В начале текущего года приютившееся у подножия снежных гималайских вершин Королевство Непал вновь привлекло к себе внимание зарубежных СМИ. 1 февраля король Гьянендра отправил в отставку правительство, взял на себя всю полноту власти и объявил в стране чрезвычайное положение сроком на 3 года.

В самом Непале и за рубежом это монаршее решение было воспринято неоднозначно - ведь королевский эдикт на время приостановил деятельность парламента, политических партий, некоторые лидеры которых оказались под домашним арестом. К этому непростому шагу короля вынудила сложившаяся в стране крайне острая обстановка.

Уже почти десять лет в королевстве, в котором на протяжении многих веков мирно уживались различные народности и религии, где ненасилие было образом жизни и мышления, льется кровь. Идет война, развязанная коммунистической партией Непала (маоистской), а потому и получившая название маоистская война. Маоисты, как они себя называют (ничем, кроме названия, не связанные с Китаем), провозгласили своей целью свержение монархии и установление республиканского строя. Жертвами этой войны стали уже, по разным подсчетам, от 10 до 20 тыс. человек. Практически каждый день поступают сведения о потерях как со стороны маоистов, так и правительственных сил. События, происходящие в Непале, напомнили о другой трагедии, которая также поставила под угрозу институт монархии, играющий столь важную роль в жизни непальского общества.

Четырехлетняя командировка в Непал подходила к концу. Разосланы приглашения на прощальный вечер в российском посольстве, который я решил совместить с приемом по случаю Национального праздника России - 12 июня. Однако "под занавес" произошли события, которые явились, как сказал мой предшественник и хороший друг, а в те дни еще и "сосед" - российский посол в Индии А. М. Кадакин, "трагедией шекспировского масштаба". Он был одним из первых, кто связался со мной из Нью-Дели. Уж он-то, старожил Катманду, лично знавший всех участников драмы, хорошо осознавал все последствия случившегося.

2 июня 2001 г., рано утром, около 5 часов, на прикроватной тумбочке в моей резиденции зазвонил телефон. Дежурный посольства сказал, что со мной хочет переговорить наш непальский водитель Кришна. Я не очень удивился, так как вопреки советам никогда не возводил стены между собой и простыми непальцами, особенно теми, кто долгие годы работал в посольстве. Кроме того, не секрет, что в Катманду, где телевидение на английском вещает всего несколько часов в день, многие новости распространяются по "сарафанному радио" - в виде городской молвы. Мой водитель частенько сообщал мне "горячие новости", переданные "народным телеграфом". Но то, что сказал Кришна, меня действительно потрясло. Было слышно, что он волновался и, хотя по-русски говорил неплохо, слова складывал с трудом. Из его рассказа выходило, что накануне вечером расстреляна вся королевская семья во главе с самим королем Бирендрой Бир Бикрам Шах Девом. И самое ужасное, что цареубийцей был наследный принц, сын короля - Дипендра. Никаких других подробностей Кришна не знал.

Несколько минут я соображал, что делать. Нужна точная информация для срочного доклада в Москву. Принимаю решение позвонить домой секретарю по иностранным делам непальского МИД Тхапе. Трубку берет его жена. "Мужа нет дома... Да, это правда... Король убит. Да, Дипендра... Вы знаете, это связано с этой девушкой..." С какой девушкой, я тогда не понял, но ясно было одно - дело плохо. Еще не было 8 часов утра, когда в Москву ушла первая, собранная по крупицам информация. Зная, как много времени занимает обработка закрытой информации, дублирую сообщение телефонным звонком в Москву дежурному в секретариате министра иностранных дел.

Что же произошло в тот драматический вечер в главном королевском дворце Нараянхити (Нараян - одно из имен бога Вишну, живым олицетворением которого на земле является король Непала)?

...Большая королевская семья по традиции собралась в конце недели, 1 июня, на вечерний обед. Помимо короля с супругой присутствовали двое их сыновей, дочь, сестры и брат короля, тетушки и дядюшки, всего 24 человека. Настоящий родственный сбор. Из основных членов семьи отсутствовал только брат короля Гьянендра, который находился в загородной королевской резиденции на курорте Покхара примерно в 5 часах езды от столицы. Но на обеде были его жена Ко-мал и сын Парас - племянник короля, с которым дружил кронпринц Дипендра. Ничто не предвещало беды. За стол пока не садились, еще не пробило 8 часов. В большой зале рядом со столовой кучковались родственники,

Автор - Чрезвычайный и Полномочный посол Российской Федерации в Королевстве Непал в 1997 - 2001 гг.

стр. 55

кто-то сплетничал в уголке, кто-то принимал аперитив. Тут же стоял бильярдный стол, на котором гонял шары Дипендра.

Несколько слов о наследном принце. Я неоднократно встречался с ним. Симпатичный молодой человек 30 лет, слегка полноватый, с популярными в Непале усиками и мягкой улыбкой, как у отца. Прекрасно образован. Как и другие мужчины из королевской семьи, закончил колледж в Итоне (Великобритания). Сам водил вертолет "Пума" из королевского авиаотряда. Любил гонять на скутере по озеру Фева в уже упомянутой Покхаре. Часто представлял отца на протокольных мероприятиях. Известно также, что любил и коллекционировал оружие, в том числе современное. Когда я пытался продвинуть автомат АК-74 для непальской армии, мне настоятельно советовали подарить принцу его "образец". Таких "образцов" в его коллекции было достаточно много. Кто же знал, что это пристрастие к оружию тоже сыграет свою роковую роль?

Как позднее покажут при расследовании один из присутствовавших во дворце адъютантов и некоторые из родственников, Дипендра, играя на бильярде, выпил несколько порций виски, но не так уж много. Кроме того, он якобы выкурил какие-то "особенные" сигареты, которые хранились у адъютанта. Ни для кого не секрет, что в Непале распространено курение гашиша. Но никто никогда не узнает, что это были за сигареты, какой эффект они составили в сочетании с виски, и в них ли вообще дело. Принц почувствовал себя плохо, он с трудом стоял на ногах. Двоюродный брат Парас и младший брат Нираджан, совсем юный, еще учился в колледже, с серьгой в ухе - дань моде, взялись проводить его в личные покои.

Далее, по свидетельству адъютанта Дипендры, принцу стало плохо, ему предложили лечь. Он попросил всех уйти.

Примерно через полчаса принц вновь появился в зале. Это был уже другой человек. Он был одет в камуфляжную форму, которую, как утверждали близко знавшие его друзья, очень любил, а в руках - оружие. Принц был вооружен французским пистолетом-пулеметом (коротким автоматом типа израильского "Узи"), помповым ружьем и автоматическим пистолетом системы "Глок" - очень грозное оружие. Другой "Глок" был пристегнут к бедру на манер коммандос. Очевидно, Дипендра не мог удержать в руках весь этот арсенал и бросил при входе помповое ружье.

Войдя в зал, он начал стрелять. Сначала очередь в воздух, затем в отца, потом в остальных. Пули летели в разные стороны, стены, по свидетельствам очевидцев, были буквально изрешечены. Об этом даже страшно писать, но, говорят, что к раненому, но еще живому королю сын вернулся и снова выстрелил. Можно ли говорить о хладнокровном контрольном выстреле в состоянии аффекта? Скорее, принцем двигала слепая ярость, усугубленная алкоголем и наркотиком. Думаю, принц плохо соображал, что творил. Когда же Дипендра наставил оружие против сжавшихся от испуга молодых девушек, на его пути встал Парас (как он сам рассказывал). И Дипендра не выстрелил (по другой версии, Параса во время стрельбы в зале не было, он выходил). Затем принц выбежал из залы в прилегающий дворик. На декоративном мостике, украшающем сад на японский манер, он приставил к виску пистолет "Глок" и выстрелил.

Мой хороший знакомый и большой друг нашей страны доктор Раймаджи, глава Государственного королевского совета - Раджпаришада (четвертый по рангу человек в государстве) рассказал мне, что вечером его подняла на ноги охрана в резиденции и сообщила о стрельбе во дворце. Сначала он подумал: переворот. Затем, как и я, не мог поверить в произошедшее. Раймаджи сказали, что надо ехать не во дворец, "где все закончилось", а в военный госпиталь, который находится у подножия холма с известным в столице памятником-храмом Сваямбхунатх. В госпиталь отвезли все жертвы. Ему сообщили, что король и королева, когда их доставили в госпиталь, были уже мертвы. Наследный принц с тяжелейшим огнестрельным ранением головы - в коме.

Здесь я должен пояснить, почему мой друг Раймаджи был посвящен в эти ужасные подробности. Главной функцией Государственного королевского совета является "обеспечение гладкого процесса престолонаследия" в случае смерти короля.

Понятно, что в данном случае задача у главы Раджпаришада была не из простых. Д-р Раймаджи рассказал: его подвели к хирургической кровати, на которой лежал наследник престола, он же убийца короля - своего отца. Рана на голове была ужасной, часть черепных костей отсутствовала. Принцу была подключена система искусственного жизнеобеспечения, он был без сознания.

...Ситуация выглядела абсурдной: король умер, его наследник - нельзя сказать, что здравствует. Однако существующие правила и традиции никто не волен нарушать, тем более, что король в Непале воплощает в себе и божественное начало. Дипендра, находящийся без сознания, провозглашается королем.

У меня своя проблема - что рекомендовать Москве? Выразить соболезнования - понятно, но кому? Тому, кто в коме и кто стрелял? В таких ситуациях, порой, принимаются нелепые решения. Сейчас уже не помню, но кто-то из зарубежных лидеров направил новому королю не только соболезнования, но и поздравления со вступлением в

стр. 56

должность. Решение Москвы: соболезнования премьер-министру и народу Непала.

Драма на этом не закончилась. 4 июня в 4 часа утра в военном госпитале, не приходя в сознание, умирает король Дипендра. Следующий в списке престолонаследников - Гьянендра, брат убитого короля Бирендры. Он и становится королем - третьим главой государства меньше чем за неделю. А накануне, на берегу священной для непальцев реки Багмати, чьи воды впадают в великую Гангу, напротив золотого храма Пашупатинатх в соответствии с индуистскими традициями состоялась кремация на погребальном костре погибших - короля Бирендры, его жены королевы Айшварьи, их младшего сына Нираджана, миловидной дочери Шрути и других убитых высокопоставленных членов королевской семьи (всего погибло 10 человек).

Кремация проходила при огромном стечении оплакивавших короля подданных. Бирендру действительно любили в народе.

Он слыл добрым и мудрым властелином. Мои попытки выяснить в непальском МИД, предусматривает ли протокол участие в траурных мероприятиях глав дипкорпуса, ни к чему не привели. Похоже, вся страна оцепенела от ужаса случившегося. Не присутствовали послы и во время коронации Гьянендры, которая прошла быстро и без особой помпы на внутренней площади старого дворца Хануман дхока в плотном окружении солдат.

Как часто бывает, народное горе и скорбь людей чуть было не вылились в другую трагедию. По городу поползли слухи о том, что король пал жертвой заговора. Делались намеки и на то, что за всем этим стоит Гьянендра, отсутствовавший во дворце в тот трагический вечер. А Дипендра, мол, - просто слепое орудие заговорщиков. А когда все было кончено, его самого убили (нашлись "очевидцы", которые утверждали о якобы наличии у Дипендры других огнестрельных ран - в спине). Как всегда, кто-то в толпе первым выкрикнул: "Убийцы!" Кто-то первым бросил камень. В Катманду начались беспорядки. В городе был введен комендантский час, что означало: после 6 часов вечера до 6 утра на улице вообще никому нельзя появляться.

В Москве волновались. Мне звонили из МИДа, представители СМИ: что происходит, нет ли угрозы сотрудникам посольства, российским туристам? А в один из вечеров позвонили с первого канала телевидения, и я рассказал Екатерине Андреевой об обстановке в стране, успокоил. С моей точки зрения, это был как раз тот случай, когда горе сплотило людей, и провокаторам не удалось "раскачать лодку".

Постепенно жизнь возвращалась в обычное русло. Я со своим заместителем Н. А. Листопадовым посетил дворец, расписался в книге соболезнований. Перед дворцом большая очередь непальцев с цветами, все хотели отдать последние почести любимому монарху. У большей части мужчин обриты головы - по традиции в семье покойного мужчины в знак траура бреют головы. Похоже, вся страна скорбела по своему королю. Перед дворцовыми воротами много живых цветов, горели лампадки. О беспорядках напоминала только часть разобранного на "метательные снаряды" тротуара на улице, прилегавшей к дворцу. В отсутствие американского посла, будучи "старожилом", я в качестве дуайена дипкорпуса поехал в военный госпиталь с корзиной цветов и пожеланиями скорейшего выздоровления находившейся там раненой жене нового короля. Мне доводилось бывать в их доме - дворце, расположенном недалеко от нашего посольства. Однажды даже удостоился чести по непальской традиции кормить с серебряной ложечки рисовой кашей его внучку - годовалую принцессу на ее "смотринах" - представлении непальской знати и иностранным гостям.

Прах погибших уже находился в священных водах Багмати и Ганги, а может, и в Индийском океане. Дух убитого короля отправился на вечный покой из Катманду в потаенные гималайские долины вместе с индуистским жрецом на слоне (тоже традиция, по которой жрец, переодетый в настоящую одежду бывшего короля, навсегда покидает столицу и не имеет права туда вернуться - это неудобство компенсируется приличной суммой). Трагедия окончена, но вопросы остались.

По велению короля была учреждена комиссия по расследованию, в которую вошел ряд видных государственных и партийных деятелей. Отказался только лидер компартии. Комиссия работала две недели, и по окончании разбирательства состоялась пресс-конференция. Демонстрировалось все вышеперечисленное оружие, было произнесено много слов, но ничего нового, что пролило бы свет на мотивы царе- и отцеубийства. Да и мог ли кто-нибудь с полной уверенностью сказать, что в действительности происходило в те минуты в голове наследного

стр. 57

принца? Наверное, могли бы самые близкие ему люди - мать и отец. Но они были мертвы.

Существуют разные версии случившегося. Первая из них - "заговор" - заключалась в том, что король якобы склонялся к непопулярному среди военных кругов решению задействовать армию против маоистов, которые вели борьбу с властями последние 6 лет. Одной из целей маоистов было свержение монархии. Против повстанцев использовались только полицейские силы, и ввод в действие армии означал бы качественно новую фазу этого внутреннего конфликта. Эта версия, на мой взгляд, не является убедительной, поскольку король пользовался большим авторитетом и уважением среди военных.

Другая версия сводилась к "иностранному следу". Ее охотно поддержали те, кто всегда с подозрением и антипатией относились к южному соседу и во всех бедах страны видели и происки индийцев. Однако трезвый анализ показывает, что эта версия не имеет под собой веских оснований. Король Бирендра проводил сбалансированную политику в отношении как Севера (Китая), так и Юга (Индии), прекрасно понимая, что Непал подобен "батату, зажатому между двумя валунами". Официальный Катманду, несмотря на имеющиеся разногласия с Нью-Дели, в том числе по пограничным вопросам, всегда старался выстраивать подчеркнуто дружественные отношения с Индией, от которой получал и немалую помощь.

Увы, главной остается версия, которая на сухом языке профессиональных юристов звучит очень приземленно и совсем неромантично: "убийство на бытовой почве". Эта версия связана с девушкой, о которой мне обмолвилась жена секретаря по иностранным делам. Имя этой девушки Девиани Рана. Она - дочь Пашупати Раны, одного из видных непальских деятелей из старинного княжеского рода, известных в истории страны потомственных премьер-министров династии Рана. Более ста лет они, узурпировав власть, фактически правили страной вместо монаршей династии (может быть, этот факт сыграл свою роль в трагедии?). Принц Дипендра и Девиани, как говорят, были знакомы еще со времен учебы в Англии, где познакомились случайно. Между молодыми людьми вспыхнула любовь, которую они пронесли сквозь годы. Приближалось 30-летие принца. В тот драматический вечер он вновь завел с родителями разговор о женитьбе на Девиане. Однако королева Айшварья не одобряла его выбора и была против брака. Род Шахов не может породниться с Ранами, как враждовавшие между собой кланы Монтекки и Капулетти в трагедии Шекспира. В жизни, однако, не все так однозначно. Сама королева принадлежала к одной из ветвей рода Рана. На мнение родителей могло также повлиять предсказание королевского астролога, который еще много лет назад по звездам "вычислил", что если Дипендра женится до 35 лет, то его родители безвременно погибнут. После трагедии во дворце об этом предсказании астролога говорили все в Катманду. Нужно сказать, что астролог для непальцев - столь же авторитетная фигура, как адвокат для американцев: без него не может быть сделан ни один ответственный шаг в жизни. Как бы то ни было, но в тот драматический вечер наступила кровавая развязка - принц отреагировал на отказ родителей на его помолвку с Девиани столь жестоким и непредсказуемым образом.

Я был знаком с Девиани, бывал в доме ее отца, министра водных ресурсов в правительстве, возглавлявшемся премьером Сурьей Бахадуром Тхапой. А сестра Девиани - Урваши - замужем за индийским предпринимателем, у которого крупный бизнес в Москве. Именно поэтому обе сестры бывали в гостях у меня дома в Катманду. После всего случившегося в прессе появилось множество спекуляций насчет связи Девиани с Дипендрой. Непальская и особенно индийская пресса стала охотиться за девушкой, и ее отец хотел, чтобы она на время уехала к сестре в Москву, что и произошло.

Поистине мир тесен. Так и нас краем коснулись события во дворце в ту кровавую ночь. Совершенно невероятная печальная история, в которой перемешались любовь и смерть. Совсем шекспировская трагедия, но уже нашего времени.

* * *

В России всегда с большой симпатией относились к дружественному непальскому народу, оказывали Непалу большую помощь в становлении экономики, подготовке национальных кадров. И сейчас мы искренне сопереживаем непальцам, выражаем надежду на то, что им удастся преодолеть нынешние трудности на пути демократического развития.

Постоянный адрес данной публикации: