За последние годы советскими историками-японоведами опубликован ряд оригинальных исследований по различным периодам и проблемам истории Японии, введено в научный обиход значительное количество документов по истории русско-японских и советско-японских отношений и переведен на русский язык ряд трудов современных японских историков. В настоящем обзоре подводятся некоторые итоги работы, проделанной советскими историками за последние шесть лет, и намечаются отдельные проблемы, связанные с изучением истории Японии и заслуживающие, на наш взгляд, внимания советских исследователей. Мы включили в обзор далеко не все вышедшие за это время книги или тем более журнальные статьи, а лишь наиболее значительные со времени XXV Международного конгресса востоковедов в Москве.

Из работ общеметодологического характера остановимся прежде всего на книге старейшего советского японоведа акад. Н. И. Конрада "Запад и Восток"¹ состоящей из 20 отдельных статей. В них на основе материалов истории и литературы народов Востока рассматриваются общие вопросы исторической науки, а также литературоведения. Бесспорной удачей автора является показ единства всемирно-исторического процесса, глубоко аргументированное опровержение всякого рода "теорий" относительно коренных отличий в историческом процессе стран Востока и стран Запада² .

В основу обзора положен доклад "О некоторых направлениях современной советской историографии по истории Японии", прочитанный автором на Межвузовской научной конференции по вопросам истории стран Азии и Африки в советской историографии, проходившей в Московском университете с 20 по 22 декабря 1966 г. (тезисы доклада см. "Межвузовская научная конференция по вопросам истории стран Азии и Африки и советской историографии". М. 1966, стр. 38 - 39). В прениях по докладу выступили доктора исторических наук Г. И. Подпалова, П. П. Топеха (Москва), Р. М. Бродский (Львов), кандидаты исторических наук Ф. А. Тодер и И. М. Сырицын (Москва).

¹ Н. И. Конрад. Запад и Восток. М. 1966.

² Книга содержит множество интересных наблюдений и мыслей, относящихся к области философии истории и истории мировой культуры. Она является яркой вехой, знаменующей развитие советского востоковедения за последние 36 лет, - прошедшие со времени выхода в свет в 1931 г., работы акад. С. Ф. Ольденбурга "Восток и Запад". Здесь уместно сделать критическое замечание в адрес главной редакции Восточной литературы издательства "Наука", выпустившей книгу под названием "Запад и Восток", несмотря на то, что в авторском предисловии акад. Н. И. Конрад обосновывает со ссылкой на содержание сборника название "Восток и Запад" (см. стр. 6).

Н. И. Конрад уделяет большое место в своем труде марксистскому положению о смене исторических формаций и специально исследует вопрос о влиянии внутренних и внешних факторов на направление общественного развития. История Японии, например, по мнению автора, еще раз свидетельствует о том, что бывают в истории случаи, когда от племенного союза переходят к государству, построенному не на рабовладельческой основе, а на феодальной, несмотря на наличие достаточно определившихся рабовладельческих отношений³ . Он объясняет это явление значительной ролью внешнего фактора, то есть событий, происходивших рядом, в соседних с Японией странах. В VII в. в Восточной Азии, в районе известной общности исторической жизни некоторого круга стран, ведущее место занимал Китай, успевший к тому времени пережить длительный и всесторонне развитый этап рабовладельческой формации, перейти к этапу феодальному и далеко продвинуться на этом пути. Феодальной страной стала тогда и Корея; по феодальному пути пошел Вьетнам. Могла ли в этой обстановке Япония, выходившая в то время из стадии родоплеменного строя, превратить свой племенной союз в государство на рабовладельческой основе? - спрашивает автор и, отрицательно отвечая на этот вопрос, показывает, что для успешного течения указанного процесса было необходимо наличие благоприятных как внутренних, так и внешних условий. Внешние условия не способствовали развитию рабовладельческого государства, поскольку утверждение феодализма в соседних странах Дальнего Востока ликвидировало в данных региональных рамках условия, допускающие новое возникновение в них рабовладельческого строя.

В результате элементы рабовладения, имевшиеся в японском обществе, отошли на задний план (хотя рабский труд и занимал важное место в хозяйственной жизни), а на первый выступили те элементы, которые также возникли в обстановке родоплеменных отношений, но преобразовывались в феодальные. Три вида феодальных обязательств, установившиеся затем в Японии, - продуктовый налог, промысловая подать и рабочая повинность - в преобразованном виде и уже на иных основах воспроизводили обычаи, складывавшиеся еще в период господства родоплеменных отношений.

Оригинальная постановка Н. И. Конрадом вопроса о возможности преобладающего влияния внешних факторов на развитие отдельных стран, связанных между собой общностью исторической жизни и принадлежащих к одному и тому же региону, носит дискуссионный характер и, безусловно, привлечет к себе внимание историков.

Широко используя сравнительно-исторический метод, автор выявляет многие исторические параллели между Востоком и Западом, подтверждающие положение о единстве всемирно-исторического процесса. Так, он отмечает, что через эпоху Ренессанса народы Западной Европы пришли к капитализму, причем в первую очередь капиталистический строй утвердился не в той стране, где элементы капиталистических отношений проявились раньше, чем в других, а там, где они проявились отчасти позднее, но развивались затем быстрее, то есть не в Италии, а в Голландии и Англии, за которыми последовала Франция. То же было в определенной степени и на Востоке, пишет Н. И. Конрад: Ренессанс начался в Китае, но первой пришла к капитализму Япония, где Ренессанс был только "отраженным". На примере феодальной Японии VIII-X вв. и истории Японии в так называемый период Токугава (то есть XVII - начало XIX вв.) автор показывает, что централизация политической власти служила не только средством поддержания уже шатающегося, идущего под гору строя, но и орудием всестороннего утверждения нового социально-экономического строя.

Анализируя исторические события 60 - 70-х годов XVII в. в Японии, описанные в романе Т. Такакура "Воды Хаконэ", Н. И. Конрад дает обстоятельную характеристику японскому обществу того периода и тем классовым противоречиям, которые его раздирали. Основное внимание он при этом уделяет исследованию могучего крестьянского восстания 1637 - 1638 гг. в Симабара, которое он сравнивает с крестьянской войной в Китае под руководством Ли Цзы-чэна, крестьянским восстанием Кара-Ясыджи в Османской Турции, восстанием под предводительством И. И. Болотникова в России, Великой Крестьянской войной 1525 г. в Германии, восстанием крестьян в Нормандии, восстанием Абиль-паши в Персии и другими.

В первой половине XVII в., пишет автор, почти на всем протяжении феодального мира - от Японских островов до Британских - бушевал огонь крестьянской борьбы,

³ Н. И. Конрад. Указ. соч., стр. 19.

всколыхнувшей и плебейские массы городского населения. И хотя все эти восстания были подавлены и эксплуатация крестьян вновь приняла жестокие формы, эти могучие народные движения сделали важнейшее историческое дело: они перевели феодализм на последний этап его истории, этап, закончившийся распадом системы мирового феодализма. Критическим моментом этого периода в Японии и было восстание в Симабара. Если в некоторых странах Европы после полосы крестьянских восстаний воцарилась феодально-католическая реакция, то в Японии после расправы с крестьянами в Симабара установилась реакция феодально-конфуцианская.

Труд Н. И. Конрада, помимо общеметодологического интереса, представляет большую ценность еще и потому, что в нем содержится обширный фактический материал по средневековой, новой и новейшей истории Японии (необходимо также отметить приводимые в сборнике данные о влиянии первой русской революции на общественную жизнь Японии)⁴ и краткий очерк по истории японского естествознания⁵ .

О внимании, уделяемом советскими японоведами-историками общеметодологическим проблемам, свидетельствует также выступление кандидата исторических наук младшего научного сотрудника Института народов Азии АН СССР Ф. А. Тодер на дискуссии об общественных формациях Востока, происходившей в мае 1965 г. в Институте народов Азии АН СССР⁶ .

Отдельным проблемам, связанным с изучением средневековой истории Японии, посвящены две монографии советских ученых. Первая из них - "Феодальный город Японии XVI столетия" - написана А. А. Искандеровым, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником ИНА АН СССР, специализирующимся на вопросах истории японского города в период позднего средневековья и начала нового времени⁷ . Автор привлек широкий круг источников - извлечений из японских хроник и летописей XVI в., приказов и распоряжений феодалов, а также материалы из монографий японских историков, трудов русских и советских исследователей, создавших ряд крупных работ по истории развития русского, западноевропейского и восточного города. Ему удалось проанализировать хозяйственную деятельность японского города XVI в., показать уровень развития в нем ремесленного производства и торговли, степень и формы городского самоуправления, выявить роль городов в процессе объединения страны. А. А. Искандеров убедительно показывает, что, несмотря на необычайно быстрый рост числа городов в Японии в XVI в. (с 1500 г. по 1580 г. возникло 184 новых города), экономический рост городов еще не означал разложения феодализма: города продолжали обслуживать феодалов, еще не существовало достаточно широких экономических связей между городами. Второй, недавно вышедшей в свет книгой по истории феодальной Японии является перевод "Идзумо-фудоки", выполненный известным японоведом- филологом и историком, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником ИНА АН СССР К. А. Поповым и снабженный обстоятельными комментариями и предисловием⁸ . Книга представляет собой единственное полностью сохранившееся до наших дней описание провинций Японии, выполненное примерно в 740 году. Во второй половине VII в. и в VIII в. особенно интенсивно проходил процесс формирования раннефеодального государства в Японии, и составление географических описаний провинций преследовало цель централизации и укрепления власти князей Ямато. Переведенное впервые на русский язык с архаичного японского языка историческое и географическое описание (фудоки) провинции Идзумо дает ценный материал для исследований по истории, географии, языку, фольклору и экономике Японии начала VIII века.

Среди работ по истории Японии в новое время следует назвать труд покойного советского японоведа доктора исторических наук А. Л. Гальперина, посвященный истории Японии периода позднего феодализма (1600 - 1867 гг.)⁹ , изданный его ученика-

⁴ Там же, стр. 415 - 421, 433 - 444.

⁵ Там же, стр. 391 - 404.

⁶ Ф. А. Тодер. Больше внимания методологическим вопросам. "Общее и особенное в историческом развитии стран Востока". Сборник. М. 1966, стр. 197 - 201.

⁷ А. А. Искандеров. Феодальный город Японии XVI столетия. М. 1961.

⁸ "Идзумо-фудоки". Перевод с японского, комментарии и предисловие К. А Попова. М. 1966.

⁹ А. Л. Гальперин. Очерки социально-политической истории Японии в период позднего феодализма. (Под ред. и с предисловием А. А. Искандерова). М. 1963.

ми. Являясь первой частью задуманной, но не завершенной автором работы, книга охватывает в основном политическую историю лишь XVII и первой половины XVIII века. Тем не менее она позволяет проследить основные закономерности политического и экономического развития Японии в период крушения феодальной общественной формации и вплотную подводит читателя к пониманию тех событий, которые развернулись в стране накануне буржуазной революции 1868 т., и уяснению характера самой революции. Монография А. Л. Гальперина базируется на обширной историографической основе: широко привлечены неизвестные ранее источники, труды современных японских историков, литература на западноевропейских языках, многочисленные статистические материалы по сельскому хозяйству (в первую очередь данные земельных переписей), мануфактурной промышленности, денежному обращению, внешней торговле и т. д. В центре внимания автора - вопросы генезиса капитализма в Японии. В книге показано, что реформы, проведенные инициаторами объединения Японии - Ода Нобунага и Тойотоми Хидэёси, содействовали значительно более быстрому развитию производительных сил страны (росту обрабатываемых земельных площадей, развитию горного дела, ремесла, появлению новых отраслей производства, расширению внешнеторговых операций). Автор выявляет классовую сущность этих реформ. Подробно исследуя уровень экономического развития Японии в XVI в., А. Л. Гальперин отмечает зарождение буржуазии (торговцы, ростовщики, отдельные промышленники) и ее усиление в связи с ростом городов, внешней торговли, развитием горного дела, производством оружия.

В монографии рассматриваются политическая история Японии периода завершения относительного объединения страны и укрепления феодальных порядков (1600 - 1640 гг.), создание центральных и местных органов управления при сегунате Токугава, рост городов, развитие промышленности и торговли, а также положение, в японской деревне во второй половине XVII - начале XVIII века. Автор уделяет серьезное внимание классовой борьбе в деревне и городе, расшатывавшей устои феодальной Японии. Он анализирует классовый состав участников крестьянского восстания 1637 - 1638 гг., вскрывает его причины, равно как и причины 55 крестьянских выступлений, потрясавших Японию с 1603 до 1637 года. Оригинальна трактовка автором симабарского восстания не как единственного боевого выступления крестьянства (точка зрения, распространенная в японской и западной литературе), а как самого крупного в ряду многочисленных антифеодальных и антиправительственных выступлений японских крестьян.

А. Л. Гальперин приходит к выводу, что для позднего феодализма в Японии типичным было крупное феодальное землевладение (одно из важных отличий позднего феодализма в Японии от феодализма предшествующего периода). Другое серьезное отличие автор видит в том, что главной формой обложения крестьянства в этот период стала натуральная рента-оброк при сохранении барщинного хозяйства в сравнительно небольших размерах¹⁰ . Политику изоляции страны от внешнего мира, проводившуюся сегунами из рода Токугава, он связывает с внешней политикой японских феодальных правителей, с их внутриполитическими целями. Автор убедительно обосновывает свой вывод о том, что изоляция от европейской культуры и цивилизации (запрет ввоза книг и т. д.), несомненно, оказала отрицательное влияние на судьбы страны. Это обстоятельство при гнетущем феодальном режиме предопределило экономическую, техническую и идеологическую отсталость Японии в последующие века¹¹ .

А. Л. Гальперин приводит интересные данные об активности японцев в Сиаме, на Филиппинах, в Камбодже, Южном Вьетнаме и на Тайване, где в XVII в. существовали весьма многочисленные японские поселения. Его вывод относительно того, что движение японцев на юг в известной мере преследовало те же цели, что и движение европейцев, на восток в конце XV-XVI в. - за пряностями, китайским шелком и индийскими тканями, - на наш взгляд, еще одна иллюстрация положения о единстве мирового исторического процесса. В монографии приводится карта Юго-Восточной Азии с обозначением пунктов и районов стоянок японских судов, имевших лицензию на заморскую торговлю (сюинсэн), и таблица заграничных рейсов японских судов 1604 - 1635 гг., наглядно свидетельствующие о значительных масштабах внешней торговли Японии.

Однако А. Л. Гальперин явно переоценивает роль и значение японского торгового

¹⁰ Там же, стр. 119 - 120.

¹¹ Там же, стр. 73.

капитала в исследуемый период, а также несколько преждевременно говорит о классовом расслоении деревни как одном из признаков появления капиталистических отношений. Односторонне трактуются в книге и причины, по которым Китай разорвал отношения с Японией в XVI в.; автор упускает из виду общее ослабление минского государственного аппарата в тот период.

Ценные материалы по аграрной истории Японии в новое время введены в научный обиход кандидатом исторических наук, младшим научным сотрудником ЛО ИНА СССР О. С. Николаевой, опубликовавшей перевод "Документов по истории японской деревни конца XVII -первой половины XVIII века"¹² . В книге приводится перевод 7 документов из публикации Номура Кэнтаро "Изучение записей пятидворок", преимущественно предписаний властей, которые крестьяне были обязаны выполнять (так называемые маэгаки). Зачастую эти распоряжения почти буквально повторяют правительственные законы и указы; но они содержат также отчеты крестьян - членов пятидворок о выполнении указанных предписаний.

Над вопросами генезиса капитализма в Японии работают также московские японоведы-историки, сотрудники Института народов Азии АН СССР кандидат исторических наук Г. И. Подпалова и кандидат исторических наук И. Г. Поздняков¹³ .

Обстоятельной работой по истории Японии периода становления монополистического капитализма на рубеже XIX-XX вв. является монография ученицы А. Л. Гальперина старшего научного сотрудника Дальневосточного института АН СССР, кандидата исторических наук И. Я. Бедняк "Япония в период перехода к империализму"¹⁴ . Автор рассматривает завоевание японским монополистическим капиталом командных позиций в хозяйственной жизни страны в указанный период, образование финансового капитала, сращивание его с государственным аппаратом и захват им преобладающего политического влияния в стране. Наряду с выяснением того общего, что роднит Японию на рубеже XIX-XX вв. с другими странами на раннем этапе развития империализма, И. Я. Бедняк на большом фактическом материале экономического и исторического характера показывает специфические черты, которые были присущи японскому империализму и дают основание говорить о его военно-феодальной окраске, о выдвижении на первый план "монополии военной силы".

Известная специфика развития японского капитализма была обусловлена незавершенным, половинчатым характером буржуазной революции 1868 г. в Японии. Монополистические объединения в Японии начинают зарождаться лишь в 80-е годы XIX века. Широкое развитие монополий имело место преимущественно со второй половины 90-х годов. По сравнению с западноевропейскими странами Япония прошла эти два этапа в более сжатые сроки. Наряду с общим усилением неравномерности развития капитализма немаловажную роль здесь сыграли также внутренние и внешнеполитические обстоятельства (своеобразие происхождения значительной части японского монополистического капитала, выросшего на базе старых, феодальных богатых торгово-ростовщических домов; широкая покровительственная политика государства; возможность заимствовать технический и организационный опыт передовых промышленных стран и др.)¹⁵ .

В книге приведен обширный фактический материал по истории крупнейших японских монополий Мицуи, Мицубиси, Фудзита, Фурукава, Сумитомо, захвативших на рубеже XIX-XX вв. командные позиции в экономической жизни страны. Автор прослеживает развитие политических позиций крупной японской буржуазии и рост реакционных тенденций во внутренней и внешней политике. В начале XX столетия происходила заметная консолидация сил внутри правящего лагеря, сопровождаемая фактическим отмиранием буржуазного либерализма. Внутриполитический курс на подавление малейшего народного недовольства и в первую очередь рабочего движения переплетается в эти го-

¹² "Документы по истории японской деревни". Ч. I: Конец XVII - первая половина XVIII в. Под редакцией доктора исторических наук В. М. Константинова. М. 1966.

¹³ Г. И. Подпалова. Крестьянское петиционное движение в Японии во второй половине XVII - начале XVIII. вв. М. 1960; И. Г. Поздняков. Роль Кэнти в закрепощении японского крестьянства. Сборник "Япония. Вопросы истории". М. 1959.

¹⁴ И. Я. Бедняк. Япония в период перехода к империализму. (Становление японского монополистического капитализма на рубеже XIX-XX вв.). М. 1962.

¹⁵ Там же, стр. 7.

ды с переходом правящих кругов Японии к откровенно агрессивным действиям во внешней политике. Автор показывает, как это проявилось в кровавой расправе японских войск с китайскими повстанцами в период восстания ихэтуаней в Китае, в заключении империалистического по своему характеру союза с Англией и в последовавшей активной подготовке к войне с Россией. Ко времени русско-японской войны в Японии уже получил широкое развитие процесс образования крупнокапиталистических монополий, происходивший на базе усиленной концентрации производства и капитала, сращивания банковского капитала с промышленным и создания, таким образом, финансового капитала, который, в свою очередь, сращивался с государственной властью. Хотя события, исследуемые в книге И. Я. Бедняк, отделены от сегодняшнего дня 50 - 60-летним сроком, многие характерные черты и признаки японского монополистического капитала периода его становления не исчезли и до сих пор, что делает данную книгу весьма актуальной и полезной. В связи с этим приходится выразить сожаление, что японо-китайская война 1894 - 1895 гг., уже носившая все признаки грабительской, империалистической войны, не нашла должного отражения в монографии.

Проблема становления монополистического капитала Японии, внутренней и внешней политики ее правящих кругов в начале XX в. привлекла внимание и ленинградского историка-японоведа, доктора исторических наук профессора ЛГУ Д. И. Гольдберга¹⁶ .

Историю русско-японских отношений в новое время продолжает разрабатывать крупный специалист в области японской истории и филологии В. М. Константинов, чьи уникальные переводы и исследования рукописных материалов из истории ранних русско-японских отношений получили всеобщее признание как у нас в стране, так и в Японии¹⁷ . Недавно В. М. Константиновым написана новая работа - "На заре русско-японских отношений"¹⁸ , убедительно доказывающая, что Россия была единственной из великих держав, которая не пыталась силой навязать Японии торговые и культурные отношения и в ответ на предложения других стран отказывалась применять в этих целях оружие; автор приводит свидетельства японских и американских историков, подтверждающие указанный тезис. В статье содержатся интересные документальные материалы об искренних дружеских чувствах, которые русский народ проявлял к побывавшим в России японцам, а также об ответной дружбе японцев к гостеприимным и отзывчивым русским еще в конце XVIII века.

Существенным подспорьем для изучающих средневековую и новую историю Японии является "Библиография Японии. Литература, изданная в России с 1734 по 1917 г."¹⁹ (литература о Японии с 1917 по 1958 г. отражена в вышедшей в 1960 г. "Библиографии Японии"). В новую "Библиографию" вошли работы о Японии на русском языке, изданные на территории России, в том числе книги, статьи и заметки из журналов, серийных изданий и сборников, переводы книг и статей с японского и других языков, рецензии и аннотации на непереведенную литературу.

Среди трудов советских историков, посвященных новейшему периоду истории Японии, преобладают работы по истории внешней политики и международных отношений (главным образом работы по истории советско-японских отношений); в ряде работ рассматривается история рабочего движения, политической и идеологической борьбы в современной Японии.

Первая попытка систематизировать материал по новейшей истории Японии периода 1924 - 1925 гг. была предпринята авторами соответствующих глав и разделов IX и X томов "Всемирной истории"²⁰ , которым удалось на большом фактическом материале по-

¹⁶ Д. И. Гольдберг. О характере сентябрьских волнений 1905 года в Японии. "Народы Азии и Африки", 1966, N 3, стр. 61 - 69. Д. И. Гольдберг является автором книг "Внешняя политика Японии" (сентябрь 1939 - декабрь 1941). М. 1959; "Внешняя политика Японии 1941 - 1945 гг." М. 1962, и глав по истории Японии в учебных пособиях.

¹⁷ См. С. Л. Тихвинский. Проблемы русско-японских и советско- японских отношений в новейшей советской историографии. "Вопросы истории", 1964, N 2.

¹⁸ В. М. Константинов. На заре русско-японских отношений. "Международные связи России в XVII-XVIII вв.". Сборник. М. 1966.

¹⁹ Библиография Японии. Литература, изданная в России с 1734 по 1917 г.". М. 1965.

²⁰ "Всемирная история". Т. IX. М. 1962 (авторы разделов по новейшей истории Японии: А. М. Дубинский, Л. Н. Кутаков, П. А. Лисовский, Г. Н. Севостьянов);

казать обстоятельства прихода к власти военно-фашистской группировки, тесно связанной с японским монополистическим капиталом, рассказать о самоотверженной борьбе левых демократических сил, руководимых японскими коммунистами, против милитаризации, страны и развертывания агрессии на Азиатском материке и на Тихом океане. Хорошо раскрыты в X томе "Всемирной истории" причины поражения японского милитаризма. Среди них одной из главных была упорная и последовательная борьба Советского Союза с японской агрессией, которая велась как на полях сражения у озера Хасан, у Халхин-Гола, в небе сражавшегося Китая, так и на международной арене. Эта борьба достигла своей кульминации во время войны с милитаристской Японией в 1945 г. и завершилась полным военным разгромом отборной японской Квантунской армии, численность которой со вспомогательными соединениями марионеточных войск Маньчжоу-го составляла около миллиона человек.

История войны советского народа с японскими милитаристами, равно как и история боевых действий на тихоокеанском фронте второй мировой войны, описана в пятом томе коллективной работы советских военных историков "История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 - 1945"²¹ .

Новейшему периоду истории Японии посвящены очерки Л. Н. Кутакова - специалиста по истории внешней политики Японии и истории советско- японских отношений²² . В этом труде преобладает внешнеполитический материал; вопросы же внутренней, гражданской истории Японии, особенно послевоенного периода, излагаются весьма сжато.

Следует отметить, что это первая научно-популярная работа по новейшей истории Японии. Таким образом, она, несомненно, восполняет имеющийся в нашей историографии пробел.

Ряд вопросов новейшей истории Японии нашел отражение (однако далеко не полное) в трех вузовских учебниках по новейшей истории зарубежных стран, выпущенных за последние годы²³ . Как справедливо отметили рецензенты учебного пособия ЛГУ и учебника МГУ, "истории послевоенной Японии ни в учебнике, ни в учебном пособии не отведено должного места"²⁴ .

Некоторым актуальным проблемам экономической и политической истории современной Японии посвящены отдельные статьи сборника "Современная Япония"²⁵ . В свете проблематики новейшей истории наибольший интерес представляет осуществленное зав. отделом Японии Института народов Азии АН СССР, кандидатом исторических наук И. А. Латышевым²⁶исследование деятельности религиозных учреждений в современной Японии, являющихся важным фактором политической жизни страны. С помощью духовенства, буддийских бонз, синтоистских монахов, католических миссионеров и представителей различных сект, как убедительно показывает автор, правящие круги Японии держат под своим контролем миллионы японских обывателей, особенно из пауперизованных и политически отсталых слоев населения. Особенно интересна деятельность буддийской секты Нитирэн, действия которой характеризуются явно, выраженной тенденцией к активному вмешательству в политическую жизнь страны. Организация приверженцев этой школы буддизма, известная в Японии под названием "Сока Гаккай" ("Общество установления ценности"), превратилась за последнее время в серьезную политическую силу.

т. X. М. 1965 (авторы разделов по новейшей истории Японии: А. М. Дубинский, В. Н. Евстигнеев, К. В. Кукушкин, Б. Н. Яковлев, Н. Н. Яковлев).

²¹ "История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945". Т. 5, ч. II. Поражение империалистической Японии (1945 г.). М. 1963.

²² Л. Н. Кутаков. Очерки новейшей истории Японии. 1918 - 1963. М. 1965.

²³ "Новейшая история стран зарубежной Азии и Африки". Учебное пособие для университетов. Л. 1963 (главы по Японии написаны Д. И. Гольдбергом); "Новейшая история стран Азии и Африки". Учебник для высших учебных заведений. М. 1965 (авторы глав по Японии: Б. В. Родов, А. Л. Гальперин, И. М. Сырицын); "История зарубежных стран после второй мировой войны". Учебное пособие. М. 1954 (автор главы по Японии Э. И. Файнберг).

²⁴ "Народы Азии и Африки", 1966, N 3, стр. 182.

²⁵ "Современная Япония". Сборник статей. М. 1964.

²⁶ Автор монографии "Конституционный вопрос в послевоенной Японии (М. 1959) и ряда статей по послевоенной истории Японии.

Советские японоведы внесли существенный вклад в изучение истории японского рабочего и коммунистического движения. Мы имеем в виду прежде всего издание "Воспоминаний" - самого крупного произведения Сэн Катаямы, выдающегося японского революционера и руководящего деятеля международного коммунистического и рабочего движения, большого и искреннего друга Советского Союза²⁷ . Написанные автором на склоне лет "Воспоминания" должны были быть опубликованы в 1933 г. на немецком языке в Германии, но приход к власти фашистов помешал изданию работы. Обнаруженная в архиве Сэн Катаямы в 1959 г. рукопись "Воспоминаний" была подготовлена к печати научными сотрудниками Института марксизма- ленинизма при ЦК. КПСС и Института народов Азии АН СССР при содействии дочери Сэн Катаямы, Ясу Катаяма. "Воспоминания" содержат ценнейший материал по истории коммунистического и рабочего движения Японии, а также подробные автобиографические сведения об авторе и его встречах с представителями международных революционных сил.

Важный фактический материал по истории рабочего и коммунистического движения в Японии содержится и в книге одного из ветеранов этого движения, И. Сиги, "Портреты деятелей революционного движения Японии", переведенной на русский язык²⁸ .

Доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института народов Азии АН СССР П. П. Топеха опубликовал новую работу "Вопросы единства профсоюзного движения в современной Японии"²⁹ , в которой он убедительно показывает, что в условиях усиливающегося гнета японских монополий все рабочие, независимо от их профсоюзной принадлежности, сплачиваются для ликвидации гнета и всевластия монополий. В книге содержится богатый фактический материал о положении рабочего класса Японии и его борьбе за свои права. Работа П. П. Топеха отличается политической злободневностью. В ней "а многочисленных конкретных примерах показаны роль и значение классового единства профсоюзов как одного из главных средств, при помощи которых рабочий класс может умножить свои силы. Из работ по истории рабочего и коммунистического движения Японии следует упомянуть также о соответствующих главах и разделах в учебном пособии "История международного рабочего и национально-освободительного движения"³⁰ , выпущенном кафедрой международного коммунистического, рабочего и национально- освободительного движения Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Авторами глав и разделов по Японии являются доктор исторических наук, профессор А. М. Дубинский и доктор исторических наук, старший научный сотрудник ИМЭМО Д. В. Петров.

Вопросами аграрного движения в современной Японии продолжает успешно заниматься старший научный сотрудник отдела Японии Института народов Азии АН СССР, кандидат экономических наук В. А. Попов³¹ .

Советские историки-японоведы находятся в первых рядах борцов с человеконенавистнической идеологией антикоммунизма. Сборник статей "Антикоммунизм на службе японской реакции"³², подготовленный научными сотрудниками Института народов Азии АН СССР под руководством и под редакцией И. А. Латышева, посвящен рассмотрению различных идеологических доктрин, пропагандистских лозунгов и политических маневров врагов коммунизма в Японии. Авторы статей затрагивают наиболее существенные аспекты антикоммунистической политики японской реакции, в частности некоторых ли-

²⁷ Сэн Катаяма. Воспоминания. М. 1964; см. рецензии: М. А. Абдрахманов ("Вопросы истории КПСС", 1965, N 3, стр. 118 - 122); П. Топеха ("Коммунист", 1965, N 6, стр. 124 - 127); А. С. Семенов ("Народы Азии и Африки", 1965, N 2, стр. 148 - 150).

²⁸ Иосио Сига. Портреты деятелей революционного движения Японии. Изд. 2-е. М. 1964;

²⁹ П. П. Топеха. Вопросы единства профсоюзного движения в современной Японии. М. 1964.

³⁰ "История международного рабочего и национально- освободительного движения". Редакционная коллегия: Б. С. Попов (главный редактор), А. М. Дубинский, М. Т. Мещеряков (зам. главного редактора), А. Н. Филиппов, Л. А. Шеверда. Ч. I. М. 1962; ч. II. М. 1962; ч. III. М. 1966.

³¹ Перу В. А. Попова принадлежат монографии. "Земельная реформа и аграрные отношения в Японии после второй мировой войны" (М. 1959) и "Крестьянское движение в Японии после второй мировой войны". (М. 1958).

³² "Антикоммунизм на службе японской реакции. Пропаганда и политика врагов коммунизма в Японии". М. 1965.

деров либерально-демократической партии Японии, ряда деятелей партии демократического социализма, а также фашистских организаций, используемых реакцией для самых грязных вылазок и провокаций. Значительное место в сборнике занимает рассмотрение антикоммунистической пропаганды США в Японии. Особое внимание уделяется вопросу о подрывной антикоммунистической деятельности реакционных сил в рабочем движении Японии. Написанные на основе богатого фактического материала, с привлечением японской и американской прессы и трудов современных японских ученых статьи сборника дают общее представление о содержании, целях, масштабах и методах деятельности врагов коммунизма в Японии.

Наряду с разоблачением враждебных делу мира и социального прогресса антикоммунистических доктрин и теорий советскими учеными проводится большая работа по ознакомлению широких кругов советской общественности с трудами современных прогрессивных японских авторов. Эту задачу, в частности, выполняет сборник "Современные прогрессивные философы Японии"³³ , в который вошли статьи таких представителей прогрессивной японской общественности, как Мори Коити, Кодзаи ёсисигэ, Мутай Рисаку, Ои Тадаси, Тэрадзава Цунэнобу, Идэ Такаси и Иэнага Сабуро. Для проблематики настоящего обзора наибольший интерес представляет входящая в сборник статья "Зарождение и крах идей нового времени в Японии", принадлежащая перу известного японского историка, автора большого числа работ по истории общественной мысли Японии нового времени Иэнага Сабуро. Хотя Иэнага Сабуро и не является марксистом, это прогрессивный ученый, активно выступающий против реакционной политики правящих классов, сторонник движения в защиту мира. В своей статье он прослеживает формирование и эволюцию буржуазной идеологии в Японии в период после буржуазной революции Мэйдзи, сосредоточивая основное внимание на деятельности "Мэйрокуся" - общества японских просветителей, ревнителей европейского образования, пропагандистов науки и представителей японского буржуазного либерализма. Статья содержит интересный фактический материал по истории и идеологии движения за свободу и народные права, а также революционно-демократического направления в общественной жизни Японии последней четверти XIX века.

Советские японоведы плодотворно работают и в области изучения истории японской культуры. Значительным событием в советской исторической науке явился выход большой монографии известного советского специалиста по экономике и географии Японии, старшего научного сотрудника Института народов Азии АН СССР проф. К. М. Попова "Япония. Очерки развития национальной культуры и географической мысли"³⁴ . Это первая на русском языке капитальная работа по проблемам развития японской культуры, ее связей с культурами других стран. Книга написана на большом фактическом материале, включающем как советскую, русскую дореволюционную, иностранную литературу, так и собранные лично автором за время его трех командировок в Японию материалы и наблюдения. Монография К. М. Попова проникнута чувством глубокой дружбы и уважения к японскому народу; автор объективно показывает тот вклад в мировую цивилизацию, который внес и продолжает вносить японский трудовой народ. В то же время он подчеркивает, что "господствующие классы в Японии используют пережитки феодализма, народные традиции в своих интересах, усиливая тем самым эксплуатацию трудящихся"³⁵ .

В книге дан обстоятельный критический обзор наиболее крупных работ американских и европейских буржуазных историков и экономистов по истории Японии и ее культуры. К. М. Попов обращает внимание на специфику буржуазной историографии Японии в конце XIX - начале XX в., выражавшуюся в большой противоречивости суждений о положении в Японии. Противоречивость этих оценок, как метко подметил автор, отражала одно из важнейших своеобразий исторического развития капиталистической Японии, заключавшееся в том, что в последней трети XIX в. Япония одновременно являлась страной, которая рассматривалась иностранцами как объект колонизации, и страной, которая активно развивала свою экономику в значительной мере за счет соб-

³³ "Современные прогрессивные философы Японии". Сборник статей. М. 1964.

³⁴ К. Попов. Япония. Очерки развития национальной культуры и географической мысли. М. 1964; см. рецензию в журнале "Народы Азии и Африки", 1965, N 1, стр. 231 - 234.

³⁵ К. Попов. Указ. соч., стр. 17.

ственных колониальных захватов³⁶ . Автор подвергает резкой критике и современную буржуазную историографию Японии, в частности американскую и западногерманскую, отмечая отрицание отдельными ее представителями национального характера формирования взглядов, идей и научных знаний в Китае и Японии и их малоубедительные попытки доказать, что подлинное развитие культуры Японии и Китая началось якобы лишь с того времени, когда они стали в широких масштабах заимствовать иностранную технику и научные знания западной цивилизации. К. М. Попов критикует и другую реакционную тенденцию в буржуазной историографии Японии - стремление в идеализированном виде представить прошлое страны, смягчая при этом социальные противоречия и игнорируя классовую основу культуры страны; стремление подменить исторический анализ развития общества своего рода любованием памятниками средневековой культуры.

Значительный успех достигнут у нас и в области изучения истории материальной культуры Японии. Большая исследовательская работа, выполненная за последние годы советскими этнографами-японоведами, нашла свое отражение в фундаментальном коллективном труде "Народы Восточной Азии"³⁷ , в котором раздел "Народы Японии" написан кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института этнографии АН СССР С. А. Арутюновым и кандидатом исторических наук, младшим научным сотрудником ЛО Института этнографии Ю. В. Ионовой.

Многочисленные труды по истории внешней политики и международных отношений Японии, появившиеся за последние годы, наглядно свидетельствуют о плодотворной и успешной работе советских историков в этой области. Среди них в первую очередь следует отметить главы, посвященные Японии в исследовании акад. В. М. Хвостова "Дипломатия в новое время. 1871 - 1914", занимающем второй том трехтомной "Истории дипломатии"³⁸ .

Ряд интересных дипломатических материалов и документов из Архива внешней политики России и других архивов о японо-американском соперничестве на Тихом океане в конце XIX - начале XX в. приводится в сборнике документов и материалов "Политика капиталистических держав и национально- освободительное движение в Юго-Восточной Азии (1871 - 1917)"³⁹ . Вопросы внешней политики и международных отношений освещены и в третьем томе "Истории дипломатии"⁴⁰ , где автором соответствующих глав и разделов является Л. Н. Кутаков.

В трехтомном труде "Международные отношения после второй мировой войны", созданном научным коллективом Института мировой экономики и международных отношений АН СССР под руководством чл. - корр. АН СССР Н. Н. Иноземцева⁴¹ , авторами глав по международным отношениям Японии являются Д. В. Петров и Л. Н. Кутаков. Перу Л. Н. Кутакова принадлежит обстоятельная монография о внешней политике и дипломатии Японии, получившая широкий отклик в печати⁴² . Доктор исторических наук, старший научный сотрудник ИМЭМО Д. В. Петров выпустил книгу о внешней политике послевоенной Японии⁴³ , в которой в отличие от своего предшественника, начинающего анализ внешней политики Японии с 1918 г., рассматривает события лишь послевоенного периода, доводя свой анализ до 1964 года. На основе документальных материалов и личных наблюдений он исследует основные формы и методы проведения Японией внешней политики, вскрывает ее движущие силы, показывает характерные особен-

³⁶ Там же, стр. 9 - 10.

³⁷ "Народы Восточной Азии". Под редакцией Н. Н. Чебоксарова, Е. И. Брука, Р. Ф. Итса, Г. Г. Стратановича и др. М. 1965. Из серии "Народы мира". Этнографические очерки под общей редакцией чл. - корр. АН СССР С. П. Толстова. Работа удостоена в 1966 г. премии имени Миклухо-Маклая.

³⁸ "История дипломатии". Т. II. Дипломатия в новое время. 1871 - 1914. Изд. 2-е, переработанное и дополненное. М. 1963.

³⁹ "Политика капиталистических держав и национально- освободительное движение в Юго-Восточной Азии (1871 -1917)". Документы и материалы. Ч. I. М. 1965.

⁴⁰ "История дипломатии". Т. III. Дипломатия, на первом этапе общего кризиса капиталистической системы. Изд. 2-е, переработанное и дополненное. М. 1965.

⁴¹ "Международные отношения после второй мировой войны". Т. 1 (1945 - 1949 гг.). М. 1962; т. 2 (1950 - 1955 гг.). М. 1963; т. 3 (1956 - 1964 гг.). М. 1965.

⁴² Л. Н. Кутаков. Внешняя политика и дипломатия Японии. М. 1964.

⁴³ Д. В. Петров. Внешняя политика Японии после второй мировой войны. М. 1965.

ности отношений Японии с Соединенными Штатами Америки и странами Западной Европы, раскрывает перед читателем побудительные мотивы и приемы нынешней японской экспансии в странах Азии. Значительное место в книге уделено анализу отношений Японии с Советским Союзом и роли добрососедских отношений между Японией и СССР для укрепления мира в Азии. Анализ внешней политики Японии автор тесно увязывает с рассмотрением тенденций экономического положения страны. Он показывает механизм воздействия на внешнюю политику Японии крупнейших японских монополий, генеральным штабом которых является Федерация экономических организаций ("Кэйданрэн"). Тем не менее в силу действия ряда международных и внутренних факторов монополистическому капиталу Японии не удается добиться полного и безусловного проведения в жизнь своих внешнеполитических требований. Правящие круги Японии вынуждены считаться с теми коренными изменениями, которые произошли в мире после второй мировой войны, с фактом существования мощного сообщества социалистических государств - мировой социалистической системы. На процесс формирования внешней политики Японии, как это показал Д. В. Петров, исключительно большое воздействие оказывает также широкое рабочее и демократическое движение внутри страны, растущее сопротивление прогрессивных сил диктату монополий в области как внутренней, так и внешней политики. В результате упорной борьбы широких масс против некоторых внешнеполитических акций, предпринимаемых в ущерб национальным интересам страны, правящим кругам Японии не раз приходилось отказываться от своих замыслов. Они оказывались не в состоянии проводить их в жизнь в первоначальном виде и в намеченные сроки. Мощное движение японского народа за мир, за восстановление национального суверенитета страны заставило правительство пойти на нормализацию отношений с Советским Союзом, высказаться за запрещение атомного и водородного оружия. Сопротивление широких народных масс вынудило японскую реакцию не форсировать программу перевооружения, значительно изменить содержание нового военного договора с США и на два года отсрочить его заключение; отменить приезд в Японию президента Эйзенхауэра; на несколько лет отложить заключение договора с Южной Кореей. В книге показано влияние широкого демократического движения в Японии на политику правящей верхушки и почти безграничные возможности народных масс, когда на борьбу против политики агрессии и войны мобилизуются все демократические силы.

В отличие от упомянутой выше книги Л. Н. Кутакова, где в центре внимания находятся в основном вопросы советско-японских дипломатических отношений, в поле зрения Д. В. Петрова стоят также взаимоотношения Японии с ее империалистическими партнерами, в первую очередь с США. В его работе освещены противоречия и разногласия между интересами японских и американских монополий, порожденные сложным переплетением экономических, политических и исторических факторов. Эти противоречия находят свое проявление в ожесточенной конкурентной борьбе за рынки сбыта и обеспечение максимальных прибылей, за господство "а морских торговых путях, в области рыболовства, воздушных перевозок и в других сферах экономических взаимоотношений. Серьезные разногласия имеются между правящими кругами США и Японии относительно темпов и масштабов перевооружения и структуры возрождаемой японской армии, относительно методов и средств противодействия национально-освободительному движению в Азии. Недовольство в Японии вызывает отказ США возвратить ей незаконно отторгнутые острова Рюкю (Окинава). Япония прилагает все силы для широкого развертывания экономической и политической экспансии в страны Юго-Восточной Азии, чтобы обеспечить себе важные источники сырья и рынки сбыта, что тоже приводит к столкновению ее интересов с интересами США.

Д. В. Петров подробно рассматривает историю послевоенных отношений Японии со странами Юго-Восточной Азии, разрешение репарационной проблемы, взаимоотношения с капиталистическими странами Европы. Ряд глав книги посвящен развитию японо-советских отношений, которые являются важным фактором укрепления мира и безопасности на Дальнем Востоке. Книга написана на основе большого количества японских и американских документов и материалов о внешней политике Японии, а также монографических исследований зарубежных авторов; широко использована японская периодическая печать послевоенных лет. Жаль, что Д. В. Петров не отметил то влияние, которое оказала и продолжает оказывать послевоенная научно- техническая революция на расстановку политических сил в стране. Слишком краткий, почти конспективный по

сравнению с другими главами книги характер носит глава седьмая, "Отношение. Японии со странами Дальнего Востока". Такому большому и важному вопросу, как отношения с КНР, отведено в ней всего лишь две страницы (стр. 197 - 198). Нельзя не согласиться с заключением автора, что мир и процветание могут принести Японии только дружба с другими странами, неучастие в военных блоках, проведение независимого и самостоятельного внешнеполитического курса, направленного на смягчение международной напряженности и ликвидацию опасности ракетно-ядерной войны (стр. 387).

Различные аспекты японской внешней политики накануне и во время второй мировой войны детально исследуются в монографиях доктора исторических наук, старшего научного сотрудника Института истории АН СССР Г. Н. Севостьянова и доктора исторических наук, профессора ВПШ при ЦК КПСС А. М. Дубинского⁴⁴ . На книге последнего мы считаем необходимым остановиться более подробно. А. М. Дубинский детально анализирует основные этапы и характерные черты развития японского империализма и вскрывает его агрессивные устремления. Он излагает историю японской агрессии в северо- восточных провинциях Китая, ставшей возможной из-за попустительства так называемых великих империалистических держав и антинародной политики гоминьдановского правительства. А, М. Дубинский показывает роль Советского Союза в борьбе с японской агрессией накануне второй мировой войны, поддержку Советским Союзом освободительной борьбы монгольского, корейского и китайского народов. В книге приведены интересные данные о развитии японской военной экономики и об экономике стран данного района, о колониальной политике держав и недальновидных планах и расчетах США, Англии, Франции и Голландии. Привлеченный автором обширный экономический материал свидетельствует о том, что столкновения колониальных интересов держав в Юго-Восточной Азии вызвали развязывание войны.

А. М. Дубинский убедительно показывает, к чему привела США и Англию политика сговора с японскими милитаристами, и детально раскрывает подготовку Японии к войне на Тихом океане; излагает историю японской оккупации стран Восточной и Юго-Восточной Азии со всеми ее военными, экономическими и политическими последствиями. В книге раскрывается влияние решающих побед Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны на рост сил Сопротивления народов Восточной и Юго-Восточной Азии, а также значение разгрома и капитуляции Японии для усиления национально- освободительной борьбы народов. Несмотря на то, что описываемые в книге события отстоят от сегодняшнего дня уже на 20 с лишним лет, работа А. М. Дубинского является весьма актуальной. Пагубность бредовых паназиатских идей японской военщины, крах планов создания "сферы сопроцветания Восточной Азии" и других - все это тесно перекликается с событиями сегодняшнего дня.

Следует сделать, однако, ряд критических замечаний в адрес А. М. Дубинского. Исследуя развитие японского империализма, он обращает основное внимание на формирование различного рода милитаристских, шовинистических и профашистских организаций в Японии, сыгравших существенную роль в подготовке и развязывании японской агрессии. О деятельности же демократических сил Японии, пытавшихся противодействовать этим реакционным тенденциям, в частности о героической борьбе японских коммунистов против фашистского режима, в книге, на наш взгляд, сказано слишком мало. Говоря о трудах советских ученых в области изучения внешней политики Японии и международных отношений, следует упомянуть также о детальной разработке отдельных вопросов и аспектов этого важного направления в работах доктора исторических наук, заведующего сектором ИНА АН СССР А. И. Динкевич, кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Института истории Б. И. Бухарова и кандидата исторических наук, научного сотрудника ИНА АН СССР В. И. Шипаева⁴⁵ . Не менее

⁴⁴ Г. Н. Севостьянов. Подготовка войны на Тихом океане (сентябрь 1939 - декабрь 1941 г.). М. 1962; А. М. Дубинский. Освободительная миссия Советского Союза на Дальнем Востоке. (Из истории международных отношений, национально-освободительной борьбы народов Восточной и Юго- Восточной Азии в годы второй мировой войны.) М. 1966.

⁴⁵ А. И. Динкевич. Экономическая и военная "помощь" США Японии. М. 1962; Б. И. Бухаров. Образование американо-японского военного союза (1945 - 1952). М. 1963; В. И. Шипаев. Колониальное закабаление Кореи японским империализмом (1895 - 1917). М. 1964.

плодотворно за последние годы работали советские ученые и над различными проблемами экономики Японии. Многие крупные работы в указанной области содержат весьма интересный материал по экономической истории Японии и заслуживают быть отмеченными в настоящем обзоре. К числу таких работ относятся книги доктора исторических наук, старшего научного сотрудника ИМЭМО Я. А. Певзнера, В. В. Александрова, кандидата экономических наук, старшего экономиста НИКИ МВТ С. К. Игнатущенко⁴⁶ .

За время, прошедшее с момента публикации в N 8 "Вопросов истории" за 1964 г. нашей статьи "Проблемы русско-японских и советско-японских отношений в новейшей советской историографии", советские историки плодотворно продолжали работу в области исследования истории советско- японских отношений. В этой связи в первую очередь необходимо отметить появление монографии доктора исторических наук, старшего научного сотрудника ИНА Х. Т. Эйдуса "СССР и Япония. Внешнеполитические отношения после второй мировой войны"⁴⁷ . Автор детально исследует политику Советского Союза в отношении Японии периода американской оккупации, наглядно раскрывая политическую и экономическую жизнь страны, показывает поддержку Советским Союзом демократических сил Японии, содействие восстановлению экономики и повышению жизненного уровня трудящихся масс, борьбу советской дипломатии против возрождения японской реакции. В книге содержится яркое разоблачение антинародной политики, проводившейся штабом Макартура; показано тесное сотрудничество членов этого штаба с японскими реакционерами и реваншистами, а также натравливание союзников друг на друга, особенно активно применявшееся японскими реакционерами в те годы. На основе многочисленных документов автор монографии рисует последовательную миролюбивую политику Советского Союза, приводит конкретные примеры деятельности советских представителей в Союзном совете для Японии и Дальневосточной комиссии, свидетельствующие о прогрессивном влиянии Советского Союза на ряд мероприятий Союзного совета (например, на аграрную реформу). В книге хорошо проанализирована сан-францисская система договоров и описана история нормализации советско-японских отношений.

Следует отметить и весьма своевременное, на наш взгляд, появление содержательной статьи кандидата исторических наук С. Л. Будкевича "Неоправдавшиеся расчеты японского империализма"⁴⁸ . Написанная на основе многочисленных новых японских документов и материалов, в том числе семитомника "Путь к Тихоокеанской войне", трехтомника "Материалы по современной истории. Дело Зорге" и других, статья разоблачает темные замыслы японской военщины, еще с 30-х годов XX в. готовившей нападение на Советский Союз с целью расчленения его территории и уничтожения социалистического строя. Нельзя не согласиться с заключением С. Л. Будкевича о необходимости систематически разоблачать планы и замыслы японского милитаризма, ибо в современной Японии "находятся круги, вновь пытающиеся столкнуть страну на путь, который уже привел ее однажды к национальной катастрофе".

С 1964 по 1966 г. вышли в свет тома VIII-XI "Документов внешней политики СССР", охватывающие период с 1925 по 1928 г.; в них содержится в общей сложности 146 документов о советско-японских отношениях указанного периода, значительная часть которых публикуется впервые. Ценный материал по истории ранних советско-японских отношений приводится в дневнике советского дипломата, доктора исторических наук, заместителя директора ИМЭМО В. Я. Аболтина, являвшегося в 1925 г. главой Советской правительственной комиссии по приему Северного Сахалина от японских оккупантов⁴⁹ . Вопросы советско-японских отношений нашли отражение и в первом томе коллективной

⁴⁶ Я. А. Певзнер. Государственно-монополистический капитализм в Японии после второй мировой войны. М. 1961; В. В. Александров. Япония и развивающиеся страны М. 1965; С. К. Игнатущенко. Экономическая экспансия японских монополий после второй мировой войны. М. 1966.

⁴⁷ Х. Т. Эйдус. СССР и Япония. Внешнеполитические отношения после второй мировой войны. М. 1964.

⁴⁸ С. Будкевич. Неоправдавшиеся расчеты японского империализма. "Международная жизнь", 1966, N 6, стр. 94 - 102.

⁴⁹ В. Я. Аболтин. Восстановление Советской власти на Северном Сахалине (из дневника). "Вопросы истории", 1966, N 10, стр. 91 - 110.

монографии "История внешней политики СССР", а также в трехтомной "Истории международных отношений и внешней политики СССР"⁵⁰ . Плодотворно продолжает работу в области истории советского японоведения Г. И. Подпалова⁵¹ .

В заключение позволим себе высказать некоторые соображения относительно перспектив дальнейших исследований различных аспектов внутренней истории Японии и ее международных отношений. Ряд вопросов новой истории Японии, в частности проблемы, связанные с "реформами Мэйдзи" (их столетие, исполняющееся в 1967 - 1968 гг., начинает уже сейчас привлекать внимание японских и иностранных ученых), все еще остаются слабо изученными в советской историографии. Еще не введены в научный оборот богатейшие трофейные материалы по истории японского милитаризма, относящиеся к периоду второй мировой войны, в частности архивы Квантунской армии. Слабо поставлена историографическая информация о новейших исследованиях, ведущихся в Японии и за границей в области изучения истории Японии.

Далеко не достаточной, на наш взгляд, является степень осведомленности советских историков-японоведов о современном состоянии исторической науки в Японии, о ее основных школах и направлениях, о последних исследованиях японских ученых.

Учитывая все возрастающий культурный обмен между нашими двумя странами-соседями, представляется необходимым установление более тесных контактов между советскими и японскими историками как в деле изучения различных сторон истории Японии, так и по проблемам всемирной истории, в первую очередь по истории стран Дальнего Востока. Как известно, в этих областях японская историческая наука добилась за последние годы значительных результатов⁵² . Следует также рекомендовать резко увеличить объем изданий переводной японской исторической литературы и документов, чаще откликаться в советской периодике на выход в свет тех или иных фундаментальных исторических исследований японских ученых.

На наш взгляд, следовало бы подготовить серию монографических работ по истории Сопротивления японской агрессии в различных странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии и по примеру изучения истории Сопротивления гитлеризму в странах Европы организовать эту работу в тесной связи с зарубежными историками из соответствующих стран Дальнего Востока и Юго- Восточной Азии, в том числе совместно с прогрессивными японскими учеными.

Советская общественность вправе также ожидать от наших японоведов продолжения эффективного разоблачения подрывной деятельности идеологов антикоммунизма. При этом следовало бы сделать предметом пристального изучения и развенчания рецидивы бредовых расистских доктрин "великой Восточной Азии", "превосходства" народов желтой расы над остальными и паназиатских теорий о "руководящей роли" Японии в Юго-Восточной Азии.

⁵⁰ "История внешней политики СССР. 1917 - 1966". В двух частях. Под ред. Б. Н. Пономарева, А. А. Громыко, В. М. Хвостова. Ч. 1: 1917 - 1945 гг. М. 1966; "История международных отношений и внешней политики СССР". Т. I (1917 - 1939 гг.). М. 1961; т. II (1939 - 1945 гг.). М. 1962; т. III (1945 - 1963 гг.). М. 1964.

⁵¹ "Очерки истории исторической науки в СССР". Т. IV. М. 1966 (глава XII "Советское востоковедение", § 9 "Япония", стр. 817 - 826).

⁵² О состоянии современной исторической науки можно судить по книгам-отчетам, представленным японскими учеными XI и XII Международным конгрессам историков в Стокгольме в 1960 г. и в Вене в 1965 г.: "Le Japon au XI-e Congres International des Sciences Historiques a Stockholm. L'Etat actuel et les tendances des etudes historiques au Japon". Tokyo. 1960; "Japan at the XIIth International Congress of Historical Sciences in Vienna, 1965. The Development and the Present Stage of Historical Sciences in Japan". Vol. II. Tokyo. 1965.См. также рецензию Р. В. Вяткина "Японские научные работы по Японии и Дальнему Востоку. Краткие биографические и библиографические описания" ("Народы Азии и Африки", 1962, N 4, стр. 210 - 212).

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - С. Л. ТИХВИНСКИЙ:

Комментарии: