Коммунистическая партия Малайи (КПМ) была основана 30 апреля (дата условная) 1930 г. на базе Коммунистической партии Южных морей в присутствии представителя Коминтерна Хо Ши Мина (Нгуен Ай Куока). С середины 30-х гг. XX в. активизировала свою деятельность, возглавив забастовочную борьбу в городах Малайи через контролируемый ею профсоюз - Всеобщий рабочий союз. После японского вторжения в Малайю (декабрь 1941 г.) приняла участие в антияпонском сопротивлении, организовала партизанское движение и создала в 1942 г. Антияпонскую армию народов Малайи (ААНМ). КПМ по составу была преимущественно китайской и поддерживала постоянные связи с Компартией Китая.

В конце марта 1942 г. японская военная полиция (кэмпэйтай) задержала в оккупированном Сингапуре подозрительного, значившегося по документам как Вон Шоу Тон (Wong Show Tong). Арестованный попал в руки майора Сатору Ониси, начальника подразделения по опознанию и дальнейшей ликвидации антияпонски настроенных местных китайцев. За плечами майора имелся значительный опыт работы в военной полиции. До начала военной кампании в Малайе он служил в Маньчжурии¹.

В ходе первого же допроса арестованный сообщил, что является членом ЦК Компартии Малайи и что его настоящее имя Вон Ким Гиок (Wong Kim Gyok). Во время дальнейшего дознания Вон заявил, что он - не кто иной, как генеральный секретарь ЦК КПМ. Он руководит коммунистическим подпольем в Сингапуре и Малайе и, оставаясь в этом качестве, может оказать японцам неоценимые услуги. Вербовка предателя состоялась. Для инструктажа, а также в интересах сохранения конспирации Бона на месяц поместили в отдельную камеру со всем доступным для того времени комфортом. Выйдя из тюрьмы в конце апреля 1942 г., арестант, ставший осведомителем, передал кэмпэйтай список членов ЦК и сингапурского горкома КПМ. В результате молниеносных рейдов были схвачены Хуан Чэнь (Huang Chen), "мозг" партии, глава отдела пропаганды ЦК, и ряд других руководителей. В течение последующих месяцев предатель регулярно снабжал своего куратора Ониси сведениями о деятельности партии на территории оккупированной Малайи [Chin Peng, 2003, p. 82].

Поскольку изначально КПМ во многом строилась по схеме традиционных китайских тайных обществ с жесткими правилами внутренней конспирации, в партийных кругах, включая верхний эшелон, фигура вожака была окружена ореолом таинственности. Да и сам генеральный секретарь всячески поддерживал подобный имидж. Счи-

¹ В марте 1947 г. трибуналом в Сингапуре майор Сатору Ониси был признан военным преступником и приговорен к пожизненному заключению. Проведя пять лет в местной тюрьме, был депортирован в Японию и вскоре освобожден.

стр. 136

тайные единицы знали в лицо засекреченного "человека-невидимку". Известно было, что он пользуется множеством псевдонимов, но предпочитает, чтобы среди однопартийцев его называли Лай Тэ (Lai Te или Loi Tek), что представляло собой китайскую фонетическую адаптацию (транскрипцию) английского wright ("мастер") [Chin Peng, 2003, p. 58].

По легенде, он учился в Советском Союзе и Франции, а вернувшись в Китай, работал в Шанхайском горкоме КПК и Дальневосточном бюро Коминтерна. По заданию последнего он вместе с Хо Ши Мином был командирован во Вьетнам для организации подполья в Сайгоне. Затем получил задание перебраться в Сингапур для реорганизации КПМ, переживавшей тогда (начало 30-х гг. XX в.) кризис из-за разногласий в руководстве по вопросам тактики борьбы.

В действительности скрывавшаяся под маской Лай Тэ личность была вьетнамцем по национальности, с сильным акцентом изъяснявшаяся на пекинском и кантонском диалектах, но не знавшая китайского иероглифического письма. До появления в Сингапуре в конце 1932 г. или, по другим источникам, в конце 1934 г. он являлся функционером среднего звена Индокитайской компартии. Был арестован в Сайгоне и завербован французской службой безопасности, а после провала передан британским коллегам. В Сингапуре перевербованный агент устроился складским рабочим в порту, вступил в местный профсоюз и ячейку Компартии. Здесь продолжилась его деятельность уже в качестве двойного агента, а якобы имевшийся опыт работы в Коминтерне являлся паролем, открывавшим доступ в партийные круги.

В 1934 г. британская служба безопасности арестовала полный состав сингапурского горкома, выполнявшего роль ЦК КПМ. Фу Та Чин (Foo Tah Ching), первый генеральный секретарь партии, и его ближайшие соратники были осуждены специальным судом. Их дальнейшая судьба в точности не известна, но, по некоторым данным, они были депортированы в гоминьдановский Китай [Lim Cheng Leng, 1998]. В 1937 г. стремительно выдвинувшийся на первые роли в партии Лай Тэ стал ее новым генеральным секретарем.

В довоенной биографии Лай Тэ имелся любопытный эпизод. Спустя несколько дней после нападения Германии на СССР он через своего шефа из британской контрразведки предложил организовать мобилизацию сингапурских китайцев на службу в британскую армию в рамках совместной борьбы против германского нацизма и японского милитаризма. Предложение выглядело безупречным во всех отношениях. С одной стороны, в глазах товарищей по партии значительно укреплялся его образ интернационалиста, готового немедленно прийти на помощь родине победившего социализма. С другой - англичане получали бы открытую возможность выявить наиболее активную часть местных коммунистов.

Вначале губернатор Стрейтс Сеттльментс Шентон Томас отверг предложение, но в декабре 1941 г., когда японцы вторглись в Малайю и начали громить британскую армию, дал согласие на рекрутирование местных китайцев и их ускоренное обучение в тренировочных центрах, подчиненных управлению специальных операций британской разведки. Предполагалось в дальнейшем перебрасывать их за линию фронта для проведения диверсий в тылу наступавшей японской армии.

Апофеозом разрушительной деятельности предателя стали события раннего утра 1 сентября 1942 г. в поселке Сунгей-Дуа в районе Бату-Кейвс в северном пригороде Куала-Лумпура. По указанию Лай Тэ здесь было созвано расширенное совещание высшего партийного руководства и командного состава ААНМ. Около 40 высших функционеров КПМ, командиров и политкомиссаров ААНМ получили приказ прибыть на встречу.

Накануне ночью сотрудники кэмпэйтай под видом японских солдат, находившихся в увольнении и проводивших время в обществе женщин легкого поведения, окружили

стр. 137

место встречи. Японцам были известны пути отхода подпольщиков в случае чрезвычайных обстоятельств.

Операция началась на рассвете. Во вспыхнувшей ожесточенной перестрелке коммунисты, отстреливавшиеся до последнего патрона, потеряли больше половины товарищей. Среди погибших было 22 члена ЦК, в том числе руководители ряда региональных партийных комитетов и политкомиссары партизанских формирований. Полностью полегла вся их личная охрана. Из кольца окружения удалось вырваться лишь члену ЦК Сяо Пину (Siao Ping) и горстке других. Но и японцы понесли тяжелые потери: среди убитых оказались подполковник, майор и капитан кэмпэйтай [Chean Boon Kheng, 1979, p. 19].

Сам "Мастер", отличавшийся обычно пунктуальностью, по неизвестной причине на совещание не явился. События в Бату-Кейвс стали самым серьезным провалом КПМ с начала японской оккупации. В ходе начавшегося внутрипартийного расследования большинство оставшихся в живых членов руководства возложило вину за предательство на одного из предполагаемых участников совещания, арестованного японцами по пути следования к месту встречи.

Не прошло и нескольких недель после трагедии в Бату-Кейвс, как генеральный секретарь разослал распоряжение о созыве нового совещания. Приглашение было направлено избежавшему смерти члену ЦК Чай Кэ Мину (Chai Ke Ming), считавшемуся, несмотря на свой 30-летний возраст, ведущим идеологом партии и возможным претендентом на пост лидера КПМ. Планировалось также участие секретаря парткомитета султаната Перак А Наня (Ah Nan) и его заместителя, входивших в число немногих уцелевших в побоище в Бату-Кейвс. Очевидно, новая задумка главного японского информатора состояла в том, чтобы окончательно ликвидировать высшее руководство Компартии Малайи.

Сбор был назначен на железнодорожном вокзале города Кампар. После этого участники встречи должны были проследовать на партизанскую базу в горно-лесистой местности. Однако за несколько минут до прибытия поезда Чай Кэ Мина японцы провели облаву, арестовав А Наня и его помощника. Чай Кэ Мин сумел уцелеть лишь по счастливой случайности: его поезд опоздал. А Нань после допроса был расстрелян, а его заместитель, не выдержав истязаний, дал согласие на сотрудничество с кэмпэйтай. Как и в случае в Бату-Кейвс, Лай Тэ на встречу не явился. Во второй раз японской контрразведке удалось нанести партии весьма чувствительный удар.

Недолгий срок был отмерен и Чай Кэ Мину. В середине марта 1943 г., будучи вызван Лай Тэ в Сингапур, он бесследно исчез. Лишь годы спустя выяснилось, что он был схвачен японцами и вскоре казнен.

Во многом драматичной оказалась судьба Сяо Пина, возглавлявшего прорыв через кордон японцев во время событий в Бату-Кейвс. Он также получил указание прибыть в Сингапур, но по дороге был схвачен японцами. Во время первого допроса он инсценировал готовность сотрудничать с кэмпэйтай и был освобожден для начала агентурной работы. Однако Сяо Пин тут же связался с партийным руководством и подробно проинформировал о попытке своей вербовки. Согласно действовавшим тогда в КПМ жестким правилам, побывавший в руках противника партиец ставился на особый учет и частично восстанавливался в партийных рядах, но для полной реабилитации обязан был лично изобличить и казнить одного из предателей [Chin Peng, 2003, p. 89 - 90].

В середине 1943 г. Лай Тэ назначил встречу Чинь Пэну (Chin Peng), новой звезде на партийном небосклоне, фактическому руководителю региональной парторганизации султаната Перак. Именно ему в дальнейшем было суждено возглавить расследование двурушнической деятельности тогдашнего лидера КПМ. В своих мемуарах "Моя сторона в истории", вышедших в 2003 г., он описал первую встречу с Лай Тэ. По его словам, это был коренастый человек среднего роста, с темным цветом лица, чертами ко-

стр. 138

торого скорее походил на европейца, нежели на уроженца Восточной Азии. В ходе беседы Лай Тэ подробно остановился на положении в международном коммунистическом движении. Поражало его красноречие и глубокое знание вопроса. У Чинь Пэна создалось глубокое впечатление, что "партия находится в надежных руках" [Chin Peng, 2003, p. 92].

Его вторая встреча с Лай Тэ состоялась в конце декабря 1943 г. в горном районе Блантан, в южной части Перака, на переговорах с представителями британского командования Юго-Восточной Азии об условиях сотрудничества с малайскими партизанами-коммунистами. В итоге встречи было подписано Блантанское соглашение, в соответствии с которым англичане обязались предоставлять помощь оружием, боеприпасами, медикаментами, а также деньгами для широкого развертывания антияпонского партизанского движения. На встрече Лай Тэ позиционировал себя как единственный человек, уполномоченный говорить от имени руководства КПМ и ААНМ, а также всячески подчеркивал необходимость значительной финансовой помощи. Любопытно, что с британской стороны в переговорах участвовал кадровый разведчик майор Ф. Спенсер Чапмэн, знакомый с Лай Тэ с довоенных времен и бывший в курсе того, что тот являлся агентом британской тайной полиции. У англичан сложилось, таким образом, твердое убеждение, что вооруженное коммунистическое движение находится под их контролем.

Подписание Блантанского соглашения стало первым свидетельством осознания Лай Тэ факта, что во Второй мировой войне чаша весов неуклонно склоняется в пользу союзников. Партийный лидер, по всей видимости, пришел к заключению, что пора обрывать связи с японцами и возвращаться на сторону будущих победителей. Это подтверждалось тем фактом, что ставшие регулярными контакты с британскими эмиссарами, забрасываемыми различными путями на территорию оккупированной Малайи, оставались вне поля зрения японской контрразведки. В целом успешно проходила доставка по воздуху английского оружия и боеприпасов бойцам ААНМ.

Одновременно обозначились метания в политической линии Лай Тэ. В октябре 1944 г. он выступил с неожиданной инициативой, предложив разделить ААНМ на две армии: "открытую", предназначенную для взаимодействия с британцами, и "тайную", которая должна повести вооруженную борьбу с возвращающимися колонизаторами. Далее план предполагал с началом высадки союзников приступить к захвату небольших городов и стратегических объектов и созданию собственной администрации на местах.

Однако уже в конце августа 1945 г. генеральный секретарь выпустил инструкцию прямо противоположного характера. В ней содержалось указание отказаться от тактики вооруженной борьбы, распустить ААНМ и перейти к методам легальной политической работы, действуя через профсоюзы и массовые организации. Опираясь на свою авторитарную власть в партии, "мастер" убедил членов ЦК КПМ, что новый курс полностью соответствует линии международного коммунистического движения.

В действительности предатель действовал по подсказке своих кураторов из британских спецслужб, заинтересованных в теоретическом и практическом разоружении малайских коммунистов. Это подтверждается в перепечатанных в августе 1998 г. куалалумпурской газетой "Сан" главах книги малазийского автора Лим Чэн Лэна "Выдающийся стратег психологической войны". В одной из них говорилось, что Лай Тэ информировал англичан о том, что Чинь Пэн занимается тайным складированием оружия для продолжения антиколониальной борьбы [Lim Cheng Leng, 1998].

Под давлением Лай Тэ коренной ревизии подверглись стратегические установки партийной программы. Вместо достижения независимости и создания "демократической республики Малайя" целью провозглашалось "самоуправление" в рамках Британской империи. Подобный политический кульбит дезориентировал кадры КПМ и ее потенциальных союзников в лагере радикальных малайских националистов.

стр. 139

На эти важные моменты обратил особое внимание Питер Тааффе, лидер Британской социалистической партии, автор ряда работ по истории и современному положению левого движения в различных странах мира. В пространной статье-рецензии, посвященной выходу в свет мемуаров Чинь Пэна, он выразил мнение, что в период безвластия между капитуляцией Японии и возвращением британской администрации КПМ имела реальные шансы установить контроль над Малайей и Сингапуром. Тем более что на сторону партизан стали переходить военнослужащие японской армии, не желавшие сдаваться в плен "белым английским варварам". Однако по приказу Лай Тэ большинство их (около 400 человек) было расстреляно [Taaffe, 2005]

Одним из немногих в руководстве КПМ, первым обратившим внимание на резкие зигзаги в политической линии генерального секретаря и подозрительные моменты в его карьере и поведении, был Юн Kyo (Yeung Kuo), член нового состава Политбюро, авторитетный секретарь регионального комитета султаната Селангор. Помимо объективных причин у него имелись личные мотивы "недолюбливать" Лай Тэ. Чувствуя в нем опасного соперника, Лай Тэ развязал против него кампанию травли, обвинив в искажении линии партии и фактически отстранив от практической работы [Chean Boon Kheng, 1979, p. 23].

Своими выводами Юн Куо поделился с Чинь Пэном, прямо назвав Лай Тэ "шпионом", служившим в годы оккупации японцам, а до войны - англичанам. Основанием для такого заключения служили суммированные им многочисленные факты, свидетельствовавшие, что тогдашний партийный вождь неизменно выходил "сухим из воды", в то время как КПМ постоянно теряла свои лучшие кадры. На далекоидущие выводы наталкивало и то, что Лай Тэ, всячески бравировавший тесными связями с братскими партиями, оказался практически неизвестен за пределами Малайи. В частности, побывавшие в Куала-Лумпуре в начале 1946 г. председатель Компартии Таиланда Ли Чэ Шин (Li Che Shing) и Алимин, один из лидеров индонезийских коммунистов, встретились с Лай Тэ впервые.

Конфиденциальная беседа Юн Куо с Чинь Пэном состоялась в середине октября 1946 г. Ее участники договорились до поры не раскрывать карты, организовав скрытое наблюдение за Лай Тэ, а также в строго секретном порядке проинформировать надежных товарищей в ЦК [Chean Boon Kheng, 1979, p. 23].

Возможность выступить против Лай Тэ возникла в конце 1946 г. на очередном пленуме ЦК КПМ. Появившись при его открытии, Лай Тэ вскоре удалился, сославшись, как обычно, на неотложные дела. В его отсутствие было принято решение заострить внимание на самых неотложных проблемах: финансовых и организационных. После доклада Чинь Пэна большинство членов ЦК КПМ осудили авторитарный и "феодальный" стиль руководства Лай Тэ. Было решено провести дальнейшее расследование судьбы поступлений в партийную кассу, составлявших, по самым скромным подсчетам, до двух миллионов малайских долларов. Появившийся на третий день пленума генеральный секретарь, неожиданно оказавшись в критической ситуации, попытался оправдаться по всем пунктам предъявленных ему обвинений. Инсценировав нервный срыв, опытный провокатор и изощренный интриган запросился в отставку и, пользуясь тем, что многие участники оставались "загипнотизированными" его авторитетом, беспрепятственно покинул заседание.

В начале 1947 г. в пригороде Куала-Лумпура было созвано очередное совещание руководства партии, на котором генеральный секретарь не появился. Поиски его не дали результатов, породив поначалу предположение, что его могли арестовать англичане. Была назначена специальная комиссия по розыску и освобождению исчезнувшего лидера. Возглавивший ее Чинь Пэн выехал в Сингапур, где выяснил, что Лай Тэ, несмотря на послевоенную хозяйственную разруху, вел в Сингапуре жизнь настоящего

стр. 140

эпикурейца, располагая значительными средствами, похищенными, очевидно, из партийной кассы.

Окончательно дописать портрет предателя помогла группа вьетнамских коммунистов, нелегально прибывшая в Малайю примерно в то же самое время. КПМ регулярно снабжала Вьетминь оружием и оказывала ему финансовую помощь. На сей раз вьетнамцев интересовала реализация данного Лай Тэ обещания направить новую крупную партию оружия. С этой целью в нескольких пунктах на восточном побережье Малайи было складировано около 400 единиц огнестрельного оружия, арендована джонка для транспортировки груза через Южно-Китайское море. Однако, находясь в Куала-Лумпуре, вьетнамцы по своим каналам получили информацию, что место предполагаемой доставки оружия на мысе Камау (крайняя южная точка Вьетнама) было неожиданно блокировано французами. Стало понятно, почему в последнее время "Мастер" так настойчиво домогался полных данных о тайных складах оружия на территории Малайи.

"Момент истины" наступил 6 марта 1947 г., когда Чинь Пэн сделал доклад на пленуме ЦК о текущем положении. Было принято решение из трех пунктов: признать Лай Тэ японским и британским шпионом, исключить его из партии и приговорить к смертной казни. Руководство операцией по ликвидации предателя было поручено Ма Тину (Ma Ting), возглавлявшему горком Сингапура.

Чинь Пэн, избранный новым генеральным секретарем ЦК КПМ, выехал в Бангкок и Гонконг с целью проинформировать зарубежных товарищей о решении мартовского пленума и попросить о содействии в розыске скрывшегося Лай Тэ. Развязка драмы самого крупного предательства в истории КПМ неуклонно приближалась к логическому завершению.

Чинь Пэн довольно подробно описал его финал в своих мемуарах. Находясь в Бангкоке, он случайно заметил предателя в толпе, но потерял его из виду. Оставалось обратиться за помощью к местным вьетнамским товарищам. Те обещали завершить операцию возмездия до возвращения Чинь Пэна из Гонконга. Однако, находясь в этой британской колонии, он, знакомясь с местной прессой, неожиданно обнаружил в списке авиапассажиров, вылетавших в Бангкок, знакомое имя - Чан Чань Хон (Chang Chan Hong). В свое время он лично готовил Лай Тэ загранпаспорт на это имя. Чинь Пэн поспешил обратно в столицу Таиланда, где вновь обратился к вьетнамцам. Но окончательную точку в судьбе ренегата поставили не они, а члены Таиландской компартии. Об этом несколько дней спустя проинформировал Чинь Пэна генеральный секретарь партии Ли Чэ Шинь, по этическим соображениям не вдаваясь в подробности.

Детали финальной операции по ликвидации "тройного агента" Чинь Пэн узнал лишь в 1950 г. в Пекине в беседе с одним из тайцев, участвовавших в казни предателя. По его словам, специальная группа проследила последний маршрут Лай Тэ, якобы направлявшегося на конспиративную явку. Его схватили на заднем дворе одного из бангкокских торговых центров, и после непродолжительного сопротивления Лай Тэ отошел в мир иной, а его бренное тело было сброшено в воды реки Чао Прайя, протекающей в таиландской столице. Много лет спустя стало известно, что из Сингапура в Бангкок был направлен сотрудник британской секретной службы, чтобы предупредить агента, что по всей Юго-Восточной Азии на него объявлена охота, но он опоздал [Chin Peng, 2003, p. 189 - 191].

В своих мемуарах Чинь Пэн выразил сожаление, что именно так закончилась жизнь предателя. Ему хотелось бы встретиться с ним с глазу на глаз в Бангкоке, а затем заставить предстать перед судом партии.

Разоблачение предателя, долгое время остававшегося "человеком-невидимкой", было настолько шокирующим, что рядовые партийные кадры КПМ были проинформированы о нем лишь в апреле-мае 1948 г. Для внутреннего пользования была издана брошюра "Заявление об инциденте с Wright (Lai Tek)". В ней ренегат обвинялся в сабо-

стр. 141

тировании вооруженной борьбы против британских колонизаторов, а также содержались важнейшие детали его деятельности в качестве агента нескольких спецслужб. Вплоть до 60-х г. XX в. среди партийных кадров КПМ проводились беседы о предательстве Лай Тэ. А в июне 1975 г. в передачах радиостанции "Голос малайской революции", вещавшей из китайской провинции Хунань, Лай Тэ называли "специальным агентом империализма, совершившим множество преступлений, разоблаченным партией в марте 1947 г. товарищами Чинь Пэном и Юн Куо, внесшими большой и важный вклад в дело разоблачения и изгнания Лай Тэ" [Lim Cheng Leng, 1998]. Более чем на десятилетие Чинь Пэн утвердился на посту лидера КПМ².

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Chean Boon Kheng. The Masked Comrades. A Study of the Communist United Front in Malaya, 1945 - 48. Singapore: Times Books International, 1979.

Chin Peng. My Side of History. Singapore: Media Masters, 2003.

Lim Cheng Leng. Toppling Loi Tek // Sunday Magazine. 09.08.1998.

Said Zahari. Meniti Lautan Gelora. Sebuah Memoir Politik. Kuala Lumpur: University Kebangsaan Malaysia, 2001.

Taaffe P. My Side of History by Chin Peng//http/www.socialistworld.net/index/ 04.03.2005.

² КПМ просуществовала до начала 1992 г. Официальному роспуску партии предшествовало подписание 2 декабря 1989 г. соглашения о прекращении военных действий между КПМ и властями Малайзии и Таиланда. Выступая на церемонии расформирования одного из партизанских подразделений в Южном Таиланде, ставшим с начала 60-х гг. XX в. основным районом базирования КПМ, Чинь Пэн заявил, что "соглашение является почетным и выгодным для всех сторон... от него выиграли как политики, так и простой народ" [Said Zahari, 2001, p. 311].

Постоянный адрес данной публикации: