(К итогам дискуссии)*

Дискуссия о периодизации исторического процесса СССР, начатая на страницах "Вопросов истории", возбудила большой интерес среди советских историков: она не ограничилась рамками журнала, а вызвала активный обмен мнениями и на научных собраниях и в частных беседах. Особенно оживлёнными были прения в Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), в которых приняли также участие историки Академии наук СССР и Московского государственного университета. Количество откликов, полученных с разных концов Советского Союза, превосходит количество статей, которые могли быть напечатаны в журнале. Дискуссия привлекла к себе внимание и в странах народной демократии. Несомненно, что вопрос о периодизации своевременно поднят: он продиктован очередными потребностями советской исторической науки.

Первое впечатление о дискуссии говорит о большой разноголосице в суждениях её участников относительно принципов периодизации и границ намечаемых периодов. Некоторые из выступавших делали отсюда пессимистические выводы: говорили о неправильном ходе дискуссии, о бесполезности начатого спора, о преждевременности всяких положительных построений. Мы не разделяем такой отрицательной оценки закончившейся дискуссии. На протяжении года происходил широкий коллективный обмен мнениями, захвативший десятки специалистов по разным периодам нашей истории; были подведены итоги исследованиям и размышлениям предшествующих лет; благодаря совместной работе критической мысли были вскрыты ошибки некоторых историков и обнаружен ряд "белых пятен" в исследовании исторического процесса; читатели журнала имели возможность поставить перед собой крупные принципиальные вопросы и продумать пути их разрешения. Все эти результаты помогут точнее определить очередные задачи нашей исследовательской работы и продвинуть её дальше в определённом, ясно осознанном направлении. Дискуссия имела и положительные конкретные достижения: несмотря на кажущуюся разноголосицу и недостаток выдвинутых концепций, наметились общие линии - ив периодизации феодальной эпохи и в разделении на периоды капиталистического строя.

Некоторые из товарищей высказывали сомнение в целесообразности самых споров о периодизации. По мнению М. В. Нечкиной, следовало дискутировать не по вопросу "когда?", а по вопросу "каким образом?"; если бы удалось выяснить, каким образом развивалась каждая формация, то отсюда "уже сам по себе получился бы ответ, - когда"¹ . А. М. Панкратова и Л. В. Черепнин вполне основательно ответили М. В. Нечкиной, что вопросы "когда?" и "как?" неразрывно связаны между собой, что, устанавливая границы исторических периодов, мы в то же время определяем

* От редакции. Заканчивая дискуссию по вопросам периодизации истории СССР, редакция журнала даёт заключительное слово Н. М. Дружинину как автору первой статьи о периодизации истории капиталистических отношений. Статья В. Т. Пашуто и Л. В. Черепнина, подводящая некоторые итоги обсуждению вопроса о периодизации истории феодальной эпохи, будет помещена в следующем номере журнала.

После опубликования названных статей редакция даст своё заключение об итогах дискуссии.

¹ Стенограмма дискуссии в Академии общественных наук при ЦК ВКП(б) (АОН).

существо пройденных этапов исторического процесса. Очевидно, подавляющее большинство выступавших было согласно с этим ответом, поскольку при обосновании суждений о ходе общественного развития они сосредоточили своё внимание на вопросе "когда?". Да и сама М. В. Нечкина в своём дальнейшем выступлении неизменно начинала характеристики исторических этапов с определённых дат - XVII века", петровской эпохи, второй половины XVIII столетия.

Так же необоснованно было скептическое суждение С. С. Дмитриева: "Беспредметен спор о годах за отсутствием монографий"² . Конечно, наличие монографий, посвященных тому или иному периоду, чрезвычайно облегчает задачу периодизации исторического процесса, но состояние нашей науки вовсе не так печально, как это представляется некоторым товарищам: мы располагаем, с одной стороны, многочисленными высказываниями классиков марксизма по общим и частным вопросам исторического процесса и, с другой стороны, обширной литературой и первоисточниками, как опубликованными, так и хранящимися в архивах. Отсутствие специальных монографий по тому или иному вопросу не освобождает историка-марксиста от обязанности иметь общую схему исторического процесса с намеченными границами исторических периодов. Больше того, всякое монографическое исследование, если оно претендует на обобщающие выводы, не может быть построено без наличия такой схемы, пусть гипотетической, но тем не менее направляющей и обосновывающей работу исследователя. Обобщающие построения и конкретные исследования неотделимы друг от друга и взаимно помогают друг другу. Появление новых монографий может уточнить или исправить выдвинутую схему, но пока они не появились, историки обязаны с помощью марксистско-ленинского метода, на основе самостоятельного изучения первоисточников восполнять недостающие звенья общеисторической концепции.

Дискуссия о периодизации истории капиталистических отношений сосредоточилась вокруг двух основных вопросов: о принципах периодизации и о конкретном делении на периоды. С самого начала обнаружилось разногласие в понимании существа и задач периодизации. С. С. Дмитриев выступил с общим положением о необходимости различать "периодизацию" и "хронологизацию". Периодизацией он называл "установление по возможности более или менее точными хронологическими гранями основных, поворотных событий, явлений, процессов в истории данного народа (или народов)", имеющее в течение длительного времени нормативный, общеобязательный характер для историков; хронологизацией - "условное расчленение всего непрерывного исторического процесса на относительно небольшие отрезки времени, в которые замыкаются те или иные конкретные исторические события из жизни данного народа или народов", предполагающее непрерывное смыкание во времени каждого отрезка с предыдущим и последующим. В доказательство своей мысли С. С. Дмитриев ссылался на замечание товарищей И. в. Сталина, С. М. Кирова и А. А. Жданова о "чрезмерном обилии эпох" в проспекте учебника истории СССР. Он припомнил также указание историка С. М. Соловьёва, что нужно "не дробить русскую историю на отдельные части, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений"³ . -Некоторые участники дискуссии (М. А. Гудошников, М. В. Нечкина, Э. Б. Генкина, Ф. В. Чебаевский, Н. И. Иванов) хотя не противопоставляли "периодизацию" "хронологизации", всё же решительно возражали против деления исторического процесса на мелкие периоды, считая такое деление искусственным, трудным для запоминания, превращающим "периоды" в главы ив учебника⁴ .

Чтобы выяснить, прав ли С. С. Дмитриев, необходимо установить, как понимали периодизацию классики марксизма-ленинизма. У В. И. Ленина и И. В. Сталина мы находим целый ряд периодизаций: мировой истории, отдельных отрезков истории СССР, истории государственных форм, истории освободительного движения, истории партии и т. д. Наряду с эпохами и крупными периодами (например, в характеристике мировой истории XVIII-XX вв.⁵ ) мы встречаем у классиков марксизма пе-

² Стенограмма дискуссии в АОН.

³ Там же.

⁴ См. "Вопросы истории" N 1 за 1950 год, стр. 70; стенограмма дискуссии в АОН; присланная в редакцию рукопись Н. Иванова. Некоторые замечания к вопросу о периодизации истории народов СССР.

⁵ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 544; т. 21, стр. 126. 4-е изд.

риоды, составляющие короткие промежутки времени - от 2 до 5 лет. В. И. Ленин, полемизируя с оппортунистами, делил шестилетие 1905 - 1910 гг. на два отличные друг от друга периода, которым давал исчерпывающие социально-политические характеристики⁶ . И. В. Сталин, давая периодизацию истории партии, исходил из деления гражданской истории СССР на короткие, но явственно отличающиеся друг от друга периоды⁷ . Это деление И. В. Сталина советские историки при построении лекционных курсов, учебников и многотомника кладут в основу периодизации времени империализма и советской эпохи. И В. И. Ленин и И. В. Сталин обращали главное внимание не на степень продолжительности того или иного периода, а на его значение и место в ходе исторического процесса: чем крупнее и значительнее по своему влиянию та или иная сумма событий, тем короче устанавливаемый период; вот почему подготовка и проведение Великой Октябрьской социалистической революции выделены И. В. Сталиным в особый период, занимающий менее одного года, а борьба за создание социал-демократической рабочей партии - в период продолжительностью в 18 лет. Но в обоих случаях исторический период мыслится одинаково - как промежуток времени, являющийся последовательным этапом (стадией) исторического процесса и заключающий в себе внутреннее единство развивающихся общественных отношений. Периоды могут быть более или менее крупными, в зависимости от того, насколько был сложен тот или иной этап истории, но они всегда имеют значение поворотных вех - с точки зрения развития данного круга явлений.

Ссылка С. С. Дмитриева на мнение С. М. Соловьёва крайне неудачна: с марксистско-ленинской точки зрения "дробление" истории на периоды нельзя противопоставлять её "соединению" на основе взаимной связи явлений. Когда мы намечаем последовательные этапы (периоды) исторического процесса, мы не отрицаем, а утверждаем закономерную связь между этими этапами. Будут ли периоды крупными или мелкими, - в обоих случаях имеет место диалектическое единство "расчленения" и "смыкания" во времени.

Так же неубедительна ссылка на замечание И. В. Сталина, С. М. Кирова я А. А. Жданова об обилии "эпох". Что такое "эпоха"? Крупный период, имеющий особенно богатое содержание и большое историческое значение. Отмечая "чрезмерное обилие "эпох", И. В. Сталин, С. М. Киров и А. А. Жданов возражали против приписывания множеству периодов несвойственного им преувеличенного значения⁸ . Но отсюда не следует, что они возражали против деления исторического процесса на короткие периоды; достаточно вспомнить уже упомянутую периодизацию в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Если деление на непродолжительные отрезки времени обоснованно, если оно вытекает из самого существа исторического процесса, то должны отпасть всякие возражения против сложности, "искусственности" и трудности таких периодов для запоминания. Периодизация не затрудняет, а облегчает понимание и усвоение фактического материала. Она имеет не только теоретическое, но и практическое значение: она составляет необходимое условие при построении лекционных курсов и учебных пособий. Если главы наших учебников будут охватывать последовательные, глубоко продуманные периоды, как это имеет место в "Кратком курсе истории ВКП(б)", это будет несомненным и крупным достижением советских историков. Противопоставлять в этом случае теорию практике, как это делает М. А. Гудошников⁹ , значит допускать большую методологическую ошибку.

Таким образом, попытка различать "периодизацию" и "хронологизацию" искусственна и лишена всякого основания. В противовес наставлению С. М. Соловьёва и в полном согласии с классиками марксизма надо уметь "дробить" историю на отдельные периоды, более или менее крупные, в зависимости от сложности и значения событий, чтобы отчётливее и глубже вскрывать взаимную связь явлений, показывать закономерное преемство сменяющихся этапов исторического развития.

⁶ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 21.

⁷ См. сборник "К изучению истории", стр. 29 - 31. Партиздат ЦК ВКП(б). 1937; "История ВКП(б). Краткий курс".

⁸ См. сборник "К изучению истории", стр. 27.

⁹ "Вопросы истории" N 1 за 1950 год, стр. 70.

*

Центральным пунктом дискуссии явился вопрос о принципе периодизации, т. е. о внутреннем существе тех явлений, которые должны быть положены в основу деления исторического процесса. Все участники спора, не исключая авторов первых статей, старались дать правильное, марксистско-ленинское решение вопроса, ссылаясь на высказывания классиков марксизма. Поэтому не прав И. И. Смирнов, объясняя отсутствие единодушия в развернувшейся дискуссии неправильной постановкой вопроса у К. В. Базилевича и Н. М. Дружинина: в действительности, и тот и другой направили свои усилия не на изобретение некоего нового критерия, а на творческое применение руководящих начал, которые мы находим в периодизациях у классиков марксизма. Так же поступил в своей статье и сам И. И. Смирнов¹⁰ . Однако понимание и толкование периодизаций, даваемых классиками марксизма, так же как вытекающих из этих периодизаций принципов деления, оказались различными у выступавших в дискуссии, - в этом и заключается трудность разрешения поставленного вопроса.

Прежде всего надо выяснить, должны ли мы исходить из единого принципа деления или брать за основу несколько, как утверждали в своих выступлениях в Академии общественных наук М. Б. Ким и Ф. В. Чебаевский. Этот вопрос разрешается легко и просто правилами элементарной логики. Всякое деление (следовательно, и деление исторического процесса "а периоды) может быть правильным, если в основу деления положен единый принцип (principium divisionis), при этом принцип существенный, вытекающий из существа охватываемых явлений и помогающий разделить их на части, взаимно исключающие друг друга. Но значит ли это, что такой принцип должен быть универсальным, единым для всех формаций, как утверждал С. С. Дмитриев? Возможна ли периодизация исторического процесса отдельной формации, независимо от других формаций, или допустима только одна сквозная периодизация, охватывающая всю историческую жизнь на протяжении всего существования народа? И этот вопрос легко разрешается, если мы вдумаемся в учение марксизма о законах развития общественной жизни.

Задача периодизации - вскрыть специфику исторического развития, наметить, качественные отличия его последовательных этапов. Но эта специфика различна в разных социально-экономических формациях. В противоположность буржуазной науке марксизм не признаёт вечных непреложных законов, одинаково применимых ко всем формациям. Законы развития социалистического строя не те, что законы развития капиталистического общества, законы развития капитализма не те, что законы развития феодального и первобытно-общинного строя. Даже в рамках классового антагонистического общества мы наблюдаем различные закономерности, обусловленные различным характером производственных отношений рабовладельческого, феодального, капиталистического строя. Но если так, то попытки установить универсальный принцип периодизации, общий для всех формаций, будут означать отказ от задачи охватить конкретное многообразие исторической жизни в её специфической форме, свойственной данному общественному строю. Всякая попытка совместить универсальность с конкретностью неизбежно приведёт к непоследовательности. Так и случилось с С. С. Дмитриевым, который в шестом и седьмом тезисах своего выступления в Академии общественных наук провозгласил единый принцип деления для доклассового, классового и бесклассового общества, а в девятом тезисе заявил, что "нельзя ограничиться при построении периодизации только одними изменениями хозяйства", а необходимо одновременно учитывать движение классовой борьбы, - очевидно, ограничив себя рамками классового общества, т. е. оставив в стороне общество доклассовое и бесклассовое.

Периодизация общеисторического процесса приобретает смысл только в том случае, если она помогает понять развитие общественной жизни во всей полноте её проявлений. Прав И. И. Смирнов, говоря, что предметом исследования советских историков должно быть не абстрактное социологизирование, а изучение гражданской истории во всей конкретности и в историко-хронологической последовательности¹¹ . Не только стихийные экономические процессы, но и события политической жизни и

¹⁰ См. "Вопросы истории" N 12 за 1950 год.

¹¹ Там же, стр. 85.

явления из сферы идеологии в их связи и взаимозависимости должны быть охвачены при помощи периодизации¹² . Возражение П. Ф. Баканова, что подобное требование "можно адресовать лишь составителям курса или учебника истории СССР"¹³ , но отнюдь не исследователям проблемы периодизации, заключает в себе ту же ошибку противопоставления теории практике, какая была сделана М. А. Гудошниковым. Наши усилия создать правильную периодизацию не носят самодовлеющего, абстрактного характера, - они имеют целью вооружить и учёного-исследователя, и составителя учебника, и преподавателя истории теоретическим оружием, помогающим разобраться в фактах, уразуметь ход исторической жизни.

Когда сам П. Ф. Баканов пытается применить своё положение на практике, т.е. наметить исторические периоды, он не только ограничивает себя рамками стихийных экономических процессов, т. е. становится на механистическую точку зрения, но и вовсе не даёт никакой хронологической датировки. Под пером П. Ф. Баканова периодизация истории превращается в изложение ленинского учения о трёх этапах развития капитализма, без всякой попытки установить связь этих ведущих моментов с ходом политической жизни и с развитием идеологии¹⁴ . Такая постановка вопроса не только не, даёт ничего нового, но сбрасывает со счёта самую задачу, которая стояла перед участниками дискуссии. Вполне естественно, что большинство выступавших в дискуссии не пошло по пути, рекомендованному П. Ф. Бакановым, и попыталось установить принцип деления, охватывающий не только стихийные экономические процессы, но и сознательную деятельность борющихся классов.

Однако в высказываниях историков не было единодушия по этому важнейшему вопросу. Если одни из выступавших (Н. М. Дружинин, П. Я. Мирошниченко, А. А. Зимин, И. И. Смирнов и др.) считали необходимым принять в качестве основного критерия классовую борьбу как двигатель истории классового общества, то другие (С. С. Дмитриев, В. К. Яцунский, П. П. Епифанов, И. В. Кузнецов и др.) решительно выступали против этого предложения и выдвигали в качестве принципа периодизации развитие способа производства как материальную основу, всей исторической жизни. Возражавшие против применения принципа классовой борьбы как основного принципа деления ссылались на учение классиков марксизма об определяющей роли экономического базиса; они утверждали, что классовая борьба является производным фактором и что моменты её обострения могут не совпадать с этапами развития способа производства; указывали и на опасность субъективных характеристик в силу многообразия форм классовой борьбы. Пишущего эти строки упрекали о том, что, выдвигая на первый план классовую борьбу, он искусственно отрывает её от развития производительных сил и производственных отношений.

В суждениях второй группы историков не было последовательности и законченности. Все они признавали, что революционная классовая борьба составляет необходимый рубеж между формациями, но отвергали значение классовой борьбы как разделяющей грани внутри формаций; при этом никто из них не попытался выяснить, почему же периодизация внутри формаций должна коренным образом отличаться от периодизации между формациями? С другой стороны, почти все выступавшие считали необходимым соединить признак классовой борьбы с признаками способа производства, вполне основательно заявляя, что односторонняя периодизация, исходящая лишь из изменений в экономической жизни, "покоилась бы на вульгарном буржуазном экономическом материализме, ничего общего с нашей наукой не имеющем"¹⁵ . Но как увязать классовую борьбу со способом производства, как на конкретном историческом материале применить это "единство учёта развития и изменения хозяйства и движения классовой борьбы", не показал ни один из выступавших историков. Больше того, М. В. Нечкина объявила беспочвенными самые споры о том, что надо класть в основу периодизации - экономику или классовую борьбу, так как учение марксизма "даёт нам обязательное указание на соединение всех этих, форм на основе одного

¹² Это требование (правда, без употребления термина "гражданская история") было отчётливо сформулировано автором данных строк ("Вопросы истории" N 11 за 1949 год, стр. 90) и В. К. Яцунским в выступлении в АОН.

¹³ "Вопросы истории" N 2 за 1950 год, стр. 74.

¹⁴ См. "Вопросы истории" N 2 за 1950 год, стр. 75 - 76.

¹⁵ Выступление С. С. Дмитриева в АОН.

базиса"¹⁶ . А С. С. Дмитриев, начавший с резкого возражения против принципа классовой борьбы, закончил своё выступление проектом периодизации истории капиталистических отношений, в котором последовательными рубежами являются как раз моменты обострения классовой борьбы: 1325 год, 1861 год, 1896 год, 1917 год. Хотя вопрос о принципе периодизации не получил единодушного и полного разрешения в дискуссии, однако самое направление прений помогает нам сформулировать правильный, марксистско-ленинский вывод¹⁷ .

Не подлежит никакому спору, что главной' силой, определяющей развитие общества, является способ производства материальных благ - развитие производительных сил и соответствующих им производственных отношений. Именно здесь, в конечном счёте, нужно искать объяснение всех изменений в ходе исторической жизни. Но так же бесспорно и другое положение, которое не раз повторялось классиками марксизма и получило особенно отчётливую формулировку в последней работе И. В. Сталина: "Надстройка порождается базисом, но это вовсе не значит, что она только отражает базис, что она пассивна, нейтральна, безразлично относится к судьбе своего базиса, к судьбе классов, к характеру строя. Наоборот, появившись на свет, она становится величайшей активной силой, активно содействует своему базису оформиться и укрепиться, принимает все меры к тому, чтобы помочь новому строю доконать и ликвидировать старый базис и старые классы"¹⁸ . Исторический процесс слагается из базисных и надстроечных явлений, которые находятся в состоянии постоянного и сложного взаимодействия. В классовом обществе это взаимодействие неизбежно пронизано классовой борьбой, которая "составляет основную черту феодального строя", так же как "основную черту капиталистического строя"¹⁹ .

Классовая борьба не только порождается антагонистическим способом производства, она проникает во все производственные отношения, она сама воздействует на стихийные экономические процессы, а главное, поскольку история делается живыми людьми, обладающими сознанием и волей, она становится могучим двигателем исторического процесса. "По учению социализма, т. е. марксизма (о не-марксистском социализме нельзя теперь и говорить серьезно), - писал Ленин в 1906 г., - действительным двигателем истории является революционная борьба классов"²⁰ . Каждое крупное событие в истории классовой борьбы является закономерным результатом обострения классовых противоречий, следовательно, результатом определённого изменения в развитии способа производства.

Отсутствие полной синхронности между качественными изменениями в хозяйственной жизни и подъёмом классовой борьбы не является доводом против этой глубокой закономерной связи. Обострение классовой борьбы в форме революции, революционной ситуации, провозглашения новой революционной идеологии и т. д. всегда является наглядным ярким показателем глубоких социально-экономических сдвигов, которые нашли своё отражение в действиях людей и сами испытывают на себе воздействие человеческой воли. С другой стороны, классовая борьба находит своё непосредственное воплощение в политической, правовой и идеологической форме, она определяет собой развитие надстроечных явлений, показывая их причинную зависимость от базисных процессов и в то же время их обратное воздействие на базис. Таким образом, классовая борьба по самому своему существу неразрывна связана и с базисом и с надстройкой, раскрывая в своём развитии их диалектическое единство. Вот почему классовая борьба - путеводная нить, которая помогает проследить закономерное развитие классового общества.

Говоря о сложности и противоречивости исторического процесса, В. И. Ленин указывал: "Марксизм дал руководящую нить, позволяющую открыть закономерность в этом кажущемся лабиринте и хаосе, именно: теорию классовой борьбы... А новейшая

¹⁶ Выступление М. В. Нечкиной в АОН.

¹⁷ См. стенограмму обсуждения в АОН.

¹⁸ И. Сталин. Относительно марксизма в языкознании, стр. 4 - 5. Изд-во "Правда". 1950.

¹⁹ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 120, 121.

²⁰ В. И. Ленин. Соч., Т. 11, стр. 54.

эпоха... показала ещё нагляднее (хотя и в очень иногда односторонней, "мирной", "конституционной" форме) борьбу классов, как двигатель событий"²¹ . Вот почему классики марксизма делили капиталистическую эпоху на основные внутриформационные периоды по линии классовой борьбы. В 1913 г. в статье "Исторические судьбы учения Карла Маркса" В. И. Ленин давал такую периодизацию новой истории после выхода в свет "Коммунистического манифеста": "Всемирная история с этого времени делится явственно на три главные периода: 1) с революции 1848 года до Парижской Коммуны (1871); 2) от Парижской Коммуны до русской революции (1905); 3) от русской революции"²² . Когда в 1934 г, И. В. Сталин, С. М. Киров и А. А. Жданов намечали основные разделы новой истории, они также разграничивали их по линии классовой, революционной борьбы (Французская буржуазная революция; франко-прусская война и Парижская Коммуна; победа Октябрьской революции в России и окончание империалистической войны)²³ .

Такая периодизация вовсе не означала "отрыва" классовой борьбы от развития способа производства: каждое из указанных событий, составлявших исторический рубеж, мыслилось классиками марксизма как результат определённого этапа в развитии и базиса и надстройки; каждый период, заключённый между данными рубежами, характеризовался ими как определённый этап в развитии капиталистической формации, её хозяйственной, политической и культурной жизни. Подъёмы классовой борьбы в 1789 - 1917 гг., получившие всемирно-историческое значение, были итогами изменившегося соотношения классовых сил, которые коренились в развитии способа производства и сопровождались глубокими изменениями в политических учреждениях и общественных идеях. Эти подъёмы - не только на гранях формации, но и внутри формации - являются для нас наилучшими ориентирами, своего рода узловыми пунктами, которые сосредоточивают в себе многообразные нити исторического процесса. Являясь историческими" вехами в революционной борьбе за власть - сначала буржуазии, затем пролетариата - они указывают направление пути, по которому шло развитие человечества.

И. И. Смирнов вполне прав, утверждая, что необходимо различать марксистское и либеральное понимание классовой борьбы. Только революционная борьба, борьба за овладение государственной властью, которая в конечном итоге завершается социалистическим переворотом и установлением диктатуры пролетариата, признаётся классиками марксизма за развитую классовую борьбу пролетариата. "Когда рабочие отдельной фабрики, отдельного ремесла вступают в борьбу со своим хозяином или со своими хозяевами, есть ли это классовая борьба? - спрашивал В. И. Ленин. - Нет, это только слабые зачатки ее. Борьба рабочих становится классовою борьбою лишь тогда, когда все передовые представители всего рабочего класса всей страны сознают себя единым рабочим классам и начинают вести борьбу не против отдельных хозяев, а против всего класса капиталистов и против поддерживающего этот класс правительства"²⁴ . Таким образом, сознательная постановка политических задач, направленных против господства класса капиталистов, - таков отличительный признак развитой и оформившейся классовой борьбы пролетариата.. Необходимым условием для перехода от зачаточной к зрелой форме рабочего движения является образование самостоятельной партии рабочего класса, осознающей и направляющей его борьбу.

Однако отсюда не следует, что классики марксизма сбрасывают со счёта раннюю, зачаточную форму классовой борьбы пролетариата. Давая периодизацию истории международной социал-демократии, В. И. Ленин выделял в особый период "рождение социалистических идей и зачатки классовой борьбы пролетариата", который "лишь нащупывает свою дорогу"²⁵ . И. В. Сталин рассматривал стачки 70 - 80-х годов XIX в.

²¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 21, стр. 41 - 42.

²² В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 544.

²³ См. Сборник "К изучению истории", стр. 26. Совершенно ясно, что франко-прусская и империалистическая войны играют в этом делении не главную, а подчинённую роль. Так же ясно, что суждение И. В. Сталина, С. М. Кирова и А. А. Жданова, как и ранее приведённое суждение В. И. Ленина, вопреки мнению А. В. Предтеченского, представляют собой не отдельные высказывания "по отдельным вопросам истории" ("Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 103), а широкие обобщения всемирно-исторического охвата.

²⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 4, стр. 195.

²⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 19, стр. 263.

и сопутствовавшие им попытки русских рабочих создать собственные классовые союзы как особый этап в истории пролетарского движения: эти события послужили исходным моментом в процессе формирования классовой идеологии и классовой организации российского пролетариата²⁶ . Устанавливая периодизацию капиталистической эпохи, мы не можем пройти мимо этих явлений, ибо они неразрывно связаны с борьбой за создание рабочей партии, а следовательно, с борьбой за переход рабочего класса на более высокую, зрелую стадию классовой борьбы.

С другой стороны, в истории феодальной и капиталистической формаций огромное значение имела массовая борьба крестьянства, на которую не могут быть перенесены критерии и оценки классовой борьбы пролетариата. Крестьянство боролось стихийно и неорганизованно; только под непосредственным воздействием рабочего класса и его партии крестьянство стало осознавать свои политические задачи и вырабатывать основы собственной организации. Тем не менее классики марксизма всегда признавали за крестьянским движением значение классовой революционной борьбы, хотя крестьянству, как правило, недоставало сознания политической цели и наличия собственной партии.

Объясняя крестьянам, что такое классовая борьба, Ленин писал в 1903 г.: "Что такое классовая борьба? Это - борьба одной части народна против другой, борьба массы бесправных, угнетенных и трудящихся против привилегированных, угнетателей и тунеядцев, борьба наемных рабочих или пролетариев против собственников или буржуазии. И в русской деревне всегда происходила и теперь происходит эта великая борьба, хотя не все видят ее, не все понимают значение ее. Когда было крепостное право, - вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало царское правительство"²⁷ . В начале революции 1905 г. Ленин говорил, "что разрастающееся теперь крестьянское движение, являясь стихийным и политически бессознательным, тем не менее неминуемо обращается против существующего политического строя и против при в и легированных классов"²⁸ .

Таким образом, понимая классовую борьбу как революционную борьбу против социального и политического господства эксплуататоров²⁹ , мы должны помнить, что она не всегда сопровождается ясным сознанием политических задач со стороны борющегося класса. Необходимо помнить и другое обстоятельство, которого не учитывает И. И. Смирнов; революционная борьба за власть не всегда приводит к победе, не всегда реализуется в соответствующих изменениях государственного строя. Июньское восстание пролетариата в 1848 г. получило всемирно-историческое значение и поэтому является одним из рубежей новой истории, но оно закончилось победой реакции, которая привела к режиму второй империи; такое же всемирно-историческое значение имела Парижская Коммуна, как первая попытка пролетариата овладеть властью, но она тоже закончилась победой реакции и не внесла принципиальных изменений в государственный строй буржуазной Франции. Поэтому нельзя подменять революционную классовую борьбу в качестве "грани, отделяющей один исторический период от другого", "изменениями в устройстве государства, изменениями в форме государственной власти", как предлагает И. И. Смирнов³⁰ . Ссылка И. И. Смирнова на В. И. Ленина и И. В. Сталина для подтверждения мысли, что "именно в сфере государства, государственной власти находит своё выражение и отражение борьба классов", не может быть признана правильной. Конечно, с точки зрения марксизма-ленинизма "и самодержавие, и конституционная монархия, и республика суть лишь разные формы классовой борьбы"³¹ , но это не значит, что "формы классовой борьбы" исчерпываются различными типами политических учреждений. Наряду с государственными и правовыми институтами надстройка включает в себя другие многообразные явления, которые также воплощают в себе классовую борьбу и временами

²⁶ См. "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 8 - 10.

²⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 6, стр. 384.

²⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 8, стр. 373.

²⁹ Именно так понимал классовую борьбу автор этих строк, когда он устанавливал в качестве рубежей исторических периодов события революционного движения, завершающегося в конце концов диктатурой пролетариата.

³⁰ См. "Вопросы истории" N 12 за 1950 г., стр. 90.

³¹ В. И. Ленин. Соч., Т. 15, стр. 308.

в более могучей и действенной форме, чем преобразования государственной власти. Изменения российского самодержавия в сторону буржуазной монархии, совершавшиеся в XIX-XX вв., имели с точки зрения В. И. Ленина и И. В. Сталина неизмеримо меньшее значение, чем прояснение классового сознания пролетариата, создание пролетариатом боевой партии, его революционно-демократический союз с крестьянством, его героическая борьба под лозунгами революционного марксизма. Когда Ленин в полемике с меньшевиками периодизировал шестилетие 1905 - 1910 гг., он подчёркивал не только "шаги" по пути превращения феодальной монархии в буржуазную, но и движение разных классов русского общества, которое имело для него основное, а не второстепенное значение³² . Когда И. В. Сталин периодизировал исторический процесс в "Кратком курсе истории ВКП(б)", он брал в качестве основного критерия не "важнейшие моменты в развитии государства", как утверждает И. И. Смирнов, а важнейшие моменты в борьбе пролетариата, независимо от тех или иных изменений в формах государственной власти³³ .

Можно согласиться с А. В. Предтеченским, что "классовая борьба сама по себе, без учёта её результатов ничего не выражает"³⁴ , но это одинаково приложимо ко всякому историческому явлению: понять любое явление можно только в том случае, если известны его закономерные причины и его закономерные результаты. Но, вопреки А. В. Предтеченскому, отсюда вовсе не следует, что классовая борьба всегда завершается "изменениями в организации государственной власти" и что вне этого завершения "классовая борьба не составляет фактора, движущего историческим процессом"³⁵ .

Прошли века, пока боровшееся крестьянство сумело сбросить с себя гнёт феодального государства. Больше столетия пролетариат многих капиталистических стран борется против господства эксплуататоров и не может разрушить буржуазное государство. Тем не менее классовая борьба крестьянства и пролетариата всегда являлась двигателем исторического процесса, проясняя классовое сознание трудящихся, воспитывая их волю, способствуя их организации, приближая момент грядущей неотвратимой победы. В этом смысле классовая борьба всегда имеет историческое значение, даже тогда, когда она не изменяет природы эксплуататорского государства и не оказывает существенного влияния на его внутреннее устройство.

Если бы мы попытались приложить критерий, предложенный И. И. Смирновым, к истории капиталистической формации, мы оказались бы в нелепом положении: за основные направляющие двигатели событий мы приняли бы жалкие политические уступки реакционной феодальной власти, тогда как ведущее значение в эту эпоху имела массовая борьба пролетариата и крестьянства, развитие революционного движения, наступление прогрессивных исторических сил на отжившие социальные и политические институты.

И. И. Смирнов игнорирует факт, составляющий важнейшую особенность в истории капиталистической России: чрезвычайное отставание её государственных форм от экономического базиса и идеологической надстройки. Дворянское самодержавие, которое до самого конца оставалось пережитком феодального строя, не может характеризовать собой всего многообразия капиталистической эпохи, с её глубокими классовыми противоречиями, концентрированной крупной промышленностью и движением пролетарского социализма.

Делая революционную классовую борьбу принципом исторической периодизации,

³² См. В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 21.

³³ Это особенно ярко обнаруживается в выделении И. В. Сталиным периодов 1883 - 1901 гг., 1901 - 1904 гг., 1912 - 1914 гг., которые не сопровождались никакими значительными изменениями в развитии самодержавного государства. См. "История ВКП(б). Краткий курс". Ссылка А. В. Предтеченского ("Вопросы истории" N 12 за 1950 г., стр. 101) на введение к "Краткому курсу" для подтверждения мысли И. И. Смирнова совершенно необоснованна. Введение характеризует историю ВКП(б) как "историю трёх революций", как историю классовой борьбы за социализм и вовсе не выдвигает "изменений в развитии государства" как основного принципа деления материала.

³⁴ "Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 102.

³⁵ Там же, стр. 103.

необходимо последовательно придерживаться этого принципа, не ограничивая его содержания и не сползая на буржуазную государственно-правовую схему.

В противном случае неизбежно то положение, которое создалось у И. И. Смирнова при периодизации истории феодального строя: революционная классовая борьба, провозглашённая "важнейшим моментом в развитии общества, в гражданской истории"³⁶ , целиком исчезла при определении конкретных периодов. - Киевского государства, времени феодальной раздробленности, образования централизованного государства и т. д.; границы отдельных периодов оказались проведёнными в полном отрыве от "борьбы угнетённых против их угнетателей", а связь между борьбой эксплуатируемых классов и эволюцией государственной власти осталась непрослеженной и нераскрытой.

Подведём итоги. Чтобы устранить всякие упрёки в том, что классовая борьба отрывается от порождающего её базиса, можно так резюмировать споры по данному вопросу. В основу деления истории капиталистических отношений надо положить классовую борьбу как результат и показатель развития способа производства, как двигатель исторических событий. Рубежами, отделяющими периоды друг от друга, должны быть намечены наиболее важные проявления революционной классовой борьбы, оказавшие значительное влияние на ход исторической жизни. В пределах каждого периода развитие производительных сил и производственных отношений должно объяснить характер и направление классовой борьбы во всём многообразии её политических и идейных форм³⁷ .

В такой формулировке, как нам кажется, учтены главные возражения, высказанные во время дискуссии; в то же время она даёт сочетание единого принципа логического деления с требованием всестороннего охвата исторической жизни. Если будут правильно вскрыты закономерности исторического процесса, то отпадут всякие сомнения в искусственности и субъективизме хронологических делений. Если каждый период будет рассматриваться как этап последовательного развития, если хозяйственные, политические и культурные явления каждого периода будут показаны в состоянии взаимосвязи и движения, отпадёт также опасение М. А. Гудошникова, что подобное построение перестанет быть диалектическим и вернёт нас к двенадцатитомнику Рожкова³⁸ . Внутреннее соответствие между базисом и надстройкой установлено не Н. А. Рожковым, а классиками марксизма. Раскрытие этого единства в рамках каждого общественного строя, несмотря на "остатки предшествующей формации, наличие известных культурных традиций, принесённых из прошлого, идейные влияния со стороны и т. д.", и составляет основную задачу советских историков. От искусства учёного зависит, чтобы установленные взаимодействия, характерные для данной формации, не заслонялись пестротой второстепенных явлений, но не производили и впечатления окаменевшей "цельной глыбы"³⁹ .

Периодизация должна быть чёткой и ясной, поэтому предложение В. К. Яцунского, с которым он выступил в Академии общественных наук, избрать рубежом иногда дату, а иногда отрезок времени, равный десятилетиям, вызвало меткую реплику со стороны Б. А. Рыбакова: если взамен чётких рубежей мы станем давать "широкие хронологические полосы", то это будет наглядным показателем нашего бессилия⁴⁰ .

³⁶ Там же, стр. 90 - 96.

³⁷ Именно так понимал классовую борьбу пишущий эти строки, когда он обосновывал свой принцип деления: "Периодизация по принципу классовой борьбы помогает одновременно вскрыть переломные процессы в сфере производственных отношений и соответствующие перемены в области надстроечных - политических и культурных - явлений" ("Вопросы истории" N 11 за 1949 год, стр. 90). Характеризуя классовую борьбу каждого из намеченных периодов, автор неизменно ставил вопрос: каковы социально-экономические корни развёртывающейся борьбы и каковы её важнейшие идеологические проявления? (Там же, стр. 96, 101.) В пределах каждого периода автор рассматривает ведущие процессы в области экономики, политики и культуры, составляющие в своей совокупности и взаимном соответствии ведущее ядро данного периода. Нет никакого основания, подобно А. В. Предтеченскому ("Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 104), усматривать в подобной постановке вопроса несуществующее внутреннее противоречие.

³⁸ См. "Вопросы "старки" N 1 за 1950 год, стр. 66.

³⁹ Там же.

⁴⁰ См. стенограмму дискуссии в АОН.

Есть еще одно возражение против только что сформулированного нами принципа: И. С. Миллер считает, что при установлении периодизации наряду с движением внутренней жизни народа нужно учитывать насильственные вторжения внешних сил, которые становятся "отправными пунктами развития многих важнейших явлений в жизни русского народа"⁴¹ . Бесспорно, подобные события - например, татарское нашествие или вторжение Наполеона - всегда оказывали осложняющее влияние на ход исторического процесса: иногда они ускоряли его (так было после национальной победы 1812 г.), но чаще всего замедляли, порой даже уродуя формы народного развития (так было во времена татарского ига). Однако если внешнее вторжение не приводит к поглощению завоёванного народа завоевателями, то закономерный процесс внутреннего развития не прерывается и не изменяет своего основного направления. Стать на противоположную точку зрения - значит не только признать руководящую роль случайности в истории (ибо внешнее вторжение не является закономерным результатом исторического развития народа), но и вернуться к буржуазной теории о приоритете внешних политических завоеваний над социально-экономическими процессами. Не самое вторжение внешних сил, а реакция народа на вторжение, своеобразные формы, которые принимает в этих условиях внутреннее движение исторического процесса, должны учитываться при построении периодизации как момент осложняющий, но подчинённый.

*

Последний вопрос, который связан с принципами периодизации капиталистических отношений, касается деления процесса возникновения и развития капиталистической формации на три основные этапа: задатки, уклад и победившую формацию⁴² . Почти все выступавшие были согласны принять понятие "уклада" в полном соответствии с высказываниями В. И. Ленина и И. В. Сталина; возражения были направлены главным образом против понятия "зачатков" (или "элементов"), т. е. спорадических явлений, характерных для будущей формации. М. В. Нечкина в Академии общественных наук резко выступила против введения этого понятия, находя, что "создание искусственной терминологии" - только ненужная "игра в слова". Однако дальнейшее выступление М. В. Нечкиной, в котором она дала конкретную периодизацию истории СССР XVII-XIX веков, наглядно показало не только правомерность, но и полную необходимость различения трёх указанных этапов. М. В. Нечкина предпослала своему делению знаменитое место из предисловия К. Маркса к его работе "К критике политической экономии" о законах развития базиса и надстройки. В соответствии с этими принципиальными положениями М. В. Нечкина предложила различать следующие этапы в процессе возникновения и развития капиталистических отношений: 1) период с середины XVII до середины XVIII в., отмеченный "созреванием материальных условий существования в лоне старого общества ещё не появившихся по существу новых производственных отношений", но когда "для них уже созревают материальные условия, т. е. создается внутренний базис"; 2) период с середины XVIII в. до 1861 г., когда "в лоне старого общества появляются новые отношения, которые ощущают старые производственные формы как оковы, которые их стесняют"; 3) период после 1861 г., когда "мы имеем уже победившую установившуюся капиталистическую формацию"⁴³ .

В обоснование своего трёхчленного деления М. В. Нечкина могла бы сослаться не только на положение К. Маркса, но и на классическую формулировку И. В. Сталина, данную в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Говоря о переходе старых производственных отношений к новым, И. В. Сталин совершенно отчётливо выделяет три последова-

⁴¹ "Вопросы истории" N 11 за 1950 год, стр. 71. Та же точка зрения высказана в присланной в редакцию статье Н. И. Иванова из Кировска.

⁴² Самая постановка вопроса о трёх этапах - о зачатках будущей формации, об укладе, перерастающем в формацию, и о победе новой формации (см. "Вопросы истории" N и за 1949 год, стр. 93)-опровергает необоснованное утверждение А. В. Предтеченского, будто бы пишущий эти строки не связал принципов периодизации с учением о социально-экономических формациях (см. "Вопросы истории" N 12 за 1950 год).

⁴³ Стенограмма дискуссии в АОН.

тельных момента в процессе зарождения и развития нового общественного строя: 1) "До известного периода развитие производительных сил и изменения в области производственных отношений протекают стихийно, независимо от воли людей. Но это только до известного момента, до момента, пока возникшие и развивающиеся производительные силы успеют, как следует, созреть". 2) "После того, как новые производительные силы созрели, существующие производственные отношения и их носители - господствующие классы, превращаются в ту "непреодолимую" преграду, которую можно снять с дороги лишь путем сознательной деятельности новых классов, путем насильственных действий этих классов, путем революция". 3) Наступает период, когда "массы сплачиваются в новую политическую армию создают новую революционную власть и используют ее для того, чтобы упразднить силой старые порядки в области производственных отношений и утвердить новые порядки"⁴⁴ .

Таким образом, революционной победе новой формации предшествует сначала стихийный эволюционный процесс созревания новых производительных сил в рамках старого общества, а уже потом, на известной ступени достигнутой зрелости, процесс сознательной борьбы новых классов против старого общества, ставшего "непреодолимой" преградой (или, выражаясь словами К. Маркса, "оковами") дальнейшего развития. Революция, которая бывает подготовлена более или менее длительным периодом сознательной классовой борьбы, открывает собою уже третий период - победы и утверждения нового общественного строя. В характеристике И. В. Сталина второй период отличается от первого двумя существенными признаками: 1) определённой степенью зрелости производительных сил, когда они вступают в противоречие с существующими производственными отношениями, 2) осознанием этого объективного противоречия со стороны новых общественных классов и целеустремлённой борьбой этих классов за новое общество. В рамках первого периода развитие производительных сил и изменения в области производственных отношений не колеблют, не разлагают существующего строя, количественное накопление элементов нового не приводит к качественным сдвигам в области базиса и надстройки. В рамках второго периода накопленные элементы нового становятся настолько значительными, а их воздействие на сознание - и эксплуатируемых и эксплуататоров - настолько могущественным, что возникает конфликт между новым и старым, завязывается борьба против "непреодолимой" преграды (= "оков") старой системы, начинается процесс разложения старого, отживающего свой век общественного строя.

В свете этих принципиальных указаний И. В. Сталина должны отпасть сомнения С. В. Юшкова, П. П. Епифанова и других товарищей, которые не видели основания для выделения особого этапа, предшествующего периоду сформировавшегося уклада будущей формации. Судя по выступлению М. В. Нечкиной в Академии общественных наук, она не сомневается в существовании такого этапа, но возражает против его словесного обозначения. Однако введение в науку тех или иных понятий неизбежно влечёт за собой появление новых терминов; если необходимо и правомерно употребление термина "формация" (или "общественный строй"), если, следуя за В. И. Лениным и И. В. Сталиным, мы называем "укладом" созревшую сумму новых производительных сил и производственных отношений в лоне старого общества, то совершенно естественна наша потребность кратко обозначить первый этап зарождения новой формации. Поскольку в пределах этого периода мы ещё не имеем оформившегося единства новых элементов, разлагающего старую формацию, к нему вполне применимо обозначение "зачатков" нового строя. К этому мнению примкнули А. М. Панкратова, выступившая в Академии общественных "наук, и А. М. Борисов, высказавшийся на страницах журнала "Вопросы истории"⁴⁵ .

В этой связи необходимо отметить ошибку А. В. Предтеченского, который "кризисное состояние производства", приводящее; к кризису общественного сознания, усматривает на всех стадиях капиталистического развития⁴⁶ . Кризисом мы называем тяжёлое состояние больного-организма, кончающееся или смертью или выздоровлением; под социально-политическим кризисом мы понимаем крайнее обострение внутренних

⁴⁴ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 125.

⁴⁵ "Вопросы истории" N 3 за 1950 год, стр. 79.

⁴⁶ "Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 106.

противоречий, которое непосредственно предшествует революционной ситуации и приводит к крушению или значительному преобразованию отмирающего строя. Понятие "кризиса" приложимо к последнему этапу разложения крепостнической системы, но его нельзя распространять на ранние этапы этого процесса, тем более на периоды, когда наблюдается известное равновесие между развитием производительных сил и феодальными производственными отношениями. Подгоняя все хронологические грани под понятие "кризисного состояния" общества, А. В. Предтеченский лишает себя возможности показать сложный процесс зарождения и роста формации, начиная с её зачатков и кончая периодом её расцвета и силы.

Дискуссия о принципах периодизации может иметь значение только при одном условии: если общие абстрактные суждения подкрепляются фактическими данными и становятся орудием конкретной периодизации исторического процесса. Устанавливая границы последовательных периодов, мы должны исходить из исторических высказываний классиков марксизма, но и здесь мы обязаны не только сопоставлять между собой различные суждения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, но и раскрывать содержание их мнений в свете конкретного исторического материала. Всякий отрыв от конкретной, фактической базы и от достигнутого уровня исторической науки неизбежно влечёт за собой формальный, "начётнический" метод освещения исторического процесса. Это ясно обнаруживается на примере неудачной попытки И. И. Смирнова выдать ленинскую периодизацию истории русского самодержавия XVII-XX вв. за общую периодизацию нашей истории этого времени.

Полемизируя в 1909 - 1911 гг. с меньшевиками и эсерами по вопросам политической тактики, В. И. Ленин противопоставил идеалистической трактовке третьеиюньской Думы марксистское понимание столыпинского конституционализма и предшествующих этапов развития русского государственного строя. Наиболее полно ленинская точка зрения была высказана в 1909 г. в статье, направленной против эсеров. Доказывая, что всякая конституция отражает реальное соотношение классовых сил, В. И. Ленин использовал в качестве примера эволюцию русского самодержавия, которое остаётся формой "господства прежних эксплоататорских классов", но на протяжении трёх, веков закономерно меняет свою оболочку: "Например, русское самодержавие XVII века с боярской Думой и боярской аристократией не похоже на самодержавие XVIII века с его бюрократией, служилыми сословиями, с отдельными периодами "просвещенного абсолютизма" и от обоих резко отличается самодержавие XIX века, вынужденное "сверху" освобождать крестьян, разоряя их, открывая дорогу капитализму, вводя, начало местных представительных учреждений буржуазии. К XX веку и эта последняя форма полуфеодального, полупатриархального самодержавия изжила себя"⁴⁷ . На основании этой цитаты, которая сокращённо с некоторыми вариантами повторяется и в других статьях В. И. Ленина, И. И. Смирнов делает следующие выводы: 1) самодержавием XVII в. начинается, по Ленину, эволюция русского государственного строя в "направлении к буржуазной монархии"; самодержавие XVII в, знаменует собой начало "нового периода" русской истории, экономическим содержанием которого являлось развитие буржуазных связей; 2) Ленин рассматривает весь XVIII в. в целом как второй этап в развитии государственного строя в России, так же как он рассматривает весь XVII в. в качестве первого этапа этого развития; 3) ленинская периодизация истории русского самодержавия есть в то же время периодизация общего хода истории России⁴⁸ .

Достаточно вдуматься в содержание ленинских характеристик, чтобы убедиться в полной ошибочности выводов И. И. Смирнова. В. И. Ленину было хорошо известно (это должно быть известно и И. И. Смирнову), что боярская Дума и боярская аристократия характеризовали собой не только самодержавие XVII в., но и самодержавие XVI в. и складывавшееся самодержавие XV в.; боярская Дума и боярская аристократия не стояли ни в какой причинной зависимости от развития буржуазных рыночных связей, это были политические институты, унаследованные от периода феодальной раздробленности и уходившие своими корнями в далёкое прошлое. В. И. Ленин упомянул о само-

⁴⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 15, стр. 308.

⁴⁸ См. "Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 89, 99.

Державин XVII в. не потому, что признавал его первым этапом в направлении к буржуазной монархии, а потому, что эта последняя форма чисто феодального самодержавия была необходима как отправной пункт для сравнения с ним последующих, новых форм. Эволюцию самодержавия в сторону буржуазной монархии Ленин начинал не с XVII в., а с петровских преобразований, установивших формы бюрократического абсолютизма. Развитие общенациональных буржуазных связей породило не боярскую Думу и боярскую аристократию (наоборот, оно нанесло им смертельный удар!), а петровский сенат, систему коллегий, табель о рангах, обеспечившие максимальную централизацию дворянской империи и её относительную независимость от давления феодальной знати.

Хотя В. И. Ленин говорил о "самодержавии XVIII века" и о "самодержавии XIX века", но отсюда вовсе не следует, что он рассматривал весь XVIII или весь XIX век с начала и до конца как единое целое. Самодержавие оказалось вынужденным "сверху" освободить крестьян, разорив их, открыв дорогу капитализму не в начале XIX в., а в 1861 году. В последующих статьях В. И. Ленин прямо говорил: "Монархия Первой половины XIX века - не то, что монархия 1861 - 1904 годов"⁴⁹ . В полемике с Ерманским и в статьях о крестьянской реформе В. И. Ленин противопоставлял "первый шаг" по пути превращения феодальной монархии в буржуазную периоду "исключительно крепостнического" режима Николая I⁵⁰ . Следовательно, первую, "дореформенную" половину XIX в. В, И. Ленин отнюдь не сливал со второй, "пореформенной" половиной: он рассматривал её в неразрывной связи с предшествующим столетием как период одряхления и изживания тех институтов, которые были относительно новыми и характерными для XVIII века. И XVIII в. не мог представляться В. И. Ленину единым, монолитным целым. Отличительными признаками самодержавия этого периода он считал бюрократию, служилые сословия и отдельные периоды "просвещённого абсолютизма"; но если бюрократическая система управления была характерна для всего XVIII в., то система "служилых сословий" была надломлена указом 1762 г. об отмене обязательной службы дворянства, а проявления "просвещённого абсолютизма" имели место только во второй половине XVIII века. Было бы ошибкой усматривать "просвещённый абсолютизм" в правлении Петра I и его ближайших преемников: "просвещённый абсолютизм", эта своеобразная политика феодальной монархии, был общеевропейским явлением предреволюционного периода, как попытка использовать идеи французского "просвещения", чтобы укрепить шатавшиеся устои феодальной системы. Бюрократические учреждения Петра I были ответом на развитие товарного обращения, на появление первых зачатков капитализма; "просвещённый абсолютизм" Екатерины II был симптомом начавшегося разложения феодального строя, результатом сложившегося капиталистического уклада. И бюрократия, и служилые сословия, и "просвещённый абсолютизм" одинаково характерны для XVIII в., но они появлялись и исчезали в разное время, в связи с непрерывно изменявшейся исторической обстановкой. Считать их одинаково характерными для всего XVIII в. - в полном противоречии с историческими фактами - значит приписывать В. И. Ленину антидиалектическую точку; зрения на ход исторического развития.

Так же необоснованно суждение И. И. Смирнова о границах применения ленинской периодизации. В. И. Ленин нигде не говорит, что эволюция (русского самодержавия покрывает все явления общественной жизни, всё многообразие исторического процесса. Наоборот, он выдвигает наряду с данной политической периодизацией чрезвычайно важную мысль об этапах возникновения и роста капитализма и в ряде статей устанавливает периодизацию истории освободительного движения в России⁵¹ . Нет никакого основания заключать, что эволюции отживавшей феодальной власти В. И. Ленин придавал большее значение, чем нарастанию революционной борьбы, непосредственно отражавшей капиталистическое развитие России. Указания на трёхвековую эволюцию самодержавия потребовались В. И. Ленину для обоснования его главного вывода, что происшедшие изменения "не устраняют основных черт старого режима, старого взаимоотношения социальных сил"⁵² , что необходимо готовиться к "старому решению

⁴⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 47, 117.

⁵⁰ См. там же, стр. 88, 99; т. 18, стр. 53.

⁵¹ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 328, 331, 475, 484; т. 18, стр. 14 - 15; т. 20, стр. 223; т. 23, стр. 234 - 235.

⁵² В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 118.

старых проблем"⁵³ , начинать ее устранения прежнего врага, черносотенного самодержавия"⁵⁴ . Сражаясь с меньшевиками, В. И. Ленин резко противопоставлял революционную борьбу против самодержавия ничтожным реформаторским преобразованиям его оболочки. Между тем И. И. Смирнов, затушёвывая острое противоречие между революционным движением народа и отсталыми формами государства, уверяет нас, что изменения внешней оболочки самодержавия составляли альфу и омегу исторического процесса, отражали и выражали в себе историю революционной классовой борьбы!

Корень этих ошибок И. И. Смирнова - в отсутствии конкретного анализа исторических явлений: боярской Думы и боярской аристократии, "просвещённого абсолютизма", общественного движения и проч., - в изолированном, чисто формальном использовании мыслей В. И. Ленина об эволюции русского государственного строя XVII-XX веков. Мы не построим правильной периодизации возникновения и развития капитализма, если принципиальные обобщения классиков марксизма не соединим неразрывно и крепко с накопленным фактическим материалом, не подвергнем этого материала самостоятельному научному анализу.

К сожалению, многие участники дискуссии (особенно на заседаниях в Академии общественных наук) ограничились критикой отдельных положений и дат, не выдвинув собственных обоснованных построений. Все выступавшие единодушно соглашались, что начальным рубежом капиталистической формации является 1861 г., а её завершающей гранью - Октябрьская социалистическая революция 1917 г.; но дальше, в вопросах о возникновении капиталистического уклада, об основных периодах развития уклада и формации, наметилось значительное расхождение во взглядах.

Наибольшие споры развернулись вокруг вопроса, каким моментом следует датировать начало капиталистического уклада, т. е. того периода, когда феодальные производственные отношения стали "непреодолимой" преградой, оковами для развития производительных сил и производственных отношений нового общества? В. К. Яцунский и А. М. Борисов соглашались с пишущим эти строки, что начальной датой капиталистического уклада следует считать 60-е годы XVIII века. Близкую позицию заняли К. В. Базилевич, М. В. Нечкина, А. И. Федосов и Л. В. Черепнин, которые датировали начало этого периода менее определённо - серединой XVIII века. Этому суждению противостояли две группы мнений: часть историков (Б. Б. Кафенгауз, Б. В. Яковлев, С. В. Юшков) стремилась отодвинуть возникновение капиталистического уклада к более раннему времени, к XVII веку; другие участники дискуссии, наоборот, указывали более поздние даты - последнюю треть XVII века (А. С. Нифонтов), конец XVIII века (М. А. Гудошников, И. В, Кузнецов) и даже начало XIX в. (Е. И. Заозерская, А. Л. Сидоров, Ф. В. Чебаевский).

В известной мере развернувшийся спор явился продолжением дискуссии 1947- 1948 гг. о возникновении капиталистического уклада в XVIII веке. К сожалению, эта дискуссия имела односторонний характер, ограничившись проблемами экономического развития, главным образом вопросом о социальной природе ранних мануфактур. Такую же тенденцию к одностороннему экономизму обнаруживали выступления некоторых товарищей и в 1950 г.: сосредоточивая своё внимание на явлениях базисного порядка, они сбрасывали со счёта второй, не менее важный признак новой эпохи - сознательную борьбу против "непреодолимой" преграды отживающих феодальных отношений. Чтобы оценить правильность выдвинутых концепций по данному вопросу, мы должны выяснить, насколько намеченные исторические даты отвечают обоим признакам капиталистического уклада: 1) той степени зрелости производительных сил, когда они вступают в противоречие с феодальными отношениями, 2) началу сознательной борьбы новых классов за буржуазное общество. Другими словами, мы должны установить: с какого момента начинается процесс разложения феодального строя, обнаруживающийся одинаково и в базисной и в надстроечной областях?

Безусловно правы участники дискуссии, - в частности, П. Ф. Баканов, - которые, следуя за классиками марксизма, считают простое товарное производство и неизменно сопутствующее ему товарное обращение первоначальной основой развития капитализ-

⁵³ Там же, стр. 47 - 48.

⁵⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 15, стр. 309

ма⁵⁵ . Так же бесспорно, что в XVII в. и первой половине XVIII в. в нашей стране наблюдалось прогрессирующее развитие товарно-денежных отношений, которое сопровождалось началом формирования всероссийского рынка. Больше того, новейшими исследованиями твёрдо установлено, что промышленные предприятия того времени, несмотря на господство принудительного труда, заключали в себе зародыши капиталистического строя: владельцы крупных мануфактур типа заводчиков Демидовых вкладывали в производство большие суммы постоянного и переменного капитала, частично эксплуатировали труд вольнонаёмных рабочих и сбывали определённую часть изготовленных товаров на внутренний рынок. Уже в то время существовала, прослойка рабочих, оторванных от средств производства и продававших свою рабочую силу. И в городе и в деревне развивалось мелкое товарное производство, которое несло в себе зачатки капиталистической мануфактуры⁵⁶ . Именно поэтому В. И. Ленин датировал "примерно с 17 века" начало "нового периода русской истории", отмеченного ростом общенациональных рыночных связей.

Однако развитие новых экономических явлений ещё не достигло той степени зрелости, при которой начинается конфликт между ростом производительных сил и господствующими феодальными отношениями. Крепостное право ещё не препятствовало начавшейся товаризации помещичьего хозяйства; крупные дворянские и купеческие мануфактуры были обеспечены рабочей силой и монополией сбыта продуктов. Изменения в производственных отношениях протекали ещё "стихийно, независимо от воли людей"; проблески новой, буржуазной идеологии не принимали характера антифеодальной борьбы; крестьянское движение, даже в массовых восстаниях Разина и Булавина, оставалось стихийным протестом против традиционного феодального угнетения. Дворянское государство было в зените своей силы и мощи; преобразования Петра выражали прогрессивные тенденции своего времени и укрепляли феодальную монархию. Господствующий класс чувствовал себя уверенно и был далёк от всяких сомнений в своей непобедимости и прочности своей власти. Здесь ещё не было ни объективных, ни субъективных признаков разложения феодально-крепостнического строя. Это была эпоха, когда зародыши капиталистического будущего, постепенно накапливаясь в недрах старой системы, ещё не колебали её вековых устоев. Поэтому нельзя согласиться с мнением Б. В. Яковлева⁵⁷ и других историков, что возникновение капиталистического уклада относится к XVII или первой половине XVIII века.

Совершенно иначе протекали процессы общественной жизни начиная с 50 - 60-х годов XVIII века. Наблюдения П. Г. Любомирова о развитии в этот период крестьянской и купеческой промышленности, основанной на вольнонаёмном труде, подтверждены и расширены новейшими публикациями и исследованиями⁵⁸ . Особенно важны данные о широком распространении мелкого крестьянского производства в центральном нечернозёмном районе и о процессе перерастания крестьянских предприятий в крупную капиталистическую мануфактуру. Это - самое важное из всех явлений вто-

⁵⁵ См. "Вопросы истории" N 2 за 1950 год, стр. 76 - 77.

⁵⁶ См. "Крепостная мануфактура в России". Ч. IV, стр. VII-XXVII. Л. 1934; Е. Заозерская. Мануфактура при Петре I. М. 1947.; Б. Кафенгауз. История хозяйства Демидовых в XVIII-XIX в. Т. I. М. 1949; А. Шапиро. К истории крестьянских промыслов и крестьянской мануфактуры в России XVIII в. ("Исторические записки" N 31 за 1950 год); Е. Заозерская. К вопросу о зарождении капиталистических отношений в мелкой промышленности России начала XVIII века ("Вопросы истории" N 6 за 1949 год).

⁵⁷ См. "Вопросы истории" N 9 за 1950. год, стр. 91 - 104; N I, стр. 92.

⁵⁸ См. П. Любомиров. Крепостная Россия XVII-XVIII в. Энциклопедический словарь изд. Гранат. Т. 36, ч. III, стр. 604, 606, 617 - 618, 631 - 637; его же "Очерки по истории русской промышленности. 1947 (особенно стр. 570, 594, 639, 646 - 647); Крестьянская промышленность в XVIII и начале XIX в. Т. I. М. 1938 и т. II. М. 1950; И. Мешалин. Текстильная промышленность крестьян Московской губернии в XVIII и первой половине XIX века. М. -Л. 1950; А. Борисов. Борьба формирующейся русской буржуазии за развитие промышленности и торговли во второй половине XVIII века (рукопись диссертации в АОН, особенно стр. 125 - 145); Н. Рубинштейн. Крепостное хозяйство и зарождение капиталистических отношений в XVIII веке ("Учёные записки" МГУ, вып. 87. М. 1946); А. Разгон. Промышленные и торговые слободы и сёла Владимирской губернии во второй половине XVIII века ("Исторические записки" N 32 за 1950 год); И. Бак. К вопросу о генезисе капиталистического уклада в крепостном хозяйстве России ("Вопросы истории" N 4 за 1948 год).

рой половины XVIII в.: оно знаменует собой переход в области промышленности от феодального способа производства к капиталистическому, основанному на эксплуатации наёмного труда. Глубоко правы А. М. Панкратова, В. К. Яцунский и другие участники дискуссии, когда они противопоставляют марксистско-ленинское определение капиталистического производства концепции академика С. Г. Струмилина и его единомышленников: "Капитализм, это - та стадия развития товарного производства, когда и рабочая сила становится товаром"⁵⁹ . Ни вотчинные, ни посессионные рабочие XVIII в. не продавали своей рабочей силы владельцу средств производства; и те и другие против своей воли, внеэкономическим путём принуждались к работе. Попытка Б. В. Яковлева приравнять приписку к заводам и посессионное право XVIII в. к английскому законодательству эпохи первоначального накопления не может быть признана удачною: в Англии подвергались наказанию и направлению на работы экспроприированные мелкие производители, "бродяги"; в России приписывали и покупали к заводам целые деревни с мелкими производителями, имевшими земельные наделы и собственные орудия труда; в Англии принудительно навербованные "бродяги" составляли небольшую прослойку в общей массе нанимавшихся рабочих; в России приписные и посессионные рабочие составляли основную массу производителей, которых эксплуатировала крепостная мануфактура. Между фабричной барщиной на вотчинном предприятии и принудительным трудом приписных и посессионных рабочих не было глубокой принципиальной разницы⁶⁰ .

Доказывать капиталистический характер посессионной мануфактуры на том основании, что она не соответствовала ленинским признакам барщинного хозяйства, как это делает Б. В. Яковлев⁶¹, нет никакого основания: Ленин говорил о признаках и условиях барщинного хозяйства в земледелии, а никак не в промышленности⁶² . Горные заводы дореформенного Урала, так же как суконные предприятия крепостных вотчин, В. И. Ленин называл "оригинальным строем промышленности", "самобытным явлением в русской истории" и отказывался относить их к "капиталистической фабричной индустрии"⁶³ . Заключая в себе отдельные зародыши капитализма (наличие постоянного и переменного капитала и пр.), посессионные и вотчинные мануфактуры в основном оставались явлениями феодального типа. Наоборот, эксплуатация труда предпринимателями-крестьянами, лишёнными права владеть крепостными, строилась на основе договора найма и предполагала ту "поляризацию товарного рынка" (владелец средств производства - продавец рабочей силы), которую К. Маркс называл основным условием капиталистического производства⁶⁴ .

Развитие крестьянской промышленности, этого основного рассадника российского капитализма, наталкивалось на "непреодолимую" преграду феодальных запрещений и монополий. "Безуказным" предприятиям крестьян пришлось выдержать ожесточённую борьбу за своё существование раньше, чем дворянское правительство законами 1767 - 1775 гг. допустило свободу торговли и промыслов⁶⁵ . Самое появление этих актов, так же как издание законов 1762 г. о запрещении покупать к фабрикам деревни, свидетельствовало об образовании рынка рабочей силы, т. е. о глубоких качественных изменениях хозяйственной жизни. Само собой разумеется, и эти частичные уступки не могли устранить "непреодолимую" преграду в виде помещичьей власти, дворянских и купеческих привилегий, ограниченности внутреннего рынка и других неотъемлемых спутников крепостного строя. Дальнейшее беспрепятственное развитие производительных сил становилось невозможным в рамках старой общественной системы.

К середине XVIII в. обнаружились качественные сдвиги и в области сельского хозяйства. Вовлечение помещичьего хозяйства в товарно-денежные отношения имело своим последствием расширение господской запашки и, следовательно, сокращение

⁵⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 509.

⁶⁰ При наличии принудительного труда "заработная плата" таких рабочих мало отличалась от денежной приплаты, которую давали для поощрения крепостным барщинникам некоторые помещики.

⁶¹ См. "Вопросы истории" N 9 за 1950 год, стр. 97 - 98.

⁶² См. В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 157 - 159.

⁶³ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 410 - 411, 424 - 425.

⁶⁴ См. К. Маркс. Капитал. Т. 1, стр. 719. Госполитиздат. 1949.

⁶⁵ См. И. Мешалин. Указ. соч., стр. 65 - 68.

площади крестьянского землепользования, Наряду с захватами однодворческих и казённых земель начинается уменьшение крепостных наделов и неуклонное повышение барщины и оброка. Чем больше помещичьего хлеба сбывалось на рынок, тем выше становились требования к рабочей силе крестьянина; чем шире развивались крестьянские промыслы, тем настойчивее было стремление помещика обложить крестьянина добавочной рентой. Эти процессы, неразрывно связанные с ростом товарного обращения, начали подтачивать основы крестьянского хозяйства, а следовательно, и самые устои феодального хозяйства. Исследование Б. Д. Грекова показало, что на территории чернозёмного центра уже в 60-е годы XVIII в. наряду с расслоением крестьянства наблюдался массовый отход на земледельческие работы⁶⁶ . Таким образом, капиталистическая система наёмного труда начинала внедряться не только в область промышленности, но и в сферу сельскохозяйственного производства. В этот же период возникло новое явление, которого не знала первая половина XVIII в. и которое привлекло к себе серьёзное внимание современников: в погоне за землёй помещики начали переводить некоторых крестьян на "месячину", т. е. отбирали у них наделы и, превращая мелких производителей в безземельных рабов, тем самым подрывали самое существо барщинной системы⁶⁷ . С этого момента де градация феодальной эксплуатации в сторону плантационного рабства становится ярчайшим показателем разложения старого способа производства.

Стараясь повысить доходность своих имений, помещики, с одной стороны, перенапрягали хозяйственные силы крестьян, с другой стороны, начинали задумываться над рационализацией собственного хозяйства. Однако введение новых методов земледелия и скотоводства оказывалось несовместимым с низкой производительностью крепостного труда, а усиливавшийся нажим на крестьянина ещё более понижал производительность его труда и обострял классовые противоречия между феодалом и эксплуатируемой массой.

Таким образом, и в области сельского хозяйства дальнейшее беспрепятственное развитие производительных сил становилось невозможным в условиях крепостного строя⁶⁸ .

В силу длящегося характера экономических процессов мы не в состоянии отметить точной хронологической датой начало этого конфликта между ростом производительных сил и феодальными производственными отношениями. Зато мы имеем полную возможность точно датировать не только массовые движения крестьян против новых приёмов эксплуатации, но и сознательные выступления новых классов против отживающего феодального строя. Фабричная барщина, приписка крестьян к заводам, чрезмерное повышение феодальной ренты, практика обезземеления крестьян, вплоть до введения месячины, были результатом роста товарного обращений и развития мануфактуры, которые в большей или меньшей степени несли в себе зачатки капиталистического развития. Подрывая жизненные силы крестьянского хозяйства, эти явления вступали в неразрешимое противоречие с ростом крестьянской торговли и промышленности, которые были непосредственными источниками развития капитализма. Отсюда нарастание новой волны крестьянской ненависти и протеста против осложнённых форм феодальной эксплуатации. Отдельные вспышки крестьянского движения против заводчиков и помещиков, использовавших выгоды рыночной конъюнктуры, имели место то здесь, то там уже в первой половине XVIII века. В начале 60-х годов XVIII в., как правильно отмечает П. В. Иванов, в русской деревне создалась напряжённая обстановка, которая привела к особенно острой борьбе в форме "непослушания", побегов и открытых возмущений сотен тысяч крестьян - монастырских,

⁶⁶ См. В. Семевский. Крестьяне в царствование имп. Екатерины II, т. I. Помещичьи крестьяне, главы III и XIII. СПБ. 1903, т. II, стр. 240 - 245. СПБ. 1901; Б. Греков. Опыт обследования хозяйственных анкет XVIII века ("Летописи занятий Археографической комиссии за 1927 - 1928 г.", вып. 35); Н. Дружинин. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселёва. Т. 1, стр. 84 - 87. М. 1946.

⁶⁷ См. Рычков. Наказ для управителя и приказчика ("Труды Вольного Экономического Общества 1770 г.", т. XVI, стр. 27).

⁶⁸ См. П. Лященко. Крепостное сельское хозяйство России в XVIII веке ("Исторические записки" N 15 за 1945 год).

заводских и помещичьих⁶⁹ . Это стихийное движение разразилось в губерниях чернозёмного центра, нечернозёмного промышленного района и горнозаводского Урала, т. е. там, где особенно ясно обнаруживался конфликт между развитием производительных сил и феодально-крепостническими отношениями. Через 10 - 12 лет на том же Урале и в том же чернозёмном центре разразилась крестьянская война под предводительством Пугачёва, которая по своим истокам и внутренним тенденциям была продолжением и расширением движения 1760-х годов. Признавать специфическую закономерность этих событий вовсе не значит воскрешать отвергнутую теорию "ранней буржуазной революции", как утверждал в Академии общественных наук А. Л. Сидоров: хорошо известно, что эта теория, связанная со схемой "торгового капитализма", исходила из резкого противопоставления революционного "крестьянства колоний" консервативному "крестьянству метрополии" и приписывала сторонникам Пугачёва несуществовавшую буржуазную "программу крестьянского торгового капитала". Движение 60-х годов XVIII в. было ещё более разрозненным и стихийным, чем восстание Пугачёва, но в нём была заложена, так же как в восстании 1773 - 1775 гг., определённая объективная тенденция, та самая, которая была указана И. В. Сталиным в речи па Первом съезде колхозников-ударников, - тенденция к низвержению феодального строя⁷⁰ .

Вполне прав П. В. Иванов, когда на конкретных примерах он показывает причинную связь между крестьянскими протестами 60-х годов XVIII в. и двойственной политикой екатерининского правительства, его системой беспощадных репрессий и мерами "просвещённого абсолютизма"⁷¹ . П. В. Иванов прав и в другом отношении: крестьянское движение 60-х годов XVIII в. произвело сильное впечатление не только на Екатерину II (чего она сама не скрывает в своих "Записках"), но и на некоторые прослойки господствующего класса. Дворянская реакция на классовую борьбу в деревне отразилась не только в "Наказе" Екатерины и "Трудах Вольного Экономического Общества", но и в решениях задачи "о собственности земледельцев", и в прениях Комиссии по составлению нового Уложения, и в произведениях художественной литературы. Впервые в истории феодальной эпохи крестьянский вопрос получил острую постановку и подвергся систематическому широкому обсуждению. В противовес правительству, которое лавировало между различными прослойками помещичьего класса, раздались самостоятельные и смелые голоса в защиту крестьянства не только из дворянской среды (Поленов, Коробьин, Козельский, Новиков, Фонвизин и др.), но, что особенно важно, из среды, самого крестьянства. Если депутаты от крестьян в Комиссии 1767 г. высказывались не так резко, то народное творчество того периода сумело дать сильную и выразительную картину крепостного угнетения - в рукописном памятнике "Плач холопов"⁷² .

Противоречия хозяйственной жизни заставили громче заговорить и класс торгово-промышленной буржуазии. Новейшие, исследования окончательно опровергли однобокую и неправильную характеристику городских наказов и купеческих выступлений в Комиссии 1767 г., данную в своё время Г. В. Плехановым. Несмотря на политическую косность и зависимость от сословно-феодальных понятий, буржуазия развернула в Комиссии классовую антифеодальную программу против привилегий и засилия дворянства, против феодальных повинностей, против стеснения купеческого самоуправления и суда⁷³ .

60-е годы XVIII в. - период, когда на основе новых экономических процессов рождается новая буржуазная идеология, - не только в форме широкого увлечения "вольтерьянством", но и в виде самостоятельных произведений, направленных против феодального строя и авторитарного мировоззрения. С этой точки зрения атеистические рассуждения С. Е. Десницкого и Д. С. Аничкова не менее замечательны, чем

⁶⁹ См. "Вопросы истории" N 5 за 1950 год, стр. 86 - 88: В. Семевский, Указ. Соч. Т. 1, стр. 400 - 419; т. II, стр. 242 - 245, 322 - 502.

⁷⁰ См. И. Сталин. Вопросы ленинизма, стр. 412. 11-е изд.

⁷¹ "Вопросы истории" N 5 за 1950 год, стр. 85 - 99.

⁷² "История русской литературы". Т. IV, ч. II, стр. 125 - 125, 312 - 315. Изд. Академии наук СССР. М. -Л. 1947; Ср. К. Сивков. Подпольная политическая литература в России в последней трети XVIII века ("Исторические записки" N 19 за 1946 год, стр. 65 - 66).

⁷³ См. А. Борисов. Указ соч., гл. III и IV.

политические комментарии - Я. П. Козельского к "Истории Датской" и сатирические журналы Н. И. Новикова, М. Д. Чулкова и Ф. А. Эмина. Д. И. Фонвизин около 1764 г, начинает писать "Недоросля", а в 1766 г. заканчивает "Бригадире" - комедии, насыщенные едкой критикой феодального быта⁷⁴ . Правда, все эти произведения не заключают в себе революционных призывов: перед нами ещё ранние проявления передовой общественной мысли, отражающие объективные тенденции буржуазного развития. Но не надо забывать, что они подготовляли почву для революционного творчества А. Н. Радищева, который вскоре, уже в начале 70-х годов XVIII в., громко заявил свои республиканские взгляды, а через некоторое время приступил к работе над "Путешествием из Петербурга в Москву"⁷⁵ .

Таким образом, шестидесятыми годами XVIII в. совершенно точно датируются глубокие изменения в идеологии феодальной эпохи. В результате конфликта между производительными силами и старыми экономическими отношениями появляется новая надстройка, которая начинает активную борьбу за новое общество. Феодальная система вступает в длительную полосу разложения. Крестьянское движение 60-х годов XVIII в., выросшее на базе экономических сдвигов, становится начальным рубежом капиталистического уклада.

Во время дискуссии пишущему эти строки были приписаны неверные и вовсе не разделявшиеся им мысли. П. Ф. Баканов утверждал, что хронологической датой возникновения капиталистического уклада "Н. М. Дружинин считает 1760 год как год завершения процесса образования всероссийского рынка"; на этом, основании оппонент обвинял автора в подмене классовой борьбы экономическим явлением, т. е. в нарушении его же собственного принципа периодизации⁷⁶ . Е. И.. Заозерская утверждала, что капиталистический уклад понимается автором статьи как "сумма капиталистических элементов", и на этом основании заключала, что грань 60-х годов XVIII в. теряет всякое значение: и раньше, и после наблюдались те же слагаемые и, следовательно, та же сумма⁷⁷ . Подобную же механистическую постановку вопроса приписывал автору С. С. Дмитриев: перебирая отдельные явления, характерные для 50-х годов XVIII в., он приходил к выводу, что ничего нового и специфического эти явления в себе не заключают⁷⁸ .

Если читатель обратится к тексту прошлогодней статьи, то он убедится, что образование всероссийского рынка отнюдь не выступает в изложении автора как определяющий рубеж капиталистического уклада: этот факт упомянут в числе многих других экономических явлений (распространение крестьянских, промыслов, рост крестьянской и купеческой мануфактуры и пр.) как основа "для нового, подъёма крестьянского движения"⁷⁹ . Не механическая; сумма разрозненных явлений мыслится автором под названием капиталистического уклада, а "более или менее оформившееся единство" элементов капиталистического развития, которые "достигают определённой зрелости" и "приобретают достаточную силу, " чтобы начать разложение феодального способа производства". Обострение классовых противоречий, новая буржуазная идеология, попытки господствующего класса "укрепить заколебавшуюся феодальную систему" - таковы, по мнению автора, "первые признаки её надлома", показатель её начавшегося разложения⁸⁰ .

⁷⁴ "История русской литературы". Т. IV, ч. 2 (особенно страницы 23, 27, 125, 158 - 159, 257, 271); М. Загряцков. Общественно-политические взгляды С. Е. Десницкого ("Вопросы истории" N 7 за 1949 год); И. Бак. Я. П. Козельский (философские, общественно-политические и экономические воззрения) ("Вопросы истории" N 1 за 1947 год).

⁷⁵ См. "История русской литературы", т. IV, ч. 2, стр. 512 - 514.

⁷⁶ См. "Вопросы истории" N 2 за 1950 год., стр. 75 - 77.

⁷⁷ См. стенограмму дискуссии в АОН.

⁷⁸ Там же.

⁷⁹ См. "Вопросы истории" N 11 за 1949 год, стр. 93 - 94; П. Ф. Баканов прав в другом отношении: образование всероссийского рынка, как указывал В. И. Ленин, завершается действительно при развитом капитализме; однако это не уменьшает значения закона 1754 г, как юридического оформления крупного экономического факта - создания национальных рыночных связей.

⁸⁰ Перенося центр тяжести на отдельные экономические явления, С. С. Дмитриев напрасно пытается оспорить значительное расширение внешней торговли в 60-х годах XVIII в.: годовой вывоз и ввоз в 1762 г. (т. е. до окончания Семилетней войны) показывает удвоение сравнительно с 1740 - 1750 годами (см. П. Лященко. История на-

Поскольку явления нового надстроечного порядка отчётливо датируются шестидесятыми годами XVIII в., правильнее избрать именно эту дату как момент возникновения капиталистического уклада. Неопределённая датировка "серединою XVIII века", без указания тех или иных событий, мало отличается от традиционного деления "по векам", против которого совершенно справедливо возражал Ф. В. Чебаевский⁸¹ . Начало века или середина века сами по себе ничего не определяют в ходе исторического процесса.

Особую позицию занял в данном вопросе А. В. Предтеченский. С одной стороны, он считает, что "начало кризиса феодально-крепостнической системы следует отнести к 60-м годам XVIII века", с другой стороны, он отрицает в этом периоде не только, наличие капиталистического уклада, но и какие бы то ни было зародыши капитализма⁸² .

Спрашивается, каким же образом мог возникнуть кризис феодально-крепостнической "системы, если в основе этого кризиса не было разлагающих капиталистических процессов? На самом деле кризиса феодализма в 60-х годах XVIII в. ещё не было; общественные изменения, указанные А. В. Предтеченским, говорят только о начальном этапе разложения феодального строя. Поэтому нет ничего удивительного, что все эти новообразования совмещались с господством натурального хозяйства, с преобладанием крепостного труда, с широкими привилегиями дворянства, с феодально-аристократической идеологией кн. Щербатова. Больше того, вырождение крепостного права, в рабовладельчество и резкая антибуржуазная позиция Щербатова были реакцией дворянства на новые социально-экономические процессы, симптомами начавшегося разложения крепостного строя. Феодальная формация продолжала существовать - никто из участников дискуссии не оспаривал этого очевидного факта, - но в недрах этой формации уже появился капиталистический уклад, который в итоге длительного развития, одержав победу в 1861 г., оформился в капиталистическую формацию.

Напрасно А. В. Предтеченский считает, что процесс созревания капиталистического уклада в капиталистическую формацию совершался в России более медленными темпами: и в других европейских государствах он занял не меньше времени. "Для того, чтобы буржуазная система хозяйства доказала своё превосходство над феодальной системой хозяйства, на это ушло что-то около ста лет или и того меньше"⁸³ , - говорит И. В. Сталин. Наконец, вопрос о темпах развития не имеет здесь никакого значения: как бы медленно ни происходило развитие капиталистического уклада, он не перестаёт оставаться растущим и крепнущим капиталистическим укладом.

Предложение А. С. Нифонтова⁸⁴ и С. И. Якубовской⁸⁵ датировать начало капиталистического уклада последней третью XVIII в. не получило развёрнутого обоснования. Правда, крестьянская война 1773 - 1775 гг. - ярчайший симптом начавшегося разложения-крепостного строя, но её характерные черты уже присутствуют в крестьянском движении 60-х годов XVIII в.; и в экономической области и в сфере идеологии 1770-е годы продолжают наметившиеся тенденции предшествующего десятилетия.

То же самое можно сказать о предложении М. А. Гудошникова - отнести начало капиталистического уклада к 80 - 90-м годам XVIII века⁸⁶ . Бесспорно, и купеческая и крестьянская мануфактура, основанная на вольнонаёмном труде, количественно выросла за последнюю четверть XVIII в.; заметнее стали и предпринима-

родного хозяйства СССР. Т. I, стр. 422 - 423. 1947). Так же неверна справка С. С. Дмитриева о самозванчестве: и С. М. Соловьёв в своей "Заметке о самозванцах в России" ("Русский архив" 1868 г., стр. 265) и К. В. Сивков в своём новейшем исследовании на эту тему ("Исторические записки" N 31 за 1950 год, стр. 89) датируют начало самозванчества XVIII в. шестидесятыми годами. После крестьянской войны начала XVII в. наша история не знала такой волны самозванчества, как в 60 - 90-е годы XVIII века.

⁸¹ См. стенограмму дискуссии в АОН.

⁸² См. "Вопросы истории" N 12 за 1950 год, стр. 107.

⁸³ И. В. Сталин. Соч. Т. 9, стр. 137.

⁸⁴ См. стенограмму дискуссии в АОН.

⁸⁵ См. стенограмму заседания Учёного совета Института истории АН СССР 5 мая 1949 года.

⁸⁶ См. "Вопросы истории" N 1 за 1950 год, стр. 67.

тельские тенденции в помещичьем хозяйстве, приводившие к увеличению крестьянской барщины и оброка. Тем не менее, все эти явления, как показывают монографии В. Семевского, И. Мешалина и др., явственно обнаруживаются уже с середины XVIII в.; а главное, надо учитывать не только количественный рост новых буржуазных элементов, но и качественные сдвиги в состоянии феодальной системы. Противоречие между развитием производительных сил и существующими производственными отношениями вскрывается раньше, в 60-х годах XVIII в.; поскольку оно находит своё выражение в усилении классовой борьбы и в публичной постановке проблемы крепостного права, это решает вопрос в пользу более ранней датировки рассматриваемого этапа. Доводы И. В. Кузнецова в пользу конца XVIII в., как начальной грани капиталистического уклада, исходят из характеристики социальной структуры металлургической и полотняной промышленности: по словам оппонента, и здесь и там до конца XVIII в. сохранялось преобладание принудительного труда⁸⁷ . Но металлургия наряду с суконной промышленностью оставалась крепостною и позже, в течение всей первой половины XIX в.; что касается полотняной промышленности, то уже в 1767 г. в ней трудилось больше вольнонаёмных, чем приписных и крепостных рабочих⁸⁸ . Кроме того нельзя ограничиваться только экономическими показателями или ещё уже - показателями промышленного развития; необходимо взвесить всю совокупность хозяйственных, политических и культурных явлений, показывающих, насколько прочна вся феодальная система в целом.

Ф. В. Чебаевский во время дискуссии в АОН предложил периодизацию, в которой весь XVIII в., с начала и до конца, рассматривается как период, когда "тон жизни задавали крепостнические отношения"; по мнению Ф. В. Чебаевского, разложение крепостничества и рост капиталистических отношений следует датировать 1800 - 1861 годами⁸⁹ . Таким образом, начав своё выступление правильным тезисом - "надо покончить с расчленением истории СССР по векам", - Ф. В. Чебаевский вернулся к традиционной цифре - "1800 год", - не подкрепив такой вывод никакими собственными аргументами. Да и можно ли привести в пользу даты "1800 год" какой-нибудь другой довод, кроме единственного и малоубедительного основания, что это - начало нового, XIX века?

Иначе ставит вопрос А. Л. Сидоров⁹⁰ . Он полагает, что начало капиталистического уклада можно датировать только с того момента, когда капиталистическая мануфактура, вырастающая на базе крестьянского хозяйства, перестаёт быть спорадическим явлением, а начинает охватывать своим влиянием массу промышленников, массу населения. А. Л. Сидоров находит, что таким моментом могло быть только начало XIX века. Спорадическим, т. е. случайно и разрозненно возникающим, явлением капиталистическая мануфактура (не только крестьянская, но и купеческая, если она использовала вольнонаёмных рабочих!) не была уже во второй половине XVIII в.: как показывают новейшие публикации и исследования, уже тогда в русской деревне существовала прочная база для развития крестьянской мануфактуры в виде широко распространённого мелкотоварного производства. Уже тогда имелись многочисленные мануфактуры капиталистического типа и десятки тысяч вольнонаёмных рабочих; в 90-х годах XVIII в. в некоторых отраслях производства (например, полотняной, шёлковой, хлопчатобумажной) капиталистическая эксплуатация труда преобладала над крепостнической⁹¹ . Наконец, так же как П. Ф. Баканов, Ф. В. Чебаевский и другие товарищи, А. Л. Сидоров ограничил своё поле зрения одними хозяйственными явлениями, забывая, что без учёта диалектического взаимодействия базиса и надстройки невозможно определить начальный рубеж капиталистического уклада. Говоря о "расколе между представителями труда и капитала", В. И. Ленин указывал: "Ко времени освобождения крестьян этот раскол в крупнейших центрах нашей мануфактуры был уже закреплен преемственностью не-

⁸⁷ См. стенограмму дискуссии в АОН.

⁸⁸ См. И. Мешалин. Указ. соч., стр. 45; А. Рашин. Формирование промышленного пролетариата в России, стр. 14. М. 1940.

⁸⁹ См. стенограмму дискуссии в АОН.

⁹⁰ См. там же.

⁹¹ См. А. Рашин. Указ. соч., стр. 14, 16; И. Мешалин. Указ. соч., стр. 45, 94 - 95.

скольких поколений"⁹² ; другими словами, В. И. Ленин относил наличие классового антагонизма к более раннему периоду, чем начало XIX века.

А. В. Предтеченский предложил отнести "начало периода капиталистических отношений к концу XVIII-началу XIX в., "примерно с 1796 - 1797 по 1803 - 1804 годы". Показателями перелома он считает наряду с попытками введения рационального земледелия и новым подъёмом крестьянского движения некоторые акты правительственной политики и некоторые явления идеологического порядка. А. В. Предтеченский обращает особенное внимание на указы о вольных хлебопашцах и о праве лиц недворянского происхождения владеть ненаселёнными землями, которые "впервые в истории русского законодательства открывали возможность развития буржуазного землевладения"⁹³ .

При ближайшем рассмотрении все явления, указанные А. В. Предтеченским, оказываются не новыми. Попытки введения рационального земледелия имели место уже в 60 - 80-х годах XVIII в.; право покупки земель казёнными крестьянами было допущено законами 1766 и 1788 гг.; политические проекты Безбородко, Сперанского и др. продолжали тенденцию, наметившуюся в более ранних проектах С. Е. Десницкого и Н. И. Панина; распространению идей Радищева предшествовали подготовка и издание его революционной книги; сатирическая литература и "вольные" общества тоже имели своих предшественников в журналах 60-х годов XVIII в., в Вольном экономическом обществе, в Типографической компании, в "Обществе друзей словесных наук".

Факты, приведённые А. В. Предтеченским, говорят о количественном расширении социальных процессов, которые возникли раньше, за тридцать - сорок лет до указанного времени. Именно тогда, в 60 - 70-х годах XVIII в., обнаружились качественные сдвиги, которые послужили источником буржуазных тенденций и в дворянской публицистике, и в правительственных проектах, и в законодательных актах.

*

Необходимость расчленения капиталистического уклада и капиталистической формации на внутренние периоды не встретила возражений со стороны большинства участников дискуссия. Самые даты, предложенные автором статьи, открывшей дискуссию, не вызвали таких споров, как проблема возникновения капиталистического уклада. Тем не менее и здесь был сделан ряд возражений и выдвинуты некоторые контрпредложения.

Остановимся прежде всего на дате 1790 г., которая открывает собой период сознательной революционной борьбы за новое общество на основе более зрелого развития капиталистических отношений. М. А. Гудошников, С. С. Дмитриев и Н. И. Иванов высказали мнение, что нет никакого основания начинать новый период с момента появления книги А. Н. Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву"; с точки зрения М. А. Гудошникова, это - политическое сочинение, "имевшее большое значение в истории культуры", и только⁹⁴ . По мнению С. С. Дмитриева, это "идеологический факт", а вовсе не факт революционного движения; он не начинает собой периода дворянской революционности и не означает никакого перехода количества в качество⁹⁵ . Такая характеристика страдает не только недооценкой замечательного по силе и влиянию выступления Радищева, но и принижает роль революционной теории в процессе борьбы за новую формацию. Новейшие исследования твёрдо установили, что выход в свет "Путешествия" был не только литературным, но и крупным общественно-политическим явлением⁹⁶ . Острая критика самодержавия и крепостничества и открытый

⁹² В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 381.

⁹³ "Вопросы истории" N 12 за 1950 г., стр. 108.

⁹⁴ "Вопросы истории" N 1 за 1950 год, стр. 68.

⁹⁵ См. стенограмму дискуссии в АОН; Н. И. Иванов, говоря о "несерьёзности" выдвижения 1790 г., не приводит никаких доводов в защиту своего мнения.

⁹⁶ См. "История русской литературы". Т. IV, ч. 2, стр. 507 - 570; Д. Благой. История русской литературы XVIII века, стр. 341 - 373. М. 1946; В. Семенников. Радищев. М. -П. 1923; Вл. Орлов. Радищев и русская литература. М. 1949; его же. Русские просветители 1790 - 1800 гг. М. 1950; "Вестник Академии наук СССР", N 10 за 1949 г., стр. 13 - 30; В. Самойлов. Социально-политические взгляды А. Н. Радищева ("Вопросы истории" N 9 за 1949 год).

призыв к их революционному низвержению были не просто "политическим сочинением", а смелым ударом по существующему строю.

Бывают эпохи, когда открытое провозглашение революционных требований является не только "идеологическим фактом", но и подлинным актом революционной борьбы. Такой эпохой было время Радищева, когда конфликт между производительными силами и отжившими производственными отношениями выдвигал историческую задачу огромной важности - задачу ясного осознания и отчётливой формулировки, очередных целей социально-политической борьбы. Эту задачу первым разрешил Радищев - раньше, чем началась Французская революция, - под непосредственным впечатлением крестьянского движения, с помощью передовой философии революционного "просветительства". Радищев выразил то, чего не могли высказать его предшественники, начавшие критику феодальной системы, - то, что бродило в умах и сердцах лучших людей конца XVIII века. Книга Радищева читалась и перечитывалась множеством людей, она будила политическое сознание, возбуждала ненависть против рабства и деспотизма, служила маяком и опорой для следующих поколений. В развитии новой надстройки, призванной подорвать и разрушить феодальное общество, появление книги Радищева было моментом громадного исторического значения, Екатерина поняла и правильно оценила это событие, назвав Радищева "бунтовщиком хуже Пугачева" и обрушив на него смертный приговор, заменённый потом ссылкой в Сибирь. Уничтожение книги и суровая кара, постигшая автора, ясно показывают, что в 1790 г. имело место не просто "литературное явление", факт из "истории сознания", а первое открытое столкновение борющихся сил - зарождающейся революции и феодальной реакции. Так поняли выступление Радищева и его ближайшие последователи и высоко оценившие его потомки. Так понял Радищева и В. И. Ленин, поставивший великого зачинателя революции рядом с декабристами и впереди декабристов⁹⁷ .

Радищев был прямым предшественником декабристского движения не только как носитель буржуазно-революционных идей, но и как смелый борец, сознательно и обдуманно выступивший против "чудища обла, озорна, огромна, стозевна и лаяй". В. И. Ленин не раз повторял, что "без революционной теории не может быть и революционного движения"⁹⁸ . Рождение революционной теории должно рассматриваться как один из важных этапов в процессе разложения старого строя и подготовки нового, идущего ему на смену; это показатель крупного сдвига в направлении к будущему, скачок от стихийных, слабо оформленных протестов к сознательной и рассчитанной борьбе за революционные цели.

По мнению М. А. Гудошникова, начало второго периода в истории капиталистического уклада правильнее отнести к 1812 г.; после Отечественной войны усиливается помещичье предпринимательство в области сельского хозяйства, вводятся новые таможенные тарифы, помогающие окрепнуть русскому капитализму, появляется и быстро растёт хлопчатобумажная промышленность⁹⁹ . Влияние Отечественной войны, особенно на рост национального самосознания и распространение передовых идей, представляется бесспорным, но оно не играло такой решающей роли в хозяйственной области, как это утверждает М. А. Гудошников. Современные экономисты не согласны с мнением Гакстгаузена, что разорение 1812 г. было основной причиной, заставившей помещиков заняться сельским хозяйством¹⁰⁰ ; "оседание на землю" и агрономические нововведения, связанные с именами Полторацкого, Ярославова, Всеволоде кого, Бланкеннагеля и др., датируются более ранними годами¹⁰¹ . После войны 1812 - 1815 гг. были введены не покровительственные, а либеральные тарифы 1816 и 1819 гг., которые нанесли серьёзный удар русской промышленности; только в 1822 г. последовало возвращение к довоенному протекционному курсу 1810 года¹⁰² . Хлопчатобумажная промышленность воз-

⁹⁷ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 21, стр. 85.

⁹⁸ В. И, Ленин. Соч. Т. 5, стр. 341.

⁹⁹ См. "Вопросы истории" N 1 за 1950 год, стр. 68 - 69.

¹⁰⁰ См. П. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. 1, стр. 512. 1947.

¹⁰¹ См. А. Советов. О разведении кормовых трав на полях, стр. 21 - 24, 27. М. I 860; В. Бажаев. Крестьянское травопольное хозяйство в нечернозёмной полосе России, стр. 4 - 5, 30 - 31, 45 - 52. М. 1900; К. Вернер. Текст к собранию портретов Московского общества сельского хозяйства, стр. 3 - 5. М. 1902.

¹⁰² См. С. Покровский. Внешняя торговля и внешняя торговая политика России, стр. 205 - 215. М. 1947.

никла ещё в 40-х годах XVIII в.; в начале следующего столетия она насчитывала уже 199 крупных предприятий с 8 тысячами рабочих; в 1813 - 1814 гг., т. е. до окончания войны и раньше, чем могло обнаружиться её влияние, было зарегистрировано более 400 хлопчатобумажных предприятий с 39 тысячами рабочих, из которых 97,1% были вольнонаёмные (регистрация 1815, 1817, 1820 гг. дала менее крупные показатели)¹⁰³ . Таким образом, ни один из доводов в пользу 1812 г. не выдерживает критики фактов.

Нельзя согласиться с М. А. Гудошниковым и в его понимании литературы и искусства конца XVIII и начала XIX века. Оппонент согласен, что литература этого времени воплощала в себе передовые буржуазные идеи; больше того, он утверждает, что с начала XIX в. художественная литература "далеко опережает экономический базис". Наоборот, в архитектуре, скульптуре и живописи этого времени он не признаёт никакой тенденции к реализму и считает их "характернейшим выражением самодержавно-феодального мировоззрения"¹⁰⁴ . И то и другое мнение одинаково неверно. Литература рассматриваемой эпохи не могла "опережать базис": это - явление надстроечного порядка, и, как всякая надстройка, она порождалась базисом, т. е. процессом развития производственных отношений. Когда говорят, что литература "опережает своё время" (но не базис!), это означает, что, возникнув на основе соответствующих экономических изменений, она предвосхищает и подготовляет победу нового строя, зарождающегося в недрах старой формации. Русская публицистика и художественная литература конца XVIII - начала XIX в. вырастала на базе капиталистического уклада, который с 60-х годов XVIII в. расшатывал устои феодальной системы. Демократический характер передовой русской литературы и этого и последующего периодов объясняется остротою противоречий между относительно быстрым развитием производительных сил и крайне отсталыми крепостническими отношениями. Напряжение борьбы, которую в условиях аграрной страны вели крестьянские массы против социального и политического рабства, наложило свою печать на идеологию эпохи, в частности придало боевые демократические черты лучшим произведениям русской литературы. Только такое решение вопроса возможно и допустимо с материалистической точки зрения.

Но те же особенности, правда, в меньшей степени, были свойственны и передовому русскому искусству. Напрасно М. А. Гудошников характеризует классицизм как отражение феодального мировоззрения. Уходя своими корнями в эпоху Возрождения и вступая в борьбу с аристократическими стилями барокко и рококо, классицизм сделался художественным знаменем буржуазии в период Французской революции XVIII века. И на Западе и в России классицизм противопоставил декоративной пышности дворянского искусства требования логической ясности и строгой простоты, в соответствии с принципами рационалистической философии; культ героического и величественного, облечённого в античные формы, отвечал потребности нового класса героизировать сбою борьбу за новое общество. Правда, господствовавшее дворянство постаралось использовать классицизм в своих классовых интересах, так же как оно старалось использовать буржуазную просветительную философию в форме так называемого "просвещённого абсолютизма". Это обстоятельство придало классицизму известную противоречивость (так же двойственны и противоречивы были проявления сентиментализма и романтизма в литературе), однако оно не могло уничтожить прогрессивных тенденций нового стиля в период его расцвета.

Исследования советских искусствоведов доказывают, что русский классицизм был прочнее связан с национальной традицией и имел больше реалистических черт, чем западноевропейский. Русское зодчество рассматриваемого периода блестяще разрешило проблему городского ансамбля и дало замечательные памятники национального искусства в творениях В. Н. Баженова, М. Ф. Казакова, А. Н. Воронихина и других архитекторов; русский неоклассицизм начала XIX в. (неточно обозначаемый "ампиром") воплотил в себе величественную героику Отечественной войны 1812 года. Русская скульптура XVIII и начала XIX в. задолго до Н. С. Пименова¹⁰⁵ дала нам реалистические

¹⁰³ См. П. Любомиров. Очерки по истории русской промышленности, стр. 600 - 632. 1947; П. Хромов. Вопросы экономического развития России в первой половине XIX века, стр. 30 ("Учёные записки МГУ". Вып. 130. М. 1949).

¹⁰⁴ Вопросы истории N 1 за 1950 год, стр. 67 - 68.

портреты великого Ф. И. Шубина и глубокий психологизм в надгробиях И. П. Мартоса. В области живописи стремление к правдивому изображению человека, к раскрытию его внутреннего характера боролось с требованиями парадной идеализации. В частности; Д. Г. Левицкий, продолжая линию своего учителя А. П. Антропова, уже в портретах 60 - 70-х годов XVIII в. дал выдающиеся образцы реалистического изображения (Бутурлиных, Дидро, своего отца и т. д.). Не нужно забывать и другого: уже в XVIII в. наряду с официально-патриотическими картинами Г. И. Угрюмова и других исторических живописцев мы имеем зарождение реалистического жанра в произведениях на крестьянские темы М. Шибанова (1777 г.) и в поразительных по силе и демократизму рисунках И. Ерменева. Советские искусствоведы с полным основанием связывают прогрессивные тенденции русских художников этой эпохи с начавшимися сдвигами в недрах феодально-крепостнического строя¹⁰⁶ .

Год восстания декабристов (1825), как внутренний рубеж, разделяющий периоды капиталистического уклада, нашёл признание со стороны Б. Д. Дацюка, С. С. Дмитриева, Б. Б. Кафенгауза, А. В. Предтеченского и возражения со стороны В. К. Яцунского: первые признавали, что время с 1825 по 1861 г. характеризуется общим кризисом феодального строя, последний отказывался видеть в восстании декабристов какой бы то ни было переломный момент в хозяйственной и идеологической области. Если подходить к проблеме периодизации исключительно с экономическим критерием, то 1825 г. не может служить гранью различных периодов: и начало промышленного переворота и новый подъём сельскохозяйственного предпринимательства относятся к концу 30-х годов XIX века. Иначе решается данный вопрос, если мы подойдём к нему с точки зрения взаимодействия базиса и надстройки, учитывая нарастание классовой борьбы за новое общество. Восстание декабристов завершило первый этап в развитии дворянской революционности: начиная с выступления Радищева и кончая десятилетней историей декабристских организаций происходило расширение и углубление сознательных элементов революционного движения. В этом отношении дворянские революционеры конца XVIII и начала XIX в. сделали чрезвычайно много: они разработали и теоретически обосновали очередную задачу свержения феодальной монархии и замены её буржуазным правовым государством. Для своего времени это была высокая зрелость политической мысли, отразившая объективную подготовленность капиталистического уклада к превращению его в капиталистическую формацию. Отсутствие связи с трудящимися массами, которые независимо и стихийно боролись против существующего строя, привело к неудаче вооружённой попытки революционеров овладеть властью и перестроить общественные отношения. Восстание оказало огромное агитационное влияние, но не достигло поставленной политической цели. Отсюда своеобразие последнего периода существования феодальной системы, вступившей в полосу своего загнивания и кризиса.

Никогда раньше с такой силой не сказывалось обратное воздействие надстройки на базис, как в следующее тридцатилетие: с одной стороны, мы видим судорожное стремление старой государственной власти отстоять свою жизнь, с другой стороны, настойчивые усилия новых классов подорвать её устои. Уроки восстания 1825 г. не пропали даром: на основе дальнейшего роста капиталистических отношений, под непосредственным воздействием крестьянского движения дворянские революционеры выдвинули задачу народной революции - не без влияния разночинного течения, которое зародилось и зрело уже в этот период. Хотя В. И. Ленин примерно датировал период дворянской революционности 1825 - 1861 гг., но это вовсе не значит, что он отметал предшествующие десятилетия декабристских организаций и их предшественников; это не значит, что он закрывал глаза на процесс формирования разночинного движения до 1861 г.: перед декабристами Ленин ставил А. Н. Радищева, а В. Г. Белинского называл "предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном

¹⁰⁵ М. А. Гудошников ошибочно приписывает Н. С. Пименову скульптуру "Мальчики, играющие в свайку". Пименову принадлежит статуя "Парень, играющий в бабки"; "Парень, играющий в свайку" принадлежит скульптору А. В. Логановскому.

¹⁰⁶ См. Н. Ковалевская. Русское искусство XVIII века. М. 1940; её же. Русское искусство первой половины XIX века (печатается); её же. Архитектура русского классицизма ("Архитектура СССР" N 9 за 1938 г.); Д. Аркин. Образы архитектуры. М. 1941 (Русская классика. Баженов и Казаков).

движении"¹⁰⁷ . Дата 1825 г. особенно выделялась В. И. Лениным как момент наивысшего подъёма декабристского движения, а дата 1861 г. - как момент окончательного вытеснения дворян разночинцами в освободительном движении.

Нисколько не нарушая ленинской периодизации, мы можем сказать, что поиски массовой опоры в народе составили новый этап дворянской революционности, совпавший с подготовкой разночинного, периода и приблизивший революционную ситуацию 1859 - 1861 годов. Тенденция к слиянию сознательного и стихийного элементов революционного движения заключала в себе новое качество, характерное для всего последующего периода. С другой стороны, временная победа политической реакции оказала обратное, тормозящее влияние на ход экономической жизни, отодвинув на более дальние сроки начало промышленного переворота и перестройку сельскохозяйственных отношений. Таким образом, восстание декабристов и его поражение в 1825 г. сыграли определённую роль переломного момента и в хозяйственной, и в политической, и в идеологической жизни страны.

*

Членение на периоды капиталистической формации тоже вызвало замечания и разногласия во время дискуссии. Выделение в особый период 1861 - 1882 гг. нашло поддержку со стороны В. К. Яцунского, который признал дату 1882 г. бесспорной с точки зрения развития промышленности, сельского хозяйства и общественного движения¹⁰⁸ , но было оспорено М. А. Гудошниковым и С. И. Якубовской. По мнению М. А. Гудошникова, единственное основание выделять 1882 г. - это разгром "Народной воли", событие, отнюдь не важное и не переломное в истории страны. Высказывая такое мнение, оппонент не учитывает целого ряда явлений, имевших крупнейшее значение в жизни России. На грани двух периодов - 1861 - 1882 и 1883 - 1900 гг. - имела место революционная ситуация 1879 - 1880 гг., которая подвела итог первому этапу в истории капиталистической формации; к 1882 г. окончательно определилось соотношение общественных сил и победившее самодержавие перешло к политике неприкрытой реакции. Чем же открывается новый период? Не разгромом народовольчества, который остался позади, а подъёмом рабочего стачечного движения, образованием марксистской группы "Освобождение труда", появлением первых социал-демократических кружков в промышленных центрах. С этого момента российский пролетариат выступает как крупная общественная сила, громко заявляя о себе морозовской стачкой 1885 г. и образуя базу для распространения теории научного социализма. Вот почему восемнадцатилетие - 1883 - 1901 - выделено И. В. Сталиным как период "борьбы за создание социал-демократической рабочей партии в России"¹⁰⁹ . В основе этого ведущего явления общественной жизни лежали не менее крупные факты хозяйственного порядка: в передовых отраслях промышленности - победа фабрики над мануфактурой, в недрах помещичьего хозяйства - определившийся перевес капиталистической системы наёмного труда над феодальными отработками. 1882 годом кончается период победы и утверждения капитализма (юридическим выражением этого факта была окончательная ликвидация "временно обязанных" отношений в деревне); 1883 годом начинается период зрелого домонополистического капитализма в России. Вопреки мнению М. А. Гудошникова, кризис 1881 - 1882 гг. не помешал, а помог укреплению капитализма: разорив более слабые предприятия, он усилил предприятия крупные, технически лучше оснащённые, вызвав большую концентрацию капитала и ускорив пролетаризацию населения¹¹⁰ .

Выделение периода 1861 - 1882 гг. как времени победы и утверждения капитализма вызвало также сомнения у С. И. Якубовской. Она ставит вопрос: "Можно ли считать, что тот процесс, который для ряда стран охватывает период почти целого столетия, для России свёлся к двум десятилетиям?"¹¹¹ . На этот вопрос ещё в 1911 г. был дан ответ В. И. Лениным. Анализируя крестьянскую реформу и её экономические последствия, В. И. Ленин тогда же отметил: "И после 61-го года, развитие капитализма в России пошло с такой быстротой, что в несколько десятилетий совершались превра-

¹⁰⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 223.

¹⁰⁸ См. стенограмму заседания Учёного совета Института истории АН СССР 5 мая 1949 года.

¹⁰⁹ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 5.

¹¹⁰ См. П. Лященко. История народного хозяйства. Т. II, стр. 147. М. 1947.

¹¹¹ См. "Вопросы истории" N 6 за 1950 г., стр. 86.

щения, занявшие в некоторых старых странах Европы целые века"¹¹² , Затянувшиеся сроки развития капиталистического уклада и тесные связи с мировым капиталистическим хозяйством помогли пореформенной России, несмотря на тормозящее влияние феодальных пережитков, быстрее миновать начальную стадию новой формации.

С. И. Якубовская полагает, что "русский капитализм, не успев как следует утвердиться, не успев созреть, уже начал загнивать, начал превращаться в империализм", что уже в середине 70-х годов XIX в. Россия, подобно Западной Европе, вступила в период перерастания домонополистического капитализма в империализм¹¹³ . Такое положение не только опровергается фактами, но и совершенно неприемлемо с теоретической точки зрения. Для того чтобы в той или иной стране наметился переход к империализму, необходимы определённые экономические предпосылки: высокий уровень концентрации производства, развитие банкового капитала и т. д. Россия 70 - 80-х годов XIX в. ещё не стояла "а той стадии хозяйственного развития, какая была достигнута в это время в Англии, Франции, Германии, США: в некоторых отраслях производства (в частности, в металлургии) ещё не успел завершиться промышленный переворот, накопление капитала было ещё медленным, количество и роль банков ограниченными; только к началу 90-х годов XIX в. положение существенно изменилось, и в период промышленного подъёма 1893 - 1899 гг. обнаружились признаки начавшегося перерождения русского капитализма: рост промышленных монополий, сращивание промышленности с банками и т. д. Наконец, на рубеже XX в., как указывал В. И. Ленин, можно говорить о наступлении последней стадии капитализма, стадии его упадка и загнивания¹¹⁴ . Тем самым определяется промежуточная грань между вторым и третьим периодами капиталистической формации в России: с 1883 до 1900 г. налицо зрелая форма домонополистического капитализма; подъёмом рабочего движения в обстановке нарастающего промышленного кризиса, т. е. приблизительно 1901 г., датируется начало империализма; 1893 - 1900 гг. можно рассматривать - в рамках второго периода - как переходное время от домонополистического капитализма к империализму.

Хотя мы относим монополистическое перерождение капитализма к более позднему времени, однако мы не имеем основания считать его недозрелым, не обнаружившим своих характерных особенностей и внутренних законов своего развития: стать на такую точку зрения - значит вернуться к народническим оценкам экономического развития России, уже давно опровергнутым В. И. Лениным. Конечно, русский капитализм был оплетён густою сетью феодальных пережитков и находился в зависимости от более развитого иностранного капитала, но он был достаточно зрелым, чтобы создать небывалую концентрацию капитала и послужить базой для образования мощного пролетариата¹¹⁵ . "Самое отсталое землевладение, самая дикая деревня - самый передовой промышленный и финансовый капитализм"¹¹⁶ , - так характеризовал В. И. Ленин основное противоречие российской действительности в период проведения столыпинской реформы. Высокая ступень развития капитализма, уже достигнутая в банковом деле и в трестированных отраслях промышленности"¹¹⁷ , указывалась В. И. Лениным весной 1917 года как готовое условие для национализации крупных предприятий.

Если исходная дата империалистического периода (начало XX века) не вызвала никаких споров¹¹⁸ , то его конечная дата послужила основанием для существенных возражений со стороны ряда участников дискуссии. В своей первой статье пишущий

¹¹² В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 95 - 96.

¹¹³ См. "Вопросы истории" N 6 за 1950 г., стр. 87. Мнение о "недозрелости" русского капитализма было поддержано также А. В. Предтеченским ("Вопросы истории" N 12 за 1950 г.).

¹¹⁴ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 22, стр. 220, 245 - 246; Т. 25, стр. 331; П. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. II, стр. 229 - 230, 289 - 294; И. Гиндин. Русские коммерческие банки, стр. 63 - 65, 99 - 103, 112. М. 1948.

¹¹⁵ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 248 - 249. И. Сталин. Вопросы ленинизма, стр. 38.

¹¹⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 13, стр. 406.

¹¹⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 24, стр. 436.

¹¹⁸ Только С. С. Дмитриев и А. Л. Сидоров предложили отнести её к середине 90-х годов XIX в., но они не привели никаких доводов в пользу своего мнения.

эти строки установил рубежом между капиталистическим и социалистическим строем - в соответствии с точными указаниями классиков марксизма - Октябрьскую социалистическую революцию 1917 года. Уточняя эту дату в дополнительной, более дробной периодизации, автор предложил довести эту грань до января-февраля 1918 г., до завершения "триумфального марша" советской власти, и ошибочно отнёс весь период подготовки и проведения Октябрьской социалистической революции к предшествующей эпохе империализма¹¹⁹ . Э. Б. Генкина, И. И. Минц и С. И. Якубовская правильно указали, что смена капитализма социализмом должна быть приурочена к захвату власти пролетариатом, т. е. к октябрю 1917 г.; время с 25 октября (7 ноября) 1917 г. по январь - февраль 1918 г. не завершает собой империалистического периода, а открывает новую, социалистическую эпоху и, следовательно, должно быть отнесено к новой, социалистической формации.

Однако в выступлении Э. Б. Генкиной не было ясности по данному вопросу: может показаться, что Э. Б. Генкина исключает из эпохи империализма весь период подготовки и проведения Октябрьской социалистической революции - с апреля 1917 до середины 1918 года. Такая периодизация была бы тоже ошибочной. Февральская революция 1917 г. хотя и привела к состоянию временного двоевластия, но не могла ликвидировать ни внешней, ни внутренней политики империализма; после июльской демонстрации создалась настоящая диктатура империалистической буржуазии; потребовались героические усилия большевистской партии и мобилизация всех революционных сил, чтобы свергнуть буржуазную власть и установить диктатуру пролетариата. Только "Октябрьская социалистическая революция разбила капитализм", только она покончила с внешней и внутренней политикой империалистической буржуазии¹²⁰ . Следовательно, время с 27 февраля до 25 октября 1917 г. должно быть отнесено к периоду империализма; следовательно, период подготовки и проведения Октябрьской социалистической революции - единый и цельный в истории партии - с точки зрения гражданской истории необходимо расчленить на два этапа: до и после 25 октября (7 ноября) 1917 г., до и после захвата государственной власти новым классом - пролетариатом.

*

Так разрешаются, по мнению автора, спорные вопросы, связанные с основными периодами истории капиталистических отношений. Принимая указанные даты, мы нисколько не противоречим содержанию частных периодизаций, имеющихся у классиков марксизма. Это относится прежде всего к экономической периодизации основных стадий развития капитализма. Совершенно ясно, что стадия мелкотоварного производства как ведущего явления в области промышленности предшествует капиталистическому укладу как его необходимая хозяйственная предпосылка. "Мануфактурный период" совпадает с периодом капиталистического уклада. Капиталистическая формация есть в то же время период развития и победы крупной машинной индустрии. Отсюда не следует, что преобладание мануфактуры до конца ликвидирует мелкотоварное производство, а преобладание фабрики исключает существование мануфактуры. В силу неравномерного развития разных отраслей производства эти последовательные этапы сосуществуют друг с другом даже в рамках развитого капиталистического строя, как это наглядно показал В. И. Ленин на конкретном материале 70 - 90-х годов XIX века.

Потребность советских историков в более детальной периодизации исторического процесса неизбежна и правомерна: уже сейчас, при разработке лекционных курсов, учебников, отдельных томов многотомников, составление плана предваряется расчленением соответствующего периода (например империализма) на более дробные этапы. Некоторые из таких этапов представляются бесспорными и признаются даже противниками "мелких делений" (революция 1905 - 1907 гг., революционная ситуация 1859 - 1861 гг., Отечественная война 1812 г. и заграничные походы 1813 - 1815 гг. и т. д.). Однако в данный момент нецелесообразно останавливаться на этой теме, поскольку в закончившейся дискуссии не развернулось конкретного обсуждения предложенных этапов. Очевидно, в ближайшее время советским историкам необходимо договориться об основных гранях истории капиталистических отношений и постараться заполнить "белые

¹¹⁹ См. "Вопросы истории" N 11 за 1949 год, стр. 92 и 105.

¹²⁰ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 25, стр. 111, 205 - 218; И. В. Сталин. Соч. Т. 3, стр. 176 - 177, 309 - 312; "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 174 - 214.

пятна", которые мешают более полному и глубокому уяснению хода исторического процесса. Дискуссия обнаружила, что такими очередными темами, требующими углублённого монографического изучения, являются: 1) возникновение капиталистического уклада (экономика, политика и культура 50 - 60-х годов XVIII в.); 2) особенности развития домонополистического капитализма (в частности, экономика и политика 60 - 70-х годов XIX в., слабо разработанные в нашей историографии); 3) переход капитализма в стадию империализма. Благодаря сочинениям В. И. Ленина и И. В. Сталина период военно-феодального империализма ясно выступает в основных линиях своего развития; тем более необходима конкретная разработка различных моментов этого периода, непосредственно подводящего к Октябрьской социалистической революции.

Дискуссия показала, что сложная проблема периодизации истории СССР может быть разрешена только общими усилиями специалистов, изучающих различные общественные формации. Упрёк, обращенный И. И. Смирновым по адресу К. В. Базилевича и Н. М. Дружинина, в неполноте выдвинутых вопросов относится в равной мере к самому оппоненту: и его усилия "не охватывают всей проблемы в целом", а сосредоточены исключительно на периодизации истории феодализма; они оставляют в стороне не только проблемы периодизации первобытно-общинного строя и социалистической эпохи, но и такие существенные вопросы, как начало "дофеодального периода" и переход от феодальной формации к капиталистической. К сожалению, историки советского общества и археологи приняли слабое участие в развернувшейся дискуссии. Только тогда, когда будут достигнуты прочные результаты в деле периодизации каждого общественного строя, можно будет согласовать полученные выводы и создать единую стройную периодизацию, охватывающую все этапы истории СССР.

С другой стороны, неотложной задачей нашей исторической науки является периодизация истории отдельных народов Советского Союза. Учитывая основные грани общей периодизации, историки различных республик должны ещё раз продумать и обосновать деление на этапы своей национальной истории. Тем самым будет подготовлена почва для согласованного и законченного истолкования исторического процесса в нашей стране, охватывающего историю десятков народов с разнообразными национальными особенностями и сложными взаимными связями.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Н. ДРУЖИНИН:

Комментарии: