В последние годы были предприняты серьезные усилия по написанию истории освободительной борьбы на Юге Африки, в частности, Южноафриканской организацией по обучению демократии (САДЕТ) и Архивом антиколониального сопротивления и освободительной борьбы в Намибии, а также в рамках осуществляемого Сообществом развития Юга Африки (САДК) проекта под патронажем Хашима Мбиты - бывшего исполнительного секретаря Комитета освобождения ОАЕ.

Однако одна тема зачастую остается или нерассмотренной, или искаженной, а именно - участие советских военных в поддержке освободительных движений и независимых государств на Юге Африки.

Попытки осветить эту тему были, как правило, неудачными, частично из-за нехватки доступных документов. Действительно, в течение многих лет информация о советской помощи борцам за свободу, даже чисто гуманитарного характера, была скрыта от глаз общественности и в СССР, и за рубежом. Только в 1970 г., почти через десятилетие после того, как такая помощь началась, в интервью газете "Правда" глава советской делегации на Международной конференции солидарности с народами португальских колоний В. Г. Солодовников, в то время директор Института Африки АН СССР, заявил впервые, что Москва снабжает освободительные движения оружием, средствами транспорта и связи, одеждой и другими товарами, необходимыми для успешной борьбы, и что военные и гражданские специалисты из этих движений проходят подготовку в СССР¹.

Есть еще одна причина, почему нет достойных работ по данной тематике: в то время как большинство архивных материалов в России все еще закрыты от исследователей, даже те "кусочки" информации, которые доступны, не используются должным образом. Кроме того, в данных условиях необходимо максимально широко привлекать источники так называемой "устной истории", то есть интервью, да и записи участников и свидетелей событий.

* * *

Механизм оказания помощи освободительным движениям был следующим: они направляли заявки в ЦК КПСС или первоначально, до установления непосредственных связей с правящей партией, в Советский комитет солидарности стран Азии и Африки (СКССАА). Архивные документы подтверждают, что инициаторами установления двусторонних связей, в том числе и в военной области, являлись сами эти организации, и помощь им отнюдь не навязывалась Москвой.

В любом случае принималось решение ЦК с поручением Министерству обороны и другим государственным органам рассмотреть вопрос и в короткий срок, обычно месячный, представить конкретные предложения, которые после утверждения ЦК (как правило, его Политбюро) оформлялись в виде распоряжения Совета Министров СССР.

АНК: МОСКВА - ОДЕССА

Вопрос о сотрудничестве в военной области между СССР и освободительными движениями в Южной Африке был поднят впервые, когда два видных деятеля южноафриканского Союза конгрессов и Южноафриканской коммунистической партии (ЮАКП) - Мозес Котане и Юсуф Даду - прибыли в Москву в конце 1961 г. Сообщая своим советским собеседникам о ситуации в Южной Африке, они выразили мнение, что "в условиях господства террора фашистского правительства... мирный путь для достижения целей революционных движений в настоящее время исключен. Партия [тесно сотрудничавшая с Африканским национальным конгрессом - АНК] решила исходить из необходимости подготовки к вооруженной борьбе".

Их позиция была поддержана секретарем ЦК КПСС по международным вопросам Б. Н. Пономаревым, а затем Секретариатом ЦК. Касаясь их конкретной просьбы о подготовке инструкторов военного дела, М. Котане и Ю. Даду сообщили, что Москва в состоянии оказать помощь, используя для этого "возможности в некоторых дружественных странах, например, Гвинее или Гане"².

Однако оказалось, что это нелегко организовать. Вопрос о присутствии советских военных специалистов в лагерях АНК неоднократно поднимался в работах южноафриканских и западных исследователей. Например, Филипп Нел, возглавлявший Центр советских исследований в Стелленбошском университете (ЮАР), утверждал, что "преподаватели" из СССР прибыли в недавно созданные лагеря АНК в Танзании и Замбии в 1964 г.³ Источник такой "чувствительной" информации выглядит вполне надежно - книга Курта Кэмпбелла, тогда сотрудника Гарвардского университета, а ныне - помощника госсекретаря США⁴. Но Кэмпбелл также ссылается на вторичный источник - на книгу американского ученого Кеннета Гранди.

Но если проследить далее, то оказывается, что Гранди писал лишь о китайском и кубинском

Статья подготовлена при поддержке РГНФ. Проект 09 - 01 - 00496 а/р.

участии в подготовке партизан в некоторых африканских странах, а далее добавил, что русские инструкторы "также присутствовали" в начале 1960-х гг.⁵, не указав ни года, ни места, ни названия организации, с которой они сотрудничали.

На самом же деле, советские инструкторы в лагерях АНК появились только через 15 лет, в 1979 г. Более того, это было не в Танзании и не в Замбии, а в Анголе. Они были посланы туда по просьбе руководства АНК, переданной Оливером Тамбо во время очередного визита в Москву во главе делегации его организации.

Советский офицер, который стал широко известен в АНК как "товарищ Иван", - капитан первого ранга Вячеслав Федорович Ширяев возглавил эту группу, которая прибыла в Анголу в 1979 г. После него старшими группы были "товарищ Джордж" (покойный полковник Герман Пименов), "товарищ Майкл" (полковник Михаил Иванович Коноваленко) и "товарищ Виктор" (полковник Виктор Федорович Белуш).

Количество советских специалистов при АНК постепенно росло, и вскоре группа включала инструкторов по "военно-боевой работе" (т.е. созданию вооруженного подполья), тактике инженерного дела, рукопашному бою, связи, врачей, переводчиков и т.д. В целом, более 200 специалистов и переводчиков работали вместе с АНК и его военным крылом "Умконто ве Сизве" ("Копье нации") в Анголе в период 1979 - 1991 гг.⁶

Советские специалисты в Анголе выполняли то, что тогда называлось "интернациональным долгом", в нездоровом климате, при постоянной угрозе со стороны вооруженных отрядов так называемого "Национального союза за полное освобождение Анголы" (УНИТА), являвшегося союзником расистской Претории. Первоначально они приезжали в Анголу без семей, и только позднее это было разрешено. Несомненно, прямое участие советских офицеров в подготовке кадров АНК помогло поднять уровень его боевых подразделений и групп, особенно организаторов вооруженного подполья.

Что касается военной подготовки кадров АНК в Советском Союзе, то она началась гораздо раньше, еще в 1963 г. Но и здесь информация часто бывает искаженной. Терри Белл в книге "Неоконченное дело. Южная Африка - апартеид и правда", написанной вместе с Думисой Нтебезой, утверждает: "...Сообщалось также [кем, когда и где?], что были соглашения между США и СССР. Они ограничивали какую-либо военную помощь, оказываемую АНК, подготовкой к обычным военным действиям, включая артиллерию и танки, - небольшой толк для условий того времени"⁷. Эти авторы утверждали, что СССР якобы держал АНК и ЮАКП "в резерве как суррогатов в глобальной игре сверхдержав"⁸.

Реальность, однако, противоположна этим домыслам. Вместо подготовки лишь к обычным военным действиям курсы для бойцов и командиров АНК с самого начала включали подготовку к партизанской борьбе. В июне 1963 г. две группы бойцов "Умконто", всего около 40 человек, были направлены в Советский Союз. Среди них был молодой выпускник университета Форт-Хейр Мартин Тембесиле (Крис) Хани, будущий комиссар и начальник "Умконто", а позднее генеральный секретарь Южноафриканской компартии, погибший в 1993 г. от руки наймита - эмигранта из Польши. Хани провел почти год "на окраине Москвы", обучаясь в специализированном военном учебном заведении, которое было известно среди освободительных движений как "Северный учебный центр". В течение многих лет этот центр возглавлял "генерал Федор", покойный генерал-майор Федор Иванович Федоренко, который во время Великой Отечественной войны был партизанским командиром в Крыму, а в августе 1974 г. по приглашению Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) во главе группы советских военных посетил освобожденные районы на территории Мозамбика.

Много лет спустя, в 1991 г., Хани сказал в интервью: "Как может рабочий класс забыть Советский Союз? Я приехал в Москву, когда мне был 21 год, на военную подготовку. Меня приняли там, и чудесно ко мне относились"⁹. Хани вернулся для дальнейшей подготовки в СССР в начале 70-х гг., и этот курс помог ему во время его подпольной работы в Южной Африке, а затем в Лесото. Позднее он вспоминал: "Мы прошли в Советском Союзе курс основ формирования подпольного движения и партизанских отрядов. Советские делали большой упор на создании подпольных структур, которые в начале состояли из очень небольшого количества людей"¹⁰.

Арчибальд Сибеко, который был известен в "Умконто" как Зола Зембе, высоко отзывается о специализированной подготовке, которую он и его товарищи получили в Советском Союзе: "Мы изучали политику, нас обучали военной стратегии и тактике, топографии, использованию оружия и взрывчатки в партизанской борьбе, оказанию первой медицинской помощи в полевых условиях - всему, что необходимо, чтобы выжить в партизанской войне"¹¹.

Что касается обучения больших групп командиров и бойцов АНК, оно было организовано в конце 1963 г. в Одессе, в местном военном училище. Первую группу бойцов возглавлял Джо Моднее, ставший впоследствии министром обороны в демократической ЮАР.

Советское политическое руководство обращало серьезное внимание на подготовку кадров АНК в Одессе. Туда в июне 1964 г. выезжала группа во главе с П. И. Манчхой, возглавлявшим тогда Сектор Африки в Международном отделе ЦК КПСС. Хотя группа Манчхи и выразила удовлетворение хорошей дисциплиной и высоким моральным уровнем кадров АНК, стала ясна необходимость специального учебного центра для подготовки в широком масштабе военных кадров для АНК и других освободительных движений.

ЦЕНТР В ПЕРЕВАЛЬНОМ

И такой центр был создан в Крыму, в Перевальном, недалеко от Симферополя. Там использовался опыт крымских партизан времен Великой Отечественной войны, которые действовали в горах, в лесу - другими словами, на местности, которая не так уж отличалась от Юга Африки.

Центр в Перевальном использовался также для практических занятий тех, кто проходил обучение в Москве. Мосима ("Токио") Сехвале, боец "Умконто", политический заключенный, а ныне министр в правительстве ЮАР, который проходил подготовку в Москве в 1975 - 1976 гг., вспоминает, как "полковник (генералом он стал позднее) Федор" показывал им в Крыму окопы времен войны, когда он прибыл туда, чтобы инспектировать группу АНК¹².

По данным российской печати, с 1963 по 1991 гг. военную подготовку в СССР прошел 1501 активист АНК¹³. Однако на самом деле их число было значительно больше и превышало 2000. Обучение кадров АНК в СССР продолжалась почти три десятилетия и велось по нескольким направлениям. Пожалуй, наиболее важным являлась подготовка по курсу т.н. военно-боевой работы. Уместно сказать, что летом 1985 г. в Москве обучалась небольшая группа командиров "Умконто", из пяти членов которой позднее трое стали министрами ЮАР. Один из них, Сипиве Ньянда, впоследствии генерал и командующий Южноафриканскими национальными силами обороны (ныне он министр связи), в письме автору писал:

"В СССР мы жили в квартире на улице Горького в Москве, где проводились занятия. Для практических учений мы выезжали за пределы Москвы. Мы изучали военно-боевую работу как часть сокращенного курса командиров бригад. Курс включал, среди других, следующие предметы: связь, подпольная работа (наблюдение; секретная переписка, секретные встречи, фотография), военная работа (засады, нападения, использование артиллерии, стрелковое оружие). Все это было полезно"¹⁴.

Еще один пример. В 1994 г. первая группа из шести командиров "Умконто ве Сизве" была включена в новые вооруженные силы демократической ЮАР на уровне генералов. Все они проходили военную подготовку в СССР, за исключением одного, да и тот работал с советскими инструкторами в Анголе.

Москва старалась оказать содействие АНК в направлении подготовленных борцов домой, в Южную Африку. Такие попытки делались и через Мозамбик, и через Зимбабве, но без успеха. Затем, в начале 1970-х гг., наша страна, несмотря на первоначально сильные колебания, все же согласилась помочь АНК в осуществлении т.н. операции "Джей" - попытки десантировать группу бойцов с судна на побережье "бантустана" Транскей в ЮАР.

Наша страна не только предоставила значительную сумму денег - 75 тыс. фунтов для приобретения судна¹⁵, но и подготовила передовую партию в Москве, а затем основную группу предполагаемых участников операции в Баку, на базе Краснознаменной каспийской флотилии. Однако операция после нескольких лет подготовки окончилась неудачей. Вначале причиной этого было малодушие, проявленное приглашенным по рекомендации одной из западных компартий экипажем, а затем, когда ему прибыла замена из другой страны, возникли технические неполадки, и судно было вынуждено вернуться в порт¹⁶.

Пожалуй, наиболее показательным в плане сотрудничества между СССР и АНК явилось содействие в проведении "операции Вула" по созданию сети вооруженного подполья внутри Южной Африки. Эта операция продолжалась несколько лет, начиная с 1987 г. О значении нашей помощи говорил упомянутый выше генерал Сипиве Ньянда: "Моя поездка в Москву в 1988 г. была последним этапом подготовки к возвращению в ЮАР. Она дала мне возможность изменить мою внешность и приобрести больше уверенности... С оперативной

точки зрения московский этап был, возможно, самым важным для моей легенды. Без исключения все, кто не был информирован, верили, что я все еще находился на учебе в Советском Союзе. Поэтому противник никак не ожидал, что я нахожусь у него на пороге"¹⁷.

Степень взаимного доверия между Москвой и АНК показывает тот факт, что когда руководитель подпольной сети, будущий министр транспорта Мак Махарадж смог "выбраться" из ЮАР для встречи с президентом АНК Оливером Тамбо и генеральным секретарем ЮАКП Джо Слово в июле 1989 г., наиболее безопасным местом для такой встречи была именно Москва, особняк в Серебряном бору.

Эти факты прямо опровергают рассуждения некоторых западных, да и южноафриканских авторов о том, что на встрече на высшем уровне Горбачева и Рейгана в Рейкьявике в октябре 1986 г. якобы были "перераспределены зоны влияния" и Москва "обязалась вывести свои войска или воздержаться от попыток свергнуть существующий порядок [в ЮАР], оставляя поле для США и их союзников"¹⁸. Утверждали даже, что в Рейкьявике ЮАР "была включена в категорию стран, где СССР в дальнейшем откажется от агрессии"¹⁹. Однако на самом деле, и это подтверждается уже давно опубликованными стенограммами переговоров Горбачева и Рейгана, ЮАР даже не была упомянута в их беседах²⁰.

Остается добавить, что сотрудничество Москвы с АНК в военной области продолжалось вплоть до событий 1991 года. Лишь после фактической смены власти в нашей стране осенью того года активисты АНК, обучавшиеся в СССР, были вынуждены покинуть его, так и не завершив учебу. Более того, когда будущий министр обороны демократической ЮАР Джо Моднее и тогдашний начальник штаба "Умконто" хотели обсудить вопрос о продолжении их учебы, в Москве их так и не приняли.

"МОСКВА" И "КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ" В НАМИБИИ

В Намибии сотрудничество Москвы в военной области с Народной организацией Юго-Западной Африки (СВАПО) и его военным крылом - Народно-освободительной армией Намибии (ПЛАН) развивалось похожим образом. Большинство высших командиров ПЛАН, включая нынешнего министра обороны Чарльза Намоло (его боевая кличка была Хо Ши Мин), обучались в СССР. Кстати, военную подготовку в нашей стране прошли три сына Сэма Нуйомы - первого президента Республики Намибия (один из них - Утони - в марте 2010 г. стал министром иностранных дел). Кроме того, начиная с 1977 г., в Лубанго, на юге Анголы, в учебных центрах и штаб-квартире ПЛАН работала группа советских военных специалистов.

Сэм Нуйома впервые поднял вопрос об их направлении туда в августе 1976 г. на встрече с руководителем "Десятки", т.е. 10-го Главного управления Генштаба ВС СССР, генерал-полковником авиации Георгием Петровичем Скориковым. Реакция Скорикова была позитивной и в то же самое время осторожной: "Это большой политический вопрос. У Анголы должно быть достаточно времени, чтобы укрепить себя. Лично я бы воздержался от направления их, но вы должны обсудить это в Центральном Комитете"²¹.

Из этих слов ясно, что советские военные опасались реакции ЮАР на возможное появление наших специалистов в рядах ПЛАН, особенно не так далеко от намибийской границы. Тем не менее, позитивное решение ЦК состоялось, и вскоре первая группа, состоявшая из 16 советников и специалистов, которые возглавлял "товарищ Юрий" (полковник Юрий Запутряев), начала подготовку намибийцев в Лубанго, на юге Анголы. Через два года его сменил "полковник Николай" (Николай Васильевич Курушкин, впоследствии генерал-майор), который после нескольких лет службы в Анголе стал на долгие годы легендарной личностью среди бойцов и командиров ПЛАН.

Престиж Советского Союза среди борцов СВАПО был очень велик. Об этом свидетельствует хотя бы название боевых частей ПЛАН: "Москва", "Красная площадь", "Ленинград". Важность советской поддержки признавалась и противниками независимости Намибии. Например Честер Крокер, заместитель госсекретаря США по африканским делам и "отец" т.н. "конструктивного сотрудничества" с ЮАР, на слушаниях в сенате США от имени администрации не только "категорически осудил все террористические акты и другие акты насилия", применяемые СВАПО и АНК "с тем, чтобы добиться перемен в Намибии и Южной Африке", но и сообщил, что СВАПО получало "90% всей военной помощи и около 60% общей помощи поддержки из коммунистических источников"²².

"ЕСЛИ БЫ ЯН СМИТ УВИДЕЛ..."

Другой организацией на Юге Африки, которая сотрудничала с Москвой в военной области, был Африканский союз народа Зимбабве (ЗАПУ), вошедший в 1976 г. вместе с Африканским национальным союзом Зимбабве (ЗАНУ) в Патриотический фронт. Кадры ЗАПУ и ее военного крыла - Народно-революционной армии Зимбабве (ЗИПРА) начали прибывать на учебу в СССР еще в середине 1964 г. Лидер ЗАПУ Джошуа Нкомо вспоминал о своей первой беседе в "Десятке" в мае 1976 г: "Как только было принято решение о поддержке [советским руководством], меня передали в военный комитет, и я должен был детально обосновать свою просьбу. Если я говорил, что у нас 500 человек и мы хотим 500 автоматов Калашникова, они отвечали: "Нет, 500 человек означает столько-то автоматов, столько-то тяжелых пулеметов, столько-то минометов и противотанковых ракет", и, в конце концов, я получил только около 300 автоматов Калашникова... Лишь после того, как я изучил, как руководят армиями, я смог иметь дело на равных с советскими военными"²³.

Автор не раз присутствовал на беседах Нкомо с советскими военными, и вряд ли можно сказать, что он мог проводить их "на равных", хотя, несомненно, определенные знания в военной области ему пришлось получить. Вспоминается, как мы организовали по-

Карта боевых действий на юге Анголы.

ездку Нкомо, который был гостем СКССАА во главе делегации ЗАПУ в марте 1978 г. в Крыму, где в Перевальном обучались бойцы ЗИПРА. Он был приятно удивлен, когда стал свидетелем сеанса радиосвязи между зимбабвийцами, обучавшимися там, и другой группой, проходившей военную подготовку в Москве. Еще большее впечатление на него и членов его делегации произвели учения: бойцы ЗИПРА с автоматами или гранатометами в руках бежали и даже ползли по заснеженному полю. Кто-то тогда пошутил: "Если бы Ян Смит увидел это, он сразу бы капитулировал".

В июле 1977 г. по просьбе Дж. Нкомо первая группа из 12 советских офицеров во главе с подполковником Владимиром Григорьевичем Лениным была направлена в лагерь ЗАПУ, расположенный недалеко от города Луэна в восточной Анголе. Члены ЗАПУ группами до 2000 человек прибывали тогда из Анголы и Мозамбика. Продолжительность подготовки составляла два месяца. Всего за год советские офицеры и кубинцы, которые работали там еще и ранее, подготовили свыше 10 000 бойцов и командиров²⁴.

Нужно сказать, что условия пребывания наших офицеров в этом лагере, так же как часто и в других в Анголе, были исключительно сложными. Например, они жили, как и кубинцы, в кирпичных строениях, но без каких-либо удобств, иногда даже и оконные рамы из них были вынуты, не говоря уже о стеклах²⁵.

В лагере отсутствовала противовоздушная защита, и это привело к трагедии: 26 февраля 1979 г. родезийские ВВС совершили налет, в результате которого погибло почти 200 бойцов ЗАПУ и многие сотни были ранены. Погибло также несколько кубинских товарищей, и наш прапорщик Григорий Иванович Скакун, который получил тяжелое ранение и через несколько дней скончался²⁶.

Не менее важной была и работа небольшой группы офицеров во главе с полковником Львом Дорофеевичем Кононовым, который прибыл в Лусаку 13 июля 1978 г.²⁷ в качестве советника политического и военного руководства ЗАПУ по планированию и организации боевых действий в Зимбабве. В. Г. Солодовников, посол СССР в Замбии с 1976 по 1981 гг., вспоминал, что хотя "для публики" эта группа была приписана к министерству обороны Замбии, но работала не там, а в качестве советников главнокомандующего Народно-революционной армии [Зимбабве] Джошуа Нкомо²⁸.

Участие советских офицеров в подготовке кадров ЗИПРА, будь то в Советском Союзе, в Анголе или в Замбии, оказало немалое позитивное воздействие. Это признавали и противники освободительного движения. Один из британских дипломатов, который принимал участие в состоявшемся в 2005 г. в Лондоне семинаре по истории политического урегулирования родезийского кризиса, заявил: "Во время работы конференции в Ланкастер-Хаусе я был послан в Солсбери (столица Родезии, ныне Хараре). Помню, как родезийский генерал сказал мне, что некоторые из его военных только что испытали неприятный шок. Они привыкли, что после переброски и высадки из вертолетов партизаны исчезали. Однако за неделю до его встречи с этим генералом, когда родезийцы вышли из вертолета, чтобы вступить в бой "с группой сил ЗИПРА, незадолго до этого подготовленной русскими... черти не разбежались. Они остановились и сражались". Таким образом, возможно, это повлияло на дела в Родезии"²⁹.

Несомненно, так и было. Кроме того, не нужно забывать, что к тому времени в Замбию в распоряжение ЗИПРА была поставлена современная техника, включая танки и артиллерию, и, хотя большая часть ее так и не была пущена в ход, само ее присутствие на границе с Родезией и угроза мощного наступления ЗИПРА также, несомненно, повлияли на готовность расистского режима и его сателлитов пойти на переговоры.

В Мозамбике вооруженная борьба началась в 1964 г., и в том же году ФРЕЛИМО стал получать оружие и снаряжение из Советского Союза. Еще ранее члены этой организации стали прибывать в СССР на военную подготовку. Автор сам впервые оказал-

ся в Тропической Африке в январе 1967 г. в составе экипажа Ан-10 из ОКАБОН - Отдельной краснознаменной авиационной бригады особого назначения, задачей которого была перевозка группы бойцов ФРЕЛИМО на подготовку в Крым из Дар-эс-Салама (Танзания).

Как отмечал один из руководителей вооруженной борьбы, ветеран ФРЕЛИМО Сержио Виейра, на ее заключительном этапе особую роль сыграло полученное из СССР новое вооружение (см.: Vieira S. FRELIMO after half a century - доклад на конференции "50 лет года Африки. Судьбы национально-освободительных движений: взгляд из Африки, России и Западной Европы". М., 30 - 31 марта 2010 г.).

Еще ранее, в 1961 г., началась вооруженная борьба в Анголе, а в 1963 г. - в Гвинее-Бисау. У национально-освободительных организаций в этих трех странах - ФРЕЛИМО, Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА) и Африканской партии независимости Гвинеи-Бисау и островов Зеленого Мыса (ПАИГК) - был общий противник - колониальный режим Португалии, и поэтому координация помощи им была особенно важна.

В этом плане следует рассматривать поездку группы советских официальных лиц в ряд независимых стран Африки в начале 1967 г., которую возглавлял П. И. Манчха. В нее вошли представители Международного отдела ЦК, МИД и КГБ, точнее, его Первого управления - политической разведки. Примечательно, что группа, в основном, была "политическая" и не включала представителей министерства обороны³⁰. Но с середины 60-х гг., в связи с расширением вооруженной борьбы в тогдашних португальских колониях, началом боевых действий в Намибии и Зимбабве, военное ведомство СССР стало играть в этом все большую роль. Было создано специальное подразделение в советском Генштабе, которое долгие годы возглавлял генерал И. Ф. Плахин, ветеран Великой Отечественной войны. Он посетил освобожденные районы Мозамбика, Гвинеи-Бисау в начале 70-х гг., а Анголу - в начале 1976 г., когда там еще продолжалась южноафриканская интервенция.

Что касается Анголы, подробный рассказ об отношениях Москвы с МПЛА опубликован автором в N 8 этого журнала за 2005 г. ("Москва - Луанда: зигзаги истории"). Пожалуй, стоит добавить к ней один факт - я писал тогда, что "истории еще нужно вернуть имя заместителя командира авиатранспортного полка из Иваново, который смог перебросить ракетные установки на самолете АН-22 в Порт-Нуар". К счастью, это имя появилось на сайте, посвященном истории 81 полка Военно-транспортной авиации, - подполковник Борис Петрович Жуков, один из наших "невоспетых героев"³¹.

Среди советских военнослужащих, побывавших в Анголе, выделяется одно имя - генерал-лейтенанта, а затем и генерал-полковника Константина Яковлевича Курочкина. Вокруг этого имени пропагандисты и даже ученые на Западе создали немало легенд. Правда, называют они его не Константином Курочкиным, а "Константином Шагановитчем"³². При этом они никогда не ссылаются на какие-либо источники, но не вызывает сомнения, что эти ложные сведения были предоставлены им южноафриканскими или западными разведывательными службами.

На самом же деле в Анголе, действительно, был главный военный советник со схожей фамилией - Шахнович, но звали его Василий Васильевич, и он вернулся в Союз еще в 1980 г. А с 1982 г. на пост главного военного советника прибыл Константин Курочкин. Он провел в Анголе три года, но его воздействие на ангольские события сказывалось и много позднее.

По версии известного британского журналиста Фреда Бридглэнда, который целую часть своей книги, состоящую из нескольких глав, назвал "Наступление генерала Шагановитча", тот был "известным экспертом по химической войне", и это утверждение должно было подтвердить, что ангольская бригада, противостоявшая южноафриканским войскам, якобы имела химическое оружие³³. На самом деле, ситуация была противоположной - именно южноафриканские войска использовали химическое оружие в Анголе. Вместе с тем, не

может не удивлять недооценка Бридглэндом и его друзьями численности советских военных в Анголе. Он пишет: "Разведисточники оценивали, что Шагановитч имел около 950 советских на командных и учебных постах в Анголе"³⁴, в то время как генерал Курочкин, по его собственным словам, оценивал "советский советнический аппарат численностью около 2000 человек"³⁵.

КУБА И НАШИ СОВЕТНИКИ

Стоит, пожалуй, остановиться на одном аспекте деятельности советских военных в Анголе. Первоначально на Западе и политики, и журналисты, как правило, писали о кубинцах в Анголе как о советских "proxies" - ставленниках. Однако в последние годы некоторые из них стали, напротив, подчеркивать различия в подходах между кубинскими и советскими. В своей речи на 30-й годовщине кубинской военной миссии в Анголе Фидель Кастро подчеркнул, что "огромное уважение и сильные чувства солидарности и взаимопонимания всегда превалировали между кубинскими и советскими военными"³⁶. Но затем он продолжал: "Мы подготовили десятки тысяч ангольских солдат и действовали как советники по обучению военным операциям ангольских войск. Советские советовали военному высокому командованию и обеспечивали достаточные поставки оружия ангольским вооруженным силам" (МПЛА)³⁷.

Последние слова совершенно верны. По архивным данным, с 1976 по февраль 1989 г. эти поставки составили 3,7 млрд. рублей³⁸, причем рублей полновесных, советских. Успехи кубинских и ангольских войск в 1988 г. были бы невозможны, в частности, без создания надежной системы ПВО с помощью ракетных установок и современных самолетов, превосходивших южноафриканские. Однако было бы неверно ограничивать роль советских только их советами "высокому военному командованию" и поставками оружия. Они также подготовили тысячи ангольских солдат и командиров и также выступали как советники "по обучению военным операциям ангольских войск". Например, во время боев под Куито-Куанавале, как правило, пять или шесть наших советников и специалистов находились в бригадах ангольских войск на постоянной основе или как прикомандированные из военных округов.

В другом своем выступлении, критикуя действия советских военных, Кастро заявил: "Советники... думали, что они ведут битву за Берлин под командованием маршала Жукова, с тысячами танков и 40000 орудий. Они не понимали и не могли понять проблемы "третьего мира", обстановку, в которой велась борьба, и тип войны, которую нужно было вести в этой обстановке"³⁹.

С этим трудно согласиться. Напротив, наши офицеры (по крайней мере, многие из них) могли понять и хорошо понимали "проблемы третьего мира", поскольку сами, зачастую непосредственно, участвовали в десятках конфликтов там, включая войну в Афганистане. Например, когда посол СССР представлял генерала Курочкина министру обороны Анголы, он специально упомянул, что тот прибыл в Анголу "практически прямо из Афганистана". Более того, в середине 1980-х гг. было принято решение, по которому, по крайней мере, 30% наших офицеров направлялись в Анголу, имея опыт войны в Афганистане.

Это не означает, конечно, что не было совершено ошибок. Возможно, что часть офицеров, прибывших из "обычных" войск, была более знакома с тактикой боя регулярных войск, чем с противопартизанскими, а лучше сказать - противобандитскими действиями. Возможно также, что когда наши представители советовали ангольскому высшему командованию провести в 1987 г. операцию на юго-востоке страны в направлении "столицы" УНИТА Джамбы, они недооценили потенциальный масштаб возможного вмешательства южноафриканских войск. Но именно такое массовое вмешательство Претории, если можно так выразиться, изменило "правила игры" и "позволило" кубинцам впервые за многие годы пересечь линию Намибе-Лубанго-Менонго, которую они занимали примерно в 200 км к северу от границы с Намибией, двинуться на юг и тем самым создать угрозу окружения южноафриканских войск, находившихся на юго-западе Анголы и, более того, прямого вступления кубинских сил на территорию Намибии, которая столь пугала Преторию и ее покровителей на Западе. Что же касается тяжелого вооружения, то в начале 1988 г. само кубинское командование на юге Анголы сосредоточило 1000 танков, 1600 артиллерийских и зенитных орудий и тысячу бронемашин⁴⁰; при этом продвижение кубинских и ангольских частей и отрядов СВАПО к намибийской границе было именно операцией регулярных сил.

* * *

В своей книге "История СССР. От Ленина до Хрущева" выдающийся французский писатель Луи Арагон утверждал, что в 1920 г. во время советско-польской войны И. В. Сталин в письме В. И. Ленину сетовал на то, что наркомат иностранных дел сводит на нет успехи, которые были достигнуты Красной Армией. К сожалению, мне не удалось найти текста такого письма в подтверждение его слов, но история наших отношений с Анголой в самый последний период существования Советского Союза заставляет вспомнить тот эпизод.

Хотя в борьбе с УНИТА при участии наших советников были достигнуты серьезные успехи, а войска ЮАР уже были выведены и из Анголы, и из Намибии, министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе сделал явно ошибочные шаги в отношении Анголы. Поскольку коллективное руководство в стране, несмотря на лозунги демократизации, к этому времени практически перестало существовать, он действовал все более бесконтрольно, и по совету своих американских друзей встретился в декабре 1990 г., незадолго до своей позорной отставки, с лидером УНИТА Жонасом Савимби.

В. Н. Казимиров, в то время посол СССР в Анголе, а затем последний глава Управления Африки в советском МИДе, писал: "В Москве после нью-йоркской встречи Шеварднадзе с Савимби чуть было не появились колебания - на кого ориентироваться в Анголе? Наше посольство отстаивало ориентацию на душ Сантуша наперекор тогдашней моде и в пику разнопёрым "демократам". Помощники Шеварднадзе и даже наша пресса⁴¹ стали расписывать Савимби, отмечать его ум, чувство юмора и т.п. Это напомнило, как нахваливали мне его американцы, подчёркивая в беседах, что тот цитирует Руссо по-французски, Мао Цзэдуна по-китайски и т.д. Но ведь поборники демократии не могли не ведать того, что в УНИТА процветает не только культ Савимби, но и колдовство, и телесные наказания, и прочие "демократические" перлы средневековья.

Конец Жонаса Савимби теперь общеизвестен, но что-то не слышно заокеанских покаяний перед народом Анголы, вынесшим четверть века разрушительной войны благодаря фанатизму лидера УНИТА, за которого так долго радели США и с их подачи некоторые другие правительства"⁴².

* * *

В заключение следует отметить, что хотя наше сотрудничество в военной области и с Анголой, и с другими странами Юга Африки в немалой степени пострадало в начале 1990-х гг., в период ельцинско-козыревской дипломатии, оно получило новое развитие уже в этом тысячелетии, и опыт, приобретенный советскими военными в годы национально-освободительной борьбы, тот авторитет, который они заслужили, помогает России и сегодня.

¹ Правда. 7.7.1970.

² Российский архив новейшей истории (далее - РГАНИ), ф. 4, оп. 18, д. 1017, с. 61 - 63.

³ Nel P. Soviet Embassy in Pretoria? The Changing Soviet Approach to South Africa. Tafelberg, Cape Town, 1990, p. 43.

⁴ Campbell K. Soviet Policy Towards South Africa. Macmillan, Houndsmills, Basingstoke, Hampshire, 1986, p. 4.

⁵ Grundy K. Guerilla Struggle in Africa. New York: Grossman, 1971, p. 51.

⁶ Сегодня. 1993, N 5.

⁷ Bell T. with Ntebeza D.B. Unfinished Business. South Africa, Apartheid and Truth. London and New York: Verso, 2003, p. 119.

⁸ Ibid., p. 274.

⁹ Star. Johannesburg, 11.9.1991.

¹⁰ Echo. 21.2.1990.

¹¹ Freedom in our Lifetime by Archie Sibeko (Zola Zembe) with Joyce Leeson - http://www.anc.org.za/ancdocs/history/congress/sactu/zzl.htm

¹² Беседа с М. Сехвале. Москва, 16.10.2005 г.

¹³ Сегодня. 1993, N 3.

¹⁴ Письмо С. Ньянды автору, 10.12.2002 г.

¹⁵ Письмо руководства ЮАКП в ЦК КПСС от 6.9.1970. Цит. по: Maloka E. The South African Communist Party in Exile. Pretoria: Africa Institute of South Africa, 2001, p. 29.

¹⁶ Dawn, Souvenir Issue [1986], p. 33 - 34.

¹⁷ Письмо С. Ньянды автору, 10.12.2002 г.

¹⁸ Ellis S. and Sechaba T. Comrades against apartheid: The ANC and the South African Communist Party in Exile. Bloomington: Indiana University Press and Indianapolis: James Currey, 1992, p. 182.

¹⁹ Ibidem.

²⁰ Мировая экономика и международные отношения, 1993, N 4, с. 79 - 86; N 5, с. 81 - 90; N 7, с. 88 - 104; N 8, с. 68 - 78.

²¹ Автор присутствовал на этой беседе, состоявшейся 10 августа 1976 г.

²² The Role of the Soviet Union, Cuba and East Germany in Fomenting Terrorism in Southern Africa. Addendum. US Government Printing Office, Washington, 1982, Vol. 2, p. 7 - 8.

²³ Nkomo J. The Story of My Life. London, Methuen, 1984, p. 174 - 175.

²⁴ Буренко А. Трудный, но исключительно важный период жизни. - см.: Воспоминания непосредственных участников и очевидцев гражданской войны в Анголе. М., Memories, 2009, с. 80 - 81.

²⁵ Там же, с. 84.

²⁶ Там же.

²⁷ Пометки В. Г. Солодовникова на документе "Удары родезийских войск по объектам ЗИПРА в Замбии". Автор глубоко благодарен Василию Григорьевичу за возможность ознакомиться с ним.

²⁸ Солодовников В. Г. Холодная война на Юге Африки, 1976 - 1981. Бюллетень Института Африки РАН, 1998, N 4, с. 2.

²⁹ Witness Seminar. Britain and Rhodesian Question: The Road to Settlement 1979 - 1980. London, 2005, p. 77.

³⁰ Евсюков П. Н. Неопубликованные мемуары, с. 24; Кирпиченко В. Разведка: лица и личности. М., Гея, 1998, с. 205 - 206.

³¹ http://vta81vtap.narod.ru/history.htm

³² См., например: Ellis S. and Sechaba T. Op. cit.; Bridgland F. The War for Africa, Twelve Months that Transformed a Continent. Ashanti Publishing House, Gibraltar, 1990.

³³ Bridgland F. The War for Africa.., p. 62.

³⁴ Ibid., p. 53.

³⁵ Основные направления и результаты деятельности советского военного аппарата в НРА в 1982 - 1985 гг. Выступление генерал-полковника К. Я. Курочкина на конференции "40 лет вооруженной борьбы ангольского народа за национальную независимость и советско-ангольское военное сотрудничество". М., 29 марта 2001 г., с. 2.

³⁶ Speech by Dr. Fidel Castro Ruz, President of the Republic of Cuba, at the Ceremony Commemorating the 30^th Anniversary of the Cuban Military Mission in Angola and the 49^th Anniversary of the Landing of the 'Granma'. Revolutionary Armed Forces Day, 2 December, 2005.

³⁷ Ibidem.

³⁸ РАНИ, ф. 89, оп. 10, д. 20, с. 2. Кроме того, в 1989 - 1990 гг. планировалось поставить в Анголу оружия еще на 600 млн. рублей (там же).

³⁹ Castro F. Speech in Mandela Park, Kingston, Jamaica, July 30, 1998 // Granma, Havana, 7 August, 1998.

⁴⁰ Castro F. Vincicaciyn de Cuba (Cubars Vindication). Havana: Editora Politica Publishers, 1989, p. 404.

⁴¹ Известия. 13.12.1990. Журналист этой газеты даже благожелательно сравнивал "программу" Савимби с горбачевской перестройкой.

⁴² Казимиров В. Мой МГИМО - www.kazimirov.ru.

Постоянный адрес данной публикации: