"Очерки истории СССР" периода феодализма (IX - XV вв.) - результат многолетнего труда большого коллектива авторов различной специальности - от археологов до историков литературы и искусства. "Очерки" посвящены тому периоду истории нашей Родины, который являлся предметом изучения русской исторической науки на всем протяжении ее существования. Однако только в наше время на основе большого фактического материала, накопленного советскими историками, археологами, лингвистами, удалось дать подлинно научное объяснение основным проблемам этого периода. Советские историки исследовали общественный строй древнерусского Киевского государства, рассмотрение которого было связано с анализом генезиса феодальных отношений у восточных славян и проблемой дальнейшей эволюции феодального способа производства, приведшей к экономической и политической раздробленности Руси, а на следующей ступени развития - к образованию Русского централизованного государства. Советские историки развернули изучение истории производительных сил дофео-

ОЧЕРКИ ИСТОРИИ СССР. Период феодализма. IX - XV вв. В двух частях. Ч. I (IX - XIII вв.). Древняя Русь. Феодальная раздробленность. 984 стр. Ч. II (XIV - XV вв.). Объединение русских земель вокруг Москвы и образование Русского централизованного государства. 812 стр. Под редакцией академика [Б. Д. Грекова] (ответственный редактор), доктора исторических наук Л. В. Черепнина, кандидата исторических наук В. Т. Пашуто. Академия наук СССР. Институт истории. Изд-во Академии наук СССР. М. 1953.

дальнего и феодального обществ. Археологические данные дали возможность разрешить многие вопросы сельскохозяйственного производства IX - XV вв., заново написать историю ремесла и городов. Изучение производительных сил IX - XV вв. выдвинуло вопрос о действии экономического закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил на разных этапах истории русского феодализма.

После дискуссии о языкознании, разоблачившей антинаучную, вульгаризаторскую теорию Марра, и выхода в свет труда И. В. Сталина "Марксизм и вопросы языкознания" советские ученые решительно пересмотрели многие вопросы происхождения славян, возникновения и развития таких исторических общностей, как род, племя, народность, нация.

Следуя указаниям Коммунистической партии, советские историки занялись изучением истории всех народов нашей великой Родины. Большие усилия многочисленного коллектива ученых национальных республик и научных исторических учреждений СССР дали значительные результаты: положено начало глубокому исследованию древней истории всех народов СССР и выяснению их экономических, политических и культурных связей.

Советские историки добились серьезных успехов в разработке отдельных проблем истории феодализма на территории нашей страны. Но у нас не было до сих пор капитальных обобщающих трудов, посвященных этому периоду. Рецензируемая работа, представляющая собой часть многотомного труда по истории СССР с древнейших времен, издаваемого Институтом истории Академии наук СССР, является первой попыткой в этом направлении. Коллектив советских историков под руководством покойного академика Б. Д. Грекова, опираясь на достижения советской исторической науки, в основном правильно, с марксистско-ленинских позиций осветил в нем историю древней Руси, период феодальной раздробленности (IX - XIII вв.), объединение русских земель вокруг Москвы и образование Русского централизованного государства (XIV - XV вв.).

Авторы поставили задачу изложить в форме "Очерков" выводы, полученные советскими историками в результате изучения истории феодализма IX - XV веков. Однако, использовав материалы и выводы важнейших работ, вышедших за последние десятилетия, они не дали характеристики достижений советской исторической науки.

Авторы обстоятельно, хотя и неравномерно в отдельных частях, показали картину истории хозяйства восточных славян начиная с периода, предшествовавшего образованию древнерусского Киевского государства (VII - VIII вв.), вплоть до конца XV века. Используя капитальные труды советских ученых Б. Д. Грекова, Б. А. Рыбакова, М. Н. Тихомирова и других, они привели большой и интересный материал о состоянии производства, в особенности о возникновении и развитии городов, их росте в Киевском государстве. Это дало возможность обстоятельно раскрыть жизнь городского населения, ремесленников, их роль в развитии производительных сил.

В "Очерках" показано, как благодаря неистощимому труду народа русская земля вновь оживала после неоднократных вражеских нашествий и быстро залечивала раны. Даже в условиях тяжелейшего татаро-монгольского ига народ находил в себе силы, чтобы двигать вперед земледелие, ремесло и культуру. В рецензируемом труде содержится интересный материал о борьбе русского народа против кочевников причерноморских степей, совершавших набеги на русские земли в IX - XII вв., против немецких, шведских, польских захватчиков и татаро-монгольского нашествия. Своей героической борьбой русский народ спас европейскую цивилизацию от разрушения татаро-монголами.

Удачным следует признать очерк истории государственного строя и культуры древней Руси. Довольно подробно изложены в рецензируемой работе социальные отношения и политический строй XIV - XV вв., борьба московских великих князей и сил, стоявших за ними, против удельных и других князей и боярства. Правильно освещена связь внешней политики с внутренней - зависимость внешнеполитических шагов от хода и результатов борьбы с внутренней боярско-удельной реакцией. В "Очерках" впервые дана характеристика русского быта XIV - XV вв. (ч. II, стр. 392 - 409).

Важно отметить, что в рецензируемом труде сделана первая серьезная попытка изложить историю народов СССР как взаимосвязанный исторический процесс. Большое

место в "Очерках" (не менее трети объема) посвящено истории народов Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии, Эстонии, Карелии, Средней Азии, Грузии, Армении, Азербайджана, Северного Кавказа, Крыма, Поволжья, Приуралья, европейского Севера, Центральной Азии, Дальнего Востока, северо-востока Сибири. В разделах, посвященных истории каждого из народов СССР, с большей или меньшей полнотой раскрыты социально-экономические отношения, изложена политическая история, охарактеризована материальная и духовная культура. Авторы стремились выяснить политические, торговые и культурные связи, существовавшие в то время у русского народа с остальными народами нашей страны, их рост и укрепление в ходе исторического развития. Длительное общение завершилось впоследствии включением нерусских народов в границы Русского государства, что имело в их жизни большое прогрессивное значение.

Однако неодинаковая степень разработанности истории народов СССР нашла свое отражение и в "Очерках". Так, история народов Украины, Белоруссии, Прибалтики, Средней Азии, Закавказья, исследованная полнее, представлена в "Очерках" более подробно; история народов Поволжья, Приуралья, Крыма, Сибири, Дальнего Востока в силу слабой изученности нашей историографией источников дана кратко и схематично.

Периодизация исторического процесса, принятая в "Очерках", не вызывает возражений. В истории восточного славянства авторы рассматривают три периода: до середины первого тысячелетия н. э. - период господства первобытно-общинного строя; VI - VIII вв. - время, переходное от родовых отношений к феодальным, IX в. - начало периода феодализма. IX - X вв. выделяются как раннефеодальный период в истории древнерусского государства, на смену которому приходит развитый феодализм. Периодизация, избранная в "Очерках", в общем соответствует общепринятой в советской исторической науке точке зрения.

Однако нам кажется неправильной последовательность изложения материала. Авторы приняли следующую схему изложения истории народов СССР: социально-экономические отношения, политический строй, политическая история, культура. Такое построение, при котором описание политического строя предшествует изложению политической истории, искусственно, требует дополнительных ссылок и объяснений, создает затруднения для читателя. Более правильным было бы поместить описание политического строя после характеристики социально-экономических отношений и рассказа о политических событиях. Неудовлетворительность принятой структуры особенно заметна во II части, где характеристика социально-экономического и политического строя, а также классовой борьбы дана одновременно для двух периодов: периода объединения русских земель вокруг Москвы и периода образования Русского централизованного государства, то есть сразу за 200 лет (XIV - XV вв.). Это приводит к известной статичности изложения. При этом авторы данных разделов не всегда придерживаются хронологического принципа в изложении материала, отчего отмеченный недостаток усиливается.

Важнейшей задачей "Очерков" является анализ социально-экономических отношений в период зарождения и развития феодализма у народов СССР, и прежде всего авторы должны были глубоко рассмотреть историю земледелия. Однако в I части "Очерков" этому вопросу уделено мало внимания. В § 3-м 1-й главы характеристике земледелия отводится всего полстраницы, и то применительно лишь к VII - VIII вв. (ч. I, стр. 58 - 59). Ни слова нет о земледелии IX - X веков. Не указано различие в развитии земледелия в Приднепровье и в северных и восточных районах Руси, где пашенное хозяйство победило позднее. Земледелию XI - XII вв. отводится одна страница (ч. I, стр. 114). Авторы неполно использовали имеющуюся в нашем распоряжении литературу и источники для характеристики хозяйства. Особенно беден анализ хозяйства восточного славянства в период образования древнерусского государства и в первые века его существования. Между тем по этому вопросу можно было использовать многочисленные археологические и другие данные.

Неудачно написаны разделы II части "Очерков", посвященные истории сельскохозяйственного производства. Авторы строят свои выводы на очень узком в территориальном отношении материале (археологический материал, приводимый ими, относится почти исключительно к Москве). Они не выясняют различия в системе земледелия отдельных областей Северо-Восточной Руси. Несомненно, что даже в XV в. паровая трехпольная система не была господствующей повсеместно. Наряду с ней в районах, бога-

тых лесом, еще существовали подсека и перелог. Считать для XIII - XIV вв. подсеку "хищнической и нерациональной формой земледелия", при которой "губились лесные участки", вряд ли справедливо. На наш взгляд, прогрессивной стороной подсеки в то время являлось то, что благодаря ей образовывались в конечном счете поля для зерновых культур.

Характеристика ремесла, торговли и города дана значительно полнее, чем земледелия. Однако история ремесла, в том числе и деревенского, изложена в разделах, посвященных городам. В результате такого изложения единый процесс производства разрывается, сельскохозяйственное производство излишне резко противопоставляется ремесленному. Между тем известно, что для феодального хозяйства было характерно соединение натурального земледелия с домашними промыслами. Город того времени не являлся только центром ремесла, как его изображают в "Очерках", он во многом походил на деревню. Авторы упускают из виду, что основой господства феодальной верхушки города было феодальное землевладение и что новгородские бояре были крупнейшими землевладельцами. Они утверждают, что бояре выделились, подобно купцам, в результате "имущественного расслоения" "внутри городского населения" (ч. I, стр. 127). Не подчеркивается в "Очерках" характерная особенность городов - занятие городского населения земледелием; об этом лишь в общей форме упоминается во II части "Очерков" (стр. 26). Значительно преувеличено в "Очерках" значение города в Киевской Руси. Авторы без всяких пояснений и оговорок приводят данные о числе городов, сообщаемые баварским географом IX в. (ч. I, стр. 125), ссылаются на иностранцев, которые называли нашу страну "страной городов" (ч. I, стр. 59, 124), забывая, что иностранные наблюдатели имели в виду дофеодальные укрепленные поселения славян, которые ничего общего не имели с собственно городом. Не говорится в "Очерках" о городах как укреплениях.

При описании города XIV - XV вв. авторы применили метод своеобразной реконструкции. Они показывают не конкретный город или города, а город отвлеченный: он разделен рекой, у пристани торг, через реку переброшен мост, на возвышенном месте детинец, вокруг "сложнейший лабиринт улиц и улочек с переулками и тупиками" (ч. II, стр. 74). Такая характеристика применима только к крупным городам, как Москва, Новгород, Псков. Авторы второй части "Очерков" ничего не говорят о мелких городах и других поселениях городского типа, о возникновении вотчинных городов, размещении городов на территории Руси, количестве городского населения (примерное число жителей для новгородских пригородов можно установить по писцовым книгам конца XV в.). В "Очерках" не показана динамика развития городов. Следует отметить и то, что приводимые в "Очерках" данные Н. Д. Чечулина о ремесленных специальностях ("свыше 200"), выведенные на основании писцовых книг XVI в., не могут служить для определения состава ремесленников XIV - XV вв. (ч. II, стр. 80).

Описывая состояние экономики сразу за два века (XIV - XV вв.), авторы не вскрывают тормозящего воздействия феодальной раздробленности на экономическое развитие Руси, недостаточно освещают положение населения и отрицательное влияние монголо-татарского ига. Анализ экономики невозможен без характеристики географической среды. В "Очерках" этому вопросу не уделяется должного внимания. Единственный параграф, посвященный образованию территории Русского государства, фактически повторяет политическую историю. Характеристики географических условий развития (климат, почвы, естественные богатства, пути сообщения и т. д.) не дается. "Очерки" не дают также характеристики размещения населения, его численности и роста, хотя источники конца XV в. позволяют сделать в этом отношении ряд важных наблюдений.

В целом содержательные и интересные главы, посвященные социально-политическому строю и особенно политической истории, не лишены серьезных недостатков. Классовая борьба, классовая характеристика отдельных политических учреждений и явлений общественной жизни в рецензируемом труде нередко освещается в слишком общем, декларативном виде, а иногда и неточно. Не всегда правильно пользуются авторы такими понятиями, как "карательный", "насилия", "средства эксплуатации", "средства классовой борьбы" и т. д. Так, характеризуя поместную систему конца XV в., составители делают вывод, что "поместная система явилась средством дальнейшего усиления феодальной эксплуатации" (ч. II, стр. 302). Такая оценка едва ли правильна: поместная система представляла собой не средство эксплуатации, а -одну из форм феодальной земельной

собственности, она порождала и обусловливала те или иные формы и средства эксплуатации.

Нельзя признать удачной и трактовку вопроса об использовании в интересах господствующего класса закона обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил на материале закрепощения крестьян во второй половине XV века. Этот важнейший вопрос подменяется общими рассуждениями о зависимости отдельных конкретных форм "внеэкономического принуждения" от "экономических и политических условий", причем характеризуются только политические условия (ч. II, стр. 302 - 303).

Известно, что классовая борьба в феодальный период проявлялась в форме открытых вооруженных восстаний, ересей, бегства крепостных крестьян и холопов и т. д. Авторы поступили правильно, значительно расширив круг источников, обычно привлекаемых для характеристики классовой борьбы этого периода. Они верно отмечают, что "разбой" и "татьба", как и вообще всякое "лихое дело", были своеобразной формой проявления протеста трудящихся масс (крестьян и посадских низов) не только против феодальной собственности, но и против всего феодального строя. Авторы указывают, что "татьба", "разбой", "душегубство" - это "только термины, которыми представители господствующего класса в ряде случаев обозначали проявление классовой борьбы" (ч. Н, стр. 118). Однако нельзя все упоминания юридических источников о "разбое" и "татьбе" рассматривать только в плане классовой борьбы. Во многих случаях то были просто уголовные преступления. Вот почему едва ли верно такое толкование авторами "Русской Правды": "Наиболее крупным преступлением являлось убийство княжеского "мужа" во время "разбоя" (т. е. антифеодального вооруженного выступления)" (ч. I, стр. 156; сравни стр. 19, 20, 21 "Пространной Правды").

Характеризуя формы классовой борьбы, составители "Очерков" без всяких разъяснений пишут, что "разбой", как и побеги, ведет свое начало с древних времен существования государства. "Еще Владимир I, - поясняют они, - когда умножились "разбои", решил было "казнити разбойников", но потом, ища новых источников дохода, заменил казнь денежным штрафом, пустив его на содержание дружины" (ч. I, стр. 298 - 299). Такая категорическая и обобщающая характеристика может создать у читателя неправильное представление, будто бы все древнерусские разбойники были классовыми борцами.

В таком же духе авторы комментируют законодательный и актовый материал позднейшего периода. Так, ""Судебник" Ивана III, - читаем мы в "Очерках", - представляет собой памятник, классовый смысл которого заключался в новой мобилизации сил феодалов для борьбы с крестьянскими движениями, обострившимися в конце XV в. "Судебник" 1497 г. вводит смертную казнь для "ведомого лихого человека", причем среди категорий "лихого дела" названы "душегубство", повторная "татьба", убийство "государя" (господина, землевладельца), поджог и т. д.". И далее: "Княжескую власть в борьбе с "татьбой" и "разбоями" как формами крестьянского протеста поддерживала церковь" (ч. II, стр. 120). Встречаются и указания, что, например, в 30-х годах XV в. "обострялась классовая борьба. Усиливались "разбои и татьбы" как формы ее проявления" (ч. II, стр. 264).

Нам кажется, что нельзя все уголовные нормы древнерусского права безоговорочно толковать как орудие и формы классовой борьбы. В этой связи целесообразно напомнить, как четко и дифференцированно характеризует К. Маркс классовую природу бродяжничества и связанного с ним роста нищенства и разбоев в Англии в начале XVI века. К. Маркс оценивает бродяжничество как неизбежный продукт классовой борьбы периода крушения старого, феодального строя и становления капитализма в Англии, но отнюдь не характеризует его и порождаемые им разбои как формы классовой борьбы¹ . С такой же четкостью характеризовал формы классовой борьбы феодального периода Ф. Энгельс в работе "Крестьянская война в Германии".

В "Очерках" имеется и тот пробел, что некоторые крестьянские волнения и прямые антифеодальные выступления характеризуются недостаточно полно. Особенно это относится к характеристике классовой борьбы народов СССР. Авторы часто ограничиваются здесь общими декларативными фразами о "все возрастающем сопротивлении народа",

¹ См. К. Маркс. Капитал. Т. I. Госполитиздат. 1953, стр. 737 - 738.

"цепи восстаний", "полосе антифеодальных восстаний" и т. п., а об имевших место народных восстаниях и антифеодальных идеологиях говорят слишком кратко или вовсе умалчивают. Читателю остается неясным, когда произошло восстание крестьян Татевского монастыря в Армении X в. (ч. I, стр. 596). Ничего не говорится о получившей широкое распространение в государстве Саманидов (Средняя Азия, X в.) карматской ереси (в известной мере отражавшей антифеодальные настроения крестьян и интеллигенции). Бегло упоминается о восстании Сербедаров (1337 - 1381 гг.), не указывается, что в созданном ими государстве была в значительной мере ослаблена феодальная эксплуатация, что самый факт существования этого государства служил примером для антифеодальных сил.

Не вполне удовлетворительны историографические разделы "Очерков". Авторы правильно критикуют дворянско-буржуазную историографию. Но нельзя все в ней сводить к негативной стороне, следует показывать и положительный вклад в развитие русской исторической науки, который внесли дворянско-буржуазные историки (накопление исторических знаний, изучение источников и т. п.). Главным же недостатком историографических разделов является слабое освещение советской историографии. Упоминаются только крупнейшие советские историки, и говорится о них обычно в общем плане: они, дескать, рассматривали исторический процесс в свете марксизма-ленинизма, - но почти не освещены коренные, принципиальные вопросы, разработанные советскими историками, не показана их борьба за марксистско-ленинское изложение истории СССР.

Недостатки историографических очерков не восполняются текстом самой книги. В работе совершенно не говорится о наиболее актуальных проблемах исторической науки, вопросах, которые являются предметом обсуждения среди советских историков (вопрос о феодальной собственности, о товарном производстве, о централизованном государстве и т. д.). Изложение выводов советской науки часто носит слишком категоричный и упрощенный характер, не указывается, что многие из рассматриваемых вопросов еще не решены, являются дискуссионными; ссылки на историческую литературу сокращены до предела.

В отношении раннефеодального периода IX - X вв. авторы употребляют термин "древнерусское государство", но почему-то отказываются его использовать при характеристике истории того же государства в XI - начале XII века. Кроме того, они без всяких пояснений опускают прежние термины: "Киевское государство", "Киевская Русь". В вопросе о происхождении древнерусской народности и слова "Русь" авторами не принято во внимание первоначальное значение слова "Русь", вскрытое Б. А. Рыбаковым, соответствующее территории расселения племени рос - Киев, Поросье и незначительная часть Левобережья² .

В начальных главах "Очерков" читатель не найдет необходимых справочных сведений о "Русской Правде", ее составе, редакциях, списках, изданиях. Обобщенная характеристика "Правды" как памятника недостаточна; материал о "Русской Правде" распылен по частям. Поверхностна и слишком обща характеристика состава и истории создания "Повести временных лет" (ч. I, стр. 225). Не указан этап, связанный с Нестором В специальном параграфе о принятии христианства отсутствует указание на общепринятую дату введения христианства. Не приведен летописный материал о крещении в Киеве и Новгороде, о низвержении идолов и т. п. Принятие христианства не связано с походом Владимира под Корсунь. Не оправдано выделение политики ростовских князей из общей системы взаимоотношений русских княжеств с ордой в XIII веке. Известно, что Золотую орду использовали тогда не только ростовские князья.

Без всякой ссылки на источники указывается, что во второй половине XIV в. в боярскую среду стали проникать "представители других разрядов московского населения, например купеческой верхушки" (ч. II, стр. 65). Факт, поставленный под сомнение еще В. О. Ключевским. Упрощенно и не вполне точно охарактеризован московский приказный аппарат, суть которого, по словам авторов, состояла в том, что "он был оторван от народа и выполнял карательные функции феодального государства" (ч. II, стр. 309). Имеется и фактическая неточность: в "Очерках" указывается на образование в конце XV в. Поместного приказа, созданного на самом деле в 50-х годах XVI в.

² Б. А. Рыбаков. Проблема образования древнерусской народности в свете трудов И. В. Сталина. "Вопросы истории". 1952. N 9, стр. 58 - 59.

(ч. II, стр. 307 - 308). Недостаточно показано значение освобождения от татарского ига для государственной централизации русских земель. Неудачен раздел о русской армии XIV - XV вв., в котором ничего не говорится о сторожевой и пограничной службе по обороне русских границ и о посохе как основной форме крестьянского ополчения. В противоречие источникам утверждается, что народное ополчение в тот период состояло "в основном из городского населения (ремесленников и купцов)" и только в случае нужды пополнялось из сельского населения (ч. II, стр. 163).

"Очерки" несвободны от мелких недостатков, неточностей, повторений. Имеются случаи некритического использования данных источников, например, о количестве войск (ч. I, стр. 99), количестве городов (ч. I, стр. 125). Некоторые двусмысленные выражения источников, как "склад плужной" (ч. II, стр. 30), оставлены без пояснений; допускаются натяжки в толковании источников. Например, из решения кн. Александром и посадником Твердилом спорного дела "про мох" между крестьянами и монастырем в крестьянскую пользу в "Очерках" делается необоснованный вывод об особой политике Александра Невского по "сохранению лично свободного крестьянства" в "приграничье): (ч. I, стр. 774 - 775). Конечно, столь ответственный вывод из данного мелкого факта делать нельзя, тем более что самая грамота не без основания относится многими исследователями не ко времени Александра Невского, а к более позднему периоду - XIV - XV векам. Не разъяснена историческая основа приводимых в "Очерках" пословиц: "погибоша аки обри", "беда аки в Родне", "радимичи волчья хвоста бегают" (ч. I, стр. 209).

Ошибочны указания на то, что установление непосредственных отношений с Константинополем, то есть с турками, произошло в 1445 г. (вместо 1485 г.) и что через 40 лет переговоры возобновились (ч. II, стр. 330). Неточно утверждение, что, по "Судебнику" 1497 г., "26 ноября стало единственным в году сроком "отказа" крестьян" (ч. II, стр. 303). Известно, что срок, в течение которого за крестьянами сохранялось право "отказа", равнялся 2 неделям. На стр. 247 (ч. II) ошибочно утверждается, будто Грюнвальдская битва произошла "в год нападения на Москву татарских полчищ Едигея".

Следует отметить, что доступный язык, каким написаны "Очерки", имеет большое значение для такого научно-популярного издания. "Очерки" хорошо изданы, богато иллюстрированы снимками с древнерусских миниатюр, фресок, памятников архитектуры, искусства, произведений ремесла. Немалая часть иллюстраций дана в красках. К "Очеркам" приложены именной и географический указатели. Особого упоминания заслуживают карты (составленные И. А. Голубцовым). Выполненные в крупном масштабе, детальные и разносторонние, они служат хорошим вспомогательным средством изучения прошлого нашей страны.

Рецензируемые "Очерки истории СССР", несмотря на недостатки, представляют собою ценный обобщающий труд по истории нашей Родины. Советские историки и широкие круги читателей с интересом прочтут его и с нетерпением будут ждать выхода в свет остальных томов.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. И. КОПАНЕВ, А. Г. МАНЬКОВ, Н. Е. НОСОВ, Л. В. СТРОЕВА:

Комментарии: