Сост. О.В. Каримов. М.: Русская разведка, 2014. 480 с.

В статье, опубликованной в конце 2013 г. в журнале "Этнографическое обозрение", автор этих строк писал: "История учит, что отношение к деятелям прошлого меняется с изменением общественно-политических условий в стране. Это полностью относится к Миклухо-Маклаю. После того как в 1937 г. он был по указанию "свыше" провозглашен "великим русским ученым-гуманистом", в научных и научно-популярных публикациях, в кино и на телевидении его научные заслуги стали преувеличивать, а его борьба со всеми видами колониализма и расизма приобрела поистине эпический размах. В новую, богатую драматическими потрясениями эпоху в истории нашей страны, начавшуюся после крушения "реального социализма" и распада СССР, образ Миклухо-Маклая подвергся определенной деидеологизации. Появилась возможность объективно оценивать его жизненный путь, общественную деятельность, личность и научное наследие". Автор высказал мнение, что в последние годы, "с усилением в обществе национал-патриотических идей, нередко насаждаемых "сверху"", кажется, начался процесс возрождения культа Миклухо-Маклая, на сей раз как великого русского патриота, который не только внес выдающийся вклад в мировую науку, но и активно отстаивал интересы Российской империи, призывая путем колониальной экспансии укреплять геополитические позиции России на Тихом океане [Тумаркин, 2013, с. 99]. Автор сослался на две небольшие статьи [Алиев, Лабецкая, 2010; Алиев, Лабецкая, 2011].

Это наблюдение подтвердилось скорее, чем можно было ожидать. Летом 2014 г. был опубликован сборник, главный автор и составитель которого П. Л. Белков объявил Миклухо-Маклая великим этнографом и антропологом, даже "крупнейшим созидателем этнографии как особой

дисциплины" [Старое и новое, 2013, с. 22]. Таких восторженных характеристик не появлялось уже несколько десятилетий, с тех пор как после смерти Сталина постепенно прекратилось раздувание культа "великого русского ученого-гуманиста". А осенью того же года на прилавках книжных магазинов появилась рецензируемая книга, в которой сделана попытка "взглянуть на деятельность этого великого путешественника с другой стороны" - изобразить его выдающимся разведчиком (с. 4-5). В аннотации говорится, что книга адресована прежде всего "специалистам и студентам географических и внешнеполитических факультетов и кафедр".

Составитель книги и автор вступительной статьи (с. 6-49) военный историк О.В. Каримов явно новичок в маклаеведении и слабо знаком с существующей литературой. Рассказывая о жизненном пути знаменитого путешественника, он почему-то опирается на биографический очерк Н. А. Бутинова, опубликованный в 1953 г. в пятитомном собрании сочинений Миклухо-Маклая [Бутинов, 1953]. В этом очерке много ошибок и неточностей. Например, следуя Бутинову, О.В. Каримов утверждает, что в феврале 1864 г. Николай Миклуха был исключен из числа вольнослушателей Петербургского университета "без права поступления в другие русские университеты" (с. 7). Между тем Б.Н. Комиссаров убедительно доказал несостоятельность этого утверждения: как видно из архивных документов, будущему путешественнику за "неоднократное нарушение правил" был просто запрещен "дальнейший вход" в этот университет [Комиссаров, 1983, с. 135]. О.В. Каримов широко использует новое, шеститомное собрание сочинений Миклухо-Маклая, опубликованное в 1990-1999 гг. В пятом томе этого издания помещен биографический очерк, написанный автором рецензии. Он подробнее и точнее, чем очерк Бутинова, и во многом основан на новых архивных материалах [Тумаркин, 1996]. Но О.В. Каримов по непонятным причинам игнорирует биографию, напечатанную в 1996 г. Более того, ему, очевидно, незнакома большая монография, обобщающая все накопленные в маклаеведении материалы о жизни и творчестве нашего знаменитого соотечественника [Тумаркин, 2011].

"Большая часть использованных в сборнике документов, - пишет О.В. Каримов, - уже была опубликована в 1990-е гг. в 6-томном собрании сочинений Н. Н. Миклухо-Маклая под редакцией Д. Д. Тумаркина <... > Комментарии к документам даны в соответствии с комментариями, составленными к указанному собранию сочинений" (с. 48). В связи с этим подчеркну два обстоятельства. Во-первых, не большинство, а почти все документы, публикуемые в рецензируемом сборнике, были использованы в пятом томе собрания сочинений, опубликованном в 1996 г.: большинство полностью, другие изложены и процитированы в обширных примечаниях [Миклухо-Маклай, 1996, с. 576-791]. Во-вторых, комментарии в рецензируемом сборнике не "даны в соответствии" с комментариями в пятом томе, а просто перепечатаны оттуда, иногда с небольшими изменениями и сокращениями. Судя по единичным уточнениям, которые внес О.В. Каримов в публикуемые тексты, он работал в московских и петербургских архивах, но явно не был в западноевропейских и австралийских архивохранилищах, в которых автор этих строк проводил изыскания в 1970-1980-х гг. Он сообщает, что использовал "материалы зарубежных архивов и библиотек", но умалчивает о том, что заимствовал их из моих публикаций. Как и в комментариях к пятому тому, О.В. Каримов приводит сокращенные названия зарубежных архивохранилищ (ML, VGKA, QSA, BL, SMH и др.). Но в пятом томе напечатан "Список сокращений", коего нет в рецензируемом сборнике, а потому указанные аббревиатуры непонятны его читателям.

Яркий пример незнания О.В. Каримовым историографии проблемы-его примечание к докладной записке известного военного зарубежника барона Н.В. Каульбарса о желательности русской колонизации на Тихом океане (ее рукопись, датированная 22 мая (3 июня) 1870 г., хранится в архиве РГО): "Документ ранее не публиковался. Вторая часть записки барона Каульбарса готовится к публикации <... >" (с. 65). Между тем именно этой записке я посвятил сообщение, напечатанное в журнале "Восток (Oriens)" [Тумаркин, 2009]. В сообщении записка Каульбарса изложена, процитирована и рассмотрена в широком политическом контексте. Более того, указано, что она с небольшими сокращениями и редакционной правкой была опубликована 8(20) августа 1870 г. в газете "Санктпетербургские ведомости". Таким образом, обретение записки Каульбарса - "открытие", как говорится, не первой свежести.

К концу сборника у составителя "рука перо держать устала" или не хватило времени вычитать текст, ибо приводимые им данные не стыкуются друг с другом: на с. 299-302 публикуется копия "Всеподданнейшего доклада Министра иностранных дел по вопросам, касающимся Тихого океана" (18 декабря 1884 г.), но его последний абзац и подпись появляются на с. 306. А в промежутке, на с. 302-306, тем же шрифтом напечатано краткое изложение (со ссылками на источники) переписки по поводу захвата Германией Берега Маклая (1884-1885) и обсуждения в 1886 г. на Особом комитете "предположений" Миклухо-Маклая о создании русской колонии на Тихом океане, вплоть до резолюции Александра III: "Считать это дело окончательно конченным,

Миклухо-Маклаю отказать". Текст на этих страницах-дословное воспроизведение обширных комментариев к двум письмам путешественника [Миклухо-Маклай, 1996, с. 743, 767-768]. О.В. Каримов явно запутался в материале, издательский редактор не заметил путаницы, а результат очень похож на плагиат.

В приложении к сборнику опубликована глава монографии известного ученого-австраловеда А.Я. Массова, посвященная Миклухо-Маклаю [Массов, 1998, с. 144-178]. Составитель с большим пиететом относится к Массову, подчеркивает, что он-"ведущий в отечественной исторической науке специалист в области российско-австралийских отношений" (с. 45). Согласен с такой оценкой. Но о чем говорится в опубликованной главе- О.В. Каримов утверждает, что она посвящена "разведывательной деятельности русского ученого" (с. 46). В действительности в этой главе уделено много внимания научным изысканиям Миклухо-Маклая, его роли в развитии науки на пятом континенте, борьбе в защиту человеческих прав островитян Океании, в первую очередь папуасов Берега Маклая. Ссылаясь на труды отечественных и зарубежных исследователей, достаточно подробно изучивших этот вопрос, А.Я. Массов отмечает активную деятельность русского ученого, направленную на "предотвращение колониального закабаления Новой Гвинеи Англией и Германией и создание на этом острове русской переселенческой колонии" [Массов, 1998, с. 153-154]. "Разведывательная деятельность" Миклухо-Маклая рассмотрена А.Я. Массовым на с. 154-169. Но его выводы противоречат концепции О.В. Каримова: "Использование Н.Н. Миклухо-Маклаем исключительно открытых источников уже само по себе позволяет решительно и однозначно отвергнуть возможность обвинения русского ученого в шпионаже. Его донесения не были результатом "разведывательной деятельности". Н.Н. Миклухо-Маклай выступил лишь как собиратель и систематизатор доступной ему информации о военных приготовлениях и политической ситуации в Австралии и Океании" [там же, с. 161].

Вывод маститого исследователя представляется излишне категорическим. Из истории разведки известно, что значительная часть информации извлекалась из сбора и анализа фактов, содержавшихся в "открытых источниках", из невинных на первый взгляд бесед с лицами, располагающими секретными сведениями, и визуальной разведки, к которой прибегал, правда, довольно редко, Миклухо-Маклай. При всем эмоциональном неприятии возложенного на него поручения информировать Петербург "обо всем происходящем в Австралии и Океании" он по ряду причин, указанных А.Я. Массовым, не мог ответить отказом и стал в 1885-1886 гг., сам того не желая, разведчиком-дилетантом.

О.В. Каримов не задался вопросом, почему "разведывательная деятельность" русского ученого осталась неизвестной британскому и германскому правительствам, их контрразведывательным органам. Некоторые сведения по этому вопросу содержатся в моей монографии [Тумаркин, 2011, с. 487-489]. В то время при почтамтах как в Петербурге, так и в столицах западных держав существовали "черные кабинеты", где искусно вскрывали, прочитывали и, если нужно, копировали или фотографировали письма по регулярно обновляемому списку частных лиц, учреждений, дипломатических миссий, консульств и определенных адресов. Миклухо-Маклай догадывался, что входит в список подозреваемых лиц. Поэтому он, не пользуясь шифром или тайнописью, прибегал к разным, описанным мною уловкам, чтобы его письма, отправляемые в Россию, не проходили через Великобританию и Германию-страны, колониальной политике которых он активно противостоял.

Дело в том, что в середине 1870-х гг. начался колониальный раздел еще "свободных" островов Океании. Этот, как выражался ученый, "бесцеремонный дележ" встревожил Миклухо-Маклая. Он пришел к заключению, что Россия, "пока не поздно", должна позаботиться о своих интересах в этом регионе. Несколько самонадеянно рассчитывая совместить геополитические интересы России с защитой островитян от злодеяний колонизаторов, Миклухо-Маклай стал посылать письма российским сановникам, а потом и царю с призывами основать военно-морскую станцию на одном из островов или иными способами обеспечить русское присутствие в Океании. Побывав в 1882 г. в России, ученый добился принципиального согласия Александра III на подъем русского флага, с согласия местных жителей, на одном из тихоокеанских островов. Перед отъездом в Австралию Миклухо-Маклай получил в соответствующем отделе МИДа инструкции по защите писем от перехвата и перлюстрации, в том числе адреса "почтовых ящиков" в Вене и, возможно, в других городах, принадлежащие лицам, которые находились вне подозрения у местных властей; их должны были скрытно забирать сотрудники посольства и переправлять по своим каналам в Петербург. "Венский след" я обнаружил в Архиве внешней политики Российской империи, изучая пухлые тома, в которых аккуратно подшиты материалы, касающиеся "предположений" Миклухо-Маклая [АВПРИ, л. 113]. Впоследствии именно таким способом

ученый посылал письма по территориальным вопросам и пресловутых три "разведывательных" доклада 1885-1886 гг.

"Разведывательные" материалы Миклухо-Маклая в целом не представляли большой ценности, будучи собраны непрофессионалом и притом небрежно. Это справедливо отметил А.Я. Массов [Массов, 1998, с. 163]. Но не нужно отрицать очевидное. Ученый был человеком своего времени и прошел сложный жизненный путь. Студент-бунтарь, уехавший в 1864 г. из России, опасаясь ареста, он стал аполитичным исследователем, но уже в начале 1870-х гг. превратился в страстного борца с расизмом и колониализмом, возвысил голос в защиту человеческих прав островитян Океании. В последний период своей жизни (умер от рака в 1888 г.) Миклухо-Маклай сотрудничал с российским правительством, получил у царя субсидию для подготовки к печати своих научных трудов и как патриот заботился о том, чтобы Россия не была обойдена при разделе "свободных" островов Океании. Но "шпионская интермедия"- второстепенный аспект насыщенной многими событиями семейной, научной и общественной жизни ученого в Австралии. Не случайно, завершая опубликованную в рецензируемой книге главу монографии, А.Я. Массов подчеркнул, что в "общей оценке австралийского периода биографии Н.Н. Миклухо-Маклая на первый план выдвигается не политическая, а научная и гуманитарная стороны его деятельности" [там же, с. 170].

Образ Миклухо-Маклая-"человека с луны", "белого папуаса"-окутан легендами и преданиями не только на Новой Гвинее, но и в России, на родине ученого. Как я отмечал в предисловии к своей монографии, для научной и научно-популярной литературы о нем характерны его идеализация и мифологизация, повторение недостоверных сведений, многочисленные фактические неточности и т.д. [Тумаркин, 2011, с. 3]. Причисление ученого к выдающимся русским разведчикам (с. 5)-появление еще одного мифа, сработанного довольно топорно.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Ф. 155. 1-5. Оп. 403. Д. 104.

Алиев О., Лабецкая Е. 130 лет после Маклая // Мужская работа. N 33. 2010. Сент.-нояб.

Алиев О., Лабецкая Е. Путешествие в каменный век // Science Illustrated. 2011. N 9.

Бутинов Н.А. Н.Н. Миклухо-Маклай (Биографический очерк) // Н. Н. Миклухо-Маклай. Собрание сочинений в 5 томах. Т. IV. М. -Л.: АН СССР, 1953.

Комиссаров Б.Н. Ранние годы Н.Н. Миклухо-Маклая (К истории первого петербургского периода жизни) // Советская этнография. 1983. N 1.

Массов А.Я. Россия и Австралия во второй половине XIX века. СПб., 1998.

Миклухо-Маклай Н.Н. Собрание сочинений в 6 томах. Т. 5. М.: Наука, 1996.

Старое и новое в изучении этнографического наследия Н.Н. Миклухо-Маклая. Очерки по историографии и источниковедению / Отв. ред. и сост. П.Л. Белков. СПб.: МАЭ РАН, 2014.

Тумаркин Д.Д. Николай Николаевич Миклухо-Маклай (Биографический очерк) // Миклухо-Маклай Н.Н. Собрание сочинений в 6 томах. М.: Наука, 1996.

Тумаркин Д.Д. Остров Новая Россия (из истории русской политики на Тихом океане) // Восток (Oriens). 2009. N 6.

Тумаркин Д.Д. Белый папуас. Н.Н. Миклухо-Маклай на фоне эпохи. М.: Восточная литература, 2011.

Тумаркин Д.Д. О принципах и перспективах дальнейшего изучения научного наследия Н.Н. Миклухо-Маклая // Этнографическое обозрение. 2013. N 6.

Постоянный адрес данной публикации: