В XVII в. между Россией и Швецией существовали оживленные экономические связи, корни которых уходят в глубокую древность. Оба государства вели друг с другом прямую торговлю. Русские купцы, проявляя деловую активность, совершали поездки в Стокгольм, который являлся главным центром торговли между двумя странами. Россия вывозила в Швецию различные товары ремесленного производства и продукты сельского хозяйства и закупала там главным образом металлы. Кроме того, она осуществляла транзитную торговлю со странами Западной Европы через шведские владения в Прибалтике¹ . Развитие экономических связей между обоими государствами способствовало в конце XVII в. росту интереса к России и ее культуре в Скандинавских странах² .

Однако мирные отношения между обеими странами не раз прерывались длительными кровопролитными войнами; правящие круги феодальной Швеции постоянно чинили помехи русской торговле, стремясь блокировать Россию, закрыть ей выход в Балтийское море и поставить ее внешнюю торговлю под свой контроль. Северная война нарушила торговые связи России и Швеции. Но как только военные действия закончились, русское правительство, в соответствии с условиями Ништадтского мирного договора, предприняло меры, направленные на восстановление и расширение экономических связей со Швецией и развитие балтийской торговли. В это время Россия не только вывозила в Швецию продукцию своего ремесла и сельского хозяйства, но и стала экспортировать через Балтийское море свое железо на мировой рынок³ .

Укрепление экономического и военного могущества России, ее победы в Северной войне и возросшая роль в международных делах способствовали росту интереса к Русскому государству в Европе. Немалую роль в процессе культурного сближения России и Скандинавских стран сыграли пленные шведские офицеры (Ф. -И. Страленберг, Л. Эренмальм, Л. Ланге и др.), участвовавшие в научных экспедициях, которые правительство Петра I посылало для описания и изучения различных районов

¹ См. Э. Д. Рухманова. Русско-шведская торговля на Балтике в середине XVII в. "Скандинавский сборник". Вып. II. Таллин. 1957; Х. А. Пийримяэ. Торговые отношения России со Швецией и другими странами Европы по материалам Нарвского ввоза в 1661 - 1700 гг. "Скандинавский сборник". Вып. VII. Таллин. 1963; И. П. Шаскольский. Об основных особенностях русско-шведской торговли XVII в. "Международные связи России в XVII-XVIII вв." М. 1966, и др.

² Д. М. Шарыпкин. Русская литература в Скандинавских странах. Л. 1975, стр. 8 - 9.

³ Г. А. Некрасов. Торгово-экономические отношения России со Швецией в 20-х - 30-х годах XVIII в. "Международные связи России в XVII-XVIII вв.".

стр. 67

Русского государства⁴ . В свою очередь, и в России интересовались опытом Швеции, особенно состоянием горного дела и науки в этой стране. Для ознакомления с промышленностью и приглашения специалистов Петр I направил в Швецию В. Н. Татищева. Тот не только выполнил поручение, но отыскал в Швеции в архивах, библиотеках и собраниях частных лиц материалы по русской истории и географии, а также установил контакты со шведскими учеными (Г. Бреннер, Э. Бенцелиус, Э. Биорнер, Ф. -И. Страленберг и др.) и поэтессой С. Бреннер⁵ .

Организация центрального и местного управления в Швеции весьма интересовала правительство Петра I. В данной статье предпринята попытка выяснить, в какой мере русское правительство использовало шведский опыт при проведении административных реформ в первой четверти XVIII века.

Эволюция государственного строя России в рассматриваемое время была обусловлена сдвигами в социально-экономическом развитии страны, сопровождавшимися зарождением буржуазных отношений, а также обострением классовой борьбы между крестьянами и феодалами и внутрисословной борьбы в господствующем классе. С переходом от сословно-представительной монархии к абсолютизму произошло падение политической роли старой аристократии (бояр) и возвышение дворянства, которое было главной социальной опорой абсолютизма. Одновременно были созданы политические институты, позволившие абсолютной монархии выполнять ее главную историческую миссию, заключающуюся в дальнейшем объединении страны.

Переход от сословно-представительной монархии к абсолютной начался в России в XVII столетии и завершился в основном в первой четверти XVIII в., когда произошло не только фактическое, но и юридическое оформление неограниченной власти монарха, были созданы регулярная армия и флот, бюрократический аппарат управления, полиция, централизованная фискальная система. Одновременно правительство провело важные реформы в области экономики и культуры. Законодательное оформление основных политических институтов абсолютной монархии было завершено в сравнительно короткие сроки, заняв немногим более двух десятков лет. Быстрота, с которой осуществлялось большое число сложных социально-экономических, политических и культурных реформ, диктовалась не только обострением классовых и внутриклассовых противоречий в конце XVII - первой четверти XVIII в.; она была ускорена потребностями военного времени, а главное - явилась результатом всего исторического развития России в XVII столетии, во многом подготовившего эти преобразования.

При проведении реформ правительство широко использовало опыт западноевропейских стран, однако оно не копировало слепо идеи, нормы права и политические институты. Обращение к опыту европейских абсолютных монархий было обусловлено всем ходом социально-экономического и политического развития России в XVII - начале XVIII в., отчетливо определившейся тенденцией к установлению абсолютизма. Именно сходством отдельных явлений в социально-экономическом и политическом развитии значительной части европейских стран в XVII- XVIII вв. объясняется то, что некоторые идеи и политические институты, возникнув в одной стране, находили почву для своего применения в других европейских государствах.

Петр I достаточно ясно определил свое отношение к использованию

⁴ А. И. Андреев. Очерки по источниковедению Сибири. Вып. II. XVIII в. М. -Л. 1965, стр. 32 - 44; Э. П. Зиннер. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII в. Иркутск. 1968, стр. 68 - 139; М. Т. Новлянская. Филипп Иоганн Страленберг Его работы по исследованию Сибири. М. -Л. 1966.

⁵ А. И. Юхт. Поездка В. Н. Татищева в Швецию (1724 - 1726 гг.). "Исторические записки". Т. 88. М. 1971.

стр. 68

иностранного опыта при проведении реформ. Так, в указе от 4 апреля 1718 г. он предлагал Комиссии для сочинения морских уставов поступать следующим образом: "Выписать из аглинских, французских, датских, шведских и голанских уставов и привести попунктно с каждой материи, зачав аглинским, а к оному из прочих приводить в обеих книгах"; затем следовало вносить необходимые дополнения и исправления с учетом опыта, накопленного самой Россией⁶ . В указе от 28 апреля того же года о сочинении регламентов коллегиям царь предписал, чтобы те пункты из шведских уставов и инструкций, которые "неудобны или с ситуациею сего государства несходны, и оные ставить по своему рассуждению"⁷ . Его интересовала не столько форма, сколько существо дела, ибо он критически относился к иностранному опыту, ставя на первое место обобщение существовавшей практики и учет особенностей развития России. В 1722 г. один из сподвижников царя, Феофан Прокопович, следующим образом изложил эту мысль в "Правде воли монаршей": "Разумный есть и человек и народ, который не стыдится перенимать добро от других и чуждых; безумный же и смеха достойный, который своего и худого отстать, чуждого же и доброго приняти не хощет"⁸ .

Юридическое оформление неограниченной власти монарха было закреплено в воинском (1716 г.) и морском уставах (1720 г.), в которых были изложены взгляды Петра I на характер царской власти⁹ . В 1721 г. он принял титул императора, а в следующем году издал указ о престолонаследии, закрепивший за монархом право назначать наследника по своему усмотрению¹⁰ . Наиболее полное идеологическое обоснование абсолютизма было дано в "Правде воли монаршей", написанной Феофаном Прокоповичем по заданию царя¹¹ . Как и его предшественники на престоле, Петр I для усиления неограниченного характера царской власти использовал теорию ее божественного происхождения, а также обращался к популярной в Европе XVII-XVIII вв. теории "естественного права" для идеологического обоснования проводимой им политики дальнейшей централизации управления и стремился представить государство надклассовой силой, заботившейся якобы об "общем благе" всех подданных¹² . Однако, несмотря на формально-уравнительный характер лозунга об "общем благе", абсолютная монархия оставалась феодальным государством, защищавшим классовые интересы дворян и отстаивавшим незыблемость сословного деления общества.

Чтобы добиться "общего блага", государство, по мнению Петра I, должно было иметь "добрые порядки", то есть хорошо составленные законы, а также разветвленную сеть центральных и местных учреждений для их выполнения. Законодательное оформление абсолютизма в первой четверти XVIII в. сопровождалось коренной перестройкой всего аппарата управления, особенно интенсивно осуществлявшейся в последние 10 - 15 лет правления Петра I, когда определился победоносный для России исход Северной войны. Многовековой спор между светской и духовной властью завершился в пользу неограниченной монархии. Патриаршество было ликвидировано, его место занял Синод, или духовная коллегия,

⁶ Н. А Воскресенский. Законодательные акты Петра I. Т. 1. М. -Л. 1945, стр. 57, 60 - 61 (далее - ЗА).

⁷ ПСЗ. Т. V. СПБ, 1830, N 3197, стр. 565.

⁸ ПСЗ. Т. VII, N 4870, стр. 643.

⁹ ПСЗ. Т. V, N 3006, стр. 325; т. VI, N 3485, стр. 52.

¹⁰ ПСЗ. Т. VI, N 3840, 3893.

¹¹ ПСЗ. Т. VII, N 4870.

¹² См. подробнее: М. А. Рейснер. Общественное благо и абсолютное государство. "Вестник права", 1902, N 9 - 10; А. Б. Просина. Апология абсолютизма в учении Феофана Прокоповича о государстве и праве. "Вестник" Московского университета, серия право, 1962, N 2; ее же. Теоретическое обоснование Феофаном Прокоповичем реформ Петра I. Там же, 1969, N 6; Н. И. Павленко. Петр I (К изучению социально-политических взглядов). "Россия в период реформ Петра I". М. 1973, и др.

стр. 69

полностью зависевшая от воли царя. Церковь была подчинена светской власти и превращена в государственную организацию; ее доходы были сильно ограничены¹³ .

Падение политической роли аристократии в XVII в. предопределило гибель Боярской думы. На смену ей пришел Сенат (1711 г.), который направлял работу коллегий и местных учреждений. При пожаловании в сенаторы учитывались не происхождение и знатность человека, а его преданность и личные заслуги перед царем. Идея учреждения Сената как высшего органа управления системой бюрократических учреждений, зависевшего в своей деятельности от воли абсолютного монарха, не была заимствована Петром I за рубежом, а подсказана русской действительностью. Это хорошо понимали многие государственные деятели XVIII века. Например, в 1763 г. Г. Н. Теплов, статс-секретарь Екатерины II, гак объяснял императрице историю возникновения этого учреждения: "Государь Петр Великий Сенат своей самодержавной власти приличный в государстве своем для подмоги себе в делах не с польского, шведского и другого какого-либо республиканского обыкновения учредил, а оному месту только дал прерогативу первым быть правительством под собою. И понеже оное место не вольными народными голосами сделано, но самодержавною его властью, то и членов государь сам определял, переменял, прибавливал и отнимал к другим делам, когда ему угодно было, по нужде и времени"¹⁴ .

Одновременно с реформой высших органов власти Петр I реорганизовал центральное и местное управление. При этом правительство внимательно изучило законодательство многих западноевропейских стран - Англии, Франции, Голландии, Австрии, Венеции, Пруссии, Польши, Дании, Швеции и других. Петр I и люди из его ближайшего окружения имели также возможность лично познакомиться с организацией управления в этих странах во время неоднократных поездок за границу. Так, во время первого заграничного путешествия в 1697 - 1698 гг. Петр I изучил коллегиальное устройство в Бранденбурге и Англии. После взятия Риги и Ревеля и вступления русских войск в Финляндию царь и его сподвижники могли наблюдать работу местных коллегиальных органов шведского образца в этом крае и в Прибалтике. Позже, в 1716 г., находясь в Копенгагене, Петр I познакомился с датскими коллегиями и даже собственноручно описал правила их делопроизводства.

Располагая весьма полной и подробной информацией об организации управления в европейских странах, русское правительство особенно тщательно изучало государственное устройство Швеции и использовало ее опыт при проведении реформ центрального и местного аппарата¹⁵ .

Обращение к опыту именно этой страны было вызвано тем, что в социально- экономическом и политическом развитии обоих государств имелось много сходного. Если по уровню социально-экономического развития Швеция занимала промежуточное положение между феодально-крепостнической Россией и такими развитыми буржуазными странами, как Англия и Голландия, то в политическом отношении она была сравнительно молодым абсолютистским государством, где самодержавная форма правления установилась только в последней четверти XVII в., то есть в тот период, когда в России также отчетливо определился переход к абсолютизму. Это привлекало внимание Петра I к опыту северного соседа,

¹³ См. "Церковь в истории России (IX в. - 1917 г.)". М. 1967, стр. 162 - 163; И. А. Булыгин. Церковная реформа Петра I. "Вопросы истории", 1974, N 5.

¹⁴ А. Н. Филиппов. Об "экспрессии" сенатор и о Российском сенате. (Доклад ими. Екатерине II Г. Н. Тешюва). "Журнал" Юридического общества, 1897, N 4 стр. 71 - 72.

¹⁵ Г. А. Некрасов. Учреждение коллегий в России и шведское законодательство. "Общество и государство в феодальной России". Сборник статей в честь 70-летия акад. Л. В. Черепнина. М., 1975.

стр. 70

сумевшего достичь крупных успехов в укреплении государства. Могущество королевской власти в Швеции поддерживалось регулярной национальной армией, комплектуемой на основе рекрутских наборов (чего не было в большинстве европейских стран), а также разветвленной сетью бюрократических учреждений. Уже в XVII в. Швеция считалась в Европе образцовым в плане организации управления путем коллегий государством¹⁶ . Петра I и его ближайшее окружение привлекало в Швеции и то, что там существовала сильная королевская власть. В записке, поданной 25 апреля 1718 г. в Коллегию иностранных дел находившимся на русской службе голштинцем Г. Фиком, специально отмечалось, что при Карле XI в методах управления произошли крупные перемены, в результате которых в Швеции "французскому и всенародным максимам само- державства последовали"¹⁷ . Как раз это-то и отвечало интересам сторонников абсолютизма в России.

В начале XVIII в. среди части русских дворян распространялись рукописные историко- географические компиляции, в которых приводились данные о государственном устройстве ряда европейских стран. Особым вниманием пользовалось "Краткое описание государств европейских". Его автор с симпатией описывал историю тех стран, где прежние сословно-представительные учреждения уступили место самодержавию (например, в Дании в 1662 г., в Швеции в 1680 г.). Зато государственный строй Речи Посполитой в этом трактате подвергался сильным нападкам, а положение английского короля, чья власть была ограничена парламентом, вызывало у автора сострадание¹⁸ . Некоторые ближайшие сподвижники Петра I отрицательно относились к государственному строю тех стран, где ущемлялась самодержавная власть монарха. Так, П. А. Толстой, посетив в 1697 г. Речь Посполитую, с осуждением писал о магнатах и шляхте, которые "не могут никакого государственного дела сделать без боя и без драки"¹⁹ . Другой сторонник реформ, известный "прожектер" Ф. С. Салтыков, советовал Петру I брать из опыта европейских государств то, что "приличествует токмо самодержавию, а не так, как республикам или парламенту"²⁰ .

Вместо большого количества приказов были созданы коллегии, которые явились связующим звеном между Сенатом и губернской администрацией. Они действовали по функциональному, а не территориальному принципу. Их компетенция распространялась на всю империю. В коллегиях было проведено более четкое разделение функций между отдельными ведомствами. Преимущество коллегий по сравнению с приказами Петр I видел в том, что в новых учреждениях не должно было быть произвола и бесконтрольных действий высших чиновников, ибо все дела поручаются "не единому лицу, но многим к тому угодным и от высочайшей власти учрежденным"²¹ . Ведение дел в коллегиях позволяло монарху усилить контроль за деятельностью всех звеньев администрации, а также обеспечить более квалифицированное рассмотрение вопросов в учреждениях, чему царь придавал большое значение.

Первоначально было создано 11 коллегий: Военная, Адмиралтейская, Иностранных дел, Камер-, Штатс-контора, Ревизион-, Берг-, Мануфактур, Коммерц-, Юстиц- и Вотчинная (позже их количество менялось). Принцип ведения дел через коллегии был также распространен на все центральные и местные учреждения, что было закреплено в 1720 г.

¹⁶ А. С. Кан. История Скандинавских стран (Дания, Норвегия, Швеция). М. 1971, стр. 70 - 73, 75 - 79, 89 - 91; "История Швеции". М. 1974, стр. 180 - 184, 233 - 237.

¹⁷ ЗА, стр. 546, 547.

¹⁸ Д. А. Корсаков. Воцарение имп. Анны Иоанновны. Казань. 1880, стр. 286 - 293.

¹⁹ "Путевой дневник П. А. Толстого". "Русский архив", 1888, кн. I, стр. 196.

²⁰ Цит. по: Н. Павлов-Сильванский. Проекты реформ в записках современников Петра Великого. СПБ. 1897, стр. 18.

²¹ ПСЗ, Т. VI, N 3718, стр. 316.

стр. 71

в Генеральном регламенте²² . В России было создано больше коллегий, чем их имелось в Швеции. Например, в России была образована Юстиц-коллегия, что во многом обусловило своеобразие русской системы судов и управления судебными органами²³ . Фактически коллегиями были Синод (Духовная коллегия) и Главный магистрат, управляющий городским (посадским) населением. При проведении реформы правительство сохранило большое число старых (Преображенский, Монастырский приказы и др.) и ввело новые (главная соляная контора и др.) центральные учреждения, которых не было в Швеции.

Если обратиться к содержанию регламентов русских коллегий, то можно заметить, что во всех случаях в них не было слепого копирования шведских образцов. Регламенты таких важнейших учреждений, как Военная, Адмиралтейская, Берг- и Мануфактур-коллегии, были составлены главным образом на основании опыта, накопленного в ходе преобразований и во время Северной войны самой Россией, а также регламентов и уставов Англии, Голландии, Франции, Дании²⁴ . Регламент Духовной коллегии (Синода) тоже не испытал шведского влияния. Отечественный опыт играл решающую роль и при разработке регламентов Камер- и Коммерц-коллегий²⁵ . В своей практической деятельности многие центральные ведомства не ограничивались регламентами, но руководствовались также различными инструкциями, в которых был учтен опыт работы этих коллегий или предшествовавших им русских учреждений. Так, Коммерц-коллегия должна была следить за выполнением таможенного тарифа 1724 г., имевшего ярко выраженный протекционистский характер и составленного с учетом требований русских купцов и мануфактуристов²⁶ .

Правительство Петра I приняло меры по укреплению местного аппарата. При проведении реформы центрального управления были образованы местные органы большинства коллегий, чего не было в XVII веке. В результате двух областных реформ была создана трехступенчатая система учреждений (губерния - провинция - уезд), вводившаяся на большей части территории государства, исключая некоторые окраины. В управлении национальными районами (Прибалтика, Левобережная Украина, Башкирия, частично Сибирь и др.) сохранялась известная автономия, в чем проявлялась политическая гибкость абсолютной монархии, старавшейся использовать в своих целях местных феодалов²⁷ .

Проводя реформы местного управления, Петр I рекомендовал Сенату и коллегиям брать за образец регламенты и инструкции соответствующих шведских учреждений и вносить в них изменения с учетом русской действительности. 3 ноября 1718 г. сенаторам и президентам коллегий были розданы копии "приговору сенатцкого" о подготовке к реформе местного управления, в котором назывались должности губернаторов, ландсгевдингов, ландрихтеров, земских секретарей, камериров, ланд-мейстеров и кирхеншпильфохтов. 26 ноября 1718 г. Петр I собственноручно составил перечень органов губернского управления и дал русское

²² Там же, N 3534.

²³ М. Богословский. Областная реформа Петра Великого. М. 1902, стр. 33, 166 - 173; Л. А. Стешенко. Образование Коллегии юстиции (1719 - 1725 гг.). "Вестник" Московского университета, серия право, 1966, N 6.

²⁴ См. подробнее: Д. С. Бабурин. Очерки по истории Мануфактур-коллегии. М. 1939, стр. 48 - 58, 75 - 103; П. П. Епифанов. Воинский устав Петра Великого. "Петр Великий". М. -Л. 1947, стр. 195 - 196; Н. И. Павленко. Развитие металлургической промышленности России в первой половине XVIII в. М. 1953, стр. 102 - 106, 161 - 162, 514 - 517; Г. Я. Сальман. Морской устав 1720 г. - первый свод законов русского флота. "Исторические записки". Т. 53, М. 1955, стр. 310, 322.

²⁵ М. Богословский. Указ. соч., стр. 32 - 34.

²⁶ Р. И. Козинцева. Выработка первого русского таможенного тарифа и его редакции. "Проблемы источниковедения". Кн. X. М. 1962.

²⁷ Е. Н. Кушева. Дворянство. "Очерки истории СССР. Россия в первой четверти XVIII в.". М. 1954, стр. 205 - 210.

стр. 72

толкование 14 шведским терминам. В связи с созданием Юстиц-коллегии и сети местных судов в официальных документах были указаны основные должности судебных чиновников Швеции²⁸ . В январе 1719 г, были изданы инструкции воеводам, земским комиссарам и камерирам, в феврале - регламент Штатс-контор-коллегии, в марте - Камер-коллегии, содержавшие подробный перечень учреждений и должностей местного управления, которые существовали и в Швеции²⁹ .

Опыт работы шведских учреждений оказал влияние на выбор названий вводимых в России новых местных органов управления, должностей чиновников и их иерархии, а также организацию бюрократического делопроизводства. В то же время при определении функций и компетенции местных учреждений и обязанностей отдельных чиновников очень часто вносились весьма существенные изменения (по сравнению с тем, что было в Швеции), которые были продиктованы необходимостью учитывать своеобразие и традиции исторического развития России, размер территории и численность ее населения. В частности, не была введена низшая областная единица - кирхшпиль (приход), которым управляли в Швеции представители крестьян. Сенат мотивировал это тем, что приход- слишком мелкая и непривычная для населения административная единица, хотя имел в виду в первую очередь положение русского крестьянства³⁰ . В данном решении ярко проявился классовый подход дворян-крепостников, не желавших допускать к государственному управлению крестьян (в Швеции они были лично свободны).

Изыскивая меры по укреплению абсолютной монархии, а также основ классового господства феодалов, Петр I пытался кодифицировать право и составить новый свод законов Российской империи, куда следовало внести все изменения, которые произошли после принятия Соборного уложения 1649 года. Правительство считало необходимым использовать наряду с отечественным законодательством иностранное право, в том числе и шведское. Работа по составлению нового свода законов не была завершена при Петре I, однако сохранившиеся материалы свидетельствуют о том, что и в этом случае русское правительство подходило творчески к использованию норм шведского права. В проекте Уложения 1720 - 1725 гг. влияние шведского права было наиболее заметно в разделах, касающихся общих вопросов судоустройства, процессуального права, а также в более четком размежевании гражданского и уголовного права. В то же время законодательство Швеции и других государств было мало использовано в главах Уложения, посвященных имущественному и земельному праву. И, наконец, статьи этого кодекса, касающиеся положения крестьян, крепостного права, найма рабочей силы и т. п., вообще почти не испытали влияния норм права других государств³¹ .

Интересный материал для выяснения отношения русского правительства к иностранному опыту дает история разработки Табели о рангах - одного из важнейших законодательных актов, оформивших здание дворянско-чиновничьей монархии в России XVIII века. Этот закон установил строгую иерархию должностей и чинов гражданского, военного и придворного ведомств, а также закрепил принцип продвижения чинов-

²⁸ ЗА, стр. 61, 63, 370, 371, 380, 386.

²⁹ ПСЗ. Т. V, NN 3294 - 3296, 3303.

³⁰ См. подробнее: П. Н. Милюков. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII ст. и реформа Петра Великого. СПБ. 1905, стр. 459 - 470; М. Богословский. Указ. соч., стр. 32 - 36, 47 - 52, и др.

³¹ А. Г. Маньков. Использование в России шведского законодательства при составлении проекта Уложения 1720 - 1725 гг. "Исторические связи Скандинавии и России. IX-XX вв.". Л. 1970; его же. Проект Уложения Российского государства 1720 - 1725 годов. "Проблемы истории феодальной России". Л. 1971; его же. Крепостное право и дворянство в проекте Уложения 1720 - 1725 гг. "Дворянство и крепостной строй России XVI-XVIII вв." Сборник статей, посвященный памяти А. А. Новосельского. М. 1975; см. также: П. С. Ромашкин. Основные начала уголовного и военно-уголовного законодательства Петра I. М. 1947.

стр. 73

ников по служебной лестнице не по происхождению и знатности, а в зависимости от личной выслуги и заслуг перед монархом. По Табели о рангах выходцы из непривилегированных сословий, проникая в ряды бюрократии, получили право приобретать дворянство уличное и потомственное), что укрепляло позиции монарха, расширяло его социальную опору, делало бюрократию послушной служанкой абсолютизма.

Петр I поручил в конце 1719 г. составление проекта Табели о рангах тайному советнику канцелярии Коллегии иностранных дел А. И. Остерману, который внимательно изучил сведения о чинах в Австрии, Англии, Венеции, Дании, Испании, Пруссии, Речи Посполитой, Франции и Швеции. Эти страны весьма существенно различались по уровню социально-экономического и политического развития, государственному строю и степени политической централизации. Монархи и политические деятели всей Европы особенно сильно интересовались опытом абсолютистской Франции, ибо ее дворянство задавало тон своим собратьям по классу на Европейском континенте. В России во второй половине XVII в. опыт французских королей пропагандировал еще Ю. Крижанич³² . Однако Остерман по приказу царя в большей степени использовал регламенты о чинах Швеции и Датско-Норвежского государства, ибо в социально-экономическом и политическом развитии России и Скандинавских стран имелось много сходного. В его распоряжении были копии уставов о чинах 1696 и 1705 гг., изданных королем Карлом XII для Швеции, а также отдельно для Лифляндии, Эстляндии и Ингерманландии³³ , регламенты датских королей Христиана V (1699 г.) и его сына Фредерика IV (1717 г.)³⁴ . Остерман пользовался также прусскими регламентами и уставами о чинах³⁵ .

Изучение подготовленного Остерманом проекта Табели о рангах показало, что он заимствовал из шведских регламентов названия некоторых должностей с учетом изменений, сделанных в России в процессе введения коллегий и осуществления губернской реформы, а также использовал текст пяти статей шведского регламента 1696 г., в которых мотивировалась необходимость издания Табели о рангах и определялся порядок получения дворянами рангов и их соблюдения в ходе торжественных церемоний. Гораздо большее влияние на разработку проекта оказало законодательство Пруссии и особенно Дании, откуда была заимствована идея введения придворных рангов для женщин, дворянских гербов, разбивка чинов по классам и рангам, предоставление дворянства за государственную службу и др. В то же время Остерман опирался на отечественное законодательство и сложившуюся в России иерархию чинов, стремясь придать им "европейскую форму"³⁶ . Он широко использовал русские законодательные материалы XVII-начала XVIII в., регламенты и инструкции создававшихся в России новых центральных и местных учреждений, в которых была зафиксирована уже существовавшая система чинопроизводства и иерархия должностей в различных звеньях государственного и дворцового аппарата.

Такой же творческий характер носила дальнейшая работа над проектом Табели о рангах. Петр I переработал проект Остермана, написал четыре новые статьи и составил новую редакцию закона, взяв за основу распределения всех должностей по классам систему чинов, в армии, а не в дворцовом ведомстве, как намечал Остерман по примеру большинства

³² Ю. Крижанич. Политика. М. 1965, стр. 382; см. также: М. А. Алпатов. Русская историческая мысль и Западная Европа XII-XVII вв. М. 1973, стр. 406 - 408; его же. Русская историческая мысль и Западная Европа XVII - первая четверть XVIII в. М. 1976.

'" ЦГАДА, ф. 370, д. 19, лл. 1 - 28.

³⁴ Там же, д. 56, лл. 28 - 67об.

³⁵ Там же, д. 1, лл. 1 - 113.

³⁶ См. подробнее: С. М. Троицкий. Русский абсолютизм и дворянство в XVIII в. Формирование бюрократии. М. 1974, стр. 47 - 77.

стр. 74

европейских государств. Затем проект закона был рассмотрен высшими сановниками империи в коллегиях. После этого Сенат с участием царя вновь его обсудил и внес новые дополнения и изменения. Трижды отредактированный проект Петр I утвердил в январе 1722 г. в качестве закона.

При его составлении было использовано русское законодательство, содержавшее перечень основных должностей, закреплявшее их иерархию и принцип личной выслуги во всех звеньях государственного аппарата. Тем самым Петр I осуществил то, чего русское дворянство настойчиво добивалось еще с XVI века. В новом законе полностью отсутствовали такие важные слагаемые средневекового феодального общества, как родовитая титулованная знать и духовенство, а также представители сословных организаций. Табель о рангах отразила более высокую степень централизации государственного управления, что, в общем, соответствовало особенностям социально- политического развития России после перехода к абсолютизму. Издание этого закона укрепляло политические позиции дворян.

На всех этапах работы над проектом Табели о рангах высшие сановники империи во главе с Петром I, постоянно опираясь на русский и иностранный опыт, в качестве эталона имели в виду абсолютистскую Францию, политику ее государя, "яко древнего самодержавного короля"³⁷ . Однако, как верно отметил еще В. А. Мякотин, "несмотря на немецкие названия чинов, взятых из чужой жизни, этот порядок не был далеко простым заимствованием, произвольной переделкой существовавших отношений на иной, а именно иноземный лад, он являлся в виде решительного и смелого обобщения начал, уже выработавшихся в Московском государстве и теперь только облеченных в общую, принципиальную форму путем законодательства"³⁸ .

Петр I создал своеобразный закон, сыгравший важную роль в укреплении власти абсолютного монарха в России. Если регламенты большинства западноевропейских государств добивались удовлетворения нужд королевского двора (размещение придворных и чиновников на празднествах и торжественных церемониях), то при создании Табели о рангах в России на первое место были поставлены интересы всего дворянского государства, задачи укрепления власти абсолютного монарха. По сравнению с "государственным статом" лестница придворных чинов заняла в ней подчиненное место. В Табели о рангах было проведено более четкое, чем в регламентах других европейских государств, разграничение лестницы чинов в армии (сухопутная армия, артиллерия), флоте, гражданском аппарате и при дворе. В некоторых европейских государствах в систему чинов входили верхи духовенства и титулованная аристократия, в других - лица, являвшиеся членами тайных королевских советов (Англия, Франция, Дания, Швеция) или наместниками отдельных областей государства (Священная Римская империя). В большинстве из них служба монарху была привилегией членов феодального сословия. В России же эта служба стала для них и обязанностью; фактически это была пожизненная служба. Новый закон усилил бюрократизацию самого правящего класса³⁹ .

Приведенный конкретный материал свидетельствует о том, что, осуществляя административные преобразования, правительство Петра I широко обращалось к опыту европейских стран, в том числе и Швеции, однако относилось к нему творчески, отбирая лишь то, что могло быть применимо в условиях русской действительности, на первое место ставило обобщение отечественного законодательства и существовавшей в стране практики.

³⁷ ЦГАДА, ф. Госархива, IX р., отд. II, кн. 93, лл. 221об. -222об.

³⁸ В. А. Мякотин. Лекции по русской истории. СПБ. 1892, стр. 208 - 209.

³⁹ См. С. М. Троицкий. Указ. соч., стр. 77 - 118.

Постоянный адрес данной публикации: