(ПИСЬМО ИЗ НЬЮ-ЙОРКА)

В декабре 1954 г. в Нью-Йорке происходил ежегодный съезд Американской исторической ассоциации¹ . В нем приняло участие около 2 тыс. профессоров и преподавателей истории американских университетов и колледжей, военные историки и представители местных исторических обществ.

Hat заседании, посвященном роли Советского Союза во второй мировой войне, выступили профессора Гарвардского университета Уильям Лэнгер и Эрнест Мэй, начальник отдела стратегического планирования штаба американской армии Морис Матлов, военный обозреватель газеты "New York Times" Хэнсон Болдуин и начальник тихоокеанского отдела управления военной истории американской армии Луис Мортон. Во время этого заседания, происходившего 30 декабря, зал отеля "Коммодор" был заполнен до отказа. Председательствовавший профессор Лэнгер во вступительном слове заявил, что коалиции и войны, ведущиеся коалициями, представляют собой проблему, хорошо знакомую историкам; обычно они развиваются так: усиление одной какой-то державы начинает казаться угрозой для безопасности и благополучия других держав, которые поэтому объединяются против нее. Вскоре, однако, различие интересов и противоречивость целей соглашения объединившихся для коалиционной войны держав приводят к возникновению споров внутри коалиции, после победы скрытые разногласия прорываются наружу, и нередко недавние союзники начинают враждовать между собой.

По утверждению Лэнгера, "Великий союз" второй мировой войны (под которым он разумеет антигитлеровскую коалицию) в целом развивался и действовал соответственно этому традиционному образцу. Многие люди в США и Англии мечтали, что "Советский Союз я нацистская Германия уничтожат друг друга". Англо-американские партнеры хотели, чтобы помощь, которую они оказывали Советскому Союзу, "лишь поощряла сопротивление России" Гитлеру, но "не обеспечила советскую победу". В ходе второй мировой войны советское сопротивление превратилось в мощное наступление, и по окончании войны Советский Союз и Соединенные Штаты оказались двумя величайшими и господствующими державами мира.

Затем Лэнгер представил аудитории профессора Мэя - молодого человека несколько старше 30 лет, который выступил с докладом "Война на Востоке". По выражению самого Мэя, его доклад представлял собой подробную хронику "метания Соединенных Штатов из стороны в сторону" по вопросу об участии Советского Союза в войне против Японии. Профессор Мэй неоднократно отмечал, что Советский Союз "выполнил свои обещания" и все обязательства, которые он взял на себя в войне против Японии. Нет абсолютно никаких данных, которые свидетельствовали бы о "двуличии" Советского Союза. Мэй отрицая также какое-либо проявление двуличия и со стороны США. Однако он вынужден был сопроводить это утверждение оговоркой, что хотя в отношении Советского Союза этичность поведения американских военных деятелей, "руководствовавшихся собственными интересами" и "военными соображениями", и может вызвать сомнения, тем не менее "патриотизм их несомненен". Большой ошибкой Соединенных Штатов, сказал Мэй, было то, что они переоценили способность. Японии к сопротивлению. Генерал Макартур, добавил он, был в числе тех, кто серьезно переоценивал Японию. В заключительной части доклада Мэй повторил, что, "несмотря на видимое желание Советского Союза сотрудничать в дальневосточных делах и до Потсдамской конференции и во время нее, американцы показали, что они считают нежелательным, чтобы Советы воевали в Азии". Знаменательно, что выступивший в прениях по докладу Л. Мортон заявил: "Во всяком случае было бы ошибкой предполагать, что выступление России против Японии, когда оно произошло, не имело значения для токийского правительства в его решении заключить мир". По мнению Мортона, участие СССР в войне против Японии "весило примерно столько же", сколько атомный взрыв в Хиросиме.

Следующий докладчик, Морис Матлов, посвятил свой доклад второй мировой войне в Европе. "Великий союз" периода второй мировой войны Матлов охарактеризовал как "брак по расчету". Он подчеркнул, что вначале Советский Союз "не допусками в англо-американское товарищество", а с 1942 по конец 1943 г. он находился на положении "полусоюзника", не участвуя в дебатах "Великого союза" и получая лишь ин-

¹ О деятельности этой ассоциации см. "Вопросы истории" N 6, 1955.

формацию об англо-американских решениях. "Недовольство Советского Союза этими решениями, - указал Матлов, - росло по мере того, как дам открытия второго фронта на Западе отодвигалась все дальше и дальше. Однако Тегеранская конференция принесла важнейшее изменение в Великом союзе". В Тегеране Советский Союз стал равноправным партнером, и "в некотором смысле Сталин наметил западную стратегию и план победы... Решение о вторжении в Нормандию, принятое в Тегеране, ознаменовало неуловимую, но важную перемену в соотношении сил. Англия становилась слабее, а Соединенные Штаты и Советский Союз сильнее".

"Когда война кончилась, - заключил Мат лов, - Соединенные Штаты и Англия - столь тесно связанные между собой партнеры - были почти так же далеки друг от друга в вопроса", касавшихся Европы, как Восток был далек от Запада. Россия закончила войну так же, как она вела ее - по-своему и в своих собственных целях. По мере того, как общие узы опасности начали утрачивать свою силу, Великий союз стал распадаться. Последний год войны был свидетелем ослабления влияния Англии и превращения США и СССР в две самые сильные державы мира). В конечном счете правильная оценка советского участия в Великом союзе, возможно, гласит, что это была просто одна из фаз холодной войны, которая началась еще в ноябре 1917 г...."

Выступая по докладу "Война на Востоке", Хэнсон Болдуин обрушился на собравшихся профессоров за то, что они не понимают "основных факторов", определявших советско-американские отношения в годы войны. К числу таких "основных факторов" Болдуин отнес следующее: приверженность американских военных к "стратегической концепции, опирающейся на сухопутную армию"; наличие в Пентагоне во время второй мировой войны "более сильных людей", чем в государственном департаменте; "наличие в это время коммунистов (!) и попутчиков в правительстве США"; "личность Рузвельта". Болдуин уверял, что беда была не в том, что "Великий союз" был "браком по расчету", а в том, что предпринимались попытки превратить его в "брак по любви".

Антисоветское выступление Болдуина было встречено вежливо, но явно холодно. Полной противоположностью такому приему "вились аплодисменты, которыми было встречено днем раньше выступление ушедшего в отставку президента Американской исторической ассоциации профессора Висконсинского университета Мерла Карти. В своей речи на банкете 29 декабря Карти заявил: "Нам нет необходимости прибегать к хитроумным статистическим методам для того, чтобы знать, что страх распространяется по нашей стране и что истеричным и необоснованным нападкам особенно подвергаются мыслящие люди. Гражданские свободы, завоеванные столетиями борьбы, - в опасности. Многие из нас считают, что нынешнее наступление на разум ставит под угрозу не только умственную жизнь, но и саму американскую цивилизацию". Карти призывал изыскивать пути для того, чтобы смягчить критическую напряженность сегодняшнего дня. Карти сказал, что "маккартизм - эта особо ядовитая форма антиинтеллектуализма", - который не только поощряет недоверие и страх по отношению к "мысли и к людям мысли", но фактически мешает "разумному изучению". Обследования, "присяга о лояльности", увольнения ученых по туманным "соображениям безопасности" - все это приносит ущерб работникам умственного труда. Отметив, что "антиинтеллектуализм" превратился в орудие "демагогов", использующих его "с официального разрешения", Карти заявил: "Выполняя свои функции ученых, мы должны сопротивляться сильному давлению и выдерживать суровые испытания, ибо мы не хотим подвести свою родину во времена кризиса так, как германская интеллигенция подвела свою родину... Нелегко защищать публично основной идеал, которому должна быть предана историческая наука, всякая наука - идеал самой широкой свободы мысли и ее выражения. Он нуждается в защите".

Профессор Маунт-Холиокского колледжа Питер Фирек (Масачузетс), заявил, что "порядочность и свобода мышления американца подрываются в результате проникновения ползучего маккартизма даже в среду сторонников гражданских свобод - благовоспитанных противников Маккарти..."

Съезд Американской исторической ассоциации в 1954 г. показал, что среди буржуазной интеллигенции США растет тревога, вызванная гонениями реакционеров на общественные науки в США.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Д. К.:

Комментарии: