Великая Октябрьская социалистическая революция на Югозападном и Румынском фронтах происходила в сложной обстановке. Отдаленные от центров революционной борьбы Петрограда и Москвы, эти два фронта по сравнению с Северным и Западным, в политическом отношении были отсталыми.

Северный фронт, находившийся ближе остальных к Петрограду, центру вооруженного восстания в октябре 1917 г., узнал о последнем уже утром 25 октября. Из трех армий (I, V и XII), входивших в состав Северного фронта, в непосредственной близости к Петрограду была XII армия. В ее составе были две бригады латышских стрелков, большевистски настроенных.

На съезде латышских стрелков, открывшемся 20 октября, в котором принимал участие представитель Центрального комитета большевиков, было решено готовиться к вооруженной борьбе за власть советов. Съезд создал военно-революционный комитет во главе с тов. С. М. Нахимсоном¹ .

Военно-революционный комитет находился в г. Вендене. Узнав о восстании в Петрограде и опираясь на военную организацию большевиков, он объявил себя органом власти всей XII армии. Немедленно были приняты меры к тому, чтобы с фронта не могли быть отправлены подкрепления Временному правительству; войсками военно-революционного комитета были заняты важнейшие железнодорожные и почтово-телеграфные станции, врагу путь на Петроград был отрезан.

Против большевиков XII армии ополчилось командование последней во главе с командующим генералом Юзефовичем (впоследствии, в годы гражданской войны, сподвижник генерала Деникина) и в союзе с армейским комитетом, возглавлявшимся эсером Кучиным. Армейский комитет (Искосол), чтобы оттянуть время, затеял с большевиками переговоры, а затем создал "комитет спасения родины и революции", сделавшийся оплотом всех контрреволюционных сил XII армии. Однако соглашателям из "комитета спасения" не удалось повести за собой солдатскую массу армии. После непродолжительной борьбы в середине ноября большевики на армейском съезде, имея за собой подавляющее большинство делегатов, стали во главе и армейского комитета.

Временному правительству не удалось получить помощь и из I армии, занимавшей центр Северного фронта. Хотя армейский комитет I армии в октябрьские дни проявил значительные колебания (его большинство было левоэсеровским), все же под давлением большевиков и шедшей за ними солдатской массы он сразу заявил, что никакой помощи Временному правительству не окажет. 20 октября начальник штаба Северного фронта генерал Лукирский докладывал по

¹ Тов. Нахимсон погиб в 1918 г. в Ярославле во время поднятого эсерами контрреволюционного восстания.

прямому проводу генералу Духонину в Ставку: "I и V армии заявили, что они за правительством не пойдут, а пойдут за Петроградским советом. Это я вам сообщаю решение армейских комитетов". Когда вожди соглашателей Авксентьев, Гоц и другие обратились к войскам с телеграммой о помощи наступавшим на революционный Петроград Керенскому и генералу Краснову, съезд I армии, на котором руководящая роль принадлежала большевикам, единогласно постановил - ни одного солдата не посылать на помощь Керенскому.

Одной из первых на сторону советской власти стала V армия. Она занимала левый фланг Северного фронта, ее штаб находился в Двинске. Как только большевики V армии узнали о начале Октябрьского восстания, там немедленно был создан революционный комитет, который 26 октября сообщил Петроградскому совету о готовности V армии отправить вооруженные части для поддержки восстания.

Между тем командующий V армией генерал В. Г. Болдырев (будущий активный участник контрреволюционных организаций, боровшихся с оружием в руках против советской власти) и его начальник штаба генерал Попов принимали все меры к тому, чтобы выполнить требование Керенского о переброске войск ему на помощь; 30 октября они отдали приказ об отправке на помощь Керенскому автоброневого дивизиона. Последний выступил походным порядком по шоссе из Двинска в Режицу, чтобы оттуда отправиться по железной дороге на помощь контрреволюционным войскам, наступавшим на Петроград. Армейский комитет сформировал небольшой отряд, который во главе с одним из членов комитета, большевиком Мереном, был отправлен в Режицу, чтобы задержать автоброневой дивизион. В Режице отряд Мерена выпустил сидевших на гауптвахте революционных солдат и, вооружив их, задержал отправку броневого дивизиона. Команда дивизиона перешла на сторону большевиков. Броневые машины были отправлены обратно в Двинск. Опираясь на большевизированных солдат, военно-революционный комитет V армии взял власть в свои руки.

В Пскове, где находились штаб Северного фронта и армейские учреждения с большим количеством офицеров, обстановка была не совсем благоприятна для немедленного перехода власти в руки советов. Хотя со стороны отдельных воинских частей большевики имели и здесь прочную поддержку, в местном совете к началу Октябрьского восстания все еще преобладали меньшевики и эсеры.

Псков - важнейшая железнодорожная станция; через нее должны были проходить войска, посылавшиеся Ставкой на помощь Керенскому. Сюда же прибыл удравший из Петрограда, прикрываясь американским флагом, Керенский. Хотя командовавший фронтом генерал Черемисов не мог оказать ему реальной помощи, так как части псковского гарнизона, и большинство частей фронта отказались поддержать Керенского, все же комиссар фронта меньшевик Войтинский попытался организовать в Пскове борьбу против побеждающей революции. Он сорганизовал "комитет спасения родины и революции", сопровождал Керенского - Краснова в походе на Петроград и пытался продвинуть в сторону Петрограда казачьи эшелоны.

Организовавшийся в Пскове в первые же дни Октябрьской революции военно-революционный комитет, опираясь на большевистски настроенные части, не позволил Войтинскому и другим использовать войска Северного фронта против революционного Петрограда. Генерал Черемисов 3 ноября сообщал в Ставку генералу Духонину, что

местный гарнизон Пскова "полностью находится во власти революционных организаций крайнего направления и в контакте с Военно-революционным комитетом Петрограда".

Крупнейшее значение для победы пролетарской революции имело победное шествие ее на Западном фронте. Это был ближайший фронт к Москве. На Западном фронте стояли три армии: III, X и II. Во II армии, занимавшей левый фланг Западного фронта, о восстании узнали 26 октября. Большевики предъявили армейскому комитету требование немедленно взять власть в свои руки. Армейский комитет отказался. Тогда большевики вышли из его состава, разъехались по частям армии и начали борьбу за немедленные перевыборы комитетов, чтобы иметь в них большинство на своей стороне. Особенно революционно был настроен гренадерский корпус: на корпусном съезде была принята большевистская резолюция о недоверии соглашателям и о поддержке советской власти. Съезд корпуса происходил 29 октября на передовой позиции, в обширной землянке - штабном клубе. Был избран большевистский корпусный комитет, взявший в корпусе власть в свои руки. Во время съезда произошел сильный бой гренадерского корпуса с немцами. Все атаки последних были отбиты корпусом. Большевистски настроенные солдаты знали, что они защищают уже не свергнутое Временное правительство, а власть Советов.

Остальные корпуса II армии на своих съездах также переизбрали корпусные комитеты. Были созданы военно-революционные комитеты, во главе которых стали большевики и которые взяли в свои руки власть. 1 ноября открылся армейский съезд. Он избрал военно-революционный комитет и отстранил от должности комиссара Временного правительства. Созданный соглашателями "комитет спасения" был объявлен изменником родине и революции.

Такие же события произошли и в X и в III армиях. Из всех армейских комитетов были устранены соглашатели, и во главе их солдатская масса поставила большевиков. Большевистские армейские военно-революционные комитеты ввели контроль над распоряжениями командующих армиями. Если командование армии пыталось бороться против большевистских военно-революционных комитетов, то последние его устраняли. Так, 18 ноября военно-революционный комитет III армии за отказ приступить к мирным переговорам отстранил от должности командующего армией генерала Парского и его начальника штаба генерала Лебедева. Командующим армией был назначен председатель армейского комитета большевик подпоручик Анучин.

Штаб Западного фронта находился в Минске. 25 октября, как только были получены сведения о восстании в Петрограде, Минский совет приказом N 1 объявил о переходе власти в его руки. Из минской тюрьмы были освобождены арестованные правительством Керенского солдаты. Они вместе с 37-м полком и отрядами Красной гвардии составили вооруженную опору Минского совета. На другой день был организован большевистский военно-революционный комитет во главе с тов. А. Мясниковым. Командующий Западным фронтом генерал Балуев и комиссар Временного правительства на Западном фронте Жданов, опираясь на соглашательский фронтовой комитет, пытались оказать сопротивление. Они вызвали в Минск казачьи части. Благодаря этому вооруженные силы контрреволюции оказались значительнее чем, вооруженные силы Минского совета. Чтобы избежать разгрома и выиграть время, большевики решили пойти на соглашение с "комитетом спасения революции". Они послали туда своих представителей, отпра-

вив одновременно представителей и на фронт, чтобы вызвать оттуда в Минск революционные части. Последние через несколько дней подошли к Минску, и перевес сил оказался на стороне совета. Минский совет 2 ноября отозвал своих представителей из "комитета спасения" и создал военно-революционный комитет Западного фронта и области, а в тот же день вечером Минский совет по докладу тов. Мясникова принял решение об организации в области советской власти.

Таким образом, на Северном и Западном фронтах власть в руки советов перешла в первые же дни после начала восстания в Петрограде.

Не то было на Югозападном и Румынском фронтах: здесь буржуазно-помещичья контрреволюция, опираясь на преданный ей монархически настроенный генералитет, попыталась создать плацдарм для борьбы против победившей в центре страны пролетарской революции. Ход революционной борьбы на Югозападном и Румынском фронтах блестяще показал, что даже в наиболее отсталых частях фронта большевики сумели отвоевать у контрреволюции и повести за собой солдат.

После июльских дней в армиях Югозападного фронта свирепствовали репрессии, была введена смертная казнь. Большевистская пресса сюда не попадала. На Югозападном фронте подвизались в свое время Корнилов, Савинков, Филоненко и др. После разгрома в октябрьские дни сюда из Петрограда устремились оборонцы и соглашатели. Две румынские армии и сосредоточенные на Югозападном и Румынском фронтах чехословацкий корпус и украинизированные части дали возможность контрреволюционному фронтовому командованию несколько задержать победное шествие Великой пролетарской революции, и, когда октябрьская буря зашумела в окопах этих фронтов, ей уже было труднее разметать окрепшие гнезда контрреволюции. Борьбу за советскую власть здесь пришлось вести не только против генералитета и офицерского командного состава, но и с враждебными советской власти Украинской центральной радой и румынскими властями.

Исполнительный комитет Югозападного фронта, получив известия о событиях в Петрограде, решил всеми средствами бороться с большевиками и стать на сторону меньшевистско-эсеровского ЦИК советов и Временного правительства. Он усиленно призывал части фронта выступить против большевиков, против их "преступного и безумного" восстания.

Решение комитета не отражало большевистских настроений широких солдатских масс. Об этом ярко говорят события, разыгравшиеся в дни Октября в ближайшем тылу Югозападного фронта - в Виннице, во 2-м гвардейском корпусе. В Виннице была сильная большевистская организация. Местный совет рабочих и солдатских депутатов целиком был на стороне большевиков. За большевиками же шел и значительный по численности гарнизон. События начали назревать еще до начала восстания в Петрограде. В воинских частях происходили митинги, собрания. В принятых резолюциях говорилось о немедленной передаче власти в руки советов. Ввиду "опасного настроения" командование распорядилось в трехдневный срок вывести на фронт наиболее большевизированные части, в том числе и 15-й запасный полк. В ответ на это полк подошел к зданию Винницкого совета, и его делегаты заявили, что без распоряжения совета полк на фронт не выступит и что он готов стать на охрану совета. После митинга у здания совета полк в полном порядке вернулся в казармы¹ .

¹ "Известия армейского комитета 8-и армии" N 170 от 6 ноября 1917 года.

Выступление 15-го полка вызвало сочувствие в других частях гарнизона. Был создан ревком. Решено было задержать отправку 15-го полка на фронт и не выдавать оружия без ведома ревкома. Находившаяся в Виннице воздушная эскадрилья перешла также на сторону большевиков и под видом учебных полетов решила следить за подступами к Виннице. Комиссар Югозападного фронта Иорданский, получив 24 октября сведения о выступлении 15-го полка, послал в Винницу отряд с броневиками под руководством своего помощника Костицына и полковника Аврамова. Попытка отряда Костицына, прибывшего в Винницу 25 октября, вывезти оружие из находившихся в Виннице фронтовых складов, не имела успеха. Костицын был вынужден вступить в переговоры с ревкомом и советом. На заседании ревкома и исполкома совета Костицын предложил: 15-й полк немедленно отправить на фронт, выдать оружие из фронтовых складов и арестовать лиц, "вносящих смуту в войска". Вопрос был перенесен на пленум совета, который почти единогласно (при 4 против) принял предложенную ревкомом резолюцию о невыполнении предъявленных требований. Члены совета потребовали немедленной смены всех комиссаров Временного правительства в городе, ареста Костицына и разоружения его отряда. Костицын вызвал подкрепление, и в тот же день в его распоряжении оказались юнкера с броневиками и артиллерией. Получив донесение о том, что Костицын направил броневики к зданию совета, а юнкера готовятся к действию, ревком отдал распоряжение по войсковым частям о выступлении. Подошедшие броневики с юнкерами открыли огонь по зданию совета. Начался бой, длившийся целых три дня: 27, 28 и 29 октября.

Под натиском восставших солдат и революционных рабочих, также имевших броневики, юнкера отступили вначале, но утром 29 октября, получив подкрепление и открыв артиллерийский огонь по городу, повели наступление со стороны вокзала. Повстанцы строили баррикады, а юнкера не переставали громить город артиллерией. Винницкий гарнизон и рабочие оказывали упорное сопротивление, однако на стороне юнкеров оказался значительный перевес. Революционные войска и рабочие были вынуждены отступить, и поздно ночью 29 октября они заявили о своем желании вступить в переговоры. Костицын по прямому проводу запросил Иорданского об инструкциях, последний ответил, что "так как они проливали братскую кровь, то никаких переговоров вести с ними никто не будет, восставшие должны сдаться, безусловно"¹ . После этого часть восставшего гарнизона рассеялась по окрестностям, часть была разоружена. Отдельные отряды еще некоторое время оказывали упорное сопротивление, но и они вынуждены были сложить оружие. Восстание было подавлено. В Винницу была направлена следственная комиссия для расправы и "наведения порядка". Представители городской управы 30 октября вынесли благодарность помощнику комиссара Костицыну "за твердость и отсутствие колебания, столь редкие у представителей власти в наше время"² .

Однако винницкое восстание сильно обеспокоило Ставку: 29 и 30 октября генерал Духонин по прямому проводу запрашивал штаб Югозападного фронта о ходе подавления восстания.

Восстание винницкого гарнизона нашло отклики и поддержку также и в других воинских частях. В окрестностях Жмеринки был расквартирован 2-й гвардейский корпус. Представители винницкого рев-

¹ "Известия армейского комитета 8-й армии" N 170 от 6 ноября 1917 года.

² Там же.

кома обратились за помощью к наиболее близко расположенной к городу артиллерийской бригаде этого корпуса. На собрании бригады выступали представители ревкома и винницкий солдат-беспартийный, которые, рассказав о бомбардировке Винницы отрядом Костицына, об упорном сопротивлении революционных рабочих и солдат, просили бригаду помочь им справиться с врагом. Бригада выразила полную готовность поддержать восставший гарнизон Винницы. Немедленно на том же собрании была выбрана тройка для организации выступления. Соседний пехотный полк принял решение выступить вместе с бригадой.

Делегаты винницкого ревкома отправились в другие части корпуса. В некоторых полках собирать солдат приходилось самим делегатам, так как полковые комитеты, в которых было эсеровское засилье, заявляли, что ни собраний, ни выступлений полка они не допустят. Но вопреки их желанию проводились собрания, на которых солдаты принимали боевые решения о немедленном выступлении в помощь восставшим. Об одном таком собрании дает живое представление рассказ участника: "...Собравшиеся с тревогой осматривались по сторонам, и, когда уже в начале нашего доклада прискакал член полкового комитета - офицер, правый эсер, - солдаты услужливо взяли его лошадь и во время нашего доклада и его выступления держали ее под уздцы... В ходе собрания настроение собравшихся резко изменилось: стали раздаваться язвительные замечания по адресу державших под уздцы лошадь, а второе выступление социалиста-революционера встретили уже явно враждебно... Речь его прерывали злым смехом и возгласами: "Выкручивайся", "Получил", "Довольно", - а в тот момент, как он сошел с трибуны и направился к своей лошади, державшие пустили лошадь, вытянув ее нагайкой, и под громкие улюлюкания сконфуженный и побледневший от бешенства поручик молча поплелся за ускакавшей без седока лошадью"¹ .

На другой день все части корпуса были готовы к выступлению. Собрались делегаты всех частей корпуса. Был обсужден план выступления. Решили выступить по двум направлениям: Винница - Жмеринка, Киев - Бары. Для руководства выступлением был избран ревком. Назначили комиссаров. На следующий день, в 11 часов утра, корпус выступил по намеченному плану. Часть командного состава корпуса, отказавшаяся присоединиться к солдатам, была арестована. Кексгольмский полк выступил со всем командным составом и с командиром полка во главе.

В тот же день артиллерийская бригада, Кексгольмский и Волынский полки, вошли с развевающимися знаменами "Вся власть советам!" и оркестром в Жмеринку. Заняли вокзал, сменили караулы, прекратили движение эшелонов с войсками Временного правительства на Москву и отправили часть своих подразделений в Киев, а артиллерию - в Винницу. Все это было сделано при полной поддержке железнодорожников.

Выступление 2-го гвардейского корпуса имело огромное революционное значение, но оно запоздало и не могло спасти положения восставшего гарнизона. Восстание в Виннице было подавлено.

В "Особой армии", штаб которой находился в городе Ровно, 2 ноября исполнительный комитет при участии представителей съезда украинцев, "Особой армии" и "комитета спасения революции города Ровно" образовал "объединенный комитет защиты и спасения рево-

¹ "Пролетарская революция" N 11 (23) за 1923 год, стр. 64.

люции". Последний стал действовать в согласии с Украинской центральной радой. Вся политическая власть в районе "Особой армии" перешла в руки командующего армией и "объединенного комитета защиты и спасения революции". В своем воззвании комитет извещал, что "нет больше ни большевиков, ни меньшевиков, а есть лишь единая дружная семья российской демократии, семья, обнимающая и большевиков, и меньшевиков, и социалистов-революционеров... нет ни иудея, ни эллина, ни украинца, ни казака, ни поляка, а есть лишь единая священная, братством спаянная революционная демократия"¹ .

В середине ноября по инициативе соглашателей, возглавлявших фронтовые организации, был назначен созыв Чрезвычайного фронтового съезда армий Югозападного фронта; надежды организаторов съезда на то, что он поддержит фабрикуемое в Ставке правительство, не оправдались. В ходе подготовки съезда, а затем и на самом съезде эта затея была опрокинута. Все части фронта вручили своим делегатам четкие наказы, из которых видно, что солдатская масса в большинстве своем была на стороне пролетарской революции. За власть советов и признание Совета Народных Комиссаров высказались 150 воинских частей, 2 армии, 2 корпуса, 1 гарнизон и 1 штаб дивизии. За объединенную социалистическую власть - 102 части, 3 корпуса, 1 дивизия и 1 гарнизон. Все наказы требовали немедленной передачи всей земли земельным комитетам, немедленного перемирия и заключения мира. В 55-й пехотной дивизии 11 ноября было решено послать делегацию в Петроград, в Совет Народных Комиссаров, с приветствием, наказом и извещением о том, что мирные переговоры начаты. Делегация солдат Югозападного фронта побывала в Петрограде и сделала сообщение Военно-революционному комитету Петроградского совета. Военно-революционный комитет решил послать на съезд своих представителей.

Чрезвычайный фронтовой съезд армий Югозападного фронта открылся 18 ноября в Бердичеве. На нем присутствовало около 700 делегатов с решающим голосом, в состав которых входило 267 большевиков, 213 эсеров, из них около 50 левых, 47 меньшевиков и 73 украинца. Остальные 100 делегатов, присутствовавших на съезде, пользовались голосом совещательным.

Придавая большое значение этому съезду, эсеровский центр и Ставка послали на съезд свои лучшие силы. На заседании эсеровской фракции еще до открытия съезда выступил специально приехавший лидер эсеров Авксентьев. Вызвав раскол своим выступлением во фракции и встретив явное несочувствие части эсеровской фракции, он не рискнул появиться и выступить на самом съезде. От меньшевиков на съезд приехали члены ЦК Вайнштейн и Трояновский.

Работа съезда началась докладами с мест. Эти доклады еще раз показали, что большинство солдатской массы на стороне совершившейся революции. Из 25 докладчиков, выступавших с наказами, 14 требовали организации советской власти, остальные 11 высказались за создание однородного социалистического правительства, ответственного перед ЦИК и стоящего на платформе решений II съезда. Подавляющее большинство съезда высказалось за переизбрание общеармейского, фронтового и армейских комитетов (18 наказов). Немедленного перемирия требовали 16 наказов² .

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 42 от 7 ноября 1917 года. Румчерод - Исполнительный комитет советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области.

² "Солдатская правда" N 93 от 1 декабря 1917 года.

Многие наказы требовали предания суду организаторов и руководителей контрреволюции - Корнилова и Керенского, упразднения войскового правительства на Дому и расформирования ударных батальонов. Горячие двухдневные прения происходили по поводу телеграммы Румчерода, сообщавшей о движении войск главнокомандующего тов. Крыленко на Могилев. В этой телеграмме Румчерод призывал оказать всемерное содействие и помощь общеармейскому комитету, который готовится дать вооруженный отпор революционным войскам. Несмотря на соединенные усилия эсеров и меньшевиков им не удалось добиться на съезде поддержки общеармейскому комитету. Съезд признал, что общеармейский комитет не отвечает настроениям широких солдатских масс, и потребовал от него немедленного сложения своих полномочий. Тут же были выбраны съездом представители Югозападного фронта в новый общеармейский комитет и предложено всем другим фронтовым армейским и национальным войсковым объединениям выбрать своих представителей в новый общеармейский комитет. Съезд предложил командующему Югозападным фронтом немедленно приступить совместно с представителями Центральной украинской рады и представителями съезда к переговорам о перемирии между всеми воюющими державами на протяжении всего фронта.

Вопрос о власти обсуждался три дня. От ЦК меньшевиков выступил Вайнштейн. Речь его была направлена против большевиков, которые, по его мнению, ведут Россию к пропасти тем, что заключают сепаратный мир. От ЦК эсеров выступил Булат, речь которого вызвала смех всего зала. Непримиримая борьба разгорелась на съезде вокруг резолюций. Их было предложено три: первая - от блока эсеров с меньшевиками, вторая - от блока левых эсеров, украинцев и беспартийных и третья - большевистская. Резолюция эсеровско-меньшевистского блока провалилась, и, чтобы не допустить принятия резолюции большевиков, эсеро-меньшевистский блок поддержал резолюцию левых эсеров и украинцев, которая и была принята съездом. Фракция большевиков категорически отказалась от участия в дальнейшем ее обсуждении. Левые эсеры оказались в меньшинстве, а эсерам и меньшевикам удалось внести в нее несколько поправок оборонческого характера.

Колебания левых эсеров поставили под угрозу всю дальнейшую работу съезда. При голосовании резолюции о власти, с поправками, внесенными эсеро-меньшевистским блоком, последняя была отвергнута голосами большевиков, присоединившихся к ним беспартийных и самих авторов ее - левых эсеров. Таким образом, договориться об общей резолюции оказалось невозможным. Большевистская фракция покинула съезд. За ней последовали левые эсеры и беспартийные. Многие солдаты из эсеро-меньшевистского блока также ушли. Над съездом нависла угроза срыва. На следующий день, 24 ноября, было достигнуто соглашение между фракциями об организации временного революционного комитета и о созыве нового фронтового съезда. Вечером того же дня съезд избрал военно-революционный комитет, которому была предоставлена вся высшая власть на фронте. В состав военно-революционного комитета вошли 18 большевиков, 9 правых и 5 левых эсеров, 2 меньшевика и 1 беспартийный¹ . Украинская фракция заявила, что она подчиняется только распоряжениям Центральной украинской рады, и потому отказалась войти в состав военревкома.

26 ноября за подписью председателя избранного съездом военно-

¹ "Солдатская правда" N 93 от 1 декабря 1917 года.

революционного комитета большевика Разживина был издан приказ N 1, в котором было объявлено, что высшей властью в стране является Совет Народных Комиссаров, а высшей властью в армии - верховный главнокомандующий тов. Крыленко. Приказ предписывал немедленно освободить всех политических заключенных и прекратить все дела по обвинению в агитации против наступления и за невыполнение боевых приказов. Одновременно военно-революционный комитет объявлял в этом приказе, "что всякое противодействие или неисполнение его распоряжений и распоряжения верховного главнокомандующего будет рассматриваться как преступление против революции, и виновные будут привлекаться по всей строгости законов революции"¹ .

Таким образом, попытка контрреволюции втянуть в борьбу с советской властью Югозападный фронт потерпела крах. Октябрьская революция победила, и вся власть в частях фронта перешла к соответствующим выборным организациям.

Накануне Великой пролетарской революции Румынский фронт находился в чрезвычайно напряженном состоянии. Настроения солдатских масс Румынского фронта накануне октябрьских событий, как и солдат других фронтов, прежде всего, характеризуются неудержимо растущей жаждой мира, мира, во что бы то ни стало. Под влиянием этой всеобъемлющей жажды мира все более снижалась и падала военная дисциплина, что сильно волновало комиссара фронта Тизенгаузена.

В своих донесениях комиссару Ставки Станкевичу он тревожно сообщал, что доверие солдатской массы к командному составу все падает, что резко снижается дисциплина, а с нею и боеспособность солдат, что боевые приказы не выполняются и участились случаи дезертирства.

23 октября 3-я и 4-я роты 38-го полка 4-го Сибирского корпуса отказались выйти на работу, мотивируя свой отказ отсутствием сапог, плохим питанием и наличием большого количества больных. Уговоры командного состава и депутатов ни к чему не привели² . В IV армии три роты "батальона смерти" 8-й стрелковой дивизии на общем собрании решили прекратить занятия, так как они "достаточно обучены". Это происшествие вызвало личное вмешательство командующего дивизией³ . Дезертирство принимало угрожающие размеры. За неделю на Румынском фронте, согласно донесению помощника комиссара фронта Сытина, бежали с фронта 907 солдат⁴ . Прибывающие из тыла пополнения были резко настроены против войны и еще более усиливали разложение фронтовых частей.

Несмотря на относительную слабость партийных большевистских организаций фронта, неудержимо росло их влияние среди солдат. "Борьба с этими людьми почти невозможна", - жалуется комиссар фронта Тизенгаузен. "Пользуясь широким доверием массы, они остаются неуязвимыми"⁵ . Комсостав и институт комиссаров, находившийся всецело в руках эсеров, выбивались из сил, чтобы помешать росту большевизации солдат. Но все было напрасно. Большевики вели успешную борьбу за овладение солдатской массой, которую они упорно готовили к предстоящим боям за мир, за свержение буржуазно-поме-

¹ Центральный военно-исторический архив (ЦВИА), д. N 287 - 041, стр. 77.

² ЦВИА, д. N 2075, л. 204 - 232.

³ Там же.

⁴ Там же.

⁵ Там же, д. N 1957, л. 27.

щичьей власти, и в результате большевистской агитации "большевизм проник даже в команды штаба дивизии", - с ужасом отмечает в своем докладе помощник комиссара фронта Сытин. Во всех частях фронта росло возмущение. Под непосредственным влиянием и руководством большевиков все эти настроения принимали открытые формы борьбы за мир, за землю, за свержение Временного правительства.

Однако фронтовой, армейские, корпусные и дивизионные комитеты все еще оставались в руках соглашателей. Рука об руку с командованием эсеры и меньшевики борются с растущим влиянием большевиков. Но солдатская масса, все больше проникаясь большевистским духом, через свои низовые, ротные комитеты ведет непримиримую борьбу с соглашательскими верхами. Деятельность полковых, дивизионных комитетов вызывает упорное сопротивление солдат. Так, в 196-м полку 49-й дивизии собрание ротных и полкового комитетов под влиянием агитации прапорщика Жигура вынесло постановление о свержении Временного правительства. В том лее полку братание приняло такие широкие размеры, что для его прекращения командование пустило в ход артиллерию. К командиру одного братавшегося батальона неожиданно явилась депутация солдат, которая потребовала немедленного прекращения стрельбы и заявила, что "все солдаты примкнули к большевикам и далее воевать не желают"¹ . Командир батальона прекратить огонь отказался, а в ночь на 25 октября в его землянку и землянку начальника траншейных орудий "неизвестными лицами" были брошены бомбы. Не лучше было отношение и к высшему комсоставу. Речь генерала Брусилова на Московском совещании 13 августа, в которой он призывал к организации борьбы против растущей пролетарской революции и к "сильной власти", вызвала в частях фронта сильнейшее возмущение и постановление об его немедленном аресте и предании суду.

Чтобы предупредить организацию контрреволюционных сил", солдатская масса потребовала военно-революционного суда над Корниловым и его сподвижниками. Помощник комиссара фронта Сытин в своем докладе отметил, что беспорядки и факт убийства начдива 7-й стрелковой дивизии генерала Зиборова в 26-м стрелковом полку вызвали прямое сочувствие солдат, и что вызванный для установления порядка в этом полку 7-й уланский полк отказался от активных действий против открыто восставшей солдатской массы.

Для воздействия на мятежные полки, отказавшиеся выступить на передовые позиции, были приглашены "союзники". В 283-й полк прибыл американский посол, призывавший солдат "к совместной с союзниками боевой работе". В" ответ на увещания американского посла солдаты заявили о своем нежелании продолжать войну и требовали заключения мира, во что бы то ни стало. Ответ сопровождался, писал в своем докладе Сытин, "крайне резкими выпадами против командира полка и других начальников"² .

Отдаленность фронта от Петрограда и Москвы лишала солдатскую массу прямых связей с центрами революционного движения. Аппарат связи находился в руках командования. Солдат держали подальше от событий. Центральные газеты, даже такие, как "Русское слово", на фронт попадали редко, застревая в руках комсостава. Фронт питался худосочными армейскими "вестниками", "бюллетенями" и т. п., тщательно скрывавшими от солдат события, происходившие в стране и на фронтах. Солдатская масса питалась слухами. Ок-

¹ ЦВИА, д. N 2075, л. 204 - 237.

² Там же.

тябрьские события в Петрограде оказались скрытыми от солдат, К концу октября фронтовые части все чаще обращаются к петроградским рабочим и к совету солдатских и рабочих депутатов как к органу борьбы против буржуазного Временного правительства, за землю, за мир. Не имея еще никаких вестей о начавшемся восстании, 26 октября объединенное заседание всех полковых комитетов 32-й дивизии 4-го корпуса постановило послать на имя Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов телеграмму следующего содержания: "32-я дивизия приветствует истинных борцов за волю, за землю и мир, сообщает, что в случае Временное правительство задумает на этот раз устроить трудовому народу кровавую бойню, то все вооруженные силы 32-й дивизии в распоряжении большевиков. Исполнительный комитет 32-й дивизии"¹ . В тот же день 165-я дивизия того же корпуса послала Петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов телеграмму, не оставляющую никакого сомнения в чувствах солдатской массы и ее решении: "Мы, представители войсковых организаций 165-й пехотной дивизии, на объединенном заседании всех полковых и ротных комитетов 26 октября сего года постановили заявить во всеуслышание, что никакой поддержки буржуазному Временному правительству, идущему явно вразрез с желанием народа, мы не дадим, всецело будем поддерживать ту часть революционной демократии, которая стремится к скорейшему окончанию грабительской войны. Посылаем свой горячий привет истинным защитникам и поборникам свободы, революции и мира - Петроградскому совету рабочих и солдатских депутатов. Мы заявляем, что силой штыков поддержим его желание и стремление. Председатель дивком 165-й дивизии Даншин, секретарь Куноенков"² .

Значительную роль в усиливающемся процессе большевизации воинских частей фронта играли вернувшиеся из Петрограда солдатские делегации, раскрывшие перед солдатами истинное положение вещей и значение происходящих событий.

Как только в штабе фронта, в Яссах, стало известно о начавшемся вооруженном восстании в Петрограде, по инициативе комиссара фронта Тизенгаузена совместно с фронтовым отделом Румчерода и командным составом фронта был создан "военно-революционный комитет" Румынского фронта. В состав его вошли комиссар фронта Тизенгаузен, его помощник Андрианов, от фронтового отдела Румчерода - Лордкипанидзе И. Н. и Хаджи-Лазарь А. Н., правые эсеры, меньшевики - Веселков, Маночиненков Ф. Г., Подлыгач Г. К. и Баранов П. И., от фронтового штаба - подполковник Дубяка. Этот "военно-революционный комитет" был не чем иным, как своеобразным контрреволюционным "комитетом спасения родины и революции" на Румынском фронте. Прикрываясь внешней революционной формой и названием "военно-революционный комитет", одно имя которого стало для солдатской массы синонимом борьбы с Временным правительством, этот "военно-революционный комитет", благословляемый генералитетом и командным составом фронта, начал спасать фронт от революции.

Прежде всего "военно-революционный комитет" Румынского фронта объявил о том, что вся полнота власти на фронте принадлежит ему, и предложил немедленно организовать подобные комитеты в армиях, корпусах и дивизиях фронта, которые обязуются установить контроль над телеграфом с целью борьбы против циркуляции

¹ ЦВИА, д. N 2075, л. 204 - 232.

² Там же.

нежелательных слухов и "противоречивых" телеграфных сообщений, "не допускать самочинных выступлений" и принимать решительные меры для подавления "всякого рода бесчинств и анархий как на фронте, так и в тылу". С этой целью было решено, при содействии и по рекомендации армейских и партийных (разумеется, антибольшевистских) организаций, сформировать "свободную революционную дивизию из трех родов оружия из надежнейших и преданнейших делу революции людей"¹ .

Вместе с созданием карательного отряда, каким, по существу, должна была явиться так называемая "революционная дивизия", пресловутый "военно-революционный комитет" сделал попытку заручиться также и широкой поддержкой солдатских масс, с каковой целью решено было на 30 октября в местечке Романи, месторасположении штаба IV армии, созвать экстренный фронтовой съезд для обсуждения "текущих событий" и вопроса об Учредительном собрании.

Особое внимание было уделено формированию "революционной дивизии". 26 октября в адрес всех командиров и комиссаров армий и корпусов рассылается срочная телеграмма за подписями главнокомандующего фронтом известного монархического генерала Щербачева, председателя и организатора "военно-революционного комитета" фронта Лордкипанидзе и секретаря Маночиненкова, в которой говорится о формировании "революционной дивизии". Телеграмма не оставляет никаких сомнений насчет истинных целей царского генерала-монархиста, эсера и меньшевика, собравшихся вместе "спасать революцию". Порядок формирования должен был обеспечить состав дивизии из "надежнейших и преданнейших" делу борьбы с революцией людей...

Каждый армейский корпус должен был выделить по одной роте численностью в 250 человек, причем отбор личного состава каждой роты непосредственно производился корпусным комитетом. Каждой роте придавалось по 2 пулемета, 10 обученных гранатометчиков с запасом гранат, средства связи - по 2 телефонных аппарата и 2 версты телефонного кабеля² . Выделенные роты сводились в отдельные батальоны, с прикреплением к каждому из них по эскадрону конницы, команде разведчиков, взводу саперов и пр., включительно до обоза 1 и 2-го разрядов. Отдельные батальоны сводились в дивизию, в состав которой, кроме того, должны были войти кавалерийский полк, конно-артиллерийский дивизион, броневое отделение и железнодорожная рота. По заранее разработанному плану, батальоны сосредоточивались к вечеру 30 октября в особо указанных им районах. Этот ударный кулак, по мысли монархическо-эсеро-меньшевистской верхушки фронта, должен был расправиться со всеми попытками восстания на фронте и в тылу и помешать фронту, оказать поддержку восстанию в пролетарских центрах страны...

Комплектуя контрреволюционную часть для расправы с революцией, меньшевики и эсеры вместе с контрреволюционным офицерством решили поставить ее в особо привилегированное положение. В приказе было объявлено, что "всем чинам, выделенным на сформирование указанных батальонов, содержание сохранялось по должностям, занимавшимся ими на фронте, и по окладам, установленным для боевых частей"³ .

Формирование бронированного кулака контрреволюции встрети-

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 33 от 27 октября 1917 года.

² Центральный архив Октябрьской революции (ЦАОР), ф. 357, д. N 12, л. 362.

³ ЦАОР, ф. 347, д. N 12, л. 363.

ло сильное сопротивление солдатской массы, правильно понявшей истинный смысл и цель "революционной дивизии". Под влиянием решительных выступлений солдат против создания "революционной дивизии" целый ряд армейских комитетов отказался от участия в формировании этой дивизии. Так, например армейский комитет VI армии вынужден был отказаться от формирования отдельного батальона для сводной дивизии вследствие резкого недовольства среди солдат и боязни эксцессов.

Через несколько дней, когда уже стало известно о победоносном Октябрьском восстании, солдатская масса фронта еще резче выступила против формирования "революционной дивизии". Выражая прямое сочувствие большевикам, массы энергично протестовали против подготовки контрреволюционным командованием фронта гражданской войны. Объединенное собрание дивизионных и полковых комитетов 191-й пехотной дивизии, заслушав вопрос "по поводу большевистского восстания", приняло резолюцию: "Считая своим лозунгом, созыв Учредительного собрания в назначенный срок, мы, тем не менее, полагаем, что междоусобная война поведет к крушению революции. Поэтому, принимая движение большевиков как совершившийся факт, мы полагаем, что не следует подавлять его вооруженной силой... Мы глубоко убеждены, что формируемая революционная дивизия не будет употреблена для братоубийственной войны, т. е. против петроградских большевиков"¹ .

Происходивший в эти дни съезд крестьянских депутатов Румынского фронта, представлявший миллионы солдат-крестьян, также решительно протестовал против предпринимаемых попыток вывода войск с фронта для участия их в гражданской войне против восставших рабочих и крестьян. Съезд решительно выступил против формирования на Румынском фронте дивизии для посылки на Петроград² .

По признанию комиссара фронта Тизенгаузена, доминирующим настроением среди солдат было желание мира, во что бы то ни стало, на любых условиях. Это настроение проявлялось во всех случаях жизни солдат и особенно стало опасным в связи с выступлением большевиков. До открытия экстренного фронтового съезда, назначенного на 30 октября, остались считанные дни, и все эти дни контрреволюционная верхушка фронта пыталась подавить революционное настроение солдат.

Чтобы разбить всякие надежды солдат на близость заключения мира, Тизенгаузен считал необходимым опубликовать особый декрет Временного правительства о неизбежности зимней кампании. "Лишь после этого и после того, как Учредительное собрание разобьет надежды на немедленное заключение мира, возможна окончательная ликвидация этого настроения и укрепление боевой мощи армии"³ . Такова была истинная контрреволюционная программа действий партии эсеров в целом и ее представителей в армии - декларировать о необходимости "демократического" мира и продолжать войну, продолжать "до победного конца". Рецепт укрепления боевой мощи армии, т. е. ликвидации мирных настроений путем декрета Временного правительства и постановления Учредительного собрания о необходимости дальнейшей войны, разумеется, не был открыто, высказан перед солдатской массой, а нашел свое выражение в секретном донесении комиссару Ставки Станкевичу от 29 октября 1917 года.

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 42 от 7 ноября 1917 года.

² "Известия фронтового отдела Румчерода" N 44 от 9 ноября 1917 года.

³ ЦВИА, д. N 1957, л. 30.

Армейский комитет IV армии, руководимый комиссаром армии эсером Алексеевским, в дни Октября принял резолюцию, в которой он просит Временное правительство и Совет Российской республики принять самые решительные меры к устранению в тылу анархии и к беспощадному подавлению всех попыток оттянуть или дискредитировать Учредительное собрание. Эта резолюция была целиком выдержана в тоне "все для войны, все для победы". Она требовала от солдат прекращения "мелкого для солдата республиканской армии торгашества, пьяных разгулов и своего скрывания в тылу под лицемерным заявлением "мы спасаем революцию"; от рабочих - усиленной работы на оборону страны и революции; от "братьев-крестьян" - усиленного подвоза хлеба; от имущих классов - денег и активного участия в спасении свободы и страны. Резолюция провозгласила лозунг "Солдаты в окопы, рабочие к станкам"¹ .

31 октября, в день открытия в местечке Романи экстренного фронтового съезда, происходившего через неделю после победоносного восстания и свержения Временного правительства, после того, как вполне определилось, что солдаты не настроены, поддерживать Временное правительство, когда стало ясно, что вызвать их на борьбу против большевиков не удастся, Румчерод принял резолюцию, в которой выразил свое отношение к событиям, происшедшим в стране. Наряду с осуждением восстания в ней говорилось, что "1) восстание должно быть ликвидировано, 2) самочинные захваты власти на местах должны быть пресекаемы, 3) Временное правительство должно быть немедленно заменено однородной демократической властью"² .

Экстренному фронтовому съезду Румчерод уделял большое внимание: с ним связывались надежды на то, что фронт, "голос из окопов", безоговорочно поддержит все мероприятия против "безумного выступления большевиков". "Мы переживаем момент, когда надо действовать быстро и решительно, - писала в день открытия съезда газетка "Известия фронтового отдела Румчерода", - но никакое действие, хотя бы и самое быстрое, не может иметь места, если есть опасность, что оно в самих массах может встретить осуждение... если те действия, которые были до сих пор предприняты военно-революционным комитетом, будут одобрены съездом, если голос съезда не разойдется с голосом войсковых организаций, тогда мы можем с надеждой и уверенностью смотреть на будущее и весь этот вред, который причинило стране петроградское восстание... уменьшится в значительной степени"³ .

Опасения соглашательских верхов фронта встретить на съезде протест и борьбу против своей деятельности вполне оправдались.

К началу съезда съехались 145 делегатов, из них эсеров - 80, объединенных социал-демократов - меньшевиков - 40 и большевиков - 25. Съезд приветствовали командующий IV армией генерал Рагоза, председатель армейского комитета этой же армии офицер, (эсер) и армейский комиссар Алексеевский. Вся эта троица в один голос высказалась в том духе, что любовь к родине и свободе доведет страну до Учредительного собрания, которое скажет свое решительное слово. Председателем съезда был избран эсер Лордкипанидзе. В порядке дня стояли только два вопроса: первый - текущий момент

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 35 от 29 октября 1917 года.

² "Известия фронтового отдела Румчерода" N 36 от 31 октября 1917 года.

³ Там же.

и созыв Учредительного собрания и второй - формирование "революционной дивизии".

Программную речь на съезде произнес представитель партии социалистов-революционеров, помощник комиссара Румынского фронта и член "военно-революционного комитета" Андрианов. В этой речи он усиленно подчеркивал, что выступление большевиков - это вызов, брошенный всем остальным партиям, что против большевиков необходима самая решительная и беспощадная борьба, что они должны быть изолированы от широких масс и уничтожены. Заканчивая свою речь призывом к бойкоту большевиков, Андрианов заявил, что каждый, "кто к ним присоединится, тот подлежит ответственности как за тягчайшее государственное преступление. Мы, социалисты-революционеры, открыто, заявляем, что мы к ним не присоединимся"¹ . Затем Андрианов резко выступил против лозунга "Вся власть советам!", ибо он понимал, что в сложившихся условиях проведение в жизнь этого лозунга равносильно переходу власти в руки большевиков.

Требования эсеров были таковы: 1) созыв Учредительного собрания в назначенный срок, 2) решительная борьба за мир, но без братания и перемирия, 3) передача земли в руки земельных комитетов, 4) отмена смертной казни, 5) отмена военно-революционных судов на фронте, б) выполнение правительством объявленных раньше деклараций.

Андрианов по поручению своей партии призывал съезд на защиту всех контрреволюционных сил от ударов победоносной пролетарской революции: "Мы не можем беспощадно расправляться с: идейными представителями тех течений, которые в защиту своих идей выходят с оружием. Судить их может только история". Нетрудно догадаться, о каких людях, и о каких идеях говорил Андрианов. Всячески стараясь сохранить головку контрреволюции, ее живые силы, оружие для этих сил, эсеры боролись, открыто за буржуазное правительство. Они отвергли даже формулу "однородное социалистическое правительство". "Правительство должно быть не однородно социалистическим, а однородно демократическим", - сказал он в заключение своей речи² . Это противопоставление "однородно демократического" "однородно социалистическому" правительству, несомненно, имело целью под флагом объединения "демократических сил" продолжать политику коалиции с буржуазией. Выступивший на съезде представитель большевиков отметил закономерность и необходимость восстания против Временного правительства и подчеркнул, что "если же эсеры и эсдеки-меньшевики будут это движение подавлять, то им грозит опасность оказаться на той стороне баррикады, где находится и буржуазия". В таком же духе выступал и другой делегат-большевик.

Сообщения с мест свидетельствовали о том, что настроение солдатских масс не в пользу организаторов съезда. Даже антибольшевистские ораторы были вынуждены признать, что сочувствие солдатской массы на стороне большевиков.

Представитель 3-й Туркестанской дивизии, врач, меньшевик, признайся в своей речи, что дивизия сплошь большевистская и что разложили ее, по мнению оратора, царицынские пополнения. "Петроградские большевики, - говорил он, - должны были избрать культурный способ борьбы, они же избрали способы дореволюционные"³ . Осуж-

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 37 от 1 ноября 1917 года.

² Там же.

³ "Известия фронтового отдела Румчерода" N 38 от 2 ноября 1917 года.

дая выступление большевиков, оратор одновременно признает, что подавить это выступление с помощью оружия невозможно. Другой представитель той же дивизии, Синельников, отметил, что выступление в Петрограде есть борьба пролетариата "за свои права, за освобождение от ига капитала. Никакой поддержки Временному правительству дивизия не окажет".

Председатель съезда эсер Лордкипанидзе заявил в своей речи, что "честь" расправы с восставшим пролетариатом должна принадлежать "социалистам". "Мы не должны, - говорил он, - выпустить из рук ликвидацию большевистского движения. Мы не собираемся топить это движение в крови, но, дабы не давили его правые, мы должны сами принять меры к его ликвидации"¹ .

В принятой съездом резолюции наряду с пунктом о скорейшем созыве Учредительного собрания, с требованием сконструирования однородно демократической власти и т. п. по вопросу о выступлении большевиков было сказано: "Фронтовой съезд считает выступление большевиков актом революционным, но несвоевременным и недопустимым"² . Такая формулировка шла вразрез с речами эсеровских лидеров, пытавшихся убедить всех в контрреволюционном характере Октябрьской социалистической революции, которую они именовали "большевистским выступлением".

Атмосфера съезда была накалена до крайности. Разногласия по вопросу о составе военно-революционного комитета приняли резкий и напряженный характер. Было предложено организовать военно-революционный комитет на паритетных началах с тем, чтобы эсеры, меньшевики и большевики имели в нем по 3 представителя. Эсеры, стремясь сохранить военно-революционный комитет как организацию сил контрреволюции, и не желая упускать руководство им из своих рук, предложили в состав комитета выбрать 4 эсеров и 4 эсдеков - по 2 представителя от большевиков и меньшевиков. Предложение эсеров вызвало бурю негодования. Большевистская фракция заявила о немедленном уходе со съезда. Был объявлен перерыв. На объединенном фракционном совещании большевиков и меньшевиков было принято решение о том, что если эсеры не откажутся от своего предложения, обе фракции покинут съезд и продолжат работу отдельно. Тогда эсеры попытались сманеврировать и предложили новую комбинацию: они согласились на паритетное представительство, но потребовали 3 места дать украинцам, в надежде на то, что от украинцев легко будет провести в состав комитета тех же эсеров. Однако расчеты эсеров провалились. Предложение их было принято, но с оговоркой о том, что в состав украинцев должны входить один большевик, один эсер и один меньшевик³ .

Вопрос о "революционной дивизии" был решен положительно, и "военно-революционному комитету" было поручено, ее сформировать. После этого Лордкипанидзе внес "поправку" об осуждении Октябрьского восстания. Фракция большевиков заявила, что если поправка будет принята, она немедленно покинет съезд. В ответ на это заявление большевистской фракции председатель съезда резко выступил против большевиков. Представителю фракции большевиков мешали говорить. Неоднократно прерываемый председателем и репликами со стороны эсеровской фракции, он возложил всю ответственность за происходящее на эсеров. Большевистская фракция поки-

¹ "Известия фронтового отдела Румчерода", N 38 от 2 ноября 1917 года.

² Там же.

³ "Воин-гражданин", орган VI армии, N 184 от 9 ноября 1917 года.

нула съезд. Поправка с осуждением пролетарской революции была принята.

В заключение своей работы съезд избрал новый "военно-революционный комитет", состав которого ничем не отличался от старого. В него вошли следующие лица: от эсеров - Андрианов, Лордкипанидзе и Хаджи-Лазарь, от меньшевиков - Веселков, Маночиненков и Подлыгач. Большевики и украинцы дать своих представителей в состав комитета отказались.

Экстренный фронтовой съезд в местечке Романи был задуман эсерами для мобилизации сил против готовящегося восстания на фронте и для помощи контрреволюции в тылу. Но намеченный план осуществить не удалось. Несмотря на внешнее большинство и "успех" съезд показал всю слабость позиции эсеров и меньшевиков на фронте. Расхождение между верхушкой фронта и солдатской массой с каждым днем увеличивалось. Верхушка в лице эсеро-меньшевистского "военно-революционного комитета" была связана с общеармейским комитетом, находившимся в Ставке и ведшим борьбу с советской властью; солдатская же масса с каждым днем большевизировалась и открыто поддерживала большевиков.

Прошло почти 2 недели после того, как социалистическая революция победила в Петрограде. Петроград, Москва и другие пролетарские центры перешли в руки рабочего класса. Революция начала свое триумфальное шествие по всей России. Сконструировалась новая власть - Совет Народных Комиссаров. Ряд важнейших декретов, в том числе о мире, о земле, о рабочем контроле, был уже опубликован. Реальные шаги к немедленному перемирию и началу мирных переговоров были сделаны, а контрреволюция все еще мечтала опереться на эсеровский "общеармейский комитет".

II

9 ноября "военно-революционный комитет фронта" совместно с фронтовым отделом Румчерода обсуждал телеграмму "общеармейского комитета" о его инициативе в деле организации новой власти с представительством... "от большевиков до народных социалистов". Центральной фигурой нового правительства намечался эсеровский вождь Чернов, который должен был занять в нем пост министра-председателя. Соединенное заседание постановило приветствовать "инициативу общеаркома" и... кандидатуру Чернова на пост министра-председателя поддерживать".

Через несколько дней "военно-революционному комитету" стало известно о переговорах по прямому проводу советского правительства со Ставкой по вопросу о немедленном перемирии и назначении главковерхом тов. Крыленко. Обращение всероссийского комитета "спасения родины и революции" и общеармейского комитета - о непризнании тов. Крыленко верховным главнокомандующим, нашло поддержку со стороны Румчерода и "военно-революционного комитета". Под страхом "революционной" ответственности этот последний категорически требовал от всех солдат и офицеров Румынского фронта не исполнять никаких распоряжений Совета Народных Комиссаров из Петрограда.

Опубликованное 10 (23) ноября в "Радио всем" обращение Ленина от имени правительства Российской республики с призывом к солдатам немедленно выбирать уполномоченных "для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем"¹ толкнуло солдат-

¹ Ленин. Соч. Т. XXII, стр. 73.

скую массу фронта на открытую борьбу против эсеровско-меньшевистской верхушки, старавшейся скрыть от солдат эту радиограмму. В 26-м корпусе сообщение об успехах большевиков и о предложении немедленно заключить мир "уничтожило остатки сознания в частях о необходимости работать по укреплению позиций", сообщал в Ставку дежурный генерал Румынского фронта Воронов. "Определенно на стороне большевиков 27-й стрелковый полк, где на-днях вынесена резолюция: 1) по расформировании хозяйственные суммы раздать на руки солдатам, 2) вестовых у офицеров отобрать",¹ - доносил он далее. Революционные настроения солдат сказались на происходивших в это время съездах в частях фронта. В одном из корпусов VI армии организовался военно-революционный комитет, ставший на точку зрения признания Совета Народных Комиссаров.

На чрезвычайном съезде 48-й дивизии IV армии 17 ноября в повестке дня были поставлены вопросы о признании Совета Народных Комиссаров и о выборном начале в армии. Съезд происходил уже в другой обстановке. Выступления меньшевиков, эсеров и контрреволюционного офицерства заглушались свистом, шиканьем и бранью. Знаки отличия уничтожались. В день окончания дивизионного съезда был арестован начальник дивизии генерал Новицкий и в командование дивизией вступил избранный съездом Кузнецов. Съезд проходил под руководством большевиков.

Яркую картину событий, происходивших на фронте в эти дни, дает IV армия. Во главе ее в дни Октября стоял генерал Рагоза, называвший себя сторонником Учредительного собрания и считавший себя эсером. Идейное руководство находилось в руках комиссара армии эсера Алексеевского. Эсеровским же был и армейский комитет. Большевики, организаторы и руководители съезда, и солдаты 48-й дивизии взяли на себя руководство переворотом в IV армии.

Арестовав и сменив командование 48-й дивизии, большевики с отрядом пулеметчиков немедленно двинулись в штаб 24-го корпуса (село Команешти). Для образования корпусного ревкома были выделены из состава дивизионного ревкома солдаты-большевики. Не встретив никакого сопротивления, отряд к 6 часам утра 20 ноября захватил и распустил корпусный комитет, в котором не было ни одного большевика, арестовал командира корпуса генерала Николаева, занял телеграф, радио, гараж. Назначив нового командира, большевики связались с другими дивизиями корпуса. Попытка ликвидировать восстание вызванным казачьим полком ни к чему не привела, так как полк перешел на сторону восставших. Вечером того же дня из штаба IV армии была получена телеграмма комиссара армии Алексеевского, который предлагал "самозванному комкору сдать обратно должность генералу Николаеву, самозванный комитет распустить, зачинщиков выслать в Романи"² . Но эсеровское командование и тут просчиталось: приказ остался невыполненным. По получении этой телеграммы отряд из 70 пулеметчиков 48-й дивизии, участников переворота в 24-м корпусе, двинулся к местечку Романи, к месту нахождения штаба IV армии. Этот отряд взял с собой также членов будущего армейского комитета и даже будущего командующего IV армией Протопопова. Прибыв в местечко Романи, гарнизон которого состоял из 6 тысяч человек с артиллерией, этот маленький отряд разделился на части и направился занимать важнейшие пункты: штаб,

¹ ЦВИА, фонд управления помощника начальника штаба верховного главнокомандующего, Румынский фронт, д. N 295.

² "Пролетарская революция" N 10 за 1922 год, стр. 430.

типографии, радио и пр. Отряд не встретил никакого сопротивления. Первым был арестован командующий армией генерал Рагоза. Маленькая группа солдат пришла на его квартиру. У ворот часовой.

"Товарищ, сменяйся, уходи к себе". "Слушаюсь". Часовой взвалил винтовку на плечо и зашагал. Просто"¹ .

Комиссара армии Алексеевского арестовать не удалось. Он вызвал ударные батальоны, казачий полк, артиллерийский дивизион. Маленькому отрядику, руководимому большевиками, угрожало кровавое столкновение с превышающим его силы противником. Пришлось маневрировать, вести переговоры, выпустить из-под ареста командующего армией и армейский комитет. Вечером в тот же день состоялось заседание этого комитета в присутствии тысячной солдатской аудитории. Из уст членов армейского комитета и комиссара армии полились знакомые, давно всем надоевшие слова... "большевики - изменники, продались немцам... большевики - самозванцы... Учредительное собрание" и т. д. и т. п.

Но, тем не менее, комиссар армии Алексеевский, напуганный слухом о приближении к Романи двух полков 24-го корпуса, вынужден был вручить большевикам письменные обязательства: "1) немедленно выехать из пределов Румынского фронта, сдав дела временному военревкому; 2) немедленно вызвать из корпусов по 2 представителя, а из 24-го корпуса 6 представителей, которые и образуют временный военревком; 3) не препятствовать ни словом, ни делом происходящему на фронте перевороту в целях признания Совета Народных Комиссаров и главковерха тов. Крыленко; 4) настоящее заявление опубликовать завтра же в армейском вестнике"² .

В дни этих событий в Романи, на участке 24-го корпуса, было подписано мирное соглашение.

Новый состав военно-революционного комитета IV армии, обсудив события в 24-м корпусе, где оказались смещенными командир корпуса и начальник дивизии, постановил "признать действия военно-революционного комитета корпуса правильными. Предложить остальным корпусам IV армии последовать примеру корпуса и приступить к демократизации комсостава снизу доверху на выборных началах"³ . Во всех частях армии немедленно приступили к перевыборам всех комитетов, от ротных до корпусных включительно: была создана комиссия по демократизации командного состава, установлен контроль над управлениями штабов и приостановлено действие корпусных судов. Вместо генерала Рагозы постановлением армейского военно-революционного комитета начальником штаба и временно командующим IV армии был назначен Баев⁴ .

Дальнейшая борьба за советскую власть на Румынском фронте, как и на Югозападном, осложнилась, приняв характер открытой гражданской войны. Румынские власти, опираясь на контрреволюционное монархическое офицерство, имея прямую поддержку Украинской центральной рады, выступавшей против советской власти, пытались задушить пролетарскую революцию. Но контрреволюция и здесь не имела никакой опоры в солдатских массах, которые были на стороне новой власти. Пролетарская революция и здесь победила.

¹ "Пролетарская революция" N 10 за 1922 год, стр. 481.

² Там же, стр. 435.

³ Бюллетень "Вестник 4-й армии" N 124 от 29 ноября 1917 года.

⁴ Бюллетень "Вестник 4-й армии" N 128 от 3 декабря 1917 года.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - И. РАЗГОН:

Комментарии: