совершенно остановил наши дела. Придется обождать до образования кабинета"³⁹ . Этот вынужденный перерыв В. В. Воровский использовал для того, чтобы ознакомиться с Римом и его окрестностями, посетить музеи и картинные галереи, осмотреть памятники античности. Секретарь миссии Я. Я. Страуян вспоминал: "Его (В. В. Воровского. - В. Б.) очаровывала угрюмая прелесть Древнего Рима - развалины Форума и Палатина; нередко в свободные минуты он спешил туда. Как знаток истории, ходил он по Виа Аппиа Антика"⁴⁰ . Во время прогулок В. В. Воровский изучал также нравы и жизнь римлян, видел разительные контрасты между районами бедняков и кварталами, где жили аристократия и буржуа. "Широкие массы, - писал он, - не только сочувственно, но и восторженно относятся к Советской России и коммунизму. Стоит только выйти из центра города в рабочий район, как можно увидеть стены, испещренные надписями в честь Ленина, коммунизма, России"⁴¹ .

С приходом к власти правительства И. Бономи обстановка для подготовки советско-итальянского соглашения ухудшилась. Новый премьер, получив вотум доверия, "забыл" о данном им еще до формирования правительства обещании завершить в ближайшее же время переговоры с советской делегацией и подписать соглашение. А новый руководитель Консульты, делла Торретта, известный своими антисоветскими взглядами и делами, прилагал все усилия, чтобы не допустить подписания соглашения и в течение длительного времени просто уклонялся от встречи с В. В. Воровским. Заняв пост министра иностранных дел, он прежде всего принял представителей эмигрантских "закавказских правительств"⁴² . Делла Торретта выражал взгляды реакционных итальянских правящих кругов, ослепленных классовой ненавистью к Советской России. Они требовали не заключения соглашения, а ликвидации Советского государства. От них исходили усиленно распространявшиеся слухи о "близкой гибели" Советской власти в связи с начавшимся в Поволжье голодом.

³⁴ "Документы...". Т. IV, стр. 683.

³⁵ АВП СССР, ф. 98, оп. 5, п. 2, д. 11, л. 121.

³⁶ "Документы...". Т. IV, стр. 168.

³⁷ АВП СССР, ф. 176, оп. 1, п. 3, д. 1, лл. 75 - 85.

³⁸ "Документы...". Т. IV, стр. 168.

³⁹ АВП СССР, ф. 98, оп. 5, п. 2, д. 5, л. 43.

⁴⁰ См. В. В. Воровский. Указ. соч., стр. 232.

⁴¹ Там же, стр. 190.

⁴² АВП СССР, ф. 98, оп. 5, п. 2, д. 5, л. 41.

стр. 137

Итальянские коммунисты, выступая за скорейшее подписание торгового соглашения и дипломатическое признание Советской России, многое делали, чтобы оказывать постоянное давление на правительство в этом направлении⁴³ . После длительных проволочек 3 августа состоялась встреча делла Торретта с В. В. Воровским. Во время беседы министр заявил, что готов в любой момент подписать советско-итальянское торговое соглашение, которое, по его словам, осталось лишь перебелить. Однако уже на другой день в резиденцию советской делегации спешно прибыл чиновник министерства иностранных дел Валентини. По поручению делла Торретта он сообщил, что во время беседы в Консульте произошло недопонимание: министр, говоря о готовности подписать соглашение, имел в виду не советский, а итальянский проект, который и был передан чиновником главе советской делегации⁴⁴ . Подобнее отношение Консульты к переговорам нельзя было обойти молчанием. 5 августа глава советской делегации направил ноту, в которой высказал серьезное недоумение в связи с игнорированием Консультой советского проекта соглашения⁴⁵ . Министерству иностранных дел Италии пришлось наконец вступить в переговоры по выработке взаимоприемлемого текста.

Советская делегация вела их в соответствии с полученными от Г. В. Чичерина инструкциями, разрабатывавшимися с ведома и одобрения ЦК РКП(б) и В. И. Ленина. Все трудности, связанные с переговорами, легли прежде всего на плечи В. В. Воровского. Я. Я. Страуян писал впоследствии о том, что "личность т. Воровского сыграла в начатых переговорах громадную роль"⁴⁶ . В это время фашисты резко активизировали свою деятельность в Италии. Пользуясь невмешательством полиции и армии, они приступили к карательным экспедициям против "красных". Многие города, предместья и деревни превратились в арену ожесточенных схваток. Фашисты убивали местных активистов, устраивали погромы, поджигали помещения секций коммунистов и социалистов, рабочие клубы, здания муниципалитетов, палаты труда, разгоняли кооперативы. В ответ на провокации в стране стали создаваться отряды народных смельчаков ("ардити дель пополо"), проводились массовые забастовки и демонстрации, давался вооруженный отпор бесчинствовавшим бандитам. Представление о том, в каких условиях приходилось работать советской делегации, дает корреспонденция "Правды" от 15 ноября о проходившем в Риме 9 - 11 ноября 1921 г. съезде фашистской партии: "Тысячи фашистов, разбившись на группы, с диким ревом расхаживают по главным улицам столицы, вооруженные револьверами и палками, заставляя прохожих снимать шляпы и приветствовать их флаги. На улицах нет ни одного солдата, и порядок никем не поддерживается. Бандиты врываются в рестораны, пьют и едят, а расплачиваются зуботычинами...".

В такой обстановке, чреватой опасными осложнениями, членам советской делегации пришлось напрягать все силы, волю и энергию. Большую роль при этом сыграли личные качества ее руководителя - В. В. Воровского, обладавшего завидной выдержкой и умением стойко держаться в самых сложных условиях. Я. Я. Страуян вспоминал, что "в трудные минуты т. Воровский никогда не терялся, а, наоборот, подбадривал окружающих"⁴⁷ . Тактическая линия делегации основывалась на указаниях В. И. Ленина о необходимости обязательного и умелого использования "как всякой, хотя бы малейшей, "трещины" между врагами, всякой противоположности интересов между буржуазией разных стран, между разными группами или видами буржуазии внутри отдельных стран, - так и всякой, хотя бы малейшей, возможности получить себе массового союзника, пусть даже временного, шаткого, непрочного, ненадежного, условного"⁴⁸ . Делегация, в частности, учитывала противоречия и экономическое соперничество между Италией и другими империалистическими странами. Ведя переговоры, В. В. Воровский часто давал понять, что, если итальянское правительство будет медлить с заключением соглашения, его опередят другие страны.

В период переговоров В. В. Воровский имел встречи с различными политическими деятелями и представителями деловых кругов, в ходе которых происходил обмен мнениями о путях развития отношений между Советской Россией и Италией. 9 сентября

⁴³ "Il Messaggero", 23.VII.1921.

⁴⁴ АВП СССР, ф. 176, оп. 1, п. 3, д. 1, лл. 85 - 86.

⁴⁵ Там же, л. 88.

⁴⁶ В. В. Воровский. Указ. соч., стр. 231.

⁴⁷ Там же.

⁴⁸ В. И. Ленин. ПСС. Т. 41, стр. 55.

стр. 138

он беседовал с группой политических деятелей Италии, заявивших о возможности предоставления итальянскими банками займа Советской России. Телеграмма В. В. Воровского по этому поводу была направлена в Москву. В ответ на нее В. И. Ленин дал указание: "Надо это дело ускорить и продвинуть изо всех сил"⁴⁹ . Советское правительство готово было в виде гарантии займа предоставить Италии концессии. Однако итальянские финансовые круги рассчитывали получить золото, и вопрос о предоставлении займа отпал.

На заключительной стадии переговоров советская делегация поставила перед итальянской стороной вопрос о прекращении деятельности бывших царских посольства и консульств в Италии, где они спустя четыре года после Октябрьской революции все еще продолжали пользоваться статусом официальных представительств. Между министерством иностранных дел Италии и бывшим царским посольством поддерживались активные связи. Итальянские чиновники принимали представителей этого "посольства" в целях информации. Правительство Италии разрешило ему пользоваться дипкурьерской связью. 29 октября глава советской делегации обратился к делла Торретта с письмом, где указывалось, что "продолжение такого рода практики категорически исключается после подписания соглашения"⁵⁰ . Понимая, что итальянские политические круги, враждебно настроенные к Советской России, не преминут использовать данный вопрос как предлог для срыва соглашения, В. В. Воровский предложил не включать его в качестве статьи в текст уже готового соглашения. Он сообщил, что согласен ограничиться направлением ему личного письма делла Торретта по этому поводу. С той же целью чуть позднее В. В. Воровский взял назад сделанное ранее обращение делегации в итальянское министерство иностранных дел о передаче ей здания бывшего царского посольства. Делегация официально разъяснила даже, что постановка ею вопроса о лишении официального статуса бывших царских посольства и консульств не означает намерения косвенным путем добиться признания де-юре Советской республики.

12 ноября 1921 г. делла Торретта нотой отклонил требование В. В. Воровского, указав, что оно якобы не имеет отношения к советско-итальянскому соглашению. Министр попытался обвинить главу советской делегации в том, что тот "изменил свое отношение" к подписанию соглашения. 20 ноября при молчаливом одобрении Консульты на собрании, проведенном в здании бывшего царского посольства (ул. Гаэта, д. 5), было создано Римское отделение общества служащих бывшего российского министерства иностранных дел⁵¹ . Эта мертворожденная организация своим появлением, по-видимому, должна была "подкрепить" позиции Консульты, отклонившей советское требование о прекращении деятельности бывших царских посольства и консульств. Таким образом, усилиями делла Торретта советско-итальянское соглашение вновь оказалось в тупике. Даже та часть итальянской буржуазной печати, которую никак нельзя было заподозрить в симпатии к советской делегации, вынуждена была признать, что политика делла Торретта направлена на саботаж соглашения⁵² .

Левые прогрессивные силы, требовавшие признания РСФСР, и деловые круги, заинтересованные в развитии торговли с Советской Россией, были серьезно встревожены такой политикой правительства. Представители этих кругов перенесли рассмотрение вопроса о подписании торгового договора в стены парламента. 5 декабря 1921 г. в ходе дебатов по этому вопросу в парламенте выступил депутат Колонна ди Чезаро - руководитель фракции социальных демократов. Он говорил о необходимости скорейшего подписания соглашения и подверг в связи с этим критике позицию министерства иностранных дел. Колонна ди Чезаро заявил, что требование советской делегации не признавать бывшее царское посольство официальным учреждением вполне правомерно. В парламентской дискуссии приняли участие коммунист Гарози и лидер ИСП К. Лаццари. Гарози требовал устранить препятствия, которые Консульта чинит подписанию соглашения. По поводу линии делла Торретта он сказал: "Его личная оппозиция завершению переговоров вытекает из его надежды на возрождение старого, царского режима"⁵³ . Против подписания соглашения категорически возражал представи-

⁴⁹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 53, стр. 273.

⁵⁰ "Документы...". Т. IV, стр. 451

⁵¹ АВП СССР, ф. 176, оп. 1, п. 4, д. 25, лл. 4, 7.

⁵² "Il Popolo Romano", 28.XII.1921.

⁵³ "Il Corriere della Sera", 6.XII.1921.

стр. 139

тель реакционных кругов Тофани. В. В. Воровский внимательно следил за ходом прений в парламенте. Газета "Il Messaggero" писала позднее, что "его всегда видели на трибуне дипломатов, когда палата депутатов обсуждала итало- русские отношения"⁵⁴ . Это позволило В. В. Воровскому четко определить расстановку политических сил. Среди буржуазных кругов выявилась группировка, занимавшая позицию воинственного, непримиримого антисоветизма, и та часть деятелей, которая высказывалась за признание Советской России и установление с ней торговых отношений.

15 декабря вопрос о советско-итальянском соглашении был поднят на заседании парламентской комиссии по иностранным делам. Депутат Дж. Модильяни, член руководства ИСП, сделал запрос о возобновлении экономических и политических отношений с Советской Россией. Премьер И. Бономи попытался возложить ответственность за затяжку переговоров на советскую делегацию. После продолжительного обсуждения комиссия голосами коммунистов, социалистов и республиканцев (пополярии и либеральные демократы воздержались) приняла резолюцию, призвавшую итальянское правительство "к восстановлению дипломатических и экономических сношений с Советской Россией"⁵⁵ . Отчеты о заседании парламента наглядно показывают, как по мере обсуждения вопроса о советско-итальянском соглашении все новые политические силы включались в борьбу за его подписание. 19 декабря 1921 г. с запросом о нем в парламенте выступил лидер республиканской партии Э. Кьеза. Как и на предыдущих этапах, в его поддержку выступили коммунисты (А. Грациадеи) и социалисты (Дж. Модильяни). Против подписания соглашения высказался А. де Гаспери (после второй мировой войны - премьер-министр и лидер христианско-демократической партии), а также националист Л. Федерцони, вскоре перешедший в фашистскую партию.

Стремясь торпедировать советско-итальянское соглашение, которое находило все большее число сторонников, делла Торретта выступил с инсинуациями в адрес В. В. Воровского. Он внес предложение также отложить обсуждение запроса Э. Кьезы, но оно не прошло. Парламентские дебаты показали, что обсуждение вопроса достигло критической точки. В этих условиях В. В. Воровский предпринял дипломатическую акцию, которая склонила чашу весов в пользу соглашения. 20 декабря на встрече с И. Бономи он сделал запрос о том, когда же, наконец, будет дан ответ на советское письмо о деятельности бывших царских посольства и консульств в Италии. Глава советской делегации заявил при этом, что 27 декабря он выезжает в Москву и снимает с себя всякую ответственность за то, что в его отсутствие соглашение не сможет быть подписано, даже если итальянское правительство изъявит готовность к этому. В ответ на этот запрос И. Бономи выразил готовность немедленно подписать соглашение и удовлетворить советское требование относительно бывших царских представительств⁵⁶ . Конечно, на позицию премьера оказало влияние то обстоятельство, что в парламенте все более зрело недовольство его политикой по отношению к Советской России и росла угроза вотума недоверия правительству. Давление деловых кругов на правительство тоже возрастало. На страницах печати появилось много высказываний о "соревновании всех стран" за договоренность с Советской Россией и утверждалось, что "остаться в стороне от этого соревнования - значило бы добровольно поставить себя вне всякой возможности прийти к эффективному соглашению с Россией"⁵⁷ . В конце беседы В. В. Воровский вручил И. Бономи ноту протеста против недопустимого выпада главы Консульты 19 декабря в парламенте. В ноте говорилось, что слова делла Торретты наносят оскорбление Советскому правительству. Этот энергичный демарш, направленный в защиту престижа Советской страны, возымел действие. И. Бономи, приняв ноту, сказал, что ей будет дан ход⁵⁸ .

Впоследствии, анализируя ход переговоров, В. В. Воровский отмечал, что их успешному завершению содействовали давление общественного мнения и парламентская дискуссия⁵⁹ . 22 декабря состоялась встреча В. В. Воровского с депутатом Колонна ди

⁵⁴ "Il Messaggero", 12.V.1923.

⁵⁵ "Il Corriere della Sera", 16.XII.1921.

⁵⁶ АВП СССР, ф. 176, оп. 1, п. 3, д. 3, л. 158.

⁵⁷ "Il Messaggero", 20.XII.1921.

⁵⁸ АВП СССР, ф. 176, оп. 1, п. 3, д. 3, л. 155.

⁵⁹ "Il Messaggero", 28.XII.1921.

стр. 140

Чезаро, уполномоченным Консультой для уточнения вопросов, связанных с предстоящим подписанием соглашения, а затем обмен письмами. Колонна ди Чезаро сообщил о принятом делла Торретта "решении после вступления в силу соглашения разрешить возбужденные Вами (В. В. Воровским. - В. Б.) вопросы относительно существующих еще в Италии агентов старой России"⁶⁰. В. В. Воровский в ответ проинформировал Колонна ди Чезаро, что полученное заверение удовлетворяет его и что "не остается более никаких препятствий к немедленному подписанию соглашения"⁶¹ . Предварительное советско- итальянское соглашение было подписано 26 декабря в здании Консульты. В тексте подчеркивалось, что оно заключено "в целях восстановления сношений и торговли между обеими странами"⁶² ; это было поставлено в зависимость от исполнения следующих условий: взаимное воздержание от враждебных действий, прямой и косвенной недружественной пропаганды; проведение репатриации граждан.

Соглашение предусматривало возобновление торговых связей, применение в торговле и мореплавании принципа наибольшего благоприятствования, отказ от блокады. Между Советской Россией и Италией восстанавливались прямые почтовые и телеграфные связи. Стороны взаимно гарантировали сохранность ценностей и имущества, ввезенного или приобретенного после подписания соглашения. Урегулирование претензий, касавшихся собственности, прав или обязательств, взятых предшествовавшими правительствами, откладывалось до подписания общего договора. Итальянская сторона обязалась никому не передавать собственность бывшего царского посольства в Риме. Каждая из сторон получила право аккредитовать при правительстве другой стороны официального представителя "в целях облегчения исполнения настоящего соглашения и защиты интересов своих соотечественников"⁶³ . 16 января 1922 г. на имя В. В. Воровского были подготовлены верительные грамоты за подписью В. И. Ленина и Г. В. Чичерина. В них говорилось, что правительство РСФСР назначило В. В. Воровского своим представителем при итальянском правительстве, чтобы способствовать "дальнейшему сближению России и Италии на почве общих интересов"⁶⁴ . С того времени В. В. Воровский стал называться уже не председателем Российской экономической делегации, а представителем правительства РСФСР при правительстве Италии.

Советско-итальянское соглашение от 26 декабря 1921 г. гарантировало официальным представителям свободу от ареста и обысков, неприкосновенность их служебных помещений и жилища, право пользования шифрованной перепиской и дипкурьерской связью. Несмотря на упорное стремление итальянских кругов ограничиться повторением пунктов соглашения между Советской Россией и Англией от 16 марта 1921 г., В. В. Воровскому удалось внести в текст ряд важных для советской стороны дополнений (предоставление права неприкосновенности не только официальным представителям, но и служебным и жилым помещениям, увеличение объема дипломатической почты, обязательство заключить в течение 6 месяцев новое торговое соглашение между РСФСР и Италией). Символично было, что наряду с В. В. Воровским поставил под соглашением подпись маркиз делла Торретта, активно боровшийся в 1917 - 1918 гг. против Советской республики (он был главой итальянского посольства в Петрограде), а в 1921 г. - против торгового соглашения с ней. Это свидетельствовало о большой не только дипломатической, но и моральной победе крепнущего советского строя. Вслед за предварительным соглашением между РСФСР и Италией В. В. Воровский подписал аналогичное соглашение между УССР и Италией, а также соглашение с итальянским Красным Крестом о направлении в Россию миссии для оказания помощи голодающим в связи с разрухой и неурожаем, особенно в Поволжье.

Итальянские деловые круги в большей своей части положительно оценили соглашение. Отражая эти настроения, газета "Il Messaggero" 28 декабря 1921 г. выразила глубокое удовлетворение в связи с его подписанием и отметила, что оно "представляет собой акт политической мудрости и практической реальности в подходе к делу". В. В. Воровский в ряде заявлений, опубликованных крупнейшими итальянскими газетами (миновало то время, когда его интервью печатались лишь изредка), подчеркнул

⁶⁰ "Документы...". Т. IV, стр. 593.

⁶¹ Там же.

⁶² Там же, стр. 596.

⁶³ Там же, л. 599.

⁶⁴ АВП СССР, ф. 98, оп. 5, п. 2, д. 11, л. 122.

стр. 141

важное значение соглашения. Опираясь на ленинские слова о том, что "нам нужны настоящие торговые сношения, а не только дипломатические победы"⁶⁵ , он сразу же после подписания соглашения наметил первоочередные меры для его реализации. В интервью, данном 28 декабря газете "La Tribuna", В. В. Воровский выразил убеждение в необходимости направления в Москву группы итальянских коммерсантов, которые изучили бы вопрос о путях осуществления подписанного соглашения, в желательности приезда с этой же целью в Рим представителей советских торговых организаций и установления регулярного пароходного сообщения между советскими черноморскими портами и Триестом.

Заключение предварительного соглашения явилось крупной вехой в истории советско-итальянских отношений, означавшей успешное завершение первого этапа деятельности миссии В. В. Воровского. Буржуазная Италия признала Советскую Россию де-факто и установила с ней торговые отношения. Это был крупный вклад в ленинскую мирную политику. В международном плане соглашение означало, что в блокаде Советского государства, организованной империалистическими державами, появилась еще одна большая брешь. Подписание соглашения означало победу советской дипломатии, направляемой непосредственно В. И. Лениным. Эта победа была тесно связана с именем В. В. Воровского. Даже буржуазные газеты вынуждены были признать, что "его упорству и его не подлежащей сомнению доброй воле обязаны мы тем, что после бесконечных дискуссий и ежедневных угроз разрыва было заключено итало-русское экономическое соглашение"⁶⁶ . Ставя интересы Советского государства превыше всего, постоянно заботясь о его авторитете, пренебрегая смертельной опасностью, В. В. Воровский вместе со своими сподвижниками смело и настойчиво боролся за осуществление задачи, поставленной В. И. Лениным.

⁶⁵ В. И. Ленин. ПСС. Т. 43, стр. 20.

⁶⁶ "Il Secolo", 11.V.1923.

Постоянный адрес данной публикации: