За последние два с лишним года на Корейском полуострове произошло столько событий, для описания которых использовалось слово "беспрецедентный", сколько их ни случалось за предыдущих полстолетия. Межкорейский саммит, визиты в Пхеньян президента РФ В. Путина и премьер-министра Японии Д. Коидзуми, госсекретаря США М. Олбрайт, начало разминирования последней в мире разделительной линии "холодной войны" - демилитаризованной зоны между Севером и Югом Кореи - вот только наиболее значительные из этого списка. Центральное место среди них, бесспорно, занимает первая за время существования КНДР и РК встреча их высших руководителей, состоявшаяся 13 - 15 июня 2000 г. в Пхеньяне.

Решение о проведении саммита отражало, похоже, осознание, как в Пхеньяне, так и в Сеуле исчерпанности на том этапе возможностей существенного продвижения в решении корейского вопроса за счет задействования внешних факторов - РФ, США, КНР и Японии. В этих обстоятельствах корейцы предприняли попытку найти собственное решение корейских проблем, использовав для этого набирающие силу корейский национализм и осознание общекорейских интересов. В целом этот шаг объективно был направлен на то, чтобы ослабить роль "внешних сил" в корейских делах, вынудить великие державы в большей степени считаться с интересами корейцев.

Межкорейский саммит, подняв отношения между двумя корейскими государствами на качественно новый уровень, заложил фундамент для их нормализации и налаживания широкого и стабильного двустороннего сотрудничества. Появилась реальная перспектива ликвидации одного из наиболее застарелых остатков "холодной войны", постоянно тлеющего очага конфликта в этом регионе.

Вместе с тем нельзя было не заметить, что подписанная по итогам саммита Совместная декларация в целом, за исключением признания сходства объединительных программ Севера и Юга и согласия продолжить диалог на высшем уровне, представляла собой своего рода "конспект" договоренностей, в той или иной форме уже зафиксированных сторонами в ходе межкорейских контактов в 70 - 90-х годах прошлого века. Принципиально новой особенностью стало лишь то, что на этот раз документ впервые был подписан высшими руководителями КНДР и РК. Именно это обстоятельство, учитывая традиции корейской политической культуры, придало последовавшему затем этапу межкорейского диалога повышенный динамизм и устойчивость, и, похоже, до сих пор не дает ему прерваться.

Жебин Александр Захарович, кандидат политических наук, старший научный сотрудник ИДВ РАН.

(c) 2003

стр. 65

Было ли решение Пхеньяна пойти на межкорейский саммит следствием кардинальной переоценки его объединительной стратегии или представляло собой всего лишь продиктованный обстоятельствами тактический маневр, призванный решить сиюминутные проблемы, не меняя существа проводимого КНДР внешне- и внутриполитического курса? Еще в канун 2000 г. в Пхеньяне называли южнокорейские власти "марионетками" и "предателями, у которых нет будущего" и отказывались от диалога с РК под предлогом ее "несамостоятельности" вследствие "оккупации" войсками "американского империализма". ¹ Ожесточенным нападкам подвергался и лично президент РК, и провозглашенный им курс на примирение и сотрудничество с КНДР. ² Это дало некоторым российским исследователям основания предположить, что "согласие Пхеньяна на переговоры не являются результатом изменения политики Севера в отношении Юга". ³

Как сам саммит, так и последующие события свидетельствуют о том, что шаги КНДР к признанию существующих на полуострове реальностей в виде двух суверенных государств являлись, похоже, вынужденными и были продиктованы, главным образом, трудной экономической ситуацией и сложным международным положением страны. К 2000 г. окончательно стала очевидной неспособность КНДР справиться с затяжным экономическим кризисом собственными силами, без привлечения внешних ресурсов. В условиях прекращения прежней "подпитки" со стороны КНР и СССР, неясности перспектив получения экономической помощи Запада единственным реальным источником такого содействия оставалась Южная Корея с ее "политикой солнечного тепла", провозглашенной Ким Дэ Чжуном. К тому же возобновление диалога с официальным Сеулом было одним из главных условий, которые выдвинул Запад для нормализации собственных отношений с КНДР. Возможности последней для дипломатического маневра за счет использования различий в позициях США, Японии и Южной Кореи значительно сузились после создания этими странами в 1999 г. трехстороннего механизма координации их северокорейской политики.

Последний толчок в пользу переноса на Юг вектора дипломатического наступления КНДР, видимо, дала Берлинская декларация (март 2000 г.) Ким Дэ Чжуна, в которой было провозглашено отделение политики от экономики, т.е. оказание экономического содействия КНДР не обусловливалось политическими условиями, а также содержалось обещание придерживаться принципов мирного сосуществования и не пытаться поглотить ослабевший Север.

В Пхеньяне, конечно же, не испытывали иллюзий в отношении конечных целей Сеула. Однако там все-таки решили попытаться воспользоваться этим шансом для получения не только экономических выгод, но и достижения дипломатического прорыва сложившегося к тому времени единого фронта США - Япония - РК. Дело в том, что, судя по толкованию, которое в КНДР в истекший период давали Совместной декларации (сплочение корейцев Севера и Юга против "внешних сил"), Пхеньян, идя на саммит, рассчитывал на вывод Сеула из этого трехстороннего антисеверокорейского альянса.

Северокорейцы также надеялись не только на соответствующее продвижение в нормализации своих отношений с США и их союзниками, но и планировали разбудить соперничество между четырьмя великими державами, чьи интересы непосредственно пересекаются на Корейском полуострове. Сделав шаги к улучшению отношений с КНР и РФ, Пхеньян попытался заручиться их поддержкой с тем, чтобы вынудить США и Японию пойти на новые уступки.

Следует признать, что северокорейский маневр оказался достаточно точно рассчитанным. Уже само объявление о предстоящем саммите (апрель 2000 г.) помогло создать условия для визита Ким Чен Ира в КНР в мае 2000 г. и

стр. 66

российского президента В. В. Путина в КНДР в июле 2000 г. Возобновление политического диалога с этими двумя великими державами - соседями КНДР, - безусловно, привело к значительному укреплению не только позиций Пхеньяна в отношениях с РК, США и Японией, но и положения лично Ким Чен Ира как респектабельного лидера, с которым ведут дела руководители ведущих держав мира.

Еще одним внешнеполитическим фактором, побудившим Пхеньян возобновить диалог с Сеулом, были оказавшиеся небеспочвенными опасения северокорейского руководства по поводу возможного прихода к власти в США республиканцев, еще до выборов занимавших гораздо более жесткую позицию в отношении КНДР, чем администрация Клинтона.

Дав Ким Дэ Чжуну столь зримый аргумент в пользу проводимой им "солнечной политики", каким явился саммит, в Пхеньяне не без оснований рассчитывали, что после саммита Сеул, в свою очередь, станет подталкивать США и Японию к дальнейшим шагам навстречу Пхеньяну. В случае же прихода к власти в Вашингтоне республиканской администрации личная заангажированность южнокорейского президента курсом на "вовлечение" КНДР, как и предвидели северокорейцы, стала хорошим противовесом попыткам американцев проводить более жесткую линию в отношении КНДР.

Надо отметить, что и эти расчеты в значительной степени оправдались. Администрация Дж. Буша, несмотря на продолжение жесткой риторики в адрес КНДР и ее руководства, оказалась вынужденной корректировать свою политику с учетом позиции Ким Дэ Чжуна и опасений осторожных японцев.

Межкорейский саммит явно ослабил единый антисеверокорейский дипломатический альянс США - Япония - ЮК, практически выведя из него, особенно на первых порах, Сеул, временно отодвинув на второй план т.н. "северокорейскую ракетно-ядерную проблему" как не имеющую существенного значения для нормализации отношений между "соотечественниками" (Пхеньян всегда утверждал, что его ракеты предназначены исключительно для сдерживания американской агрессии и недопущения повторения в Корее югославского или иракского сценариев). ⁴

Решение КНДР возобновить межкорейский диалог фактически положило начало полосе дипломатического признания КНДР западными странами. С 2000 г. КНДР установила межгосударственные отношения с 20 странами, в том числе со всеми членами ЕС, за исключением Франции и Ирландии, была принята в АРФ.

Последовавшая после межкорейского саммита активная личная дипломатия Ким Чен Ира как в отношении южнокорейцев (встречи с представителями правительства, деловых кругов, культуры и прессы РК), так и американцев и западноевропейцев (продолжавшиеся свыше 11 часов беседы с госсекретарем США М. Олбрайт в октябре 2000 г., встреча с "тройкой" ЕС в мае 2001 г. в Пхеньяне) явно были рассчитаны на "раздемонизацию" имиджа руководителя КНДР в глазах как южнокорейцев, так и мировой общественности.

И, наконец, в КНДР заслугу проведения саммита и подписания на нем Совместной декларации приписывают исключительно Ким Чен Иру. Более того, утверждается, что таким образом он продемонстрировал свои качества общенационального лидера, под руководством которого только и может быть достигнуто воссоединение страны. ⁵

Состоявшиеся в 2000 - 2002 гг. межкорейские обмены и контакты позволяют составить представление о приоритетах сторон и тактике, с помощью которой они стремятся их достичь.

Для Пхеньяна таким приоритетом явилось, как и ожидалось, получение экономического содействия и безвозмездной помощи со стороны РК. Что же

стр. 67

касается других сфер межкорейских отношений, то к ним со стороны Севера интерес оказался гораздо меньше.

В подходе северокорейцев с самого начала просматривалось стремление представлять свое согласие выполнять достигнутые с Сеулом договоренности как некую "уступку" партнеру и на этом основании каждый раз требовать взамен определенного "подарка". В день подписания соглашения об условиях проведения саммита (18 мая 2000 г.) РК начала поставки в КНДР 200 тыс. тонн удобрений. А в начале 2003 г. администрация Ким Дэ Чжуна признала, что согласие Пхеньяна на проведение саммита было получено в обмен на сумму около 200 млн. долларов. Позитивные в целом результаты 3-го тура межкорейских переговоров на уровне министров (сентябрь 2000 г.) во многом были обусловлены тем, что уже в первый день их проведения Сеул объявил о решении предоставить Пхеньяну 600 тыс. тонн зерна. Согласие северокорейцев на визит в Пхеньян в начале апреля 2002 г. специального представителя президента РК Лим Дон Вона и частичное возобновление межкорейских контактов были также связаны с обещанием Юга предоставить Северу 300 тыс. тонн зерна и 200 тыс. тонн удобрений, в которых он особенно остро нуждается весной. И, наконец, последнее по времени возобновление диалога (август- сентябрь 2002 г.) обошлось Сеулу в 400 тыс. тонн зерна и 100 тыс. тонн минеральных удобрений.

Еще одной особенностью тактики северокорейцев в сфере межкорейских контактов в целом, и в экономической сфере, особенно, является стремление вести их в максимально закрытом режиме. Работая с партнером "один на один", Пхеньян стремится противопоставить каждой южнокорейской корпорации в отдельности всю мощь северокорейской государственной машины. Отсюда, в частности, кажущаяся с первого взгляда "непонятной" неторопливость КНДР в деле нормализации работы межкорейского комитета по экономическому сотрудничеству, второе заседание которого (сентябрь 2002 г.) состоялось 18 месяцев спустя после первого (декабрь 2000 г.).

В ответ на южнокорейские экономические инъекции Пхеньян пошел на дозированные, строго контролируемые контакты в гуманитарной области, пытаясь при этом максимально использовать их для пропагандистских целей. Так, судя по комментариям северокорейских СМИ, выступления в РК накануне и после межкорейского саммита государственного симфонического оркестра КНДР, пхеньянского цирка и детского ансамбля убедили южнокорейцев в расцвете национальной культуры на Севере, а также, естественно, в "величии и мудрости руководства" страной нынешнего лидера КНДР. ⁶ В таком же ключе северокорейские СМИ подавали и последующие культурные и спортивные обмены между двумя частями страны.

Наиболее существенной уступкой Сеулу со стороны Пхеньяна стало согласие КНДР возобновить после 15-летнего перерыва контакты между членами разделенных семей. Однако из-за боязни проникновения в страну "чуждых" местному образцу "социализма" идей, информации и образа жизни эти встречи по-прежнему носят нерегулярный, эпизодический характер (5-я встреча состоялась в сентябре 2002 г., 4-я - в апреле-мае 2002 г., а предыдущая, 3-я - более чем с годичным интервалом - в конце февраля 2001 г.). Хотя формат этих встреч был несколько расширен, они по-прежнему остаются тщательно отрежиссированными и проходящими под неусыпным контролем спецслужб обеих сторон мероприятиями с крайне ограниченным числом участников. Между тем, по официальным данным РК, в обеих частях страны насчитывается около 10 млн. членов разделенных семей.

В марте 2001 г. в Пханмунчжоме представители Обществ Красного креста КНДР и РК произвели обмен 300 письмами, которые были направлены членами разделенных семей своим родственникам соответственно на Севере и

стр. 68

Юге. И здесь дело ограничилось пока разовым актом. Уже полвека власти обеих Корей так и не могут договориться о том, чтобы позволить своим гражданам свободно встречаться, звонить и писать друг другу.

В качестве "первоначального взноса" за согласие возобновить встречи членов разделенных семей Сеул в начале сентября 2000 г. передал Пхеньяну 68 человек, отбывших длительные сроки тюремного заключения в РК за просеверокорейскую деятельность. Возвращение "не переметнувшихся" к врагу узников было использовано для развертывания в КНДР массированной пропагандистской кампании, подкрепляющей традиционные тезисы северокорейских идеологов о "превосходстве" существующего в КНДР общественного строя и образа жизни по сравнению с теми, которые есть в РК.

В то же время КНДР пока категорически отказывается возвращать Южной Корее ее военнопленных, рыбаков и других лиц, которые, как утверждают в Сеуле, насильно удерживаются на Севере.

Просматривается стремление использовать достигнутые сторонами соглашения в той или иной области для того, чтобы навязать свою линию, продиктовать партнеру, что ему можно делать, а что нельзя. Во время поездки в Пхеньян группы руководителей СМИ РК (5 - 12 августа 2000 г.) было подписано соглашение, содержание которого сводится к обещаниям воздерживаться от взаимных нападок и работать в пользу консолидации и объединения. Довольно быстро выяснилось, что северокорейцы склонны использовать этот документ для наказания неугодных им органов печати РК путем отлучения их от освещения проходящих на территории КНДР различных событий, в том числе межкорейских контактов (отказ аккредитовать корреспондента крупнейшей консервативной газеты РК "Чосон ильбо" на переговорах Обществ Красного Креста КНДР и РК в Кымгансане и во время визита М. Олбрайт в КНДР, где помимо американских, работали свыше 20 японских и южнокорейских журналистов, а также корреспондент Франс Пресс).

В тактике северокорейцев также явственно просматривалось стремление, уходя от официальных контактов, делать упор на организацию внешне довольно аморфных и разношерстных по составу конференций, симпозиумов, встреч представителей Севера и Юга, так сказать, по "профессиональному" признаку.

Среди таких мероприятий 2001 г. - встреча верующих КНДР и РК (март), митинг рабочих Севера и Юга за объединение (май) и конференция представителей различных слоев корейцев Севера, Юга и из-за рубежа по случаю первой годовщины подписания Совместной декларации (июнь), встреча общественности двух частей страны по случаю Дня освобождения (август). Аналогичные мероприятия проводились и в 2002 г.

Содержание этих форумов с подачи их организаторов - северокорейцев, как явствует из материалов СМИ КНДР, сводилось, как правило, к трем основным моментам: признание и "воспевание" роли нынешнего руководителя КНДР как общенационального лидера, естественного "центра сплочения" всех корейцев; поддержка выдвинутых КНДР инициатив по воссоединению как самых "справедливых и рациональных" предложений в этой области, и, наконец, откровенная апелляция к национализму, призывы к объединению абсолютного большинства тех, в чьих жилах течет "корейская кровь" против якобы "не желающих" объединения "внешних сил" и спевшихся с ними "национальных предателей". ⁷

Видимо, этим обстоятельством объясняется еще одна характерная черта таких форумов - проведение их подальше от глаз не только корейской общественности, но и иностранцев и зарубежных СМИ. Они организуются, как правило, в горах Кымган, закрытых с осени 1998 г. для посещения даже чле-

стр. 69

нами дипкорпуса, аккредитованного в КНДР, а также иностранными делегациями и журналистами, посещающими эту страну.

В Пхеньяне регулярно подвергают остракизму наиболее непримиримых южнокорейских критиков КНДР и существующего в ней режима: министров, политиков и даже органы печати. В частности, за "непростительные антинациональные" высказывания по вопросам соблюдения прав человека в КНДР, союза РК с США, туризма в Кымгансане и т.п. в эту категорию был зачислен лидер крупнейшей оппозиционной партии Великой страны, кандидат в президенты на прошедших нынешней зимой выборах Ли Хве Чан. ⁸

Такие приемы нередко используются северокорейцами и для того, чтобы взять паузу на том или ином направлении межкорейского диалога.

Разгромной критике за "разящие пороховым смрадом" высказывания в адрес КНДР, увеличение военного бюджета на 2001 г. подвергся в октябре 2000 г. министр обороны РК Чо Сон Тхэ. В связи с этим северокорейцы открыто поставили под сомнение целесообразность его приезда в КНДР для участия в намечавшемся в ноябре 2000 г. 2-м раунде переговоров глав военных ведомств Севера и Юга. Затем камнем преткновения для продолжения таких встреч стало определение КНДР как "главного противника" Южной Кореи, содержавшееся в опубликованной министерством национальной обороны РК "Белой книге".

Под схожими предлогами Пхеньян тормозил налаживание регулярных обменов людьми между Севером и Югом. Под предлогом наличия якобы оскорбительных для КНДР и ее политического строя выпадов, содержащихся в интервью президента Общества Красного Креста РК южнокорейскому журналу "Вольган чосон", северокорейский Красный Крест отложил намеченную на начало ноября 2000 г. очередную встречу членов разделенных семей и пригрозил бойкотировать переговоры ОКК до тех пор, пока "виновник" инцидента остается на своем посту. ⁹

Одним из последних примеров "наказания" за неугодные Пхеньяну выступления южнокорейских официальных лиц стал перенос намеченных на начало мая 2002 г. ряда межкорейских контактов после публикации газетой "Вашингтон пост" высказываний, якобы сделанных министром иностранных дел и внешней торговли РК о КНДР (Сеул утверждал, что американская газета исказила слова министра).

Бывают и рецидивы традиционной политики "единого фронта" Пхеньяна, направленной на легализацию в РК деятельности сочувствующих КНДР организаций и групп. Примером стало приглашение северокорейцами в КНДР на празднование 55-летия основания ТПК в октябре 2000 г. представителей ряда политических партий и организаций РК, деятельность которых там официально запрещена. Чтобы не дать повод для приостановки диалога, Сеулу пришлось разрешить части приглашенных отправиться на Север, запретив им заниматься там политической деятельностью.

Однако такие запреты малоэффективны. В результате активной "разъяснительной" работы северокорейцев с рядом членов делегации южнокорейской общественности, приглашенной на празднование очередной годовщины освобождения Кореи в августе 2001 г., последние сделали ряд просеверокорейских заявлений, смысл которых сводился к необходимости объединения страны под эгидой КНДР. Это вызвало политический скандал в РК и привело к отставке министра по делом объединения РК Лим Дон Бона, являющегося главным архитекторм "солнечной политики" Ким Дэ Чжуна.

Кстати, сам этот термин в Пхеньяне на дух не переносят и очень не любят, когда его используют в третьих странах, хотя вовсю стараются пользо-

стр. 70

ваться всеми теми преимуществами, прежде всего в области экономики, которые эта линия Сеула обеспечила КНДР.

Тактику южнокорейцев во многом определяло стремление добиться выполнения данного Ким Чен Иром обещания совершить ответную поездку в Сеул. Эта задача стала своего рода "идеей-фикс" администрации Ким Дэ Чжуна. Похоже, что проведение второго межкорейского саммита кое-кто в Сеуле хотел бы преподнести как главный итог и кульминацию кимдэчжуновского правления в области межкорейских отношений, разом оправдавший бы все издержки "солнечной политики", за которые оппозиция резко критиковала президента.

В Пхеньяне на эту тему предпочитают не распространяться. С одной стороны, северокорейская печать время от времени публикует восторженные "отклики" неких южнокорейцев, которые-де готовы устроить "полководцу Ким Чен Иру" самую торжественную встречу в Сеуле. С другой - там резко осуждали попытки сил, "враждебных объединению", помешать этой поездке путем выдвижения судебных исков против руководителя КНДР и других "провокаций". ¹⁰

На торжественном заседании по случаю первой годовщины принятия Совместной декларации (сам саммит в КНДР упоминают гораздо реже) зам. Председателя Президиума ВНС КНДР Ян Хен Себ заявил, что действия противников объединения в Южной Корее делают невозможным своевременное выполнение положений декларации, тем самым дав понять, что в нынешних условиях визит лидера КНДР в РК невозможен. ¹¹

Тем не менее, создается впечатление, что северокорейцы время от времени специально оживляют эту тему и используют ее как приманку с тем, чтобы обеспечить покладистость Сеула.

Так Ким Чен Ир, несмотря на неоднократные публичные призывы Ким Дэ Чжуна назвать конкретную дату своего визита, так этого и не сделал, ограничиваясь лишь подтверждением своего желания совершить такую поездку, которое он время от времени высказывает на встречах с иностранными делегациями (ЕС в мае 2001 г., с дочерью Пак Чжон Хи - Пак Кын Хе в мае 2002 г.).

Накануне визита министра иностранных дел РФ И. Иванова в Сеул в июле 2002 г. в южнокорейской печати появились сообщения о том, что Сеул, с учетом вышеуказанных обстоятельств, был бы даже не прочь провести встречу Ким Дэ Чжуна с Ким Чен Иром на российском Дальнем Востоке и хотел бы попросить Россию помочь ее организовать.

Можно было предположить, что второй межкорейский саммит мог бы состояться в ходе поездки Ким Чен Ира на Дальний Восток 20 - 24 августа 2002 г., когда он встретился с президентом В. Путиным. Однако этого не произошло. Решающей помехой оказалась, видимо, дипломатическая ревность американцев, их нежелание отдавать России взятую Вашингтоном на себя роль главного "модератора" в корейских делах. Однако выиграв тактически, США, как представляется, проиграли стратегически, еще раз наглядно показав обеим Кореям, кто же на деле противится разрядке и примирению на полуострове.

В итоге, с учетом проблем обеспечения безопасности и невозможности для правительства РК предотвратить критику северокорейского лидера и даже возможные протесты в случае его приезда, вероятность такого визита выглядит весьма невысокой. Похоже, что единственным обстоятельством, мешающим сдать эту тему "в архив", остается подпись Ким Чен Ира под обещанием побывать на Юге.

За всеми этими тактическими маневрами просматриваются гораздо более серьезные разногласия между Югом и Севером, которые начинаются уже с толкования Совместной декларации.

стр. 71

В КНДР, вопреки заявлениям Сеула о том, что лидеры КНДР и РК якобы достигли понимания, будто первый пункт подписанной ими декларации, предусматривающий самостоятельное решение проблемы объединения совместными усилиями нации, не исключает участие "внешних сил" в урегулировании этой проблемы, придерживаются абсолютно противоположной точки зрения. В заявлениях официальных лиц, комментариях СМИ КНДР содержится призыв давать отпор любым попыткам вмешательства извне в процесс воссоединения, который представляет собой сугубо "внутренние дело" нации. Решать все возникающие в этом процессе вопросы собственными силами, не опираясь ни на кого - вот в чем заключается "ядро" Совместной декларации, считают в Пхеньяне. ¹²

В эту же формулировку здесь "упрятали" и требование о выводе американских войск из Южной Кореи. По тактическим соображениям (чтобы "облегчить" положение Ким Дэ Чжуна) в первое время после саммита северокорейцы его не акцентировали, хотя уже 27 сентября 2000 г. орган правящей ТПК газета "Нодон синмун", которую так любят цитировать в Сеуле в качестве северокорейского официоза, в своем комментарии подтвердила, что КНДР по- прежнему намерена добиваться этой цели. ¹³ Тем более, что саммит помог северокорейцам достичь того, чего они без особого успеха добивались долгие годы: вопрос об американском военном присутствии в РК и в АТР в целом стал предметом жарких дискуссий как в Южной Корее, так и в США.

В поведении обеих корейских сторон после саммита обращает на себя внимание еще одно обстоятельство: у них не просматривается стремления работать над расширением зафиксированной во втором пункте Совместной декларации общности объединительных программ Севера и Юга.

Впервые в истории в этом документе было наконец-то признано сходство нынешних объединительных формул Пхеньяна и Сеула, соответственно, "начальной фазы конфедерации" и "содружества", что открывает возможность для совместного поиска взаимоприемлемой формы объединенного государства. Данное положение декларации фактически стало одним из важнейших политических компромиссов сторон, каждая из которых до сих пор претендовала на правоту своей объединительной программы и с порога отвергала предложения партнера.

При обоюдном желании найти общую платформу было бы можно, - к примеру, создать совместную рабочую группу, которая могла бы поработать как над конкретизацией указанного сходства, так и над устранением имеющихся различий. В итоге обеим сторонам, возможно, со временем удалось бы определить маршрут и график движения к совместной цели - воссоединению страны.

Напротив, несколько притихшая на период саммита северокорейская пропаганда с удвоенной силой вновь убеждает корейцев, как на Севере, так и на Юге, что выдвинутые КНДР т.н. три хартии объединения и программа "великой национальной консолидации", а также идея создания конфедеративного государства представляют собой "самые реалистичные и справедливые" предложения по воссоединению страны. ¹⁴

В свою очередь, в Сеуле не устают повторять, что объединение возможно только на основе модели либеральной демократии и рыночного хозяйства, существующих якобы в настоящее время в РК.

Пхеньян по-прежнему уделяет много сил обоснованию претензий Ким Чен Ира на роль общенационального лидера. Там убеждают корейцев, особенно южных, в том, что только этот деятель может принести нации объединение и процветание. Сразу же после саммита его поспешили наречь "президентом объединения". ¹⁵

стр. 72

В СМИ КНДР заметно возрос поток "откликов" южнокорейцев, как правило, безымянных, которые дружно уверяют читателей северокорейских газет, телезрителей и радиослушателей в том, что весь народ Юга, как один, стремится изучать идеи чучхе, верит "полководцу" Ким Чен Иру "как небу", готов следовать за ним "как подсолнухи за солнцем" и ждет не дождется, чтобы зажить на процветающей объединенной родине под его руководством. ¹⁶

Одним из наиболее важных элементов объединительной стратегии Пхеньяна стал розыгрыш националистической карты. В этих целях там выдвигают беспрецедентно "смелые" для северокорейских идеологов тезисы, будто Ким Чен Ир "прежде всего патриот, а потом уже коммунист", что он-де думает "в первую очередь о судьбах нации, а не об идеях и идеалах". ¹⁷

В этом контексте усиленно продвигается мысль о том, что интересы нации важнее любых классовых интересов и идей. Никакой класс и социальный слой, мол, не может ставить свои интересы выше национальных. Подчеркивается также необходимость "не спрашивать о прошлом" тех деятелей, которые, по мнению Пхеньяна, раньше выступали против объединения, а теперь готовы воспринять предлагаемые Севером "идеалы". Указанные два постулата объявлены базовыми принципами, на которых предлагается добиваться национальной консолидации. ¹⁸

Наряду с этим вновь в ходу, особенно для северокорейской аудитории, формулировки о "северной половине республики", означающие, что РК по- прежнему рассматривается как часть КНДР, временно оккупированная американскими войсками. Разумеется, отсюда вполне "логичным" выглядит вернувшееся на страницы официальной печати КНДР утверждение о том, что "дело объединения по своей сути сводится к восстановлению суверенитета нации в масштабах всей страны" или, иными словами, "освобождению" Южной Кореи от господства "внешних сил". ¹⁹

Северокорейские политики и СМИ по-прежнему уходят от комментариев и анализа реальных процессов межкорейского взаимодействия. Публично декларируя стремление к примирению и сотрудничеству, в КНДР вместе с тем воздерживаются от публикации любой позитивной информации о Южной Корее (за исключением разве что критики общественностью РК проявлений японского милитаризма), по-прежнему сохраняют за Югом "образ врага". В Пхеньяне даже умудрились "не заметить" присуждения президенту РК Ким Дэ Чжуну Нобелевской премии мира.

В КНДР продолжается глушение передач южнокорейских радиостанций как на корейском, так и на иностранных языках, в том числе и русском.

Одним из наиболее наглядных показателей охлаждения отношений между Севером и Югом стало возвращение с весны 2001 г. на страницы северокорейских СМИ критики южнокорейской внешней и внутренней политики, которая практически исчезла здесь во второй половине 2000 г. после межкорейского саммита.

Судя по высказываниям официальных лиц и правительственных СМИ, наибольшее раздражение в Пхеньяне вызывают следующие элементы линии "правых консервативных сил" Южной Кореи в отношении КНДР:

- продолжающаяся координация Сеулом своей северокорейской политики с США и Японией. В Пхеньяне настаивают на том, что, в соответствии с Совместной декларацией, Сеулу надо отказаться от опоры на "внешние силы" и вести дело к "сплочению" корейцев, невзирая на различия в идеологических взглядах, вероисповедании и социальном положении, на националистической основе противостояния указанным силам, которые-де "не заинтересованы" в объединении страны; ²⁰

стр. 73

- антикоммунизм как господствующий вектор южнокорейской политической жизни, следствием чего является сохраняющееся определение КНДР как "главного противника" РК. Резкую критику вызывает здесь сохранение закона о государственной безопасности и запрета на деятельность в РК ряда пропхеньянских и левоэкстремистских организаций, которые северокорейцы рассчитывают использовать в качестве своей "пятой колонны";

- линия Сеула на сохранение американского военного присутствия на Юге полуострова, в котором Пхеньян видит главную помеху не только на пути к объединению, но и к "демократизации" южнокорейского общества. Вывод войск США из Южной Кореи также назван первоочередным условием сокращения обычных вооружений на полуострове. ²¹

События 11 сентября 2001 г. в США и последовавшие за ними действия Вашингтона на международной арене, включение Дж. Бушем КНДР в т.н. "ось зла" негативно сказались на обстановке на Корейском полуострове.

Провозглашенный американцами курс в отношении КНДР и их практические действия показывают, что в настоящее время главным внешним фактором, блокирующим дальнейшее продвижение к нормализации обстановки в Корее, являются геополитические амбиции США. Становится все более очевидным, что цель Вашингтона заключается в том, чтобы под любым предлогом утвердить свою доминирующую роль на всем полуострове, представляющем собой уникальный по своему географическому положению ключевой военно- стратегический плацдарм непосредственно у границ трех ведущих мировых держав - России, КНР и Японии, которые США по-прежнему рассматривают как своих нынешних или главных потенциальных военно-политических или экономических соперников. Отсюда же стремление США не допустить прогресса межкорейского диалога, так как нормализация обстановки на полуострове и сближение двух Корей неизбежно ставили бы под сомнение целесообразность американского военного присутствия на Юге полуострова.

Утверждения американцев о "северокорейской угрозе" выглядят малоубедительными. При нынешнем соотношении сил на полуострове и в мире сознательное инициирование какого-либо крупного конфликта Пхеньяном было бы равносильно самоубийству режима. Очевидно также, что Северная Корея не в состоянии вести сколько-нибудь масштабные военные действия без поддержки извне. В настоящее время такой поддержки ей ждать неоткуда. Даже если у северокорейцев и появилось оружие массового поражения (ОМП), вряд ли серьезные специалисты станут утверждать, что оно будет использовано для нападения на США и их союзников. А вот предотвратить повторение на Корейском полуострове югославского и иракского сценариев сама вероятность наличия такого оружия у КНДР может. Не случайно, что в отличие от Ирака, американцы пока утверждают, что они выступают за мирное решение проблемы.

Не подтверждая, но и не отрицая наличия у них ОМП, северокорейцы начали очень рискованную игру. Но подтолкнули их к этому сами США. В марте 2002 г., когда о возобновлении ядерной программы и ракетных пусков КНДР еще не было сказано ни слова, стало известно, что КНДР находится в списке семи стран, по которым Пентагон не исключает возможности нанесения ядерных ударов. В ответ МИД КНДР предупредил о возможности пересмотра Пхеньяном всех ранее заключенных с США соглашений, дав тем самым понять, что северокорейцы не исключают демонстративного возобновления своих ракетных и ядерных программ. ²²

Затем появилась новая стратегия национальной безопасности администрации Буша, предусматривающая нанесение превентивных ударов по странам с неустраивающими Вашингтон режимами. В Пхеньяне сделали из этого для себя соответствующие выводы и предприняли ряд шагов, которые пока, прав-

стр. 74

да, больше похожи на дипломатический блеф. Однако ракетный пуск 1998 г. показал, что северокорейцы могут добиваться успехов, которых от них никто не ожидает.

Пока же Пхеньян, несмотря на его жесткую риторику в адрес США, судя по всему, намерен продолжить тактику лавирования и даже заявляет о готовности возобновить переговорный процесс с США. Одна из целей этой тактики заключается, похоже, в том, чтобы выиграть время для завершения тех оборонных программ, которые, как полагают северокорейцы, сделают риск силового воздействия на КНДР неприемлемым для любого вероятного противника.

Пока дипломатический торг с американцами не дает желаемых результатов, Пхеньян вновь попытался оживить межкорейский диалог и даже начал работы по соединению железных и автомобильных дорог между Севером и Югом, тем самым еще дальше "разводя" Сеул и Вашингтон в их подходах к Северной Корее. Еще одним ходом, призванным взломать единый дипломатический фронт Вашингтон - Токио - Сеул, стало решение Пхеньяна пригласить премьер- министра Японии посетить КНДР в сентябре 2002 г.

Уроки событий в Ираке, на Балканах, в Афганистане, по всем признакам, оказали большое влияние на поведение Пхеньяна. Там считают, что эти уроки свидетельствуют о неспособности ООН и ее СБ, мирового сообщества в целом предотвратить или прекратить агрессию США и их партнеров против суверенных государств с не устраивающими Вашингтон режимами, о неготовности отдельных стран или групп государств оказать действенную помощь жертве агрессии в ее отражении.

В КНДР практически не скрывают своего разочарования позициями России и (в меньшей степени) Китая в отношении нынешней "антитеррористической операции", организованной США. Нельзя не обратить внимание на то, что параллельно с декларативными сентенциями о "дружбе" с Россией и КНР официозная северокорейская печать с явным осуждением пишет о "больших странах, подчинившихся требованиям" США солидаризироваться с Америкой, о "недавних сторонниках многополярности, ныне старающихся заслужить благосклонность доминационистов". ²³

* * *

Два с половиной года, прошедших после межкорейского саммита и принятия Совместной декларации подтвердили, на наш взгляд, что корейское урегулирование и в обозримом будущем останется весьма сложным и противоречивым процессом, который, по-видимому, займет довольно длительный период. Позитивные тенденции, появившиеся в этот период, еще не приобрели устойчивого, необратимого характера.

Стороны пришли к этой дате с весьма ограниченным числом разовых официальных контактов, гуманитарных и культурных обменов. Более заметен рост торгово-экономического сотрудничества, вышедшего на уровень около 400 млн.долл. в год.

Одна из причин такой ситуации заключается, пожалуй, в том, что первоначально ожившие и даже несколько продвинувшиеся после саммита по сравнению с 80 - 90-ми годами прошлого столетия политические, экономические и гуманитарные обмены не сопровождались даже минимальными шагами по снижению военного противостояния между Севером и Югом, осуществлением мер доверия и контроля над вооружениями. Несмотря на кажущийся дипломатический прорыв РК и КНДР пытаются наращивать свои военные потенциалы с прежней энергией.

стр. 75

Стороны по-прежнему не отказываются от тактики силового прощупывания позиций друг друга и "игры на нервах". Примерами тому являются продолжение практики проведения РК совместно с США военных маневров, формально имитирующих "отражение агрессии" со стороны КНДР и морской бой между кораблями Севера и Юга в июне 2002 г. в Желтом море.

Неприемлемо высокий уровень сохраняющейся военной угрозы (реальной или воображаемой) для каждой из сторон, как представляется, и впредь будет оставаться серьезным тормозом для развития межкорейских отношений.

Несмотря на официальные заявления обеих корейских сторон о стремлении к воссоединению, факты свидетельствует о том, что интересы сохранения у власти нынешних правящих элит и политической стабильности в обеих частях Кореи, а также их военно-политических союзов с третьими странами доминируют и в обозримом будущем сохранят приоритет над "объединительными" устремлениями корейцев.

Пока различия в политическом устройстве, принципах функционирования государственных органов, субъектов хозяйственной деятельности и общественных организаций делают, по-видимому, маловероятным сколько- нибудь широкое развитие сотрудничества, прежде всего обменов людьми между КНДР и РК не только в ближайшее время, но даже в среднесрочной перспективе.

"Объединительные" установки КНДР, несмотря на всю их внешнюю модификацию, сохраняют все основные принципы, заложенные еще при Ким Ир Сене и по-прежнему ставят своей конечной целью распространение власти Пхеньяна на весь полуостров.

Аналогичные цели преследует и южнокорейский правящий класс. Многие в РК все еще мечтают о том, чтобы Ким Чен Ира и его окружение постигла судьба членов Политбюро восточно-европейских компартий. На Юге сохраняется закон о государственной безопасности, запрещающий любые несанкционированные контакты с КНДР и ее гражданами и даже выражение симпатий к этой стране. Это, разумеется, не способствует созданию и расширению поля взаимного доверия и понимания.

С учетом этих обстоятельств Пхеньян и Сеул и впредь вряд ли смогут избежать пауз и даже откатов на отдельных направлениях диалога, не сумеют отрешиться от пропагандистских наскоков друг на друга.

Существенным фактором, оказывающим влияние на развитие межкорейского диалога, как показали недавние события в отношениях КНДР-США, является позиция великих держав.

И все же даже на этом весьма неоднозначном фоне все более заметными и значимыми становятся признаки того, что, несмотря на рецидивы недоверия и вражды, отношения между двумя Кореями постепенно обретают реальное материальное и институциональное наполнение, приобретают собственную динамику развития, что с течением времени все больше будет препятствовать их полному откату назад. Быстрое возобновление межкорейских контактов после упомянутого инцидента в Желтом море, начало практической реализации проекта соединения железных и автомобильных дорог Севера и Юга - новое тому подтверждение.

Корейский полуостров исторически и геополитически всегда входил в сферу национальных интересов России, которые заключаются в обеспечении мира и стабильности в районах, расположенных по периметру ее границ. России вряд ли нужно стесняться того факта, что у нее есть свои, вполне законные интересы на Корейском полуострове. Уже только в силу одного лишь географического положения эти интересы ничуть не менее значимы и обоснованны, чем у стран, отделенных от Кореи морями и даже океанами.

стр. 76

Позиция Москвы в отношении межкорейского сближения и его возможных результатов также определяется национальными интересами России, которым, безусловно, отвечает ликвидация очага напряженности у ее дальневосточных границ и появление в перспективе единой Кореи, готовой поддерживать с Россией отношения дружбы, добрососедства и сотрудничества.

Вместе с тем не вызывает сомнений, что при реализации любых объединительных сценариев для России приоритетное значение имеет обеспечение мира и стабильности на полуострове. Об этом достаточно ясно говорит содержание Пхеньянской 2000 г. и Московской 2001 г. деклараций, подписанных президентом России В. В. Путиным и Председателем Комитета обороны КНДР Ким Чен Иром, а также российско-корейского совместного заявления по итогам визита В. В. Путина в Республику Корея в феврале 2001 г.

Для Москвы также важна максимальная предсказуемость конечного результата процесса воссоединения. Сохраняющаяся высокая степень неопределенности относительно характера внешней политики будущего объединенного корейского государства, его участия в военно-политических союзах с другими государствами и направленности таких альянсов вынуждает Россию, да и другие державы, приветствуя межкорейскую разрядку, осторожно относиться к перспективам объединения.

Например, китайцы, видимо, опасаются выхода американских войск почти на 1400-километровую корейско-китайскую границу в контексте нерешенности тайваньской проблемы, американцы - перспективы оказаться вынужденными положить конец своему военному присутствию в Корее, японцы -появления сильного конкурента, обуреваемого стремлением ваять исторический реванш за унижения колониального прошлого.

Россию вряд ли может устроить появление в качестве соседа государства с 70- миллионным населением, находящегося под преобладающим влиянием США и тем более с американскими войсками на его территории. Это было бы равнозначно возникновению на наших восточных границах азиатского подобия НАТО, к тому же прикрытого ПРО ТВД в СВА. Некоторые видные российские эксперты считают, что пребывание войск США в Южной Корее - это анахронизм периода "холодной войны". ²⁴

Окружающие Корейский полуостров страны также заботит возможное выдвижение объединенной Кореей территориальных претензий к соседним государствам.

В целом для России, с учетом ее нынешних возможностей, актуальной является не задача получения преобладающих позиций в Корее, а недопущение такой ситуации, когда вся Корея оказалась бы под влиянием какого-то одного, тем более недружественного России, государства. ²⁵

Так как при нынешнем соотношении сил в СВА и наших экономических возможностях развитие событий по такому сценарию исключить полностью нельзя, для Москвы в кратко- и среднесрочной перспективе выгодно существование КНДР в качестве дружественного суверенного государства, выполняющего роль определенного буфера для геополитических амбиций США в этом регионе.

В свете указанных факторов объединительные предложения КНДР о создании в Корее внеблокового нейтрального неприсоединившегося государства выглядят, с точки зрения обеспечения безопасности России, более привлекательными, нежели южнокорейская заангажированность в отношении американского военного присутствия даже после объединения Кореи.

Подписание в 2000 г. Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, обмен в 2000 - 2001 гг. визитами на высшем уровне между РФ и КНДР подвели черту под продолжавшимся почти все 90-е годы периодом корректи-

стр. 77

ровок (не всегда удачных) и формирования корейской политики России, отвечающей национальным интересам российского государства и новым международным реалиям.

В последние годы позитивное влияние российской политики на развитие ситуации на Корейском полуострове возросло. Российская сторона не навязывается в посредники между Сеулом и Пхеньяном, но по мере своих возможностей способствует развитию мирного диалога между Севером и Югом. Москва стремится играть в делах полуострова конструктивную, стабилизирующую и не противоречащую ничьим интересам роль.

В послании Президента России В. В. Путина Президенту РК Ким Дэ Чжуну отмечалась готовность России выполнять эту важную и ответственную роль. В наших интересах, отметил российский руководитель, чтобы Корейский полуостров стал "полуостровом мира, стабильности и процветания". Россия видит свою роль не столько в посредничестве, сколько в оказании содействия созданию благоприятных условий для прямого диалога между Пхеньяном и Сеулом. ²⁶

Вместе с тем, как показали последние события в связи с неопределенностью вокруг ядерной программы КНДР, не следует переоценивать степень нашего влияния и даже простой информированности о стратегических замыслах северокорейского руководства.

Стабилизация обстановки на Корейском полуострове полностью отвечает интересам РФ. И в частности, потому, что возникающая время от времени напряженность между Пхеньяном и Сеулом явно не способствует реализации таких совместных экономических проектов, как стыковка российского Транссиба с корейскими железнодорожными магистралями. Этот проект важен в особенности потому, что, как отмечал В. В. Путин, его "реализация не только откроет новые возможности для делового сотрудничества и экономической интеграции на Евразийском континенте, но и послужит укреплению доверия, мира и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе". ²⁷

Объективно нормализация отношений между КНДР и РК и развитие межкорейского сотрудничества может сработать на расширение возможностей торгово-экономического сотрудничества РФ с обеими частями Кореи. Это, без сомнения, создало бы новые благоприятные возможности для экономического развития российского Дальнего Востока и подключения его экономики к интеграционным процессам в АТР. Кроме того, была бы упрочена материальная база для отстаивания российских национальных интересов, в том числе в сфере безопасности, на Корейском полуострове.

Россия также считает, что возобновление диалога КНДР, с одной стороны, и США и Японией, с другой, отвечает интересам корейского урегулирования, а следовательно, и интересам России. Едва ли кто-либо возьмется отрицать тот факт, что встреча министра иностранных дел КНДР Пэк Нам Суна с госсекретарем США К. Пауэллом во время конференции АСЕАН в Брунее летом 2002 г. оказалась возможной, не в последнюю очередь, благодаря активным контактам Москвы с Пхеньяном и Сеулом.

В минувшие после межкорейского саммита два с половиной года Россия практическими делами продемонстрировала, что она готова всячески содействовать укреплению доверия, утверждению принципов мирного сосуществования, налаживанию стабильного и всестороннего сотрудничества между КНДР и РК на основе Совместной декларации и других межкорейских договоренностей, и систематически, настойчиво работает со всеми заинтересованными сторонами с тем, чтобы они действовали таким же образом.

стр. 78

1. Нодон синмун. 1999. 25 декабря.

2. Нодон синмун. 1999. 24 декабря, 2000. 31 января.

3. Ткаченко В. П.. Возможные результаты встречи на высшем уровне между Севером и Югом Кореи: взгляд из России. М. // Корус Форум. N 6. 2000. С. 73.

4. Нодон синмун. 1999. 18 сентября. Минчжу чосон. 2001. 31 января.

5. Нодон синмун. 2000. 15 декабря.

6. Минчжу чосон. 2000. 24 и 29 августа.

7. Нодон синмун. 2001. 7 и 25 марта.

8. ЦТАК. 2001. 10 июня.

9. Пхеньянское радио. 2000. 3 ноября.

10. Минчжу чосон. 2000. 31 октября; 2001. 8 мая.

11. Нодон синмун. 2000. 15 июня.

12. Нодон синмун. 2000. 16 августа; 2001. 5 июня.

13. Нодон синмун. 2000. 27 сентября.

14. Нодон сикмун. 2000. 9 октября; 2000. 14 декабря.

15. Нодон синмун. 2000. 19 июня.

16. См.: ЦТАК. 2000. 11 мая "Нодон синмун". 2000. 16 октября.

17. Нодон синмун. 2000. 26 октября.

18. Нодон синмун. 2000. 28 октября.

19. Нодон синмун. 2000. 25 октября.

20. Нодон синмун. 2001. 7 июня.

21. Нодон синмун. 2001. 26 марта.

22. Заявление представителя МИД КНДР от 13 марта 2002 г. ЦТАК, 2002. 13 марта.

23. The Pyongyang Times. December 15, 2001.

24. Денисов В. И.. Межкорейское урегулирование и интересы России. М./ Международная жизнь. N 1. 2002. С. 59.

25. Ткаченко В. П.. Корейский полуостров и интересы России. Москва. Вост. лит., 2000. С. 165.

26. О послании Президента РФ В. В. Путина Президенту Республики Корея Ким Дэ Чжуну. Сообщение МИД РФ 26 июля 2002 г. http: //president.kremlin.ru

27. О приветствии Президента РФ В. В. Путина участникам "Российско- корейского поезда дружбы". Сообщение МИД РФ 29 июля 2002 г. http://president.kremlin.ru.

Постоянный адрес данной публикации: