Е. И. ДОРОШЕНКО, Кандидат филологических наук Ведущий специалист МИА "Россия сегодня"

Ключевые слова: Ливия, резолюция СБ ООН 1973, военные операции НАТО, гуманитарная интервенция

Операция "Объединенный защитник" (Operation Unified Protector), одна из самых масштабных в истории последней военной кампании НАТО в Ливии, началась 31 марта 2011 г. Общим концептуальным основанием для нее стала принятая ООН доктрина "Responsibility to protect" - "обязанность защищать". Вероятно, это обстоятельство также определило и выбор названия операции: в словосочетании "Unified Protector" последний элемент, "защитник", соотносится с "to protect" - "защищать", в названии доктрины, а "unified", "объединенный", в свою очередь, указывает на смешанный состав задействованных сил - т.е. в данном случае подчеркивается роль НАТО именно как "альянса", "объединения" [1].

По мнению Флоренс Гоб из Института исследования проблем безопасности Европейского Союза - EUISS (Франция), автора монографии "Североатлантический союз и Ливия: переоценка операции "Объединенный защитник", эти военные действия во многих отношениях стали "первым опытом" как для НАТО, так и для США: в частности, "обязанность защищать" впервые была реализована на практике с целью поддержать мирное население Ливии в борьбе против "смертоносного режима" [2, p. 3].

Резолюция Совета Безопасности ООН 1973, предусматривавшая, как отмечает Гоб, три меры "военного характера": обеспечение соблюдения оружейного эмбарго, установление бесполетной зоны и собственно "защиту мирного населения", стала одновременно и конкретным руководством к действию для сил Альянса, и предметом существенных разногласий. С одной стороны, резолюция предписывала исключить "иностранную оккупацию в любом виде", тем самым ограничивая военное вмешательство действиями с воздуха и моря, а с другой - оставляла широкое пространство для интерпретации положения о "защите мирного населения" [2, p. 4].

Именно неоднозначность формулировки последнего пункта, по утверждению Джеремайи Гертлера, американского специалиста в области военной авиации, и стала главным поводом для споров: "Как сообщается, самым большим камнем преткновения [был вопрос о том,] насколько полная свобода действий будет предоставлена силам НАТО для защиты гражданского населения и мест его проживания, в соответствии с пунктом 4 резолюции 1973. Согласно отчетам, официальные представители Франции настаивали на сохранении возможности нанесения удара по наземным силам [ливийской армии], рассматривая их как угрозу для мирного населения, в то время как их турецкие коллеги громко протестовали против любого преследования наземных сил. Германия, союзник НАТО, [также] способствовала усилению напряженности внутри Альянса, сначала воздержавшись от голосования по резолюции 1973 в Совбезе ООН, а затем, выражая протест против боевых действий в принципе, вывела все свои военно-морские силы, находящиеся в Средиземном море, из-под командования НАТО. ...Несмотря на то, что союзники, казалось, пришли к соглашению относительно военного участия, некоторые из вышеупомянутых разногласий, возможно, еще проявятся в ходе кампании" [3, p. 16].

Стоит также отметить, что взгляды и действия членов Альянса в немалой степени определялись и политическими соображениями. Для Германии, например, любые боевые действия в Ливии были "совершенно неприемлемы", а для США вопросы их масштаба и длительности имели непосредственное отношение к государственному праву. Так, в соответствии с американским законодательством, президент "обязан заручиться поддержкой Конгресса для задействования вооруженных сил США в военной кампании продолжительностью свыше 60 дней без прямого объявления войны" [2, p. 4].

Выход, тем не менее, был найден: Белый дом заявил, что операция в Ливии не может считаться собственно "войной" по той причине, что "[вооруженные силы] Соединенных Штатов играют ограниченную и вспомогательную роль [в составе] международной коалиции... Операции США не предполагают ни продолжительные боевые действия, ни активный обмен огневыми ударами с

войсками противника, ни присутствие американских наземных сил [на территории Ливии], и, следовательно, [миссия] США ... не представляет собой серьезной угрозы и [исключает] любую существенную возможность перерастания в конфликт с участием вышеупомянутых сил" [2, p. 5].

Главная проблема, однако, заключалась не в "нечеткости" формулировки ооновской резолюции как таковой, дававшей полномочия государствам-членам "...принимать все необходимые меры... (курсив авт.) для защиты гражданского населения и мест его проживания, находящихся под угрозой нападения, в Ливийской Арабской Джамахирии", и не в частных политических последствиях "миссии" для отдельных членов натовской коалиции, хотя оба этих фактора, безусловно, очень существенны [4, с. 3].

На самом деле гораздо более серьезное значение имело то обстоятельство, что и для обеспечения соблюдения оружейного эмбарго, и для установления и поддержания бесполетной зоны над Ливией, и, конечно же, для "защиты мирного населения" страны, в целом, требовались вполне конкретные меры - военные действия. Эта практическая необходимость выполнить предписания Совбеза ООН и стала впоследствии одной из самых трагичных составляющих "ливийского сценария"

ОРУЖЕЙНОЕ ЭМБАРГО

По сути, все эти "практические меры", предусмотренные резолюцией 1973, стали продолжением санкций, введенных ООН против Ливии уже в течение десяти дней после начала оппозиционных выступлений в Бенгази. Резолюция 1970 Совбеза ООН от 26 февраля 2011 г. постановила передачу дела "о ситуации в Ливийской Арабской Джамахирии в период с 15 февраля 2011 года" в Международный уголовный суд (МУС), установление оружейного эмбарго, а также запрет на поездки и замораживание активов определенного круга лиц [5]. Меняется и тон предписаний: если в резолюции 1970 речь идет о принятии необходимых мер "к недопущению прямой или косвенной поставки, продажи или передачи Ливийской Арабской Джамахирии... вооружений и связанных с ними материальных средств всех типов" [5, с. 3], то в резолюции 1973 говорится уже об "обеспечении строгого соблюдения (курсив авт.) эмбарго на поставки оружия" [4, с. 4].

Комментируя такую смену формулировки, Мартин Д. Финк, во время проведения операции "Объединенный защитник" занимавший пост помощника юрисконсульта при штабе Объединенного командования сил НАТО в Неаполе, отмечает: "Во-первых, [данное изменение] предоставляло полномочия всем государствам-членам [ООН], а также любой международной или региональной организации/коалиции задействовать [меры по обеспечению] оружейного эмбарго в открытом море против любых судов, включая воздушные, тем самым ставя НАТО во главе всех военных операций. Во-вторых [таким образом], Совет Безопасности давал разрешение на применение силы с целью обеспечения соблюдения режима санкций" [6, р. 243].

"Оружейное эмбарго" ООН на практике означало создание вокруг Ливии морской блокады, которую осуществляли военные силы НАТО, наделенные правом останавливать и досматривать любое судно, направляющееся в тот или иной ливийский порт. По данным М. Д. Финка, в период с 23 марта по октябрь 2011 г., т.е. к концу операции "Объединенный защитник", "военно-морскими силами НАТО было остановлено 3110 судов, досмотрено [с высадкой на борт] 296. Еще одиннадцати было отказано во входе или выходе из ливийских портов" [6, р. 238].

БЕСПОЛЕТНАЯ ЗОНА

Пункт 6 резолюции 1973 Совбеза ООН "постановляет ввести запрет на все полеты в воздушном пространстве Ливийской Арабской Джамахирии, чтобы помочь защитить гражданское население" [4, с. 3]. Пункт 8 той же резолюции "уполномочивает государства-члены, которые уведомили Генерального секретаря и Генерального секретаря ЛАГ, действуя самостоятельно или через региональные организации или соглашения, принимать все необходимые меры для обеспечения соблюдения запрета на полеты, введенного пунктом 6 выше, когда это необходимо..." [4, с. 4].

На первый взгляд, в этой формулировке не указывается напрямую на предполагаемые военные действия. Однако еще 1 марта 2011 г., более чем за две недели до принятия резолюции, генерал Джеймс Маттис, в то время глава Центрального командования вооруженных сил США (CENTCOM), так охарактеризовал предстоящие задачи: "Придется нейтрализовать силы противовоздушной обороны [противника], чтобы установить бесиолетную зону. Поэтому - никаких иллюзий - это будет военная операция. [Ее смысл] - не в том, чтобы просто запретить людям летать на самолетах" [3, с. 9]. Не менее красноречиво высказался по тому же вопросу тогдашний министр обороны США Роберт Гейтс: "Будем называть вещи своими именами: бесполетная зона начинается с атаки на Ливию с целью уничтожить [ее системы] ПВО. Только после этого можно будет летать над страной, не опасаясь, что наши пилоты будут сбиты. Но таково начало" [2, р. 5].

"Летать над страной" ооновская резолюция всё же разрешала, хотя и избирательно: "Запрет, введенный пунктом 6, не распространяется на полеты, выполняемые исключительно в гуманитарных целях.., а также на другие полеты, которые будут сочтены необходимыми для блага ливийского народа (курсив авт.) государствами, действующими в рамках полномочий, предоставленных в пункте 8..." [4, с. 3 - 4].

Итак, 19 марта 2011 г., выполняя предписания резолюции 1973 Совбеза ООН об установлении бесполетной зоны над Ливией, США и силы союзников приступили к операции "Одиссея Рассвет", начав с нанесения ударов по ливийским ПВО и авиабазам. Уже через несколько дней адмирал Сэмюэл Локлир, возглавлявший американские ВМС в Европе, заявил об уничтожении систем дальнего действия и авиации Каддафи [2, р. 6].

Выполнить эту задачу НАТО оказалось проще, чем ожидалось, несмотря на то, что ливийские ПВО были одними из лучших в Африке, уступая лишь

Карта расширенной бесполетной зоны над Ливией, 24 марта 2011 г.

египетским [2, р. 6]. Основную трудность теперь представляла правительственная система управления и контроля, а также то обстоятельство, что остававшиеся в распоряжении ливийской армии вертолеты, обнаруживать которые было труднее из-за их способности совершать полеты на меньшей высоте, могли быть использованы "нелегитимным режимом" для нанесения ударов по оппозиции, а следовательно, гражданское население всё еще находилось в опасности [2, р. 5 - 7]. Кроме того, теперь требовалось поддерживать установленную бесполетную зону над Ливией, что предполагало контроль над значительными территориями (см. карту).

Однако главной причиной для продолжения и расширения военных действий было то, что, по мнению аналитиков, "ни один самолет еще не захватывал и не удерживал территорию", поэтому, "хотя в операции "Объединенный защитник" ВВС и принадлежала ключевая роль, войну [в целом] выиграть с воздуха невозможно" [2, р. 8]. В общем контексте это означало, что для выполнения сверхзадачи по защите гражданского населения собственно установления и поддержания бесполетной зоны было недостаточно*, поэтому требовалось вовлечение в кампанию наземных сил [3, р. 3]. Поскольку НАТО приходилось выполнять недвусмысленный запрет ООН на оккупацию (пункт 4 Резолюции 1973: "...но исключая при этом возможность пребывания иностранных оккупационных сил в любой форме на любой части ливийской территории" (курсив авт.) [4, с. 3], в качестве пехоты для Альянса теперь выступили повстанцы [2, р. 8].

Участие этих вооруженных формирований в операции "Объединенный защитник" западный исследователь Ф. Гоб охарактеризовала так: "В большинстве аналитических материалов нет ни слова о наземной составляющей операции.., поскольку [эти силы] не находились под непосредственным командованием НАТО. Тем не менее, вооруженные подразделения, в той или иной степени подчинявшиеся ливийскому Переходному национальному совету (ПНС), действительно были сформированы. Эти отряды, объединившись с внешними силами, вольно интерпретировавшими Резолюцию 1973.., [и стали теми] наземными войсками, которые не только принимали участие в решающих битвах, но и понесли самые значительные... потери" [2, р. 8] (курсив авт.).

Таким образом, ни блокадой с моря, ни уничтожением ливийских систем ПВО и авиации в рамках операции "Одиссея Рассвет" военные действия НАТО в Ливии не ограничились. Фактически, "Объединенный защитник", как комплекс мер военного характера, направляемых, координируемых и осуществляемых силами НАТО, на практике приводивших не к угасанию, а разрастанию конфликта в Ливии, следует считать "расползанием миссии", аналогичным ранее иракскому и афганскому сценариям.

ЗАЩИТА МИРНОГО НАСЕЛЕНИЯ

Официальное заявление о начале операции "Объединенный защитник", в рамках которой силы Альянса передавались США в распоряжение штаба Объединенного командования в Неаполе, сделал 27 марта 2011 г. генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен. В своем выступлении он подчеркивает, что НАТО теперь предстоит расширить диапазон своей миссии, а это, в свою очередь, предполагает реализацию всех военных аспектов резолюции 1973 СБ ООН, включая защиту гражданского населения и мест его проживания посредством возможного нанесения ударов с воздуха по наземным силам, сохраняющим верность [режиму] Каддафи [3, р. 17] (курсив авт.).

Здесь, как и во многих ранее процитированных документах, положение о "защите гражданского населения" является ключевым. По всей видимости, это и есть та самая глобальная "благородная цель", вокруг которой выстроена доктрина ООН по "обязанности защищать", охарактеризованная директором Информационного центра ООН в Москве А. С. Гореликом как "новая концепция в международном праве". По его оценке, смысл "этой новации ... состоит в том, что, когда международное сообщество видит, что в конкретной стране правительство не только не может держать ситуацию под контролем

* Главнокомандующим ВВС США генерал Шварц уже в день принятия резолюции 1973 заявил, что сама по себе бесполётная зона "будет недостаточной мерой", чтобы переломить ситуацию в пользу оппозиционных сил, учитывая последние успехи ливийской армии [3, р. 3] (прим. авт.).

(а [в Ливии] она вышла из-под контроля), но еще и само правительство не может... прекратить какие-то массовые нарушения прав человека, или военные преступления, или даже участвует в них, то международное сообщество может вмешаться..." [7] (курсив авт.).

В контексте известных последствий действий НАТО, выполнявших предписания ООН в Ливии, возникают два закономерных вопроса: во-первых, насколько эта цель оправдывала примененные средства, и, во-вторых, ради какой именно части населения была проведена многоаспектная кампания, создавшая печальный прецедент и в международном праве, и в межгосударственных отношениях? Другими словами, не стала ли гуманитарная интервенция, призванная облегчить страдания гражданского населения, "удушением в объятьях", и не слишком ли велик был кредит доверия оппозиционным силам, представлявшим себя как "демократические"?

Исследование, проведенное в 2013 г. профессором Техасского университета в Остине Аланом Куперманом, ставит под сомнение высказывание Верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами (ОВС) НАТО в Европе адмирала Джеймса Г. Ставридиса о том, что гуманитарная интервенция была "идеальной", "примерной" [8, р. 105]. Отвечая на вопрос о том, действительно ли главная цель НАТО заключалась в том, чтобы защитить мирное население, профессор Куперман пишет: "Не исключено, что за интервенцией НАТО в Ливии [первоначально] и стояло ... желание защитить мирное население, в соответствии с полномочиями [предоставленными Альянсу] Советом Безопасности ООН. Однако спустя всего несколько недель после начала военной операции, как показывают факты, это исходное намерение трансформировалось в цель свергнуть режим Каддафи, пусть даже ценой причинения большего вреда мирным ливийцам" [8, р. 113]. Основные аргументы А. Купермана в поддержку этой версии сводятся к следующему:

- силы Альянса наносили удары по отступающим отрядам ливийской армии, которые, кроме того, находились далеко от мест проживания гражданского населения и не представляли для него никакой угрозы. В то же время натовской бомбардировке подверглись подразделения войск Каддафи, размещенные в его родном городе Сирт, население которого всецело поддерживало правительство, а, следовательно, не находилось под угрозой со стороны его армии;

- вместо того, чтобы добиваться прекращения огня, НАТО и его союзники оказывали помощь повстанцам, которые отвергли мирный путь урегулирования конфликта [в принципе], сосредоточившись на свержении [режима] Каддафи. Такая помощь мятежникам значительно продлила войну и увеличила объем ущерба мирному населению, что напрямую противоречит предписаниям ООН. ...Так, к 6 апреля 2011 г. официальные представители британской армии и разведки уже помогали повстанцам в Бенгази в разработке командной структуры и создании Министерства обороны. Помимо этого, союзники НАТО в регионе - такие, как Катар - принимали самое активное участие в ливийской кампании. По словам начальника военного штаба Катара, "в каждом регионе [Ливии] присутствовали сотни катарских военных", которые также "отвечали за подготовку и связь" повстанцев;

- теперь уже невозможно выяснить, соблюдалось ли бы предполагаемое прекращение огня силами Каддафи,... однако, если бы целью НАТО действительно была защита мирного населения, Альянс оказывал бы повстанцам помощь лишь при условии серьезного рассмотрения ими политических решений, предлагаемых правительством [8, р. 113 - 115] (курсив авт.).

Далее, рассматривая проблему подлинности демократических устремлений ливийской оппозиции, следует помнить, что это политическое измерение противостояния использовал также и Барак Обама для обоснования военных действий НАТО. В своем заявлении о политическом курсе США, сделанном на следующий день после голосования по резолюции 1973, американский президент подчеркивал: "В случае, если Каддафи не остановить, у нас есть все основания полагать, что он проявит крайнюю жестокость по отношению к собственному народу. Многие тысячи [людей] могут погибнуть. Наступит гуманитарный кризис. Весь регион может быть дестабилизирован, что будет представлять угрозу для наших союзников и партнеров. Призывы ливийского народа о помощи [в этом случае] останутся без ответа. Демократические ценности, за которые мы выступаем, потеряют свою значимость. Более того, высказывания международного сообщества превратятся в пустое сотрясание воздуха" [3, p. 3].

Та же тема присутствует и в выступлении тогда еще сенатора, а ныне госсекретаря США Джона Керри: "Международное сообщество не может безучастно наблюдать за тем, как против марша за демократию применяют насилие. ...У ливийского народа почти не остается времени. Мир должен действовать немедленно, чтобы предотвратить гуманитарную катастрофу" [3, p. 5].

Под "маршем за демократию" - в прямом смысле - подразумеваются демонстрации протеста против официального правительства, начавшиеся на востоке Ливии в феврале 2011 г. Однако можно ли считать их стопроцентно мирными, а действия режима - неоправданными и чрезмерно жестокими? Согласно официальной точке зрения, протестное движение в Ливии исключало насилие, развиваясь полностью по мирному сценарию революций в Тунисе и Египте. Тем не менее, как считает профессор Куперман, это опасное обобщение: "Вопреки имеющимся на сегодняшний день сообщениям большинства западных СМИ, многие ливийские демонстранты были вооружены уже в первый день восстания, 15 февраля 2011 г., в Бенгази. Правительственные силы первоначально применили средства нелетального воздействия: резиновые пули и водометы. ...Силы безопасности Каддафи воздерживались от применения летального оружия до тех пор, пока в течение последующих нескольких дней насильственные действия повстанцев не распространились [на другие города] и не приобрели большего масштаба.

...В Бенгази, крупнейшем городе на востоке Ливии, протестующие использовали стрелковое оружие, бутылки с зажигатель-

ной смесью, бульдозеры и начиненные взрывчаткой автомобили для захвата (местного] армейского гарнизона 20 февраля, спустя всего три дня после "дня гнева" -17 февраля.

...В столице Триполи 20 февраля протестующие спровоцировали насилие, поджигая правительственные здания, тем самым вынуждая силы Каддафи действовать жестко" [8, р. 109].

Конечно, лучшим доказательством состоятельности этого мнения является текущая ситуация в Ливии, где реальная власть до сих пор находится в руках вооруженных группировок бывших "революционеров", членов тех самых "формирований", некогда находившихся в распоряжении ПНС и пользовавшихся широкой поддержкой НАТО, а саму страну сегодня невозможно назвать "государством победившей демократии". Следовательно, вряд ли можно сделать вывод, что именно мирное население действительно выиграло от кампании НАТО -ни в 2011 г., ни спустя три года после начала "арабской весны" в Ливии.

* * *

Рассматривая такие многомерные события новейшей истории, как ливийская кампания НАТО 2011 г. в целом, и операция "Объединенный защитник", в частности, с учетом предваряющих решений международного сообщества, можно лишь наметить основные связи и факторы, повлиявшие на развитие "ливийского сценария". Теперь уже нельзя с уверенностью сказать, как сложилась бы судьба Ливии, если бы "гуманитарная интервенция" ограничилась операцией "Одиссея Рассвет", без "расползания миссии" и трансформации исходной цели от "защиты мирного населения" до свержения режима. Очень сложно выяснить, каково истинное, первоначально заложенное толкование резолюций Совбеза ООН 1970 и 1973, и насколько "военная" интерпретация на самом деле далека от того, что подразумевалось. По словам А. С. Горелика, "...в самый первый момент, когда была принята эта резолюция [о бесполетной зоне], и когда по силам Каддафи стали наноситься удары, звучали голоса разных, в т.ч. обычно трезвых людей, которые, я помню, говорили: "Ну наконец-то обязанность защищать стала работать". В итоге, всё вышло несколько иначе, мягко говоря..." [7].

Характеризуя последствия "гуманитарной интервенции", Джеймс Паттисон, эксперт по политологии Манчестерского университета, отмечает: "...ситуация в Ливии казалась не настолько серьезной, чтобы быть достаточным основанием для смены режима или, точнее, для насильственной смены режима внешними силами в поддержку повстанческого движения. Опасность смены режима, как правило, превосходит [негативные последствия] гуманитарной интервенции: возможно большее число жертв среди [мирного населения], больший потенциал для дестабилизации прилегающих регионов, большие потери среди военнослужащих стороны, осуществляющей вмешательство, из-за необходимости присутствия ... контингента наземных сил" [9].

Можно также предположить, что одним из просчетов НАТО в Ливии, приведших как раз к "расползанию миссии", был "культурный промах", поскольку при штабе Объединенного командования Альянса в Неаполе не было советников по культуре, и, следовательно, не существовало четкого представления собственно о стране, своеобразии ее правительства и населения [2, р. 16]. Этот пробел Альянс пытался заполнить идеями "общеарабской культуры" с ориентировкой на страны Персидского залива, от которых Ливия существенно отличается. В итоге, "никто не смог предвидеть" того оборота, который приняла операция "Объединенный защитник": "То, что Каддафи будет держаться за власть, что ливийская армия, при [всей своей] сравнительной слабости, продемонстрирует удивительную сопротивляемость и способность к адаптации, а также то, что население Триполи проявит очевидную незаинтересованность [в тот момент, когда от него] ожидалось восстание, оказались "сюрпризами" ... неизведанной территории" [2, p. 18].

Очевидно, что с течением времени будут появляться всё новые и новые документы, дополняющие картину "ливийского сценария". Возможно, единственным положительным моментом на сегодняшний день остается то, что созданный прецедент продолжает служить уроком для сил, ныне определяющих историческую судьбу еще одного государства - Сирии, хотя, как показывает печальный опыт Афганистана и Ирака, это не абсолютная гарантия того, что подобное не повторится. В любом случае, знаковая фраза - "мир больше не станет прежним", прочно вошедшая в обиход СМИ после 11 сентября 2001 г., применима и к событиям 2011 г. в Ливии.

1. См. также: Ходынская-Голенищева М. С. Оборотная сторона операции "Объединенный защитник" // Азия и Африка сегодня. 2012. N 8. (Khodynskaya-Golenishcheva M.S. Oborotnaya storona operacii Obedincnnii zashitnik // Aziya i Afrika segodnya. 2012, N 8.) (in Russian)

2. Gaub F. The North Atlantic Treaty Organization and Libya: Reviewing Operation Unified Protector // Strategic Studies Institute, US Army War College, Carlisle, PA. 2013 -http://www.strategicstudiesinstitute.army.mil/pubs/ download.cfm?q=1161

3. Gertler J. Operation Odyssey Dawn (Libya): Background and Issues for Congress // Congressional Report Service. 30.03.2011 - http://www.fas.org/sgp/crs/natsec/R41725.pdf

4. Цит. но: Резолюция 1973 (2011), принятая Советом Безопасности на его 6498-м заседании 17 марта 2011 года -http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/Nll/268/ 41/PDF/NH2684l.pdf?OpenElement

5. Резолюция 1970 (2011), принятая Советом Безопасности на его 6491-м заседании 26 февраля 2011 года -http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/NH/ 245/60/PDF/N114560.pdf?OpenElement

6. Fink Martin D. UN-Mandated Maritime Arms Embargo Operations in Operation Unified Protector // Military Law and the Law of War Review. N 50/1 - 2, 2011 - http://darc.uva. nl/document/456665

7. Пресс-конференция А. С. Горелика, директора Информационного центра ООН в Москве, РИА "Новости". 23.10.2013 - http://www.pressria.ru/pressclub/20l31023/ 948574.022.html

8. Kuperman Alan J. A Model Humanitarian Intervention? Reassessing NATO's Libya Campaign // International Security. Vol. 38, N 1 (Summer 2013).

9. Pattison J. The Ethics of Humanitarian Intervention in Libya // Ethics and International Affairs. 25, 2011, N 3, p. 272,

Постоянный адрес данной публикации: