Истории революционно-демократического движения конца 60-х - начала 70-х годов, рассмотрению идейно-тактических проблем этого движения посвящено немало работ¹ . Но для комплексного изучения программно-тактических проблем революционного народничества до сих пор мало привлекались документальные материалы крупных политических судебных процессов, в частности процесса 193-х, или "Большого процесса² . Автор четырехтомного исследования по истории царской тюрьмы М. Н. Гернет подчеркивал, что этим процессом "царское правительство подводило итоги своей борьбе с революционными народниками-пропагандистами"³ . Между тем исследователи, изучая вопросы тактики народничества, чаще всего обращались к судебно-следственным показаниям обвиняемых. На наш взгляд, именно поэтому часть документального материала революционно- народнического подполья, в частности коллекции бумаг - "вещественных доказательств" по процессу 193-х, с указанной точки зрения, изучена все еще недостаточно. Попытаемся хотя бы частично восполнить пробел.

Что же представляют данные материалы? Это записные книжки, рукописные тетради с выписками, конспектами и заметками, воззвания и прокламации, письма и записки, расшифрованная переписка, стихотворения, отдельные заметки, попавшие в руки жандармов при арестах. Большую ценность представляют статьи и рефераты руководителей народнических кружков. Например, до нас полностью дошел первый номер рукописного журнала черниговского революционного кружка⁴ . Материалы хорошо сохранились, имеют сравнительно точную нумерацию, в них указаны фамилии авторов, из произведений которых сделаны выписки. Чаще всего это Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, П. Л. Лавров, М. А. Бакунин, Ф. Лассаль, В. В. Флеровский, Э. Кабэ, Ш. Фурье, А. Сен-Симон и другие. Доказательством виновности лиц, привлеченных по процессу 193-х, служили также фотографии Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, Ф. Лассаля, А. И. Герцена⁵ . В письмах народников содержатся рассказы об их практической деятельности в народе, размышления над тем, какие задачи стоят перед ними. Все эти документы, возникшие непосредственно в подпольных кружках, представляют наиболее объективный источник для исследования идейно-политических основ революционного народничества 70-х годов, для изучения формирования идеи "хождения в народ".

Среди перечисленных бумаг сохранился тщательно подготовленный вопросник для собирания сведений в народе⁶ , который содержит следы правки видного деятеля

¹ Р. В. Филиппов. Из истории революционно-демократического движения в России в конце 60-х - начале 70-х годов XIX века. Петрозаводск. 1962; его же. Идеология Большого общества пропаганды. Петрозаводск. 1963; его же. Из истории народнического движения на первом этапе "хождения в народ" (1863 - 1874). Петрозаводск. 1967; Н. А. Троицкий. Большое общество пропаганды 1871 - 1874 (так называемые чайковцы). Саратов. 1963; М. Г. Седов. Советская литература о теоретиках народничества. Сборник "История и историки". М. 1965; Б. П. Козьмин. Из истории революционной мысли в России. М. 1961; Ш. М. Левин. Общественное движение в России в 60 - 70-е годы XIX века. М. 1958; Б. С. Итенберг. Некоторые вопросы изучения истории общественного движения пореформенной России. "Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС". Сборник статей. М. 1962; его же. Движение революционного народничества. М. 1965; В. Ф. Захарина. Проблемы истории революционного народничества 1870 - 1880-е годы (обзор литературы, вышедшей в 1963 - 1966 годах). "История СССР", 1967, N 1.

² См. В. Базанов. Александр Ливанов и его трактат "Что делать?". "Русская литература", 1963, N 3, стр. 109 - 110.

³ М. Н. Гернет. История царской тюрьмы. Т. 3. М. 1961, стр. 78.

⁴ Статьи из этого журнала опубликованы в сборнике "Революционное народничество 70-х годов". Т. I. М. 1964, стр. 136 - 144.

⁵ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, ед. хр. 510.

⁶ Там же, д. 1629. Вопросник о социальных отношениях в деревне (о количестве бедных и богатых крестьян, о сборах в кабаках крестьян и т. д.). С большими сокращениями вопросник опубликован в сборнике "Революционное народничество 70-х годов". Т. I, стр. 279 - 480.

народнического движения 70-х годов Митрофана Муравского, а также несколько программ для сбора различных сведений. Рукописная программа, выработанная членами студенческого кружка, состояла из трех разделов: 1) пространство и народонаселение, 2) хозяйственный, 3) фабричный и заводской. По первому разделу предлагалось собирать сведения о народонаселении (пол, возраст, вероисповедание), о степени и качестве обработки минеральных богатств какой-либо местности, о том, добываются ли эти богатства местными крестьянами или же пришлыми, выяснить степень эксплуатации этих богатств. Обращалось особое внимание на численность различных сословий в данной местности: помещиков, бывших помещичьих, государственных, монастырских, удельных, дворовых, временнообязанных крестьян, фабричных (приписанных к фабрикам), мещан, а также казаков, цыган, колонистов и других⁷ . Предполагалось также изучить нравы и обычаи отдельных сословий, взаимоотношения между ними, указать род занятий и положение отставных солдат, бурлаков, кочевых народов и т. д. Особое внимание уделялось изучению различных сект (старообрядцы, молокане, скопцы), их занятий, отношения друг к другу, к царю и правительству, к земству, гласному суду и другим административным учреждениям, отношение религиозных сект к реформе 1861 года.

Таким образом, пропагандисту, идущему в народ, необходимо было собрать точные сведения о положении различных сословий и в первую очередь о положении трудящихся масс. Все это и должно было послужить основой для окончательной выработки боевой программы народнических организаций.

Особый интерес представляет хозяйственная часть вопросника⁸ . Пропагандистам, идущим в народ, нужны были многочисленные данные об экономическом положении пореформенной деревни: о количестве земли, правах пользования и способах ее обработки; об огородничестве, садоводстве, виноделии, разведении табака и хлопка; о качестве почвы и способах ее удобрения, о времени посевов и жатвы, урожайности и прочее. Особое внимание обращалось на то, выгодны ли коллективные формы обработки земли (совместное пользование плугами, волами, лошадьми). Что касается скотоводства, то, кроме сведений о поголовье скота, преобладании пород и наличии приплода, нужны были данные о количестве сена и соломы, необходимых для прокорма скота зимой, о продолжительности содержания скота на подножном корму. Следовало также выяснить стоимость построек, в том числе и общественных сооружений, "как тягостны они для народа". Большое значение придавалось материалам о состоянии транспорта, торговых трактов (близость судоходных рек и железной дороги), возможности для крестьян сбывать свои товары, среднем количестве продаваемого крестьянами хлеба, причинах повышения и понижения цен, а также данным об отходничестве (средний заработок крестьян в местах отхода). При изучении общинного владения землей главное внимание обращалось на то, кому оно приносило выгоду - зажиточным или бедным крестьянам, как относилось к нему само общество. "Возможно ли если не уничтожение его совсем, то хотя бы изменение в более пригодную форму... Возможны ли ассоциации между крестьянами для того, чтобы конкурировать с крупными земельными собственниками..."⁹ . Авторы программы стремились выявить наличие в современной им деревне социальных контрастов. Они не только интересовались состоянием общинного владения землей, но изыскивали пути обновления и укрепления общины.

Немало места отводилось в программе и фабрично-заводскому вопросу. Наряду с определением общего числа фабрик и заводов, размеров производства, количества рабочих требовалось также выяснить величину и степень эксплуатации крестьян, работавших на фабрике (кто они - местные или пришлые), причины и характер волнений этих крестьян. Изучение положения рабочих (их питание и жилищные условия, величина заработной платы, продолжительность рабочего дня, настроения, использование на фабриках и заводах труда женщин и детей, количество сходок и их характер) составляло главную часть указанного выше раздела программы. Здесь же говорилось: "Замечается ли стремление к устройству ассоциаций с целью воспрепятствовать эксплуатации капитала. Причины, служащие помехой к их устройству. Имеют ли рабочие какое-либо понятие о положении рабочего класса в других странах, а также о тех ассоциациях, кассах и митингах, которые существуют там. Если нет, то есть ли возможность распространить эти сведения между ними"¹⁰ . В программе был также поставлен вопрос об отношении рабочего класса к сельскому населению и об отличительных чертах обоих классов.

В письмах, присланных народниками из деревни, рассказывалось о первых неудачах и разочарованиях, постигших их в тех местах, где они вели пропаганду (письма С. Л. Перовской, Д. А. Клеменца и др.). Пропагандисты весьма самокритично оценивали свою деятельность. Так, в письме активного члена кружка чайковцев А. Я. Обо-

⁷ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 802, л. 1. Рукописная программа, выработанная студенческим кружком для собирания сведений в народе. См. также Б. С. Итенберг. Движение революционного народничества, стр. 41, 280, 352.

⁸ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 802, лл. 5 - 6.

⁹ Там же, л. 6.

¹⁰ Там же, л. 7.

довской¹¹ от 13 августа 1874 г. говорилось: "Вы вот честно заявляете, что вся ваша предыдущая, попыточная... практика представляет для вас ряд отрицательных величин... Глубокое и серьезное знакомство с народной жизнью открыло бы много... готовых комбинаций, разрозненных лишь внешним образом, на самом же деле выдвинутых одною общею для них силою - протестом... Неужели то, что удалось вам и еще некоторым немногим без всяких целей, составляет только счастливое исключение. Думаю, что нет... Не умеют сдружиться с народом, потому что не умеют понимать его характера... не умеют просто, задушевно сойтись с ним и определить наиболее правдивый способ воздействия на него, не умеют ухватиться за его больные струны и вызвать их... не умеют сами ни думать, ни чувствовать, ни говорить с народом... ни вносить в народную душу ровно ничего... А как много могли бы они сказать и указать... Вся сила в том, что есть в нашей интеллигенции задор, но нет фанатической преданности делу и реальной критики жизни и себя. Страшно становится, тяжело за все... Нет, не создано еще живого дела, нет живых реальных людей - обновителей жизни, и только в народе можно искать их..."¹² . Как видим, практическая деятельность заставила народников глубоко задуматься над своей социально-политической программой. Передовая молодежь настойчиво искала правильных путей сближения с народом¹³ .

В своих показаниях во время следствия по делу 193-х народники говорили об огромном влиянии на них революционеров 60-х годов, давали высокую оценку журналам "Современник" и "Русское слово". При обысках у арестованных находили философские и особенно экономические произведения Чернышевского. Среди них - "Эстетические отношения искусства к действительности", "Критика философских предубеждений против общинного владения", "Суеверия и правила логики", "Материалы для решения крестьянского вопроса", "Труден ли выкуп земли", "О новых условиях сельского быта", "Капитал и труд"¹⁴ и др. Изучение этой литературы усиливало демократическую тенденцию в революционном народничестве. Из показаний молодого юнкера Д. А. Аитова, одного из организаторов кружка "Артиллеристов" в Петербурге (был арестован в мае 1874 г. по делу 193-х), видно, что последний собирался отправиться в Башкирию, чтобы вести публичные беседы о коммунизме, используя при этом, кроме сочинений Прудона, Лассаля, Милля, статьи Чернышевского об общинном землевладении. Выступая против частной собственности и эксплуатации, пропагандируя экономический переворот, Аитов говорил, что "дела идут дурно потому, что незначительная часть живет, не работая, в слишком прибыльном довольстве, тогда как большинство... не имеет ничего, чтобы приобрести необходимое. Я не хочу запугивать правительство, ибо для меня вопрос политический должен быть отодвинут на задний план. По моему убеждению, должно стараться довести общество до сознания уничтожить всякую частную собственность, обратив ее в общественную"¹⁵ . Многочисленные показания обвиняемых по процессу 193-х и отобранные во время обысков у пропагандистов бумаги свидетельствуют о широком распространении романа Н. Г. Чернышевского "Что делать?"¹⁶ . Это говорит о том, что революционно-народнические теории берут свое начало в учении революционных демократов. А само "хождение в народ", как справедливо заметил советский исследователь В. Базанов, "доброй своей частью обязано идеям Герцена, Чернышевского и Добролюбова"¹⁷ .

Сошлемся еще на один документ, подтверждающий этот вывод. В письме от 6 декабря 1872 г. за подписью "Михаил", которое, по-видимому, было написано студентом Петербургского Технологического института, говорилось: "Человек должен трудиться не только для себя лично, но и ради общества, вернее сказать, для народного дела... Но что ты скажешь о народных массах, отдающих почти все время своей жизни... физическому труду и все-таки не имеющих возможности удовлетворить свои на-

¹¹ А. Я. Ободовская (Сидорацкая) входила в основной кружок общества Большой пропаганды в Петербурге. В 1872 - 1873 гг. была сельской учительницей в Тверской губернии. В июле 1873 г. жила в Торжке, где принимала участие в тайных учительских собраниях.

¹² ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 2127, лл. 1, 2.

¹³ См. письмо, датированное 1873 г., одного из видных народников 70-х годов, Д. А. Клеменца, путешествовавшего вместе с С. М. Кравчинским по деревням Тульской и Рязанской губерний. Там же, д. 1234, лл. 1 - 3; см. также "Каторга и ссылка", 1928, N 10 (47), стр. 81 - 83; "Революционное народничество 70-х годов". Т. I, стр. 462; Б. С. Итенберг. Движение революционного народничества, стр. 366.

¹⁴ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 2068; оп. 1, д. 274, л. 301. Показания Добромыслова.

¹⁵ Там же, оп. 1, т. 25, д. 223, лл. 541 - 542.

¹⁶ Там же, д. 236. Показания В. А. Спасского. См. также списки книг, ф. 112, оп. 2, д. 2405, л. 3; списки книг у Тушинской. Записная книжка Ф. Н. Цебенко, ф. 112, оп. 2, д. 2454, л. 16.

¹⁷ В. Базанов. Указ. соч., стр. 118. "Сам факт обращения к сочинениям революционных демократов, - писал С. Ковалик, - порождал в сердцах семидесятников ненависть ко всякой эксплуатации, а освобождение труда признавалось одной из первых задач всякой прогрессивной программы" (С. Ковалик. Революционное движение семидесятых годов и "Процесс 193-х". М. 1928, стр. 44).

сущные потребности?.. Каким образом помочь народу, как установить равенство во всех отношениях? Я глубоко убежден, что исполнение этой задачи требует громадного запаса сил как умственных, так и физических... Достань, если можешь, "Что делать?" (в "Современнике"), а потом дай рецензию Писарева об этом романе. После я пришлю программу"¹⁸ . В письме того же "Михаила" от 28 января 1873 г. сообщалось о спорах, которые велись в кругах учащейся молодежи вокруг вопроса об умственном и физическом развитии личности. При этом не отвергалось в некоторых случаях применение насилия по отношению к тем, кто "сознательно эксплуатирует слабого во всех отношениях, отнимая у него возможность всякого развития, не признавая, что человеку принадлежит всецело продукт его труда. Разве с таким человеком можно рассуждать о равенстве, свободе, братстве? Разве можно действовать убеждением на сознательного подлеца?"¹⁹ .

О том, как представляли свою деятельность в народе лавристы и бакунисты, свидетельствуют статьи-рефераты руководителей народнических кружков. При обыске у видного руководителя одного из кружков 70-х годов, И. М. Ковальского, в числе других бумаг была изъята статья с двумя названиями "Разумность и необходимость социальной революции посредством ассоциации" или "Ассоциации, очерки практического применения кооперации", написанная в начале 1873 г. для обсуждения в народнических кружках. Она содержала выписки из книги В. В. Флеровского "Положение рабочего класса в России" и была пронизана мыслями, заимствованными из "Исторических писем" Лаврова. Статья являлась реакцией на заверения С. Нечаева, что "русский народ созрел для понимания и требования вооруженными силами политических и социальных прав"²⁰ . По мнению Ковальского, "завлекать неподготовленный народ в неравную борьбу" означало "отодвигать несколько назад его развитие". Так могли поступать только люди, "не знающие исторической жизни народа, его политического характера и, самое главное, отношение его к правительству вообще". Статья Ковальского была направлена в то же время и против бакунистов. Рассматривая вопрос о готовности народа к социальной революции, автор подчеркивал необходимость умственного развития "мускульных работников", указывал, что народу нужно "освободиться из-под опеки капитала", воспользоваться результатами науки и применять их в жизни. При этом Ковальский ссылается на мнение Михайлова²¹ о том, что "политическая свобода народа невозможна без свободы социальной и экономической"²² . Далее автор указывал, что он "принял на себя обязанность набросать в общих чертах проект устава нашего общества". В этом проекте говорится о необходимости постоянной связи между кружками и агитаторами, действующими по всей России. "Каким же путем мы можем достигнуть своей заветной цели?" - спрашивает Ковальский. "Прежде всего необходимо сознать всю важность товарищества. ...Коллективными силами своими мы успешнее можем отражать от себя набеги врагов наших, мы можем бороться с той тысячеголовой гидрой, которая зовется "общественным мнением". Нетрудно заметить в этом письме влияние на автора выступления Лаврова против либералов и либеральной политики. Так, по мнению Ковальского, в начале 70-х годов условия для социальной революции еще не созрели. Теоретические концепции народников-пропагандистов должны быть проверены самой действительностью. К социальной революции нужно много и долго готовиться. "О политической революции, - говорится далее в статье, - у нас не может быть и речи. Только один фанатик Нечаев, злобно смотря на Жизнь сквозь свои зеленые очки, мог надеяться на близость восстания в России. На самом деле народ наш, если и не прочь иногда побунтовать, то бунт этот не есть плод обдуманной мысли"²³ . Итак, резюмирует Ковальский, "наше революционное общество можно назвать вместе с тем и обществом мирного прогресса", а цели и планы наши будут выясняться по мере "развития этого общества". Новое общество "завяжет борьбу с самым страшным врагом - с бедностью народа, проявляемою в голоде, холоде и неисчислимых страданиях выносливого бедного человека. Мы намерены дать обществу здоровых и мыслящих работников". Для этого каждый член общества обязан ежегодно вносить в общественную кассу 1 руб., вербовать как можно больше единомышленников. В целях выработки общественной солидарности члены общества не должны жить изолированно друг от друга. Статья Ковальского представляет собой лишь отдельные наброски политической программы народников, написанные в начальный период "хождения в народ" и предназначенные для обсуждения в народнических кружках. Критика буржуазной действительности сочетается здесь с пропагандой народнических общин и ассоциаций.

Большой интерес представляют два реферата организатора революционного

¹⁸ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 1073, лл. 1 - 2.

¹⁹ Там же, л. 3.

²⁰ Там же, д. 1077, л. 1.

²¹ Имеется в виду А. К. Шеллер-Михайлов (1838 - 1900 гг.), писатель- беллетрист и публицист, автор произведений "Пролетариат во Франции 1789 - 1852" и "Ассоциации. Очерки практического применения принципа кооперации в Германии, Англии и во Франции".

²² ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 1077, л. 1.

²³ Там же, л. 5.

кружка в Нижнем Новгороде А. И. Ливанова "Что делать?"²⁴ и "Какое положение удобно для сближения с народом?"²⁵ . Во втором из них заметно большое влияние анархистских идей Бакунина. Ливанов разработал программу практической пропаганды, включавшую в себя анализ "социального и политического вопроса". Он указывал, что человеку, желающему осуществить справедливейший общественный строй, надо искать союзников среди тех, кто ненавидит организованные шайки грабителей в лице государственных чиновников, гражданских, военных и духовных. Таким союзником является народ, который недоволен настоящим и жаждет лучшего будущего. Вслед за Бакуниным он считал, что нужно соединиться с народом, "идти на возбуждение и организацию всенародного бунта социальной революции", В отличие от Ковальского Ливанов был противником устройства промышленных и земледельческих ассоциаций ввиду отсутствия необходимых капиталов и существующей при капитализме конкуренции. Впрочем, Ливанов допускал возможность устройства промышленных артелей на манер артельных сыроварен, но тут же оговаривался, что из членов таких артелей под влиянием окружающей среды может выйти "самый отъявленный буржуа, который потом будет служить большим тормозом для более радикального движения рабочих к своему освобождению". Автор не без основания замечает, что в Америке эти попытки не удавались ни Э. Кабэ, ни Р. Оуэну, ни другим. В России же, где, по выражению Бакунина, "царь царит", они вообще неосуществимы²⁶ . Возлагая некоторое время надежды на производственные артели, видя в них задаток социалистических ассоциаций, основанных на справедливости в распределении продуктов труда, Ливанов считал, однако, что если бы такие артели даже были организованы, правительство немедленно бы их запретило. Автор правильно характеризует отношение либеральных кругов общества (так называемое "образованное общество") к этим мероприятиям. Оно, по его словам, сейчас же возопит: "ведь это коммунизм, социализм", а там пойдет и дальше, появится в воображении и так называемый "Красный призрак"²⁷ .

Не видя перспектив в решении социальной проблемы в современных ему условиях, Ливанов сосредоточивает внимание на практических задачах революционной интеллигенции. Как же в таких условиях вести пропаганду социально-революционных принципов? По мнению Ливанова, только "положение земледельца, фабричного или заводского крестьянина обеспечит пропагандисту доверие и благорасположение народа". Интеллигент- пропагандист должен усвоить народные привычки и потребности. К числу профессий, сближающих с народом, Ливанов относил труд офеней (ходебщиков), разносящих по селам и деревням нужные вещи. Он даже называл этот труд умственным. Кроме того, связь с народом устанавливается через конторщиков при фабриках и заводах, сельских учителей, фельдшеров, акушерок, ходатаев по крестьянским делам при судах, волостных и сельских писарей и их помощников, ветеринаров и докторов. Конторщики ведут счетную часть и в отличие от инженера, техника или агронома не вызывают к себе особого нерасположения, а потому имеют возможность сблизиться с народом. Учитель также располагает такой возможностью, но должен действовать очень осмотрительно, так как неосторожное слово, услышанное попом, помещиком или становым, может повлечь за собой немедленную отставку. Земские врачи, фельдшера, акушерки и ветеринары, получающие невысокое материальное вознаграждение, наиболее близки к народу. Волостные и сельские писари также занимают положение, близкое к народу, но они должны лавировать между интересами официальной власти и крестьян. Таким образом, заключает Ливанов, чтобы наверняка добиться сближения с народом, нужно стать "мускульным работником". Как видим, Ливанов понимал "хождение в народ" в широком социальном плане. Подготовку крестьянской революции он возлагал на пропагандистов и агитаторов из интеллигенции и из самого народа. Следовательно, в рефератах Ливанова, как и в записке Ковальского, четко прослеживаются демократические и утопические доктрины революционного народничества.

Не понимая закономерностей исторического развития, ратуя за некапиталистический путь развития России, народники выражали интересы мелких производителей, и прежде всего русского крестьянства. Вот почему В. И. Ленин писал: "Народники неизмеримо правильнее понимают и представляют в этом отношении интересы мелких производителей, и марксисты должны, отвергнув все реакционные черты их программы, не только принять общедемократические пункты, но и провести их точнее, глубже и дальше"²⁸ . Рассмотренные документы являются иллюстрацией к ленинской характеристике революционного народничества, резко сторонившегося либерального "общества" и "шедшего в народ"²⁹ .

²⁴ Там же, оп. 2, д. 1349; А. И. Ливанов. Реферат "Что делать?". По свидетельству А. И. Ульяновой-Елизаровой, в Самаре В. И. Ленин часто виделся с А. И. Ливановым, которого он высоко ценил. См. "Воспоминания о В. И. Ленине". Т. I. М., 1956, стр. 23.

²⁵ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 1350. Автограф реферата со значительными сокращениями опубликован в сборнике "Революционное народничество 70-х годов". Т. I, стр. 145 - 151.

²⁶ ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 1350, л. 5.

²⁷ Там же, л. 6.

²⁸ В. И. Ленин. ПСС. Т. 1, стр. 531.

²⁹ Там же, стр. 413.

Рефераты Ливанова и записка Ковальского - конкретные источники, отражающие идейные и тактические различия главных направлений революционного народничества - лавристского и бакунинского³⁰ . Сошлемся еще на одно письмо, свидетельствующее о размежевании петербургских народников в разгар горячих споров вокруг вопроса "что делать?", куда и как направить свои силы? Член кружка пропагандистов, бывший студент медико-хирургической академии В. М. Махаев писал врачу С. П. Пересветову о существовании трех групп среди петербургских народников. Представители первой предлагали немедленно отправиться в народ и работать вместе с ним и лишь в свободное время заняться распространением приобретенных знаний. Каждый час среди народа, проведенный вне народа, должен считаться, по их мнению "преступлением, эксплуатацией народного труда". Сторонники другой группы говорили: "Прежде чем идти в народ, необходимо приобрести прочные знания, непоколебимую нравственную подготовку. Рабочие руки народу не нужны, - ему нужна интеллигенция, преданная ему душой и телом, и мы будем заниматься физическим трудом постольку, поскольку это будет необходимо"³¹ . Специальные знания, по их мнению, не нужны; аттестаты и дипломы ставят интеллигентов в привилегированное положение, отдаляют от народа и мешают приобрести его доверие. Представители третьей группы не возражали против того, чтобы идти в народ и вести там пропаганду в "шкуре рабочего". Но не все, указывали они, способны на это. Идти в народ предлагалось в качестве медяков, адвокатов, учителей. Эта группа была самой многочисленной.

Рассмотренные выше разные по содержанию и направлению документы дают конкретное представление о той подготовительной работе, которую вели народники до начала "хождения в народ", об их стремлении выработать революционную теорию и найти формы и методы связи с народом. В них отражены страстные споры, которые велись между бакунистами и лавристами по поводу теоретической подготовки революционеров, их практической деятельности в народе. Вещественные доказательства, как и показания привлеченных по делу 193-х, свидетельствуют о глубоком восприятии народнической молодежью идей Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова. Постоянное обращение к произведениям революционеров-демократов 60-х годов усиливало демократические тенденции революционного народничества, подымая его на борьбу с крепостничеством и самодержавием.

³⁰ О разногласии бакунистов и лавристов свидетельствует письмо Ливанова из Петербурга (в январе 1874 г.) Т. М. Кенигшату, С. П. Пересветову. ЦГАОР СССР, ф. 112, оп. 2, д. 1505, л. 1.

³¹ Там же. Письмо В. М. Махаева С. П. Пересветову; см. также Б. С. Итенберг. Движение революционного народничества, стр. 298 - 299.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - П. С. ТКАЧЕНКО:

Комментарии: