П. Баканов*

Отсутствие более или менее удовлетворительной, основанной на едином методологически выдержанном принципе периодизации истории СССР остро ощущается исторической общественностью. Открытие дискуссии по этой проблеме - очень своевременное и положительное явление.

Автор данной статьи, пользуясь возможностью принять участие в коллективном обмене мнениями, счёл необходимым высказать ряд соображений по поводу предложенной Н. М. Дружининым периодизации истории СССР капиталистической эпохи, касаясь только самого принципа периодизации и начального этапа этого периода.

Первостепенным вопросом периодизации, несомненно, является методология принципа периодизации. От избранного принципа во многом зависит, будет ли история нашей страны рассматриваться прежде всего как история производителей материальных благ, история трудящихся масс, история народов. И. В. Сталин указывает, что "ключ к изучению законов истории общества нужно искать не в головах людей, не во взглядах и идеях общества, а в способе производства, практикуемом обществом в каждый данный исторический период, - в экономике общества"¹ .

Там же, на наш взгляд, надо искать и принцип периодизации исторического процесса.

Поэтому неправ Н. М. Дружинин, когда говорит: "Было бы ошибкой, если бы, устанавливая хронологические грани, мы следили исключительно за изменениями хозяйственной жизни: такая периодизация была бы чисто экономической, она не включала бы в себя других сторон исторического процесса, не раскрывала бы обратного воздействия - надстройки на базис" ("Вопросы истории" N 11 за 1949 г., стр. 90).

Это предупреждение автора целиком и безоговорочно можно адресовать лишь составителям курса или учебника истории СССР, чтобы они не забыли отразить всего многообразия исторического процесса и показали бы его во взаимной связи надстроечных явлений с экономикой, но отнюдь не исследователям проблемы её периодизации. Исследователь этой проблемы при выборе принципа периодизации не может руководствоваться наблюдениями только за явлениями общественной жизни, будь они явлениями экономического, политического или идеологического порядка. Он должен исходить из сущности, порождающей эти, явления, чтобы не допустить ошибки в решении проблемы.

Н. М. Дружинин как раз и впал в такую ошибку. Он избрал принципом периодизации явление общественной жизни - классовую борьбу - и отстаивает его как единственно правильный и наиболее всеохватывающий критерий не только для вскрытия содержания выделенных периодов, но и для установления хронологических вех.

Правда, среди всех явлений общественной жизни классовая борьба занимает особое место, ибо взаимоотношения между классами накладывают отпечаток на все стороны жизни общества, без изучения классовой борьбы вообще невозможно изучение общественно-исторических событий и законов исторического развития. Классовая борьба даёт точные грани деления истории на общественно-экономические формации, кото-

* Москва, БСЭ. Заведующий редакцией истории СССР

¹ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 116.

рые сменяют одна другую путём насильственных действий классов, путём революции. Всё же классовая борьба сама есть проявление коренных противоречий между производительными силами и производственными отношениями общества.

Наконец, хотя речь идёт только о периодизации истории СССР капиталистической эпохи, мы должны исходить из необходимости выбора такого принципа, который можно было бы распространить на древний, средний и новейший периоды истории нашей Родины. Классовая борьба - явление историческое и поэтому может служить критерием периодизации только для рабовладельческой, феодальной и капиталистической общественно-экономических формаций и переходного периода от капитализма к социализму.

Далее, периодизация по принципу развития классовой борьбы невозможна и внутри общественно-экономической формации, так как перерывы постепенности в эволюции производительных сил (когда возникновение новых производительных сил и соответствующих им производственных отношений происходит не в результате преднамеренной, сознательной деятельности людей, а стихийно, бессознательно, независимо от воли людей) могут не совпадать с моментами обострения классовой борьбы. Обострение классовой борьбы может быть вызвано, ускорено либо замедлено внутренней политикой господствующего класса, например, революционная ситуация 50-х годов XIX в. не переросла в революционный взрыв в результате вырванной у царя народом реформы 1861 года.

Следовательно, нельзя рассматривать классовую борьбу как основной критерий для периодизации истории СССР в целом.

Проследим, как проявляются недостатки предлагаемого Н. М. Дружининым принципа периодизации. Следуя избранному принципу и указаниям классиков марксизма-ленинизма, Н. М. Дружинин легко и точно определил начальный и конечный моменты и назвал хронологические рамки капиталистической общественно-экономической формации на территории нашей страны. Автор, далее, выделяет три стадии развития капитализма, которые и делает как бы скрытой основой своей периодизации. "Разрешая проблему возникновения капитализма в нашей стране, - пишет он, - мы должны различать: 1) зачатки капиталистической формации, т. е. отдельные спорадические явления нового; 2) капиталистический уклад, т. е. сложившуюся сумму капиталистических элементов, которые разлагают старую формацию, и, наконец, 3) победившую и господствующую капиталистическую формацию, в которой сохраняются пережитки феодального строя"² . Обращает на себя внимание отсутствие каких бы то ни было признаков, отделяющих одну стадию от другой и главным образом первую от второй. Не просматривается принцип, избранный Н. М. Дружининым, и в определении перерыва постепенности в эволюции исторического процесса.

Исходным моментом развития капиталистических отношений Н. М. Дружинин считает 60-е годы XVIII века. "К этому моменту, - пишет он, - в связи с ростом товарно-денежных отношений, нашёл своё завершение процесс образования всероссийского рынка"³ . Здесь Н. М. Дружинин вновь отступает от своего принципа и выделяет переломный момент по определённому экономическому явлению. Такая необходимость ориентироваться на экономические явления, на наш взгляд, вполне естественна и неизбежна, и она будет ещё более острой, когда мы обратимся к средней и древней истории нашей страны.

Что же в таком случае может служить единым, всеохватывающим принципом периодизации? Такой принцип нам даёт марксистско-ленинская теория. Товарищ Сталин говорит, что "история развития общества есть, прежде всего, история развития производства, история способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, история развития производительных сил и производственных отношений; людей"⁴ .

Следовательно, с точки зрения диалектического материализма единственным охватывающим все стороны исторического процесса критерием периодизации является способ производства, ибо "производство, способ производства охватывает как произво-

² Н. Дружинин. О периодизации истории капиталистических отношений России. "Вопросы истории" N 11 за 1949 г., стр. 93.

³ Там же.

⁴ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 116.

дительные силы общества, так и производственные отношения людей, являясь, таким образом, воплощением их единства в процессе производства материальных благ"⁵ .

Развитие способа производства позволяет объяснить сущность всех надстроечных явлений и увязать их в стройную систему единого исторического процесса, включающего классовую борьбу как основное содержание этого процесса. Насколько полно и всесторонне будет подан исторический процесс в курсе или учебнике, будет зависеть от составителей. Дело же исследователя проблемы периодизации состоит в том, чтобы наметить правильные вехи периодизации, которые служили бы наиболее всеобъемлющим показателем внутреннего существа исторического развития.

Попытаемся взять за основу периодизации начального периода истории СССР капиталистической эпохи эволюцию способа производства. В. И. Ленин в статье "По поводу так называемого вопроса о рынках" писал, что "в историческом развитии капитализма важны два момента: 1) превращение натурального хозяйства непосредственных производителей в товарное и 2) превращение товарного хозяйства в капиталистическое". Ленин указывал далее, что "первое превращение совершается в силу того, что появляется общественное разделение труда - специализация обособленных (NB: это - непременное условие товарного хозяйства), отдельных производителей по занятию одной только отраслью промышленности". "Под капитализмом, - отмечал Ленин, - разумеется та стадия развития товарного производства, когда товаром становятся уже не только продукты человеческого труда, но и самая рабочая сила человека"⁶ .

Таким образом, первой стадией развития капитализма было товарное, второй - собственно капиталистическое производство. Основным признаком превращения первого во второе является превращение рабочей силы человека в товар.

Соответственно этому, решая проблему возникновения капитализма в нашей стране, мы должны различать следующие этапы: 1) Простой товарный способ производства, основными признаками которого являются феодальная денежная рента и более или менее развитый внутренний рынок. 2) Мануфактурный способ производства: простой товарный в сельском хозяйстве и товарный капиталистический в промышленности. Основными признаками его являются наличие ограниченного феодальными общественными отношениями рынка свободной наёмной рабочей силы и наличие относительно развитого внутреннего рынка. 3) Капиталистический способ производства и в промышленности и в сельском хозяйстве, основными признаками которого являются наличие свободного рынка рабочей силы для всех отраслей народного хозяйства и сложившийся всероссийский, а вместе с тем и мировой рынок.

Само собой разумеется, что первые два периода относятся к феодальной эпохе, последний - к капиталистической. Каждому из намеченных этапов развития способа производства соответствуют ярко выраженные новые явления в области производственных отношений.

На первом этапе большой размах приобретает процесс расслоения зависимых крестьян, процесс, начавшийся ещё в период господства натурального хозяйства. Превращение натуральной ренты в денежную, развитие промыслов и торговли привели к появлению на исторической арене слоя неимущих подёнщиков, работавших за деньги. В то же время у обязанных денежным оброком крестьян появились большие возможности развивать самостоятельное хозяйство и даже скапливать богатства через торговлю и промыслы, не исключая и прямой эксплоатации менее состоятельных крестьян. "Таким образом у них складывается мало-помалу возможность накоплять известное состояние и самим обратиться в будущих капиталистов"⁷ .

Развиваются и более высокие формы денежных отношений, чем феодальная денежная рента, основанная на традиционных обычно правовых отношениях зависимого крестьянина к землевладельцу-феодалу: это "наём из оброка" и "откупа" земельных угодий, промыслов и торгов. Эти отношения уже основываются на договорной форме при взаимной свободе заключающих договор сторон.

⁵ "История ВКП(б). Краткий курс", стр. 115.

⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 77. 4-е изд.

⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 144 (В. И. Ленин цитирует "Капитал" К. Маркса).

Происходят изменения также в социальной структуре крепостного крестьянства; юридический признак деления крестьянства постепенно уступает место экономическому признаку, появляется слой "прожиточных" и торгово-промышленных крестьян.

На втором этапе продолжают развиваться все указанные явления в области производственных отношений, кроме ,них возникают новые явления, как то: свободная продажа наёмной силы человека. В социальной структуре общества появляются новые классы - пролетариат и промышленная буржуазия. Постепенно усложняется содержание исторического процесса, происходят заметные сдвиги в надстройках, в формах государственной власти, в политике, в идеологии, в классовой борьбе.

На различных этапах развития истории одни надстроечные явления выступают более ярко и загораживают собой значение других. Более того, политические и идеологические надстройки оказывают обратное влияние на базис. Крупные события внутренней политики, войны как продолжение той же политики иными средствами, классовая борьба во всех её формах, включая и борьбу общественных идей, - все эти явления отражают единство и борьбу противоположностей между производительными силами и производственными отношениями общества и не только могут быть объяснены этим законом диалектики, но и легко укладываются в общую систему исторического процесса.

Отсюда вытекает, что более детальная периодизация истории СССР внутри намеченных этапов развития капитализма может быть дополнена и конкретизирована по вехам наиболее ярких исторических явлений, даже явлений надстроечных, и это отнюдь не нарушит основного принципа деления истории по принципу эволюции способа производства при условии, если каждый определённый этап развития истории будет чётко и определённо охарактеризован, как период особого способа производства, отличного от способов производства предыдущего и последующего периодов.

Нам представляется также преждевременным ограничивать твёрдыми хронологическими рамками этапы развития капитализма в недрах феодального общества. В данном случае достаточно оперировать относительной периодизацией: половиной, четвертью века или десятилетиями, определяя их только особенностями внутреннего содержания. Н. М. Дружинин, говоря об общей относительности хронологических дат в принятой им периодизации, правильно отмечает зависимость их от произведённых историками исследований, от имеющегося в их руках документального материала.

Это его замечание особенно подходит к рассматриваемому второму этапу возникновения капитализма в России. Общеизвестно, что экономическая история XVII и даже XVIII вв. разработана относительно слабо, в этом отношении показательны всё ещё продолжающиеся споры вокруг проблемы "всероссийского рынка", правильное решение которой могло бы внести ясность не только в вопросы экономической, но и политической истории.

Пробел, имеющийся в исследовании проблемы всероссийского рынка, и допущенные её исследователями ошибки сказались и на периодизации, предложенной Н. М. Дружининым. Он сбрасывает со счетов первую стадию развития капитализма, начинает историю СССР капиталистической эпохи со второй стадии развития капитализма, которую называет капиталистическим укладом. Хронологической датой возникновения этого уклада Н. М. Дружинин считает 1760 год как год завершения процесса образования всероссийского рынка. Причём показателем завершения этого процесса он считает отмену внутренних таможен в 1754 г., т. е. юридический акт. Это утверждение Н. М. Дружинина явно противоречит указанию В. И. Ленина о том, что всероссийский рынок складывается только при капитализме.

Кроме того общеизвестно, что начало нового периода истории России В. И. Ленин относит примерно к XVII в., когда руководителями и хозяевами процесса объединения раздробленных феодальных земель и княжеств были капиталисты-купцы, а создание национальных связей было не чем иным, как созданием связей буржуазных⁸ . Следовательно, здесь автор допускает двойную ошибку, которая вытекает из того, что не решена ещё проблема всероссийского рынка.

⁸ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 137 - 138.

В связи с этим необходимо рассмотреть допущенные в решении этой проблемы ошибки и извращения, предпослав этому критическому рассмотрению хотя бы краткое изложение марксистско-ленинской теории рынка вообще и теории всероссийского рынка в частности.

*

Рынок, как выражение общественного разделения труда и товарного производства, является самым существенным объективным критерием при изучении экономической историй феодального и капиталистического общества. Ибо процесс складывания внутреннего рынка является основным признаком формирования новых производительных сил и общественных отношений. В нём находит своё отражение реальная связь отдельных элементов хозяйственной жизни и товарность, как основной признак хозяйственной деятельности. Маркс говорил: "Основой всякого развитого разделения труда, осуществляющегося путём товарного обмена, является отделение города от деревни. Можно сказать, что вся экономическая история общества резюмируется в движении этой противоположности"⁹ . Воспользовавшись этим широким обобщением Маркса, мы можем сказать, что в развитии рынка и в его состоянии (на каждый данный отрезок времени) подытоживается вся экономическая история общества.

Разложение натурального хозяйства и развитие товарно-денежных отношений в России происходило в условиях жестокой феодально-крепостнической эксплоатации крепостного крестьянства путём внеэкономического принуждения не только со стороны отдельного феодала, но и со стороны государства. Крестьянин, как непосредственный производитель, не был собственником, а был только владельцем средств производства, и весь его прибавочный труд юридически принадлежал земельному собственнику. Встаёт вопрос: откуда же у крестьянина появлялись деньги и как натуральное хозяйство приобретало возможность производить товарный продукт?

На этот вопрос исчерпывающий ответ дал Маркс, рассматривая генезис докапиталистической ренты: "Вообще может совершаться самостоятельное развитие имуществ и, говоря относительно, богатства у обязанных барщиной или крепостных"¹⁰ . Возможность создания имущественных излишков крепостными крестьянами, как поясняет Маркс, лежала в самых обычаях и традициях установления определённых норм повинностей или оброков, со временем фиксировавшихся законом. Господствующая часть общества, соблюдая в своих интересах Порядок и регулярность выполнения установленных традицией норм податей, сохраняла их неизменными на более или менее длительный отрезок времени. Одновременно росла -производительность труда непосредственного производителя в результате накопления навыков и опыта в труде. Рост производительности труда при неизменности норм податей привёл к тому, что какая-то доля прибавочного труда стала оставаться у крепостного. Он стал получать возможность производить товарный продукт. Таким образом, появлялась "возможность известного экономического развития, разумеется, в зависимости от более или менее благоприятных обстоятельств"¹¹ .

Однако обычай и традиции, как фактор спорадический, скоропреходящий, не могли сыграть решающей роли в экономическом развитии крепостного крестьянского хозяйства от натурального к товарному. "Основой товарного хозяйства является общественное разделение труда"¹² , выражающееся в развитии ремесленного производства, работающего на рынок, в его отделении от земледелия и сосредоточении в городах.

Рынок, как система постоянного обмена, предполагает уже постоянное товарное производство. В. И. Ленин в статье "По поводу так называемого вопроса о рынках" писал, что "понятие "рынка" совершенно неотделимо от понятия общественного разделения труда, - этого, как Маркс говорит, "общего основания всякого товарного... производства". "Рынок" является там и постольку, где и поскольку появляется общественное разделение труда и товарное производство. Величина рынка неразрывно связана с степенью специализации общественного труда"¹³ .

⁹ К. Маркс. Капитал. Т. I. стр. 285. 1936.

¹⁰ К. Маркс. Капитал. Т. III. стр. 698. 1938.

¹¹ К. Маркс. Капитал. Т. III. стр. 699.

¹² В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 15.

¹³ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 83 - 84.

Далее В. И. Ленин отмечает, что "в непосредственной связи с разделением труда вообще стоит ...территориальное разделение труда, специализация отдельных районов на производстве одного продукта"¹⁴ .

Это имело немаловажное значение для Русского государства, которое, увеличиваясь территориально, объединяло местности с разнообразнейшими природными условиями: одни, богатые лесом и зверем, другие - окотом, третьи - глиной, железными рудами, соляными залежами. Эти природные условия определяли характер промыслов В этих местностях. Так возникало территориальное разделение труда в формирующемся многонациональном государстве. Одни районы уже не могли существовать без других, отдалённые потребители нуждались в посредниках.

Такими посредниками стали специалисты-торговцы-скупщики. Они-то и способствовали дальнейшему расширению торговли. С их помощью "рынком для сбыта" становится "не мелкий сельский базар или ярмарка, а целая область, затем вся страна, а иногда даже и другие страны"¹⁵ .

Скупая изделия или сырьё в массовых количествах, торговые люди превращали сбыт из мелкого и случайного в крупный и регулярный. Однако их деятельность была не чем иным, как только внешним показателем развивающегося рынка, корни которого всегда уходили в разделение труда и товарное производство.

Развитию рынка способствовал и процесс разложения крестьянства, так как "процесс разложения крестьянства есть в то же время процесс смены натурального хозяйства товарным... рынок может создаваться не увеличением потребления, а: превращением натурального потребления (хотя бы и более обильного) в денежное или платящее потребление (хотя бы и менее обильное)"¹⁶. Иными словами, крестьянин, втянутый в товарно-денежные отношения, иногда продавал продукты своего труда только потому, что ему были нужны деньги, а позднее он шёл на рынок за теми же продуктами. Решающее значение в разложении крестьянства вмела денежная рента.

Ленин говорит, что "ещё при господстве натурального хозяйства, при первом же расширении самостоятельности зависимых крестьян, появляются уже зачатки их разложения. Но развиться эти зачатки могут только при следующей форме ренты, при денежной ренте, которая является простым изменением формы натуральной ренты. Непосредственный производитель отдаёт землевладельцу не продукты, а цену этих продуктов"¹⁷ . Причём "денежная рента "предполагает уже более значительное развитие торговли, городской промышленности, вообще товарного производства, а с ним и денежного обращения"¹⁸ . Иными словами, денежная рента сама есть следствие развития товарно-денежных отношений. Но, появившись, она, как форма общественных отношений, ускоряет развитие рынка на основе старого базиса. Непосредственный производитель попрежнему остаётся традиционным владельцем земли, но "этот базис идёт здесь навстречу своему разложению". Крепостной, обязанный платить денежный оброк, теснее связывается с рынком. Товарность натурального хозяйства растёт даже независимо от роста его производительности, хотя бы только потому, что под нажимом феодальной администрации, которая требует аккуратной уплаты денежной ренты, крестьянин вынужден превращать в товар не только добавочный продукт, но очень часто и значительную часть необходимого продукта.

Итак, рынок - категория товарного производства, основой развития которого является прогрессивный рост общественного разделения труда. Ленин так определяет эту категорию: "Рынок есть не что иное, ,как выражение этого разделения труда и товарного производства"¹⁹ .

Что же следует понимать под термином "всероссийский рынок"? Каковы хронологические рамки процесса становления всероссийского рынка?

Отправным теоретическим положением для ответа на этот вопрос является указание В. И. Ленина на то, что слияние "областей, земель и княжеств в одно целое" "вызывалось усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товар-

¹⁴ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 377.

¹⁵ Там же, стр. 288.

¹⁶ Там же, стр. 135.

¹⁷ Там же, стр. 143.

¹⁸ Там же (В. И. Ленин цитирует "Капитал" К. Маркса).

¹⁹ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 92.

ным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок"²⁰ . Это - не статическое замечание для характеристики XVII в., как его пытается изобразить Н. Л. Рубинштейн, а глубоко динамичное определение трёх этапов развития внутреннего рынка в России до момента слияния феодальных земель, примерно в XVII веке.

Уже из цитированного выше указания В. И. Ленина ясно, что процесс складывания внутреннего рынка своими корнями уходил ещё в период феодальной раздробленности, где постепенно, но неуклонно создавались экономические условия для объединения феодально-раздробленных земель в одно целое. В. И. Ленин говорил; что рынок, как выражение разделения труда и товарного производства, вызывал слияние. Следовательно, он возник раньше процесса объединения. Это и есть ответ на вопрос о возникновении рынка.

Под развитием всероссийского рынка В. И. Ленин понимал длительный процесс, начавшийся с простого товарного обмена в натуральном хозяйстве и товарно-денежного обращения в простом товарном хозяйстве, которое разрушало границы феодальных земель. Результатом этого были соглашения между феодальными княжествами о торговле между отдельными землями "без рубежа", например, Новгорода с Тверью в 1365 г., предоставившего новгородцам "путь чист без рубежа сквозь Тферь и Тферские волости"; позднее были введены единые монета, меры, вес и, наконец, были ликвидированы феодальные таможни. Мелкие местные рынки концентрировались в один всероссийский рынок. Этот длительный процесс образования всероссийского рынка завершился лишь при капитализме. "Капитализм, - пишет В. И. Ленин, - стягивает вместе эти (мелкие местные. -П. Б. ) рынки, соединяет их в крупный национальный, а затем и всемирный рынок"²¹ . Это и есть ответ на вопрос, когда сложился всероссийский рынок.

Следовательно, рассматривая рынок XVI - XVII вв. и даже XVIII в., следует говорить лишь о той или иной степени концентрации мелких местных рынков во всероссийский рынок, а не о начале или конце его формирования.

Для характеристики степени концентрации местных рынков в XVII в., на наш взгляд, подходит формулировка К. В. Базилевича: "В средине XVII века складывается всероссийский рынок, как система более или менее постоянных связей между отдельными ярмарками и торжками"²² .

Вопрос о становлении всероссийского рынка неразрывно связан с вопросом о форме политической власти в Русском государстве. Без решения первого вопроса нельзя правильно ответить на второй. Развитие рынка подготовляло экономическую основу для политического объединения феодально-раздробленных земель в одно целое. Однако особенности развития Русского государства выдвинули на историческую арену и другой фактор, ускорявший процесс складывания национального государства. Этим фактором оказались нужды обороны от иноземного нашествия. Товарищ Сталин указывает, что "...на востоке Европы... процесс образования наций и ликвидации феодальной раздробленности не совпал по времени с процессом образования централизованных государств". В Венгрии, Австрии, России "капиталистического развития ещё не было... между тем как интересы обороны от нашествия турок, монголов и других народов Востока требовали незамедлительного образования централизованных государств, способных удержать напор нашествия"²³ .

Следовательно, формирование единого всероссийского рынка даже на коренной русской территории стало отставать от процесса создания централизованного государства.

По мере превращения национального государства в многонациональное относительно снизилась роль рынка в экономическом объединении страны. Политическое подчинение и присоединение территорий менее развитых народов шло быстрее их экономического объединения. Русское государство, а затем Российская империя представляли собой многонациональное государство "с одной, более развитой, нацией во

²⁰ В. И. Ленин. Соч. Т. 1. стр. 137.

²¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 334.

²² К. Базилевич. Элементы меркантилизма в экономической политике правительства Алексея Михайловича. "Учёные записки" МГУ. Вып. 41, 1940 г., стр. 4.

²³ И. В. Сталин. Соч. Т. 5, стр. 34.

главе и с остальными, менее развитыми, нациями, находящимися в политическом, а потом и в экономическом подчинении нация господствующей"²⁴ .

Быстрый территориальный рост Русского государства и превращение его в громадную Российскую империю наложили свой отпечаток на развитие рынка. В складывающуюся систему всероссийского рынка включались всё новые и новые территории. Расстояния между производителями разных продуктов удлинялись. Нужны были более совершенные средства связи. Торговый капитал не выпускал из обращения денежных средств в производство. Дворянство не капитализировало хотя бы часть своих накоплений. Таким образом, те, кто владел деньгами, не заботились о развитии техники, в данном случае об усовершенствовании средств связи. Меры государственного порядка, проводившиеся Петром I по расширению возможностей водного сообщения, были недостаточны. В результате средства связи явно отставали от потребностей внутреннего рынка и становились тормозом в дальнейшем оживлении связей. Преодолеть этот тормоз в условиях господства феодализма в XVII, XVIII и даже первой четверти XIX в. не было сил. Расстояние не могло служить препятствием только для обладателей крупных сумм денег или пользующихся кредитом торгово-промышленных людей.

Рынок XVI - XVII и последующих веков отличался от рынка предыдущих веков не только количественными, но и качественными изменениями. В товарообороте рынка видную роль стал играть купец-скупщик, и посредничество в обращении стало его специальностью. Энгельс по этому поводу говорил: "Ближайшим распространением разделения труда было обособление производства от обращения, образование особого класса купцов... Этим создавалась возможность торговой связи, выходящей за пределы ближайшей округи, - возможность, осуществление которой зависело от существующих средств сообщения, от обусловленного политическими отношениями состояния публичной безопасности по дорогам... и от обусловленного соответствующей степенью культуры большего или меньшего развития потребностей в доступных сношениям областях"²⁵ . Торговый капитал в XVII в. обособился, так как "для его существования не требуется никаких других условий, кроме тех, которые необходимы для простого товарного и денежного обращения. Или, лучше сказать, последнее является условием его существования"²⁶ .

Исторически торговый капитал играл двойственную роль. В сфере обращения он играл прогрессивную роль, положительно влияя на процесс концентрации местных рынков в единый всероссийский рынок. "С сосредоточением сношений в руках особого класса и с расширением торговли благодаря купцам за пределы ближайших окрестностей города тотчас возникает и взаимодействие между производством и обращением. Города вступают в связь друг с другом, из одного города в другой привозятся новые орудия труда, и разделение между производством и (организацией) сношений вскоре вызывает новое разделение производства между отдельными городами, каждый из которых переходит к эксплоатации некоторой преобладающей отрасли промышленности. Мало-помалу начинает исчезать первоначальная местная ограниченность"²⁷ .

В сфере производства торговый капитал играл консервирующую роль. Подчинив себе мелкого производителя, номинально оставив его самостоятельным, купец не менял способа производства, он консервировал его, удерживая как необходимое условие своего существования. В обстановке товарного хозяйства мелкий производитель неизбежно попадал в зависимость от торгового капитала в силу чисто экономического превосходства крупного, массового сбыта над разрозненным мелким сбытом. Маркс, сравнивая влияние английской торговля в XVII в. в Индии с русской торговлей с азиатскими народами, писал: "В противоположность английской русская торговля, напротив, оставляет незатронутой экономическую основу азиатского производства"²⁸ .

²⁴ И. В. Сталин. Соч. Т. 5, стр. 34.

²⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология, стр. 43. Партиздат. 1934.

²⁶ К. Маркс. Капитал. Т. III, стр. 291 - 292.

²⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология, стр. 43.

²⁸ К. Маркс. Капитал. Т. III, стр. 299 - 300. Энгельс в примечании добавляет: "Это также начинает изменяться с тех пор, как Россия делает судорожные усилия, чтобы развить собственное капиталистическое производство, рассчитанное исключительно на внутренний и на пограничный азиатский рынок".

Поэтому мы и должны рассматривать деятельность торгового капитала только как внешнее проявление развивающегося рынка, основой которого остаётся разделение труда и товарное производство. В противном случае неизбежны ошибки, ведущие к преувеличению роли торгового капитала, возврат к позициям "школы" Покровского.

Процесс становления всероссийского рынка весьма длителен во времени, в этом и состоит особенность его развития. Протекал он в сложных условиях политического и экономического господства феодализма. Своими корнями он уходит в простое товарное производство, а вершиной - в капитализм. Поэтому при изучении рынка очень существенно найти ту грань, которая служит началом превращения простого товарного производства в капиталистическое, дабы не увлечься поисками капиталистической формации в XVII веке.

В. И. Ленин посвятил свой гениальный труд "Развитие капитализма в России" последнему этапу становления всероссийского рынка - процессу образования внутреннего рынка для крупной промышленности - и классически разработал этот вопрос не только теоретически, но и показал его историю. Вместе с тем он поставил перед историками-марксистам и задачу проследить складывание всероссийского ринка на первых этапах его развития - процесс образования внутреннего рынка для простого товарного хозяйства. Для решения этой проблемы Ленин дал достаточно теоретических указаний.

*

Советские историки до сих пор не разработали этой проблемы. Правда, за -последние годы можно отметить повышение интереса исследователей к этой теме, однако большинство проделанных работ относится к исследованиям частных вопросов внутреннего рынка. Исследователи, как правило, не связывают их с большой проблемой всероссийского рынка, а главное, не выходят из сферы обращения. Они игнорируют изучение основной хозяйственной ячейки феодального общества - вотчины, в которой развивались и гибли старьте, зарождались и возникали новые общественное отношения.

Интересы исследователей всероссийского рынка вращаются преимущественно в сфере обмена. Изучаются главным образом товарооборот отдельных рынков или страны в целом, деятельность купечества и орбиты торговых связей на внутреннем и внешнем рынках, ассортимент товаров и места их производства. В лучшем случае только через эти внешние проявления рынка делаются попытки установить наличие и степень общественного разделения труда и рост товарного производства.

Над исследователями всероссийского рынка довлеет объективистский метел изучения. Он является основным пороком в разработке проблемы всероссийского рынка, тормозят её правильное решение.

К. Г. Митяев в своём исследовании "Обороты и торговые связи смоленского рынка в 70-х годах XVII века"²⁹ устанавливает очень внушительную сеть торговых связей Смоленска. С одной стороны, он показывает Смоленск как центр областного рынка, к которому тянутся нити от мелких городских рынков. К этим городам тяготеют определённые деревенские районы. С другой стороны, Смоленск сам довольно тесно связан торговлей с другими, подобными ему крупными городами. В итоге получается яркая картина того, "как из суммы мелких рынков, действующих внутри облаете, складывается оборот крупного рынка, в свою очередь подкреплённый и расширенный торговыми связями с другими областными торговыми центрами и зарубежным рынком. Можно сказать, что в этой схеме видно движение товара с самого низу, от непосредственного производителя до крупного областного и экспортного торга.

Однако автор не использовал всех возможностей, которые заключаются в изученных им таможенных книгах. Он сам признаёт, что по таможенным книгам Смоленска, кроме товарооборота и торговых связей, можно выявить состав товаров и социальный состав торговых людей. Эти-то стороны как раз и проливают свет на основу рынка - разделение труда и товарное производство. К. Г. Митяев, изучая областной рынок, вплотную подошёл к его основам, но от исследования их отказался. Он

²⁹ "Исторические записки" АН СССР. Т. 13, 1942 г., стр. 54 - 83.

взял только внешние проявления рынка и тем самым сделал отступление от марксистско-ленинского метода исследования и теории рынка.

Е. И. Заозерская в основу своего исследования "Торги и промыслы гостиной сотни Среднего Поволжья на рубеже XVII - XVIII вв."³⁰ положила "сказки" о торгах и промыслах гостиной сотни, подававшиеся в 1704 г. купцами воеводам по требованию правительства Петра I. Установив, что "мерилом "прожиточности" и торгово-промышленной значимости того или другого представителя торгового мира в глазах правительства и общества" конца XVII и начала XVIII в. было наличие в сфере деятельности купца торгов "у портов и на ярмарках" и "заводов и других, кроме торгового, промыслов", она с этим критерием подошла к торгам и промыслам гостиной сотни средневолжских городов и в этом плане построила своё исследование.

Купечество, как видно из исследования Е. И. Заозерской, часто жаловалось на долги. Почти каждый купец с некоторыми вариантами повторял слова казанского купца гостиной сотни Игумнова: "А есть ли б нам на себе таких долгов не иметь, и нам бы такими торгами своими пожитки торговать нечем". На этом основании автор выдвигает и доказывает тезис о большой нужде в деньгах среди торгово-промышленных людей. Не отрицая наличия общего недостатка денег в государственном масштабе мы не разделяем точки зрения Е. И. Заозерской на то, что ев отношении торговых людей даже гостей и гостиной сотни, необходимо внести корректив в представление о них как о капиталистах"³¹ . Во-первых, это противоречит следующему указанию В. И. Ленина: "Скапливающиеся в руках отдельных личностей - благодаря товарному хозяйству - "сбережения" становятся капиталом, монополизируя сначала сбыт ("скупщики" и торговцы) вследствие того, что только у владельцев этих "сбережений" есть необходимые для оптовой продажи средства, позволяющие выждать реализации товаров на далёких рынках"³² .

Во-вторых, необходимо разобраться в том, что представляли собой эти долги. Например автор ссылается на долги купца Микляева³³ . Оказывается, за исключением одной денежной суммы 116 р. 11 алт., все суммы, и довольно значительные, достигавшие нескольких тысяч рублей, представляли собой долги за товары. Прежде всего такие "долги" могли быть своеобразной формой безналичного расчёта или платежного посредничества между купцами. В отдалённых пунктах один купец расплачивался за другого товаром или деньгами. Делая эти услуги друг другу, они избавлялись от дальних переездов. Кроме того кредитные торговые операции всегда находились в прямой пропорции к величине оборотов и широте торговых связей купцов.

В-третьих следует заметить, что Е. И. Заозерская исследовала документы, содержание которых определялось сугубо субъективными данными: купцы знали цель составления сказок. Возможности же и желание составителей сказок проверить сообщение купцов весьма сомнительны. Фетишизация документов, некритическое использование их - одно из проявлений буржуазного объективизма, - безусловно, снижают качество работы Е. И. Заозерской.

Объективистской ограниченностью в той или иной степени страдают и такие исследования как "Торги гор. Касимова в середине XVII века" Н. И. Приваловой³⁴ . Торговля мелочными товарами в Москве в конце XVII в." С. И. Сакович³⁵ , "Торговая Веского Устюга в середине XV века" К. В. Базилевича³⁶ и ряд других работ, не говоря уже о более ранних трудах. Во всех этих исследованиях рассматриваются внешние проявления рынка: увеличение товарооборота, ассортимента товаров, концентрация торгового капитала, упрочение и расширение торговых связей. Зачастую основатели строят свои выводы о развитии основ рынка - разделении труда и товарного производства при посредстве внешних признаков рынка, т. е. опять-таки ставят историческое явление с ног на голову, -и оказываются во власти изучаемого материала.

³⁰ Сборник "Пётр Великий". Т. I, стр. 214 - 245. М. -Л. 1947.

³¹ Там же, стр. 234.

³² В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 202.

³³ Сборник "Пётр Великий". Т. I, стр. 225 - 226.

³⁴ "Исторические записки" АН СССР. Т. 21. 1947 г., стр. 105 - 13.

³⁵ Там же. Т. 20. 1946 г., стр. 130 - 149.

³⁶ "Учёные записки" РАНИОН Т. 4. 1949 г., стр. 89 - 102.

Этим мы вовсе не намерены умалить значение указанных публикаций как материала для широких обобщений, а стремимся подчеркнуть, что их ценность была бы выше, если бы исследователями руководила идея показать рынок в общей взаимозависимости с развитием различных сторон русского народного хозяйства и социально-экономической жизни.

Особое место в ряду работ на тему о всероссийском рынке занимает исследование С. В. Бахрушина "Предпосылки "всероссийского рынка" в XVI веке"³⁷ . С. В. Бахрушин, пользуясь разнообразными источниками, осветил развитие рынка, начиная с разделения труда и растущего на его основе товарного производства и кончая самыми широкими торговыми связями внутри страны и выходом русских товаров на зарубежный рынок. Он подметил рост городов в XVI в, как торгово-промышленных центров, возникновение сельских торжков и ярмарок, рост торговой буржуазии; наконец, он показал, как развитие торговли и промышленности и укрепление связей между рынками отражались на социальных изменениях, происходивших в городе, в частности, на усилении дифференциации городского населения и обострении классовой борьбы в городах. На основе данных, изложенных в исследовании, С. В. Бахрушин пришёл к выводу, что во второй половине XVI в. уже сложились те явления в области рыночных отношений, которые затем получили более отчётливое, хотя ещё не полное выражение в XVII веке³⁸ . Однако и это исследование не лишено некоторой односторонности. Автор показал развитие рынка вне связи с феодальной системой, а поэтому он не мог полностью вскрыть внутренних противоречий и борьбы возникающих элементов новых общественных отношений со старыми. Иными словами, автор не показал и прогрессивного влияния рынка "а вотчинное хозяйство и сковывающей роли феодальных общественных отношений в развитии рынка.

Крупную принципиальную ошибку по вопросу о рынке находим мы в книге П. И. Лященко³⁹ .

П. И. Лященко выступает со своей особой концепцией развития рынка в XVI - XVII веках. В разделе "Рост товарного обращения и образование рынка" он пишет: "В основе изменений социальных отношений и экономики крепостного хозяйства Московского государства лежали рост общественного разделения труда, углубление отделения города от деревни, развитие городского ремесла, рост товарного обращения и денежного хозяйства и как завершение всего этого длительного процесса образование, но уже в XVII в., единого крупного национального рынка, основы которого были в начальной форме заложены в XVI веке"⁴⁰ .

Это правильное в своей основе марксистско-ленинское положение совершенно не находит развития в концепции П. И. Лященко, и понятие "единый крупный национальный рынок" совершенно не совпадает с ленинским понятием "всероссийский рынок". Продолжим цитату и убедимся, что это - два различных понятия.

"Рынок, - пишет П. И. Лященко, - как совокупность новых отношений обмена между отдельными, прежде замкнутыми, комплексами натурально-хозяйственного строя, с ликвидацией феодальной раздробленности постепенно выходит из своей прежней феодальной ограниченности"⁴¹ .

В. И. Ленин определил рынок "как выражение разделения труда и товарного производства". П. И. Лященко рассматривает его "как совокупность новых отношений обмена". Как раз наоборот: то, что, по Ленину, - только выражение содержания, по Лященко, - само содержание. Если у Ленина всероссийский рынок является показателем уровня развития товарного производства в XVII в., то у Лященко "национальный" рынок есть показатель степени развития отношений обмена. П. И. Лященко пытается объяснить развитие рынка саморазвитием обмена.

Марксистско-ленинская теория рынка учит, что правильно вскрыть процесс складывания внутреннего рынка можно только путём всестороннего изучения следующих вопросов: каким образом и в каком направлении развивались различные стороны рус-

³⁷ "Учёные записки" МГУ. Вып. 87. 1946 г., стр. 38 - 65.

³⁸ Там же, стр. 65.

³⁹ П. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. I. Огиз. Госполитизат. 1947.

⁴⁰ Там же, стр. 38.

⁴¹ Там же, стр. 236.

ского народного хозяйства, в чём состояла связь между этими сторонами. Действительная наука начинается лишь с того момента, когда теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства.

Зарождение рынка П. И. Лященко выводит из обмена излишками феодально-вотчинного производства, и только в XVII в., по его мнению, отношения обмена выходят за пределы замкнутых комплексов. "Излишки производства, - пишет он, - могли итти только в отдалённые районы страны, так как город часто сам имел своё сельское хозяйство у посадских людей и ремесленников. Для ввоза же непроизводимых вотчиной продуктов потребления роскоши... не всегда мог помочь город, так как часть этих продуктов он сам не производил"⁴² .

Это утверждение автора противоречит не только исторической действительности, но и его собственному взгляду. Ещё говоря о рынке XIII - XIV вв., он писал: "Город для своего кормления требовал снабжения продуктами сельского хозяйства. Город же был и продавцом продуктов развивающейся в нём ремесленной промышленности"⁴³ .

П. И. Лященко замечает в торговом обороте только излишки производства (надо иметь в виду натурального, но какого - барского или крестьянского, - он не говорит, а это тоже очень важно) и ничего не говорит о мелкотоварном производстве ремесленников, которое было рассчитано главным образом на местный рынок. Он игнорирует роль разложения крестьянства, в результате которого в торговый оборот поступали не только излишки, но и часть необходимого продукта. А там, где он вплотную подходил к основам рынка - разделению труда и росту товарного производства в крестьянском хозяйстве, - он объяснил приобщение крестьянства к рынку влиянием денежной ренты⁴⁴ , которая, как известно, сама предполагает уже более значительное развитие торговли, городской промышленности, вообще товарного производства, а с ним и денежного обращения.

Наконец, ещё одно утверждение П. И. Лященко. Он пишет: "Обмен, когда он возникал, часто шёл не в виде местного оборота, а в "национальном" или даже в более широком масштабе иноземной торговли"⁴⁵ .

Следовательно, П. И. Лященко считает, что для русской торговля был более типичен не местный оборот, а оборот в "национальном масштабе", в форме товарно-денежного обмена излишками натурального производства между "комплексами натурально-хозяйственного строя" отдалённых друг от друга районов страны.

Для того, чтобы разобраться в этих довольно туманных абстракциях, нам необходимо обратиться к самому раннему труду П. И. Лященко - "Очерки аграрной эволюции в России", - вышедшему первым изданием в 1908 году. Там он, развивая свою схему образования сельскохозяйственного рынка, писал: "Образование в крупных хозяйствах массы оброчного или барщинного, а затем просто дарового крепостного труда сначала создало в хозяйстве более или менее избыточные количества потребительных ценностей, а затем стало побуждать к созданию новых ценностей, уже не в целях потребления, а в целях накопления их и получения прибыли"⁴⁶ .

"Крупным земледельческим (очевидно, землевладельческим. - П. Б. ) хозяйством порождён и в его интересах возник первоначальный обмен, возник товарный характер земледельческого производства, возникли идеи и инстинкт накопления"⁴⁷ .

Оставляя в стороне идеалистические формулировки (мы не ставим своей задачей критиковать ранний труд автора), обратимся к существу интересующего нас вопроса. В схеме автора мы не видим места для местного оборота. Действительно, автор оценивает его как параллельный крупному товарообороту, существовавший в форме "мелких незаметных торговых или просто меновых сделок, которые шли в недрах самой страны, в её деревнях и селениях"⁴⁸ . Основные массы товаров, как излишки натурального хозяйства, концентрировались в руках землевладельцев-феодалов для "межхозяйственного" обмена.

⁴² П. Лященко. Указ. соч. Т. I, стр. 216.

⁴³ Там же, стр. 207.

⁴⁴ Там же, стр. 274.

⁴⁵ Там же, стр. 136.

⁴⁶ П. Лященко. Очерки аграрной эволюции в России. Т. I, стр. 26 - 27, 1925.

⁴⁷ Там же, стр. 27 - 28.

⁴⁸ Там же, стр. 91.

Такую схему ещё можно признать правильной для Киевского государства или для Новгородской земли, но никак нельзя распространить на рынок Русского государства XVI - XVII веков. Как видим, концепция последней книги П. И. Лященко очень созвучна его старой схеме. В неё легко укладываются и "комплексы натурального хозяйственного строя" и обмен в "национальном масштабе".

Кроме того П. И. Лященко отводит решающую роль в истории торговому капиталу. По его мнению, высказанному ещё в 1908 г., "торговый капитал и торговля являлись часто вершителями хода жизни в Московском государстве"⁴⁹ .

Даже теперь, после того, как наша марксистско-ленинская историческая наука подвергла уничтожающей критике "школу" Покровского и отвергла её концепцию, он пишет о преобладающей роли торгового капитала в экономике страны, начавшей сказываться уже с XVI и особенно с XVII века⁵⁰ .

В методе исследования П. И. Лященко явно выступает буржуазный объективизм. Как в своё время народники заметили в пореформенной России только "внешнее, если можно так выразиться, проявление капитализма, т. е. проявление его "вершин" (фабричного производства, железных дорог, банков и т. п.)"⁵¹ , так и П. И. Лященко видит в простом товарном производстве, как основе развивающегося всероссийского рынка, его внешнюю сторону, "вершины" - крупный товарооборот купечества, его караваны стругов и плотов и обозы гужевого транспорта. Оторвавшись от основ рынка - разделения труда и товарного производства, - он изучал и обобщал явления процесса обращения в том виде, как они обособились в движении торгового капитала, и, касаясь только поверхности явлений, он рассматривал рынок XVII в. не как выражение разделения труда и товарного производства, а "как совокупность новых отношений обмена" и неизбежно пришёл к преувеличению роли торгового капитала.

Совершенно особую точку зрения на развитие рынка выдвинул Н. Л. Рубинштейн. Его, вероятно, имел в виду С. В. Бахрушин, когда писал, что некоторые исследователи пытаются механически ограничить процесс зарождения всероссийского рынка XVII веком⁵² .

Действительно, Н. Л. Рубинштейн при поддержке М. Н. Тихомирова настойчиво отстаивал эту точку зрения ещё при обсуждении первого издания тома учебника истории СССР для вузов. В отчёте о дискуссии записано: "Совершенно непонятно, почему в число "спорных", "дискуссионных" вопросов попадает, по мнению Н. Л. Рубинштейна, и вопрос об образования национального рынка в XVII веке, разработанный, как известно, Лениным. Не сказывается ли здесь тенденция под видом "спорности" отойти от решения вопроса, данного Лениным". По мнению М. Н. Тихомирова: "Образование всероссийского рынка авторы совершенно немотивированно и в противовес Ленину перенесли в XVI век, в то время как он образуется лишь в XVII веке"⁵³ .

Встав в позу ортодокса марксистско-ленинской теории рынка, Н. Л. Рубинштейн даже не пытался исследовать проблему всероссийского рынка. Запугивая своих оппонентов опасностью отойти от ленинской теория, он сам искажал мысли Ленина.

Впервые в печати он высказал свою точку зрения в 1946 г. в статье "Крестьянское хозяйство и зарождение капиталистических отношений в XVIII веке", где он писал: "...примерно с XVII века" отмечает Ленин начало процесса, определяемого (разрядка моя. - П. Б. ) "концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок"⁵⁴ . Более определённо эту мысль Н. Л. Рубинштейн сформулировал в Большой советской энциклопедии, заявив, что "Ленин устанавливает предпосылки буржуазных отношений, обозначающихся на рубеже 17 и 18 веков в начинающемся процессе образования "всероссийского рынка". Ленин отмечает "новый период русской истории (примерно с 17 века)", определяемый (разрядка моя. - П. Б. ) усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обра-

⁴⁹ П. Лященко. Очерки аграрной эволюции в России. Т. I, стр. 91.

⁵⁰ См. П. Лященко. История народного хозяйства СССР. Т. I, стр. 237.

⁵¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 473.

⁵² "Учёные записки" МГУ. Вып. 87. 1946 г., стр. 38.

⁵³ "Историк-марксист" N 4 - 5 за 1940 г., стр. 111.

⁵⁴ "Учёные записки" МГУ. Вып. 87. 1946 г., стр. 101.

щением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок"⁵⁵ .

Характерно, что, обвиняя своих оппонентов в попытке "отойти от решения вопроса, данного Лениным", сам Н. Л. Рубинштейн лишь прикрывается авторитетом Ленина, пользуясь при этом ненаучными приёмами. Он вырывает из контекста обрывки фраз и ими маскирует свою порочную точку зрения.

В. И. Ленин классически разработал вопрос окончательного становления всероссийского рынка в XIX в., для XVII же в. он только поставил эту проблему, указав на роль и значение развития рынка в процессе объединения феодально-раздробленных земель в единое централизованное государство. Ленин пишет: "Только новый период русской истории (примерно с 17 века) характеризуется (разрядка моя. - П . Б. ) действительно фактическим слиянием всех таких (сохранявших живые следы прежней автономии. - П . Б. ) областей, земель и княжеств в одно целое. Слияние это вызвано было не родовыми связями... и даже не их продолжением и обобщением: оно вызывалось усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок"⁵⁶ .

Согласно высказываниям Ленина, "новый период русской истории" характеризуется действительным слиянием бывших самостоятельных феодальных земель и княжеств в одно целое Русское национальное государство.

По мнению Рубинштейна, "новый период" определяется концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок.

В. И. Ленин акцентирует, что усиливающийся обмен между областями я концентрирование мелких рынков во всероссийский является одним из условий, обеспечивших экономическое объединение феодальных княжеств в единое целое, условием, подготовившим возможность политического объединения их в крупное централизованное государство.

Рубинштейн выдвигает в качестве признака "нового периода" концентрирование небольших местных рынков в один всероссийский рынок. Причина заняла место следствия, а в результате дата, указывающая завершение процесса объединения феодально-раздробленных земель в единое целое, воспринимается как дата начала складывания всероссийского рынка.

Аналогично трактуют этот вопрос и учебники для высших учебных заведений 1947 и 1948 годов. Причём авторы учебника для неисторических вузов уже совершенно не прибегают к цитированию Ленина, а безапелляционно заявляют: "Ленин указывает, что всероссийский рынок создаётся примерно с XVII века"⁵⁷ , тогда как В. И. Ленин в данном случае говорит не о рынке, а об объединения феодальных земель.

Не получая должного отпора, фальсификатор мыслей В. И. Ленина и социально-экономической истории России Н. Л. Рубинштейн протащил свои космополитические взгляды во все последние издания учебников истории СССР для вузов.

Наконец, в 1946 г. он опубликовал пресловутую статью "Крепостное хозяйство и зарождение капиталистических отношений в XVIII веке". Характерно, что эта статья появилась одновременно со статьёй С. В. Бахрушина "Предпосылки "всероссийского рынка" в XVI веке"⁵⁸ , опубликованию которой ещё в мае 1940 г. предшествовало обсуждение доклада С. В. Бахрушина на тему "Предпосылки образования всероссийского рынка" в секторе истории СССР до XIX в. Института истории АН СССР. Судя по отчёту⁵⁹ , доклад был одобрен, и многие выступавшие в прениях, в том числе и академик Б. Д. Греков, указывали, что начало процесса образования всероссийского рынка необходимо искать ещё раньше - в начале XVI и даже в XV веке.

На наш взгляд, Н. Л. Рубинштейн своей статьёй сделал контрход и пошёл в новое, обходное наступление. Выступая в роли критика буржуазной историографии,

⁵⁵ Большая советская энциклопедия. Союз Советских Социалистических Республик, стб. 391 - 392. 1947.

⁵⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 137.

⁵⁷ История СССР. Т. I. Под редакцией М. Н. Тихомирова и С. С. Дмитриева, стр. 177. Огиз. Госполитиздат. 1948.

⁵⁸ Обе статьи опубликованы в вып. 87 "Учёных записок" МГУ за 1946 год.

⁵⁹ См. "Историк-марксист" N 8 за 1940 г., стр. 149.

Н. Л. Рубинштейн искусственно обострил проблему, бросил фразу "о зарождении капиталистических отношений в XVIII веке", в расчёте обострить начавшуюся к тому времени дискуссию и тем самым отвлечь внимание учёных в другую сторону. К сожалению, он добился своего: дискуссия оказалась бесплодной и прервалась, не дав никаких результатов.

В названной выше статье Н. Л. Рубинштейн более полно и откровенно высказал свои космополитические взгляды. Он пишет: "Именно середина XVIII в. выступает переломным моментом формирования завязей новых социально-экономических отношений в глубоко антагонистической системе расшатывания господствующего феодально-крепостного строя, моментом формирования капиталистического уклада в России. Их основные элементы лежат не в петровской эпохе, как изображала обычно старая буржуазная наука, а в 40-х и 50-х годах. Петровская политика с установленными ею широкими торговыми связями, с её заимствованием западной техники, с её активизацией сельскохозяйственной деятельности -. только подготовила материальную базу этого последующего развития".

У Н. Л. Рубинштейна понятие "всероссийский рынок" для XVII века выступает прежде всего в своём противопоставлении чужеземному рынку. А что представляет собой, по его мнению, внутренний рынок, видно из следующего: "Внутренняя торговля остаётся в первую очередь непосредственной продажей кустарём-ремесленником своих изделий потребителю (так сказать, "ремесленная торговля") либо продажей феодальным хозяйством своих излишков. Крупная торговля, в этот период вырастала, главным образом, на основе транзитного торга, связывая купеческим торгом отдельные рынки"⁶⁰ .

Таким образом, Н. Л. Рубинштейн, во-первых, отрицает наличие внутреннего рынка в XVII в., во-вторых, петровская политика, по его утверждению, только подготовила материальную базу последующего развития, а не была следствием предыдущего развития страны; в-третьих, завязи новых социально-экономических отношений он ищет в 40 - 50-х годах XVIII века. В итоге получается, что только в середине XVIII в. в недрах феодального общества возникают завязи новых общественных отношений. Правда, Н. Л. Рубинштейн называет эти завязи моментом формирования капиталистического уклада, но в его схеме нет места для более раннего процесса, процесса разложения натурального хозяйства и завязей простых товарных отношений. Следовательно, вопреки истории, он пытается обосновать экономическую отсталость России и её зависимость от Запада в XVII и первой половине XVIII века. Усиленно подчёркивая заимствование западной техники Петром I, поднимая на щит период "дворцовых переворотов", он только в 40-х годах XVIII в. видит "быстрый внутренний рост страны на той материальной и технической базе (читай: заимствованной на Западе. - П. Б.), которую создали петровские реформы"⁶¹ .

Дискуссия принесла несомненный вред, она затормозила решение проблемы всероссийского рынка. Тем временем Рубинштейн успел выступить со статьёй в Большой советской энциклопедии, где ещё раз повторил буржуазно-космополитические идеи и поставил себя в число основоположников разработки истории русского феодализма.

Основной причиной того, что советские историки не сумели во-время разоблачить проявление буржуазного объективизма я дать отпор безродному космополитизму в исторической науке, является стремление некоторых из них, даже занимающих руководящее положение на историческом фронте, обходить теоретические проблемы, наличие у них элементов аполитичности и объективизма, отсутствие воинствующей большевистской партийности.

Борьба против буржуазного объективизма и реакционной идеологии космополитизма должна вестись в двух направлениях: в направлении разоблачения космополитизма как идеологического прикрытия деятельности агентов американского империализма и по линии творческой работы - создания полноценных марксистско-ленинских исторических работ, в которых было бы конкретно раскрыто величие русского народа в его прошлом и настоящем.

⁶⁰ "Учёные записки" МГУ. Вып. 87. 1946 г., стр. 102.

⁶¹ Там же, стр. 100 - 101.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - П. БАКАНОВ:

Комментарии: