Отдельные периоды в современной экономической истории национальных государств, очевидно, ограничиваются временем использования определенной модели развития. Но что следует понимать под моделью? В широком смысле модель понимается как мысленный или условный образ процесса. В нашем случае под процессом имеется в виду процесс экономического развития, а модель должна объяснять взаимозависимость основных описывающих его параметров. Ряд словарей, уточняя понятие "экономическая модель ", обращает внимание на то, что речь идет об "упрощенном представлении действительности, абстрактном обобщении". Неизбежный эффект упрощения обусловлен невозможностью учета в модели всей системы взаимосвязанных факторов, действующих в реальности. Но если вряд ли возможно создать модель, которая отражала бы всю совокупность одновременно действующих связей, то, вероятно, целесообразно дополнить одну условную модель другой, в которой число рассмотренных связей также лимитировано, но при этом они иные. Такое "разноаспектное " моделирование, очевидно, может обеспечить более разностороннее, а следовательно, приближенное к реальному видение действительности.

Ключевые слова: Турецкая Республика, периодизация экономической истории, экономическая модель, этатизм versus неолиберализм.

Сложившийся в отечественной туркологии подход к исследованию периодов в экономической истории республиканской Турции строится на учете двух взаимосвязанных характеристик, которые считались основополагающими - системы форм собственности, точнее, соотношения государственной и частной собственности в промышленности и инфраструктуре, и специфики регулирования и развития внешнеэкономических связей. Внимание к первой характеристике диктовалось подходами марксистской политической экономии, предметом изучения которой наряду с состоянием производительных сил являются производственные отношения, среди которых основными считались отношения собственности на средства производства. Соотношение форм собственности имело решающее значение в определении сложившегося или складывавшегося в развивающихся странах способа производства (капиталистического или социалистического), поэтому в условиях биполярного мира его изменение отслеживалось как наиболее важная экономическая характеристика. Система внешнеэкономических связей была важна для понимания основных направлений взаимодействия национальной экономики с мировым хозяйством в целом и перспектив развития экономических связей с СССР в частности.

Так, важнейшее место в работах российского турколога Н. Г. Киреева занимает исследование "турецкого этатизма", который он определяет в соответствии с его размахом и целями как меры госкапитализма. Н. Г. Киреев выступает против "узкого понимания этатизма как строительства государственных предприятий в промышленности"

стр. 86
[Киреев, 1990, с. 99], включая в это понятие и государственный бюджет, и деятельность государственных банков, и систему взаимоотношений государства с наемными работниками. Но при этом бюджет он рассматривает как "монопольный источник накоплений" для расширения системы государственной собственности, учреждение государственных банков - как результат неудачи попыток частного сектора обосноваться в производственных отраслях, что и привело к последующему созданию в них усилиями государственных банков государственных же предприятий, авторитарный режим в отношении наемных работников - как способ облегчить государству поиск и привлечение наемного труда в создаваемый госсектор [Киреев, 1990, с. 121, 106, 115 - 116]. Важным направлением государственного вмешательства в экономику Н. Г. Киреев считает регулирование цен, но и здесь он отмечает, что, именно "создавая и расширяя крупное фабричное производство, государство постепенно взяло в свои руки регулирование цен на все виды фабричной продукции" [Киреев, 1990, с. 111].

Таким образом, в основе "многомерности" этатизма 1930 - 1940-х гг. лежит все то же расширение института государственной, в первую очередь промышленной, собственности: направления государственного экономического регулирования, рассматриваемые Н. Г. Киреевым, с одной стороны, возникали на ее базе, а с другой - были направлены на обеспечение ее функционирования и развития.

Не только основное содержание, но и эволюция этатизма, по мнению Н. Г. Киреева, в первую очередь проявляется через изменение института государственной собственности. Этапы экономической истории, выделяемые Н. Г. Киреевым (этапы развития этатизма), по существу есть этапы возникновения и последующего переосмысления принципов и масштабов использования государственной собственности в процессе экономического развития республики. Содержание первого - этапа "формирования республиканского этатизма" (1930 - 1940) - он определяет как преобладающее подчас даже монопольное участие государства в создании новой экономики в промышленном и инфраструктурном строительстве за счет бюджетных ассигнований [Киреев, 2006, с. 73]. Схожим образом в тесной связи с бурно развивающимся госпредпринимательством анализируется Н. Г. Киреевым и становление системы внешнеэкономического регулирования: "В целом учреждался механизм строгого и детального контроля над внешнеэкономическими связями, ставший одним из краеугольных камней республиканского этатизма, создавались, наконец, возможности накопления валюты и монополизации ее государством. Это давало возможность последнему стать основным действующим лицом в создании современного промышленного сектора и инфраструктуры (здесь и далее курсив мой. - Н. У.), разумеется не ограничивая при этом и частную инициативу" [Киреев, 2006, с. 69].

Возникновение основной дилеммы следующего периода в экономическом развитии Турецкой Республики - "смешанной экономики" (1950 - 1970-е гг.) - Н. Г. Киреев связывает с тем обстоятельством, что с конца 1940-х гг. зазвучали заявления о необходимости "отказа от крайностей этатизма, от односторонней ориентации на государственный сектор" [Киреев, 2006, с. 76]. Он пишет: "...госсектор уже не мог и не должен был выполнять функцию локомотива экономического развития, в то же время самый крупный частный капитал страны не был еще в состоянии играть эту роль, по крайней мере, в жизненно важных отраслях..." [Киреев, 2006, с. 80]. Таким образом, основное содержание данного этапа сводилось к поиску нового баланса в системе собственности между государством и национальной предпринимательской буржуазией. Внешнеэкономическую доктрину этих десятилетий Н. Г. Киреев характеризует как достаточно успешное проведение политики импортозамещения. Комментируя ее содержание, он подчеркивает, что "во внешнеэкономическом регулировании оставался один из важнейших принципов этатизма в экономике - принцип защиты национальной промышленности" [Киреев, 1990, с. 159].

стр. 87
Наконец, основное содержание следующего периода, начавшегося после 1980 г., Н. Г. Киреев видит в отказе от этатистского "уклона" в турецкой концепции смешанной экономики и ликвидации сохранявшегося десятилетиями доминирования государства в социально-экономической жизни страны. Наиболее существенным проявлением этой тенденции, по его мнению, стал процесс приватизации государственных предприятий, а следовательно, очередного изменения в системе собственности. Правда, он считает происшедшие перемены недостаточно существенными, констатируя, что "турецкая экономика пока остается смешанной с сильным государственным сектором" [Киреев, 2006, с. 90]. То есть опять же определение типологической характеристики современной национальной экономики дается через систему собственности. Что касается пересмотра системы регулирования внешнеэкономических связей, то, будучи направленным на расширение турецкого экспорта, он, по определению Н. Г. Киреева, "способствовал дальнейшей интеграции Турции в мировую капиталистическую систему, дальнейшей вестернизации турецкой экономики" [Киреев, 1990, с. 272].

Схожий подход к периодизации экономической истории Турецкой Республики прослеживается и в работах российского турколога-экономиста Е. И. Уразовой. Она отмечает, что в условиях мирового экономического кризиса (1929 - 1933) за создание национальной промышленности при слабости частного предпринимательства взялось государство. Период 1950-х гг. она выделяет как самостоятельный. Его основной особенностью Е. И. Уразова считает некоторое ослабление активности этатистских мер, использовавшихся с 1930-х гг. "В 1960 - 1970-е годы - пишет она далее - экономика приобрела смешанный, государственно-частный характер. Государство большую часть инвестиций направляло на создание капиталоемких инфраструктурных и промышленных предприятий общенационального хозяйственного значения, с длительными сроками строительства, низкой финансовой отдачей...". При этом Е. И. Уразова отмечает, что в рассмотренный период упрочились и позиции частного сектора, основным направлением инвестирования для которого стали современные отрасли промышленности, создававшиеся с привлечением иностранного капитала [Уразова, 2008, с. 141, 144 - 145]. Таким образом, исследователь также придерживается подхода, в рамках которого основной характеристикой экономической модели является соотношение государства и частного сектора, отражающееся в системе собственности в промышленности и инфраструктуре. Что касается внешнеэкономических аспектов, то после принятия "защитительных" мер на рубеже 1920 - 1930-х гг., "предельно ужесточивших внешнеторговое и валютное регулирование, развитие турецкой экономики было переведено в закрытый режим, который с небольшими послаблениями, введенными в 1950-е годы, действовал до начала 1980-х годов" [Уразова, 2008, с. 141].

Существуют определенные различия в трактовке двумя исследователями модели экономического развития Турции после 1980 г. В отличие от Н. Г. Киреева, который считает, что речь идет об определенной модификации модели смешанной экономики, достаточно прочно связанной с концепцией этатизма, Е. И. Уразова отмечает, что уже в начале 1980-х гг. была подведена черта под периодом развития турецкой экономики по этатистской модели, так как была поставлена задача по ее сближению с рыночными экономиками других стран [Уразова, 2008, с. 147]. Отмеченные различия связаны с тем, что под процессом либерализации Е. И. Уразова подразумевает достаточно обширный, наряду со сменой институционального статуса госсобственности, набор мер: расширение государственной поддержки частного сектора, направленной на стимулирование его участия в создании экспортоориентированных промышленных предприятий, свертывание госпредпринимательства, ликвидацию государственной монополии в ряде отраслей добывающей и обрабатывающей промышленности, акционирование ряда государственных инфраструктурных объектов, подготовку и осуществление первых шагов по приватизации предприятий государственного сектора. Их совокупный масштаб позволяет, по мнению автора, говорить об углублении процесса либерализации в турец-

стр. 88
кой экономике [Уразова, 2008, с. 151]. Что касается системы внешнеэкономических связей после 1980 г., то и Н. Г. Киреев, и Е. И. Уразова близки в оценке направлений их изменения. Е. И. Уразова считает основной задачей последнего этапа, продолжающегося и по сей день, расширение торгово-экономических связей на двусторонней и многосторонней основе и создание благоприятных условий для продвижения на внешние рынки турецких товаров и услуг [Уразова, 2008, с. 147].

Рассмотренный подход к анализу моделей экономического развития Турецкой Республики, базирующийся в первую очередь на изучении роли форм собственности и изменении их соотношения, весьма полезен с точки зрения выявления в турецком опыте общих для большинства развивающихся стран особенностей догоняющего развития. И действительно, импортозамещение требует как жестких протекционистских мер внешнеэкономического регулирования, так и развития системы госпредпринимательства в целях концентрации капитала для быстрого налаживания местного производства готовых промышленных изделий. Напротив, успех экспортоориентированной стратегии может быть обеспечен лишь за счет использования механизмов как внешней конкуренции (ослабление внешнеторгового протекционизма), так и внутренней (поощрение частнопредпринимательской инициативы, отказ от государственной монополии в производственных отраслях). Общий характер этих закономерностей в полной мере подтверждает опыт Турции.

Известный специалист в области экономической истории стран Востока С. М. Иванов писал: "Очерчивая общие контуры грядущего миропорядка, вероятно, следует предвидеть не только глобализацию экономических процессов, но и возможные национальные формы их протекания ...богатство будущего мира, как и способ его самосохранения, - в его разнообразии" [Иванов, с. 292 - 293].

С точки зрения поиска национальной специфики турецкой экономической политики определенные результаты дает использование неоклассического (неолиберального) подхода, в центре внимания которого, собственно, механизмы, обеспечивающие функционирование рыночной экономики. Исходя из принципа "конкуренция - насколько возможна, планирование - насколько необходимо", современная неоклассика признает смешанный государственно-рыночный характер большинства реально существующих современных экономических систем. Государство, во-первых, способствует стабильности и росту рыночной экономики и лишь, во-вторых, производит некоторые товары и услуги, которые рыночная экономика не производит (общественные блага) или производит в недостаточном количестве. Решение первой основной задачи обеспечивается посредством использования фискальной (налогово-бюджетной) и кредитно-денежной политики. Следовательно, роль государства оценивается именно через особенности использования двух данных инструментов государственного регулирования.

Следует отметить, что определенное внимание этим двум аспектам государственной экономической политики уделялось в отечественной туркологической литературе, в частности в работах Е. И. Уразовой. Но основные особенности фискальной политики Турции, по ее мнению, предопределялись спецификой основных выделяемых ею этапов экономического развития Турецкой Республики. Так, возникновение бюджетных дефицитов в отдельные годы 1930-х Е. И. Уразова объясняет "подчинением бюджета политике этатизма". В 1950-е гг. нарастание бюджетных трудностей автор связывает с низкой рентабельностью госсектора, налоговыми послаблениями для аграрного сектора и частного промышленного капитала. Далее Е. И. Уразова отмечает, что выполнение крупных инвестиционных проектов, начатое в 1960-е гг., привело к усилению финансовой напряженности. Наконец, с 1973 г. госбюджет стал хронически дефицитным. "По мере того, - пишет Е. И. Уразова, - как эти задачи (социально-экономические. - Н. У.) приобретали все более неотложный характер в условиях поддержания высокого уровня военных и других обычных расходов, недостаточного увеличения обычных бюджетных доходов, бюджетная сбалансированность становилась все менее достижимой"

стр. 89
[Уразова, 1993, с. 99]. Но подобная интерпретация бюджетной политики нуждается в более подробном объяснении того факта, что на период активных этатистских мер 1930-х гг. приходилась политика циклически сбалансированного бюджета, тогда как снижение интенсивности этатистских усилий государства в период "смешанной экономики" ознаменовалось ростом бюджетных проблем и, наконец, вступлением в период хронических бюджетных дефицитов.

В работе Е. И. Уразовой анализируется и кредитно-денежная политика в республиканский период. Установление нормы обязательных резервов в Турции относится к годам Второй мировой войны. "Длительное время, - пишет она, - этот вид регулирования служил инструментом политики этатизма и в доминировании сугубо административных методов, и в общей направленности на использование возможностей банковской системы, в первую очередь ее частного сектора, для удовлетворения нужд госбюджета и финансирования государственных предприятий" [Уразова, 1993, с. 169 - 170]. Еще один вид резервов, ликвидные (кассовая наличность и государственные долговые обязательства) стал широко использоваться в 1960 - 1970-е гг. для размещения в частных банках государственных ценных бумаг "в целях привлечения ресурсов для финансирования как бюджетных текущих ассигнований, так и государственных инвестиций" [Уразова, 1993, с. 169 - 170]. Таким образом, инструменты кредитно-денежной политики опять же рассматриваются автором как тесно вплетенные в основную коллизию турецкой экономики, которая концентрируется вокруг вопроса о масштабах или пропорциях, в которых государство участвовало в экономическом, в первую очередь промышленном, развитии страны.

Но и фискальная, и кредитно-денежная политика сами по себе могут существенно влиять на объем спроса, уровень инфляции, ставку процента и в итоге - на темпы экономического роста. Следовательно, даже если их эффект не учитывался при разработке теоретического эскиза модели, на результатах ее использования он должен был сказаться непременно. Поэтому, приняв во внимание фискальную и кредитно-денежную политику в качестве самостоятельных направлений государственной экономической политики, которые реализовывались в условиях государственно-частной формы хозяйствования (т.е. соотношение двух типов собственности перестает выступать основной характеристикой модели, превращаясь в своего рода константу), можно получить принципиально иную картину экономического развития Турецкой Республики, в рамках которой просматриваются и другие поворотные точки и границы основных периодов.

При таком подходе линией водораздела в экономической истории Турецкой Республики окажется 1950-й год. И действительно, до 1950 г. бюджет по итогам года сводился преимущественно с профицитом, иногда чередуясь с незначительным дефицитом. Жесткая монетарная дисциплина 1930-х была нарушена лишь к концу десятилетия. В частности в июле 1938 г. был принят закон N 3492, который наделял Центральный банк Турецкой Республики (ЦБТР) полномочиями по финансированию государственных институтов, вслед за чем и последовал резкий скачок денежной массы Ml (наличные деньги в обращении и депозиты) (табл.) В военные годы данная практика была дополнена предоставлением авансов правительству против залогов в золоте. В послевоенные годы Турция вернулась к профицитному бюджету.

Но за всю вторую половину XX - начало XXI в. бюджет лишь четырежды продемонстрировал избыток доходной части, а именно, в 1951, 1967, 1970 и 1972 гг. Ставший практически хроническим дефицит покрывался посредством эмиссии ЦБТР. На смену существовавшего до 1950 г. представления об основных задачах в деятельности Центрального банка страны как задачах по осуществлению консервативной кредитно-денежной политики и обеспечению стабильности цен пришло представление о возможности ослабления национальной валюты как вполне реальном экономическом сценарии. В 1955 г. последовала отмена ранее действовавшего закона N 6544, который

стр. 90
Таблица

Темпы прироста денежной массы, 1931 - 1980 гг. (%)

Год

Темп ежегодного прироста M1

Год

Темп ежегодного прироста M1

Год

Темп ежегодного прироста M1

Год

Темп ежегодного прироста M1

Год

Темп ежегодного прироста M1

Год

Темп ежегодного прироста М2*

1931

0.6

1940

1946

6.0

1951

17.8

1963

1971

28.2

1932

-1.8

1941

1947

-8.9

1952

9.6

1964

1972

25.1

1933

-8.4

1942

1948

4.9

1953

16.4

1965

1973

27.4

1934

1.3

1943

1949

-13.8

1954

3.1

1966

1974

25.3

1935

5.2

1944

1950

7.3

1955

31.5

1967

1975

29.4

1936

7.4

1945

1956

29.1

1968

1976

23.5

1937

7.4

1957

26.6

1969

1977

34.4

1938

1.6

1958

11.3

1970

1978

34.6

1939

34.0

1959

8.8

1979

60.9

1960

1980

67.0

Среднегодовые темпы прироста (M1)

4.75

25.0

-1.3

24.7

13.5

34.9

* M1 plus срочные депозиты.

Составлено по: [Turkish Financial History..., 1999, s. 139, 254, 290.]

ограничивал рост авансов Центрального Банка Турции Казначейству ростом активов ЦБТР, включая резервы. Отныне Казначейство могло рассчитывать на объем финансирования со стороны Центрального банка в объеме до 15% от текущих бюджетных расходов. В период с 1960 по 1963 г. размер авансов был уменьшен до 5%, но в 1970 г. вновь повышен до 15%. Таким образом, турецкие исследователи видят основное отличие начавшегося после 1950 г. периода в том, что Центральный банк стал рассматриваться как источник предоставления правительству и другим государственным организациям беззалоговых кредитов (см., например: [Bakir, s. 45]). При этом новый закон о ЦБТР, принятый в 1970 г., не предусматривал даже жестких сроков и четко установленной формы их погашения. "Центральный банк и его кредитно-денежная политика оказались во власти Казначейства и бюджетной политики правительства", - резюмирует Дж. Бакыр [Bakir, s. 46].

Резкий поворот в кредитно-денежной политике страны после 1950 г. подтверждается существенным повышением темпов роста денежной массы (табл.). И действительно, по темповым характеристикам близки периоды 1930-х гг. и послевоенных лет (низкие темпы прироста денежной массы)1, а также десятилетия 1950-х гг., 1960-х и 1970-х (заметно, а часто и кратно возросшие темпы прироста денежной массы).

Темпы прироста денежной массы, существенно превышавшие темпы экономического роста, обусловили еще одну устойчивую особенность развития экономики во второй половине XX в. - инфляцию.

1 Годы Второй мировой войны как период чрезвычайных экономических мер, видимо, не могут считаться указывающими на принципиальное изменение в макроэкономических подходах, тем более что в послевоенные годы произошел возврат к консервативной кредитно-денежной политике.

стр. 91
График

Изменения в характере фискальной и кредитно-денежной политики произошли в условиях, когда сберегающая способность турецкой экономики оставалась на достаточно низком уровне. Следовательно, рост государственных расходов не мог ограничиться изменениями в характере кредитно-денежной политики, он практически неизбежно означал переориентацию на более активное привлечение внешних источников финансирования. В итоге в послевоенные годы наблюдался устойчивый абсолютный рост внешнего долга, сопровождавшийся, как правило, повышением относительных размеров задолженности: с 373 млн. дол. в 1950 г. (7% ВНП) он вырос к 1960 г. до 990 млн. дол. (13% ВНП), затем к 1970 г. до 1 млрд. 900 млн. (10.3% ВНП). Составлявший на начало экономической либерализации (1980 г.) 16.2 млрд. дол. (23% ВНП) внешний долг страны по состоянию на 2008 г. достиг 276.8 млрд. дол. (37.2%) (Подсчитано по: [Economic and Social Indicators (1950 - 2003), Table 1.1 и Table 3.11; Ekonomik Rapor2008,s. 169 - 170].

Итак, можно выделить по крайней мере три важнейшие характеристики нового, начавшегося в 1950 г. периода в экономическом развитии Турции, охватившего с небольшими исключениями, приходившимися, как правило, на годы правления военных и (или) активного выполнения стабилизационных программ, согласованных с МВФ, практически всю вторую половину XX в.: 1) экспансионистская фискальная политика, 2) экспансионистская кредитно-денежная политика, 3) рост внешней задолженности на фоне более активного привлечения внешних источников финансирования.

Следует обратить внимание на то, что Н. Г. Киреев не рассматривает 1950-е годы как период, когда произошло какое-либо значительное обновление экономической политики. Напротив, отмечая отсутствие заметных перемен в системе собственности (речь идет о заявленных правительством Демократической партии (ДП), но не состоявшихся на практике попытках приватизации госсобственности), он соглашается с оценкой турецкого автора Ш. С. Айдемира, который, рассматривая экономическую политику 1950-х, писал: "...никакой разницы между экономической структурой периода правления Демократической партии и предшествующей структурой не было. Оба периода с точки зрения фундаментальных основ представляли собой структуру "смешанной экономики" с ориентацией на капитализм..." [Киреев, 1990, с. 130]. Таким образом, еще раз подчеркнем важность угла зрения при описании модели экономического развития, т.е. тех аспектов экономической политики, которые полагаются основными в ходе анализа.

Поскольку отмеченные выше кардинальные изменения в фискальной и кредитно-денежной политике пришлись на годы, когда период так называемого активного этатизма миновал, то объяснить их только ростом масштабов государственного предпринимательства, по всей видимости, невозможно. Но тогда в чем же причина?

стр. 92
Совпадение границ предлагаемых периодов в экономическом развитии Турецкой Республики с переходом от автократического режима первых десятилетий к демократическому в целом устройству второй половины XX в., видимо, требует выхода за круг факторов, традиционно считавшихся экономическими. Речь идет об использовании подходов институциональной экономики, точнее, подходов неоинституционализма. "Кредо классического институционализма состояло в признании индивида во всей его исторической реальности основным элементом экономической системы. Современный институционализм "вводит в игру" и структурный субъект-институт. Предпосылкой такой существенной перемены послужило разграничение культурных факторов формирования институтов с тяготением к традиции, обычаю и правовых, социально-политических факторов, предполагающих обратное активное воздействие государства и связанных с ним институтов на индивида" [Евстигнеева Л., Евстигнеев Р., 1998, с. 97]. Итак, в дальнейшем анализе хода экономического развития предполагается использование понятие института, которое в контексте данной работы прежде всего подразумевает общий характер отношений, установившихся между правительством и избирателем.

И действительно, важнейшее значение в смещении основных акцентов в экономической политике Турции имел ее переход в послевоенный период к многопартийной системе. Отмена властной монополии бессменно правившей со времен основания республики Народно-республиканской партии (НРП) обычно расценивается исследователями как важнейший качественный сдвиг в политической системе, положивший начало развитию в стране реальной демократии.

С точки зрения экономической политики основополагающее новшество состояло в том, что после окончания периода мобилизационного развития экономики при авторитарном правлении НРП в условиях быстрого роста числа партий и обострения межпартийной борьбы те из них, которые добивались положения правящих, были обречены формировать свою экономическую политику в значительной мере как популистскую, т.е. ориентированную на удовлетворение экономических чаяний наиболее важных электоральных групп. Неизбежность подобной ориентации предопределялась тем, что государство продолжало играть центральную роль в формировании экономических и социальных отношений. Популистское начало в экономической политике особенно усиливалось в периоды политической неустойчивости, требовавшей от правительств непосредственной оперативной реакции на нужды избирателей.

Как отмечал турецкий экономист З. Ониш, переход к парламентской демократии в 1950-х, происшедший в условиях крайнего неравенства в распределении доходов, означал, что государство попало под прессинг популизма, порожденного надеждами на процесс вторичного перераспределения. Результатом этого постоянного давления, оказывавшегося на государство, стало, по мнению Ониша, формирование так называемого маломощного государства всеобщего благополучия [Onis, 1996, p. 169]. То, что данная особенность развития действительно является специфической для Турции, подтверждается, например, оценками итогов последних десятилетий социально-экономического развития Южной Кореи, о которых отечественные исследователи Л. А. Аносова и Г. С. Матвеева писали, что модель ее еще не приобрела черт социально ориентированной модели, а ее успех во многом базировался на таких традиционных ценностях и институтах, как дисциплина и самодисциплина, патернализм, круговая ответственность, преданность работодателю. Следствием подобной специфики в развитии южнокорейского общества стали сравнительное позднее формирование и особенно активизация рабочего движения, жесткая реакция на требования рабочих со стороны властей [Аносова, Матвеева, 1993, с. 25, 45 - 46]. В отличие от этого в Турции давление на власти по вопросу о заработной плате З. Ониш рассматривал как "важный фактор на макроэкономической арене", обусловленный наличием институциональной структуры, в

стр. 93
рамках которой, по крайней мере в государственном секторе экономики, наблюдалось фактическое доминирование профсоюзов [Onis, 1995, p. 117 - 118].

В 1950 г. власть в Турции перешла к правительству, сформированному ДП. Демократы оценили выпавший на их долю шанс: в своей экономической политике они попытались максимально учесть ожидания и надежды избирателей. С этой целью они стремились по возможности противопоставить свой курс наиболее изнурительным, с точки зрения рядового турка, и вызывавшим его глубокое раздражение направлениям экономической деятельности своих предшественников. Речь шла о жестком ограничении импорта, забвении проблем сельского хозяйства при переносе акцентов на этатистскую индустриализацию, весьма умеренных темпах экономического роста и их слабом воздействии на повышение уровня жизни простых людей.

Поэтому "если предшествующее правительство отдавало предпочтение порядку и стабильности, то демократы, признавая их важность, направляли свою энергию на обеспечение экономического роста и прогресса" [Singer, 1977, p. 181]. Какие же для этого использовались механизмы? Они не выходили за рамки обычной практики стимулирующей фискальной политики - политики роста бюджетных расходов с целью расширения спроса внутреннего рынка и дальнейшего повышения объемов производства.

Рост государственных расходов на 58% (в реальном исчислении) с 1950 по 1960 г. заметно опережал рост доходов. Экспансионистская фискальная политика правительства, не подкрепленная ростом налоговых сборов, стала причиной несбалансированности госбюджета Турции. Для финансирования экономической политики правительства активно использовались эмиссионные возможности Центрального банка Турецкой Республики. Анализируя ситуацию с использованием кредитов ЦБТР, М. Сингер писал: "Не демократам принадлежит открытие того факта, что кредиты центрального банка можно использовать для достижения своих политических целей, однако они не жалели усилий для их привлечения" [Singer, 1977, p. 348]. В результате экономика страны столкнулась в 1950-е гг. с новой для себя проблемой инфляции: если в период с 1946 по 1952 г. среднегодовой рост цен составил 2.2%, то в период с 1953 по 1959 г. - почти 17% [From the Foundation of Republic..., 1999, p. 245]. Правительство Демократической партии не пыталось отрицать того, что его экономическая политика привела к инфляции. Министр финансов Н. Окмен прокомментировал ситуацию в своей речи, посвященной проекту бюджета на 1955 г., следующим образом: "Действительно, количество денег в обращении за период нашего правления возросло, но в то же время нельзя отрицать тот факт, что и производственный потенциал страны возрос многократно" [From the Foundation of Republic ..., 1999, p. 245].

Значительная часть избыточных государственных расходов финансировалась за счет поступления средств извне. Их широкое использование также стало одним из принципов экономической политики демократов. Член правительства Ф. Кепрюлю в своем интервью Франс Пресс заявил: "...мы будем привлекать иностранный капитал в нашу страну. Если мы будем зависеть только от своих собственных ресурсов, нам придется ждать долгие годы, прежде чем мы достигнем более высоких жизненных стандартов" [From the Foundation of Republic ..., 1999, p. 242].

Но оптимистически настроенное правительство не осознавало всей серьезности ситуации. В стране более четко обозначались признаки приближения валютно-финансового кризиса. Обострение долговой проблемы и непрекращающийся рост цен вынудили правительство демократов принять в обмен на финансовую поддержку Запада стабилизационную программу, вошедшую в историю как Программа от августа 1958 г. В 1960 г. в стране произошел военный переворот, положивший конец десятилетнему правлению ДП.

Подводя итоги экономической политики правительства Демократической партии, М. Сингер писал: "Демократы проводили экономическую политику, которая благопри-

стр. 94
ятствовала экономическому росту за счет стабильности цен - выбор, за который их трудно обвинить. Но характер проведения этой политики следует определить как несдержанный... Неотвратимым следствием стала серьезная инфляция, которая не только поставила под угрозу политическую популярность демократов, достигнутую столь высокой ценой, но и мешала экономическому росту" [Singer, 1977, p. 380 - 381].

Следует подчеркнуть еще раз, что проявления популизма в экономической политике страны усиливались в периоды неустойчивого развития, связанного с неблагоприятными условиями, внутренними или внешними. Соответственно потребность в нем ослабевала в периоды, благоприятные для экономического развития Турции, каким стал, например, период 1960-х - начала 1970-х гг. В 1965 г. началась эра длительного по турецким масштабам пребывания на посту премьер-министра С. Демиреля. Знаменательно, что трижды за этот период бюджет был бездефицитным, притом что на всю половину XX в. пришлось лишь четыре подобных случая. Соответственно снизились среднегодовые темпы прироста денежной массы, менее выраженным стал инфляционный фон развития экономики (табл. и граф.). Упорядочение в сфере госфинансов во многом было достигнуто благодаря переходу к плановому развитию экономики, что одновременно позволило контролировать масштабы привлечения внешних источников финансирования. Этому способствовало и то, что в этот период в Турцию начали активно поступать валютные переводы от турецких граждан, которые с начала 1960-х гг. стали выезжать на заработки в страны Западной Европы. Объем этих поступлений, достигнув в короткие сроки 1 млрд. дол., оказался сопоставим с доходами от экспорта.

Но в последующем, в середине-конце 1970-х гг., популистская экономическая традиция, начало которой положило правительство ДП, была активно продолжена. Рост цен на нефть привел к резкому ухудшению условий внешней торговли для Турции. Система государственного регулирования ценообразования в Турции в числе прочих опиралась и на Закон о нефти 1954 г., который допускал возможность выплаты нефтяным компаниям разницы между ценой на внутреннем рынке и мировыми ценами. Поэтому резкое повышение мировых цен на нефть привело лишь к незначительному их подъему на турецком рынке. Часто сменявшие друг друга и совершенно неуверенные в своем будущем правительства стремились любой ценой избежать принятия непопулярного решения о росте внутренних цен на нефтепродукты. Поэтому продолжавшееся субсидирование цен в Турции обусловило резкий рост ее потребления с 10.8 млн. в 1972 г. до 17.7 млн. т в 1977 г. [Kazgan, 2002, s. 104].

Возросший на фоне увеличившегося импорта нефти внешнеторговый дефицит обусловил рост потребностей страны в привлечении финансовых средств извне, что по времени совпало с расширением их предложения со стороны международного финансового рынка. В итоге в 1975 - 1977 гг. средние темпы экономического роста были высокими - 7%, но они свидетельствовали не столько об экономическом благополучии, сколько об опасном перегреве экономики. Таким образом, турецкая экономическая история вновь подтвердила во многом неизбежную приверженность действующих правительств экономическому популизму, который в глазах значительной части общества продолжал оставаться наиболее ожидаемой формой ответа на возлагавшиеся на государство надежды.

Между тем в экономике Турции нарастали тревожные тенденции: с 1973 по 1980 г. внешний долг вырос в 4.6 раза, достигнув 15.3 млрд. дол. В 1978 г. Турция должна была произвести долговые выплаты в объеме 4.84 млрд. дол. Но ожидавшиеся валютные доходы - экспорт и денежные переводы работавших за рубежом турок - должны были составить не более 3 млрд. дол. [Kazgan, 2002, s. 113]. Неизбежность долгового кризиса стала очевидной, в том числе для кредиторов Турции.

Тяжелое валютное положение страны обусловило необходимость разработки стабилизационных мер. С 1978 г. к этому процессу подключился МВФ. Пришедшее к власти в ноябре 1979 г. правительство С. Демиреля 24 января 1980 г. огласило стабили-

стр. 95
зационную программу. После прихода к власти военных в сентябре 1980 г. Турция продолжила последовательную реализацию Программы от 24 января 1980 г. Ее основные положения были направлены, с одной стороны, на укрепление внутриэкономического положения страны посредством сокращения государственных расходов и ограничения денежного предложения, а с другой - на улучшение валютного положения страны, но уже не посредством всевозможного ограничения расходов, в том числе импортных, а посредством активного увеличения валютных поступлений за счет наращивания объемов экспорта товаров и услуг.

В конце 1983 г. в Турции были проведены парламентские выборы. К власти в стране пришло гражданское правительство во главе с Тургутом Озалом, сформированное Партией отечества (ПО). Озал замышлял глубокую структурную перестройку турецкой экономики, смысл которой сводился к приданию ей за счет использования механизмов рынка международной конкурентоспособности и продвижению турецкой продукции на внешние рынки.

Тургут Озал вполне отдавал себе отчет, что успех задуманных структурных преобразований в решающей мере зависел не столько даже от концентрации власти в руках государства в целом, сколько от соединения решающих экономических полномочий в его собственных руках: он в значительной мере поставил под свой личный контроль использование государственных финансов, жестко придерживался политики снижения реальной заработной платы и ограничений в отношении всевозможных форм проявления недовольства рабочими. "Озал, защищая либерализм в экономике, в политике продолжал придерживаться авторитарной концепции", - писали о нем в Турции (см., например: [Akar, 2001, s. 216]). Конечно, подобный подход ставил под угрозу популярность экономической политики, превратившуюся к 1980-м гг. в непреложное условие политического долгожительства в Турции. Но Озалу удалось справиться с ситуацией, успешно использовав навык балансирования между группами интересов. Но и сами структурные экономические преобразования, и меры по обслуживанию частных интересов отдельных электоральных групп требовали дополнительных расходов. В итоге, значительно преобразовав отраслевую и институциональную структуру турецкой экономики, добившись значительного увеличения экспорта готовой продукции, Озал так и не смог решить проблему инфляции. В поисках источников финансирования дефицита госфинансов правительство было вынуждено прибегать к значительному увеличению денежной массы. Вопреки провозглашению "политики жестких денег" объем эмиссии с 1983 по 1989 г. увеличивался более чем на 65% в год [Kavrakoğlu, 1997, s. 39]. В результате среднегодовой уровень инфляции в 1984 - 1987 гг. составил 43%. "Поскольку за 10 лет мы осуществили трансформацию, требующую 100 лет, мы не смогли удержать под контролем инфляцию. Таково положение вещей", - резюмировал сам Тургут Озал итоги своей деятельности на посту премьер-министра [Akar, 2001, s. 214].

Тем не менее уникальность Озала как премьер-министра и автора экономической политики состояла в том, что неизбежное подчинение популистской традиции он сумел сочетать с крайне актуальными для экономики мерами модернизации.

В конце 1989 г. Тургут Озал стал президентом Турецкой Республики. И видимо, совсем не случайно его уход с поста премьер-министра совпал с изменением самого стиля экономической политики: искусство виртуозного компромисса бывшего премьера, сочетавшее популистские уступки со стратегическим курсом на структурную перестройку экономики, сменилось безоговорочным и опасным по своим последствиям экономическим популизмом конца 1980-х - начала 1990-х. На обострение противоречий между обществом и властью уступавшие Озалу в политической искушенности новые премьеры отвечали лишь ошибочными с точки зрения долговременной экономической стратегии уступками, к которым их понуждала и более полноценная по сравнению с периодом премьерства Озала реставрация демократии, в том числе представленной сильными профсоюзами.

стр. 96
Повышение реальной заработной платы привело к снижению конкурентоспособности турецкой экономики, замедлился процесс ее модернизации, а в финансовом секторе обнаружились опасные диспропорции: дефицит бюджета, составлявший в 1990 г. 3% ВВП к 2001 г. достиг 16.5% ВВП, минимальные темпы прироста денежной массы M1 составили 35% (2001), а максимальные 110% (1996), наиболее низкий уровень среднегодового роста цен за 1990-е - начало 2000-х гг. составил 45% (2000), а наиболее высокий - 119% (1994) [Ekonomic Report 1994, p. 45; Ekonomik Rapor 2001, s. 76]. В итоге Турция неоднократно пережила финансово-экономические кризисы, в частности в 1994 и 2001 гг.

В числе решений, принятых после кризиса 1994 г. и направленных на повышение стабильности развития экономики, следует особо выделить решение о превращении ЦБТР в более автономную структуру, ответственную за проведение эффективной кредитно-денежной политики. В результате 21 апреля 1994 г. в закон о Центральном банке 1970 г. была внесена поправка, снижавшая объем авансов ЦБТР Казначейству. После 1998 г. предполагалось полностью отказаться от использования кредитов Центрального банка.

С конца 1990-х гг. лидеры кабинетов министров стали демонстрировать более или менее последовательную приверженность стабилизационным мероприятиям. Так, турецкий журнал "Para" со ссылкой на английский "The Economist" писал по поводу премьера правительства, пришедшего к власти в стране в июле 1997 г.: "Популярность М. Йылмаза настолько низка, что единственная возможность для него выиграть следующие выборы состоит в том, чтобы действительно снизить инфляцию" [Para, 5 - 11.07.1998].

После финансово-экономического кризиса 2001 г. был принят новый закон о Центральном банке. Он не предусматривает предоставление ЦБТР кредитов Казначейству или другим государственным структурам и организациям. Можно ли сказать, что изменение характера взаимоотношений ЦБТР и исполнительной власти означало, что популистской экономической традиции в Турции удалось положить конец? Дальнейшее развитие событий скорее свидетельствует в пользу того, что процесс изживания этой традиции окажется гораздо более длительным и сложным, чем процесс ее укоренения.

В 2002 г. к власти в стране пришла происламская Партия справедливости и развития. Ее программные обещания потенциально угрожали возрождением популистских тенденций в экономической политике Турции. Но как прагматизм новых лидеров, так и ограничения, наложенные обязательствами в рамках кредитного сотрудничества Турции с МВФ, привели к поиску компромисса между предвыборными обещаниями партии в социальной сфере и требованиями Фонда по неукоснительному соблюдению жесткой фискальной дисциплины. В итоге Турция вступила в период экономической стабилизации: дефицит бюджета в 2007 г. составил 1.6% ВВП, что являлось максимальным значением за последние 3 года: в 2005 - 2006 гг. он колебался в пределах 1%. Отношение государственного долга к ВВП снизилось с 80% в 2002 г. до 39% в 2007 г. Темпы прироста денежного агрегата M1, достаточно устойчиво снижаясь, составили в 2008 г. 7.3% против 51.2% в 2003 г. (максимальное за период значение). Среднегодовой уровень инфляции, рассчитанный на базе потребительских цен, снизился за тот же период с 45 до 9% [Ekonomik Rapor 2005, s. 66, Ekonomik Rapor 2007, s. 70, Ekonomik Rapor 2008, s. 90].

Начавшийся в 2008 г. валютно-финансовый кризис вновь стал для Турции испытанием на резистентность к использованию популистских мер как основы экономической политики. Дело в том, что ухудшение экономической конъюнктуры в условиях кризиса сделало для Турции актуальным заключение нового кредитного соглашения с МВФ. Предварительное условие - ужесточение сбалансированности в сфере госфинансов, нарушенной в ходе подготовки и проведения муниципальных выборов, состоявшихся

стр. 97
в марте 2009 г. Но, по словам турецкого премьер-министра Р. Т. Эрдогана, в условиях, когда уровень безработицы в стране превысил 16% и требуется поддержание инвестиционного процесса в целях создания рабочих мест, предложения по сдерживанию экономического роста и увеличению доходов правительства рассматриваться не могут. В итоге в переговорах Турции с МВФ возникла патовая ситуация: Фонд в качестве условия выделения средств требует урегулирования ситуации в сфере госфинансов, для чего в период кризиса правительству и нужны средства Фонда.

Таким образом, принятие 1950 г, как точки водораздела в экономической истории Турецкой Республики не отменяет возможности деления второй половины XX - начала XXI в. на отдельные подпериоды, на основе например, степени или конкретных форм проявления экономического популизма (направлений использования государственных расходов).

Каковы подходы к периодизации экономической истории республики в турецкой литературе, точнее к выбору критерия периодизации? Большое число местных экономистов в той или иной мере разделяют подход, отмеченный выше как основной в отечественной туркологии, т.е. используют в качестве критерия периодизации соотношение роли государства и частного предпринимательства. Тем не менее сравнительно редки случаи рассмотрения авторами 1950-х гг. в качестве части периода "смешанной экономики". Как правило, 1950-е гг. рассматриваются как отдельный, имеющий свои особенности период, главная из которых - попытка ухода от жесткой этатистской модели. Большая часть авторов солидарны и в том, что эта особенность не сумела проявиться в полной мере. Однако основной акцент в оценках делается именно на предпринятые попытки обновления экономической модели. Например, по мнению Н. Куюджуклу, период 1950-х заявил о себе как время либеральных изменений, которым не суждено было осуществиться [Kuyucuklu, 1993, s. 196]. К. Газган характеризует 1950-е гг. как период "открытости в отношении иностранного капитала и попытки перехода к рыночной экономике" [Kazgan, 2002, s. 82].

Но в турецкой литературе при выделении периодов в экономическом развитии страны в определенной мере нашел отражение и подход, исходящий из изменения характера государственной фискальной и кредитно-денежной политики. Так, И. Парасыз в работе "Турецкая экономика" главу, посвященную 1950-м, назвал "Период поворота к рыночной экономике, на протяжении которого проводилась кейнсианская экспансионистская политика расширения спроса и инфляционного роста". Парасыз пишет: "Происшедшее в 1950 г. изменение во власти стало причиной приверженности стратегии экономического роста любой ценой" [Parasiz, 2003, s. 109]. Таким образом, в центре внимания автора - попытка ускорения экономического роста и использовавшиеся с этой целью механизмы, а именно - фискальная и кредитно-денежная политика властей: "Пришедшее к власти в 1950 г. правительство, проводя всеми средствами политику экономического роста, прежде всего имело целью повысить покупательную способность приведшего его к власти сельского населения. Кроме того, оно стремилось расширить и укрепить частный сектор. Наиболее важным инструментом достижения этих целей стали средства Центрального Банка, а последствием его применения - инфляция" [Parasiz, 2003, s. 153].

О 1950 г. как начале нового периода в истории Турции, в том числе экономической, говорит Ч. Кейдер: "Выборы 1950 г. стали в истории Турции поворотным пунктом... После того, как в 1946 г. было принято решение о создании многопартийного меджлиса, предоставлении всеобщего права голоса и разворота политики к избирателю, был положен конец единодушию во власти... Члены меджлиса... принялись выступать перед избирателями с заверениями в том, что только они могут представлять волю народа. Так, в политике установилась практика использования популистских заявлений" [Keyder, 2001, s. 163].

стр. 98
Зарождение и развитие популистской экономической традиции прослежено в работе К. Боратава "Экономическая история Турции, 1908 - 2002". Он пишет: "1946 г. стал в истории республиканской Турции переломным моментом как в политическом смысле, так и в экономическом... При парламентском режиме широкие народные массы уже не являются зрителем, они становятся актером на сцене, где происходит развитие общества. Начиная с этого момента власть самое малое от выборов к выборам оказывается вынужденной принимать во внимание экономические и социальные интересы широких народных слоев - рабочих, крестьян, ремесленников и прочих - и в той или иной форме удовлетворять им. Эта необходимость приводит к тому, что в сфере экономической политики и отношений распределения принимаются некоторые решения, которые могут противоречить краткосрочным интересам имущих классов. Чтобы складывающаяся ситуация, важным содержанием которой становится популистский режим (курсив мой. - Н. У.), не вышла из-под контроля господствующих классов, ...следует не допустить прихода к власти в качестве альтернативы непосредственных представителей народа или левой оппозиции. Так и было в Турции" [Boratav, 2003, s. 95].

"Одной из основных особенностей периода 1962 - 1976 гг., - пишет Боратав далее, - стала приверженность политического режима проведению распределительной политики, которая может быть охарактеризована как популистская (курсив мой. - Н. У.) ... В результате возник баланс между долгосрочными интересами правящего блока и краткосрочными интересами широких народных масс" [Boratav, 2003, s. 123]. Любопытно, что стратегию импортозамещения, которой Турция придерживалась в этот период, К. Боратав рассматривает как "продукт" вышеупомянутого баланса интересов. Он пишет: "Импортозамещение обеспечивало расширение и оживление внутреннего рынка, в рамках данной модели заработная плата, будучи элементом издержек для отдельного предпринимателя, вместе с тем являлась составляющей спроса, который обеспечивал поддержку процесса производства. В итоге не было необходимости оказывать давление на зарплату политическими методами, как этого требует экспортоориентированная модель индустриализации. Система общественного торга, включавшая право на забастовку и широкое распространение профсоюзов, обеспечивали надежность устойчивому росту реальных доходов рабочего класса" [Boratav, 2003, s. 123 - 124].

Переход в начале 1980 г. к экспортоориентированной стратегии роста потребовал изменения политики в сфере заработной платы. Но, придерживаясь в сфере оплаты труда тактики, которая, казалось бы, не оставляла шансов на поддержку наемных работников, премьер Тургут Озал сумел найти некие механизмы для достижения компромисса. К. Боратав отмечал, что период правления Озала стал годами, когда в отношении народных масс проводилась политика "однобокого" популизма. Эта политика была в первую очередь адресована городской бедноте. Суть ее заключалась в том, что переселенцам из сельской местности, которые стихийно возводили геджеконду (примитивное жилье), считавшееся ранее незаконными постройками, предоставлялись права на владение недвижимостью или же в их интересах проводились юридические амнистии по фактически появившемуся жилью, или выдавались разрешения на строительство, не предусмотренное планами развития городов. Цель этой политики, по мнению Боратава, заключалась в том, чтобы, лишив эту массу жителей собственного классового сознания, создать из них многочисленную группу поддержки программы и идеологии капитала [Boratav, 2003, s. 153]. "В Турции самой эффективной формой вывода трудящихся на политическую сцену стал "парламентский популизм", который последовал за первыми 25 годами республики - годами реформаторского и авторитарного патернализма", - резюмирует К. Боратав [Boratav, 2003, s. 216].

Продолжение популистской традиции в экономической политике уже в 1980-е гг. констатировал З. Ониш. Он писал: "Было бы упрощением характеризовать реформы 80-х гг. в как переход от одного экстремума - чрезмерно регулировавшейся и контролировавшейся "смешанной" экономики - к другому - неолиберальной экономике

стр. 99
"свободного рынка". Несмотря на значительные достижения в сфере либерализации, по-прежнему сохранялись существенные элементы государственного контроля" [Onis, 1996, p. 163]. Под элементами контроля З. Ониш скорее имеет в виду элементы государственного вмешательства в экономику, например экспортные субсидии. В результате "масштабный интервенционизм на микроуровне продолжал оставаться характерным для турецкой экономики, хотя и в новых формах, с использованием новых инструментов... В ситуации, когда демократия является главной целью и когда уровень неравномерности в распределении доходов достигает крайне высокого уровня, государство не может изолироваться от процесса перераспределения и сосредоточиться на долгосрочных целях, связанных с повышением производительности и сбережений", - резюмирует З. Ониш [Onis, 1996, p. 171].

Углубление макроэкономической нестабильности в турецкой экономике после 1987 г. Ониш рассматривает как результат возросшего давления в направлении перераспределения национального дохода, давления, которое прежде искусственно сдерживалось благодаря рестрикционному характеру политического режима. Активное проведение расширительной фискальной политики он объясняет тем обстоятельством, что в итоге удалось удовлетворить запросы в сфере потребления электоральных групп новых партий власти - наемных работников, производителей сельхозпродукции, буржуазии, ориентированной на внутренний рынок.

Таким образом, сохранение проблемы дефицита госбюджета в условиях либерализации турецкой экономики, включавшей в том числе и процесс приватизации, свидетельствует, по крайней мере, о наличии дополнительных причин проблем в сфере государственных финансов помимо расширения и поддержания условий функционирования государственной собственности.

Принятие 1950 г. как точки водораздела совмещается с достаточно свободным выделением местными авторами периодов в развитии Турции во второй половине XX в. - начале XXI в. на основе, например, уровня инфляции, дат принятия очередных стабилизационных программ, особенностей взаимодействия национальной экономики с мировым финансовым рынком, т.е. как будто бы автономных признаков, но в действительности органично и неразрывно связанных с основополагающими изменениями середины XX в.

Таким образом, опыт Турецкой Республики - пример специфического использования заимствованных на Западе институтов политической и экономической жизни. Если своеобразие их интерпретации в странах Юго-Восточной Азии позволяет сделать допущение о существовании "авторитарно-рыночной модели развития" [Волков, 2003, с. 261], то опыт Турции указывает на "популистскую рыночную модель". В рамках ее реализации наряду с глобальными задачами догоняющего развития, а зачастую и вразрез с ними решались краткосрочные задачи обеспечения жизнеспособности правительств посредством достижения договора с избирателями за счет уступок популистского толка.

Итак, определение общей специфики исторического развития Турции как "всеобъемлющего участия государства практически во всех сферах жизни - идеологической, политической, социальной, экономической" получает в сфере экономики новое измерение, не теряющее актуальности по мере сокращения масштабов государственной собственности.

"Альтернативная" периодизация экономической истории Турецкой Республики, по сути основывающаяся на новой политической экономии - теории общественного выбора, которая изучает политические механизмы формирования макроэкономических решений в условиях давления демократической системы, обеспечивает ряд дополнительных исследовательских возможностей. Во-первых, она позволяет делать более детальные прогнозы экономического развития страны, не ограничивая целевые горизонты национальной элиты в сфере экономики изменениями в соотношении форм соб-

стр. 100
ственности. Во-вторых, теория общественного выбора выявляет и наиболее эффективные пути преодоления противоречий в экономическом развитии страны посредством конкретизации применительно к условиям Турции общего теоретического положения о необходимости выработки системы ограничений для экономического вмешательства государства, функционирующего на демократических принципах2.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аносова Л. А., Матвеева Г. С. Южная Корея. Взгляд из России. М.: Наука, 1994.

Волков Ю. Либеральная модель - шанс для России // Социально-экономические модели в современном мире и путь России. Книга 1. М.: Экономика, 2003.

Евстигнеева Л. Б., Евстигнеев Р. Проблема синтеза общеэкономической и институционально-эволюционной теорий // Вопросы экономики. 1998. N 8.

Иванов С. М. Османская империя в мировой экономической системе (вторая половина XIX - начало XX века). СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2005.

Киреев Н. Г. История этатизма в Турции. М.: Наука, 1990.

Киреев Н. Г. О турецком опыте перехода к рыночной экономике // Глерию Широкову: я хотел бы с тобой поговорить. М.: Академия гуманитарных исследований, 2006.

Уразова Е. И. Турецкая экономическая модель // Турция на рубеже XX-XXI веков. М.: ИВ РАН, 2008.

Уразова Е. И. Экономика Турции: от этатизма к рынку (внутренние и внешние источники экономического роста). М.: Наука, 1993.

Akar R. Turgut Ozal. Ozal'a 488 Yil Geriden Bakmak // Homopolitikus. Lider Biografilerindeki Turkiye. Istanbul: AykiriYayincilik, 2001.

Bakir C. Merkezdeki Banka. Turkiye Cumhuriyet Merkez Bankasi ve Uluslararasi Bir Karsilastirma. Istanbul: Istanbul Bilgi Universitesi Yayinlari 173, Ekonomi 11, 2007.

Boratav K. Türkiye iktisat Tarihi 1908 - 2002. 7. Baski. Ankara: IMGE Kitabevi, 2003.

Economic and Social Indicators (1950 - 2003). Ankara, DPT, 2004 // www.dpt.gov.tr

Economic Report 1994. Ankara: UCCET, 1995.

Ekonomik Rapor 2001, Ankara: TOBB, 2002.

Ekonomik Rapor 2005. Ankara: TOBB, 2006.

Ekonomik Rapor 2007. Ankara: TOBB, 2008.

Ekonomik Rapor 2008. Ankara: TOBB, 2009.

Kavraroğlu L Dengeli Ekonomi Politikalari. Istanbul: Kampus A.S.Yayinlari, 1997.

Kazgan G. Tanzimattan 21.Yuzyila Turkiye Ekonomisi. I. Baski. Istanbul: Istanbul Bilgi Universiresi Yayinlari, 2002.

Keyder C. Türkiyede Devlet ve Siniflar. Istanbul: IletisimYayinlari, 2001.

Kuyucuklu N. Turkiye Iktisadi. Istanbul: Filiz Kitabevi, 1993.

Onis Z. The Political Economy of Export-Oriented Industrialization in Turkey // Turkey: Political, Social and Economic Challenges in the 1990s. Leiden, 1995.

Onis Z. The State and Economic Development in Contemporary Turkey: Etatism to Neoliberalism and Beyond // Turkey between East and West. New Challengers for a Rising Regional Power. Oxford, 1996.

Para. Ankara, 5 - 11.07.1998.

Parasiz I. Turkiye Ekonomisi. Bursa: EZGI Kitabevi Yayinlari, 2003.

Singer M. Economic Development in the Context of Short-Term Public Policies: the Economic Advance of Turkey, 1938 - 1960. Ankara: Turkish Economic Society Publications, 1977.

Turkish Finansial History: from the Ottoman Empire to the Present. V. II. From the Foundation of Republic to the Present. Istanbul: ISE. Creative Yayincilik ve Tanitim Ltd Sti, 1999.

2 Закон, изменивший статус ЦБТР, очевидно может считаться одним из первых в ряду подобных ограничений. Но важна оценка его эффективности в условиях экономического развития Турции в начале XXI в.

Постоянный адрес данной публикации: