На протяжении послевоенных десятилетий отечественная историческая наука оставляла тему сотрудничества части советских граждан с гитлеровскими оккупантами за рамками исследований, полностью игнорируя ее как научную проблему. Лишь в постсоветский период тема коллаборационизма, в основном военно-политического, заслужила внимание исследователей. Однако, гражданский коллаборационизм, в частности, его административный аспект - участие граждан СССР в формировании и деятельности управленческих структур на оккупированных территориях Советского Союза, по-прежнему, представляет собой одну из исторических лакун. Тем не менее, отдельные аспекты административного коллаборационизма эпизодически упоминаются в общих трудах исследователей советского периода по истории Великой Отечественной войны¹. В постсоветский период данные об административных коллаборационистских процессах можно встретить в работах К. М. Александрова², СИ. Дробязко³, А. Ф. Жукова и Л. Н. Жуковой⁴, С. Ф. Котова-Дарти и И. Г. Ермолова⁵, Е. Ф. Кринко⁶, Б. Н. Ковалева⁷, А. В. Посадского⁸, М. И. Семиряги⁹, Б. В. Соколова¹⁰. Анализ существующих по данной тематике работ не позволяет назвать гражданские, в частности, административные коллаборационистские процессы досконально изученными. Они по-прежнему требуют детального осмысления.

Первым шагом в осуществлении колониальных планов в отношении населения РСФСР стало создание в занятых германской армией областях административного управления, которое на территории России имело некоторые особенности. Так, в отличие от прибалтийских республик, Белоруссии и Украины, население РСФСР проживало в зоне военного управления. Это означало, что вся власть в тыловых районах германских армий находилась в руках начальников военной администрации, а власть на местах принадлежала полевым комендантам и начальникам гарнизонов. Введенное немцами территориально-административное деление в основных чертах соответствовало принятому при советской власти за исключением того, что в ряде мест для удобства управления в пределах областей были созданы административные округа, включавшие несколько районов. Как правило, область делилась на 5 - 6 округов, а количество районов в округе зависело от их размеров, экономики и сельхозугодий. Районы в большинстве случаев были переименованы в уезды, а территории сельских советов - в волости. Система управления указанными административными единицами в основном повторяла систему управления, принятую при советской власти за исключением того, что вся местная гражданская власть курировалась немецкими комендатурами - военной и хозяйственной (Wirtschaftskommandantur - WIKO). Через комендатуры проходили все приказы и распоряжения местных властей за исключением военных, которые были вне компетенции органов местного самоуправления. Первичной административной единицей была сельская община, существовавшая в пределах одной деревни. Членами общины являлись все жители деревни, постоянно в ней проживающие. Во главе ее стоял староста, который формально избирался населением, фактически - назначался германским командованием¹¹, иногда - районным бургомистром¹². Выборы старосты проходили на сельском сходе, присутствовали на котором только мужчины. Как правило, никто из избирателей не осмеливался голосовать против кандидатуры, предложенной немцами. В ряде местностей, например, в западной части Орловской обл., даже формальных выборов старост не проводилось. В должностной инструкции для бургомистров и волостных старшин указывалось, что "староста назначается и увольняется стар-

Ермолов Игорь Геннадьевич, кандидат исторических наук, докторант Орловского государственного университета.

шиной"¹³, который "несет ответственность за правильное назначение"¹⁴. Нередки случаи, когда старостами становились не только лица, обиженные советской властью. По крайней мере, составленная на Брянском фронте докладная записка старшего майора госбезопасности Матвеева и заместителя начальника разведотдела майора Быстрова от 1 декабря 1942 г. констатирует, что "обычно старостами немцы ставят... предателей из числа бывших советских работников - председателей колхозов, сельсоветов, бывших членов ВКП (б)"¹⁵. Согласно той же докладной записке, "иногда сельские старосты избираются населением или назначаются немецкими властями из честных советских людей, пользующихся авторитетом у населения"¹⁶. Согласно выводам А. Ю. Попова, определенная часть работников советского аппарата управления стала активно сотрудничать с оккупантами, а на должности старост довольно часто попадали именно председатели сельских советов и колхозов¹⁷. Сельский староста имел обычно в подчинении заместителя, писаря и 1 - 3 полицейских, являлся полным хозяином в своем селе, регулируя практически все стороны жизни населения. Без ведома старосты ни один житель села не имел права куда-либо выехать или пустить кого-либо переночевать. Староста и его подчиненные снабжались удостоверениями о том, что состоят на службе у немцев и имеют право передвижения на территории своей волости без пропусков. За свою службу староста и его аппарат получали зарплату, размер которой зависел от количества населения в деревне. Зарплата старосты колебалась от 300 до 450 руб., заместителя - от 200 до 250 руб. писаря - от 200 до 300 руб. и. полицейского - 240 руб. плюс хлебный паек около пуда зерна в месяц. Печати сельский староста не имел, заверяя выдаваемые им документы либо своей подписью, либо своей подписью и печатью волостного управления¹⁸. На сельского старосту возлагалась обязанность не только первичного учета населения, но и определения его политической благонадежности. С этой целью староста вел соответствующую учетную книгу. В отдельных селах старосты по своему личному произволу устанавливали такой контроль над жизнью населения, который превосходил контроль существовавший при советском режиме. В ряде сел Хотынецкого района Орловской обл. (Алехино, Суханка и др.) старосты запретили девушкам выходить замуж по собственному желанию, выдавая их замуж по своему усмотрению¹⁹. Произвол сельских старост в ряде случаев превосходил произвол советских председателей колхозов. Так, в Стародубском районе Орловской обл. старосты нашли оригинальный способ уклониться от продовольственного налога, распределив причитающийся с них и с полицейских налог между жителями сел²⁰. Фактически абсолютная власть старосты формально была ограничена, в частности, тем, что староста являлся лишь "исполнительным органом" волостного старшины и не имел права принимать самостоятельные решения, управляя только по указаниям и поручениям волостного старшины²¹. В деревне, где жил волостной старшина, староста не назначался - его обязанности одновременно выполнял старшина²².

Несколько населенных пунктов составляли волость, причем, территория волости, как правило, соответствовала территории сельского совета. Волости возглавлялись волостными управлениями или волостными управами, руководили которыми волостные старшины. Аппарат волостного старшины обычно включал заместителя, писаря, мирового судью и начальника волостной полиции. Последнему подчинялся отряд полицейских, численность которого определялась местными условиями и наличием мобилизационного контингента. В ряде случаев в структуру волостных управ входили отделы, количество и наименования которых зависели от специфики той или иной местности. Так, каждая из пяти волостных управ Трубчевского района Орловской обл. включала административный, налогово-финансовый и полицейский отделы, по мере необходимости в каждой управе предусматривалось создание новых отделов²³. Волостной старшина являлся полным хозяином своей волости, проводя свою работу через старост и начальника полиции. Большую роль в управлении волостью играл и писарь, который нередко "через голову" старшины фактически руководил делами волости. Что касается контингента волостных старшин, то уже цитировавшаяся докладная записка Матвеева и Быстрова сообщает, что "на должность волостного старшины нем-

цы назначают обычно людей, раньше работавших на партийно-советской работе (агрономы, землемеры, районные работники, председатели с/с, учителя) и хорошо знающих свой район... Кроме этих лиц на должность старшины назначаются люди, репрессированные органами Советской власти, или же открытые враги Советской власти и выходцы из других партий)"²⁴. Согласно донесению политотдела 43-й армии от 30 апреля 1942 г., "на должность старшины Знаменского района Смоленской обл. был назначен предатель Чикачев К. Ф., бывший главный агроном райзо исполкома, член ВКП(б)"²⁵. В Калининском районе на 1 апреля 1942 г. из 138 колхозов 95 находились в оккупации, из их председателей только 18 эвакуировались и 5 находились в партизанах. Основное же количество председателей исполняло свои прежние обязанности в качестве старост и старшин. Так, старостой стал бывший председатель колхоза "Борьба" С. Харитонов, усердно выполняя все задания немецких властей. Бывший председатель Скворецкого сельсовета, член ВКП(б) Н. Лукин дезертировал из партизанского отряда, сдал оружие немцам и стал старшиной волости. Дезертировал из партизанского отряда и бывший председатель сельсовета Н. Назаров, также став волостным старшиной²⁶. В обязанности старост и волостных старшин входили учет населения, земельных площадей, скота, разверстка и сбор налогов, шедших на нужды германской армии, сбор оставленного при отступлении РККА оружия²⁷. В некоторых волостях, вероятно там, где отсутствовали мировые судьи, волостным старшинам вменялось в обязанность наложение взысканий за совершение проступков, если таковые не преследовались законами германского командования. Так, в Пластовской волости Навлинского района Брянского округа старшина имел право наложить штраф до 1 тыс. рублей, приговорить к тюремному заключению или к принудительным работам на срок до 14 дней²⁸.

Следующей административной единицей был район или уезд, включавший, как правило, 5 - 6 волостей. Во главе района (уезда) стояла районная (уездная) управа, возглавляемая районным бургомистром, которому подчинялись заместитель, начальник полиции и заведующие отделами. На должности районных бургомистров и структурных подразделений районных управ обычно назначались лица из местного населения, преимущественно из числа советских и партийных руководителей. Исключение составляли должности начальников полиции, занимали которые в большинстве случаев командиры Красной армии, попавшие в окружение²⁹. Как и волостные старшины, районные бургомистры имели право во внесудебном порядке накладывать наказания на лиц, совершивших проступки. Так, районные бургомистры Брянского округа могли накладывать штраф до 4 тыс. руб. или определять тюремное заключение на срок до 2 месяцев. Свои решения о наложении взысканий бургомистры районов были обязаны согласовывать с районной комендатурой, а если таковой в районе не было, подавать сведения о взысканиях в окружное управление³⁰.

Несколько районов (уездов) объединялись в округ, во главе которого стояла окружная управа, возглавляемая обер-бургомистром³¹, ей подчинялись городские, районные и уездные управы. Обер-бургомистры назначались не только из числа местных жителей, но и из немцев. Управа состояла из отделов, соответствующих структуре уездной управы³². В границах прежних областей создавались губернии, однако, не повсеместно, а лишь в пределах тех областей, которые были оккупированы полностью³³. Так, в Орловской, Тульской, Ленинградской обл. губернские управы так и не были созданы ввиду их частичной оккупации, причем, несмотря на то, что оккупация части Орловской обл. продлилась до 1943 г., а оккупация части Ленинградской обл. - до 1944 г. Во главе города стояла городская управа, возглавляемая бургомистром города³⁴. Бургомистр был должностным и административным начальником всех подчиненных ему чиновников, подведомственных ему организаций и учреждений³⁵. Городские управы включали в себя отделы, количество и наименование которых в различных городах различалось и зависело от ряда местных условий. Калининская городская управа состояла из 16 отделов, включая личную канцелярию бургомистра, штаб охраны (полицию) и следующие отделы: административный, хозяйственный, технический, медико-

санитарный, просвещения, связи, строительный, жилищный, лесопильно-топливный, автотранспортный, конно-транспортный, финансовый, промышленный, пропаганды³⁶. Структура Орловской городской управы выглядела несколько иначе, включая всего 10 отделов: общий, финансовый, государственного страхования и обеспечения, здравоохранения, полиции, транспортный, заготовок и снабжения, просвещения, права и гражданства, городского хозяйства. Причем, каждый отдел включал подотделы³⁷. Количество отделов Брянской управы было еще меньшим, равнялось десяти: финансовый, образования и православия, заготовок, торговый, общественного питания, строительный, топливный, дорожно-хозяйственный³⁸. Таким образом, система управления не отличалась единообразием, имея в каждом крупном населенном пункте специфические особенности, зависящие от местных условий.

Городские и районные управы являлись исполнительными и распорядительными органами местного самоуправления. К исполнительным функциям относились работа полиции, финансовое и налоговое дело, помощь семьям рабочим, выехавшим на работу в Германию, запись актов гражданского состояния, а также иные области деятельности, выходившие за пределы интересов города и имевшие общеокружное значение. Распорядительные функции городской управы сводились к деятельности исключительно местного характера, не имевшей общеокружного значения³⁹. В крупных городах, преимущественно областных центрах, сохранялось деление на районы. Так, Брянск был разбит на районы: Брянск 1-й (Брянск Северный), Брянск 2-й (Брянск Южный), Урицкий завод, Толстовский поселок⁴⁰, Калинин - на 8 районов, в каждом из которых сформировались районные управы, которыми руководили старшины. Каждый район делился на участки, возглавляемые участковыми, выполнявшими полицейские функции. Участковые подчинялись одновременно старшине и начальнику штаба охраны городской управы, кроме того, имели прямую связь с гестапо. Участок, в свою очередь, делился на которому кварталы, каждый из которых возглавлял квартальный, которому подчинялись коменданты многоквартирных домов⁴¹. Контингент сотрудников органов местного самоуправления составляли, как правило, лица из местного населения⁴², а бургомистр города, согласно докладной записке Матвеева и Быстрова, "обычно импортируется из Германии из числа белогвардейцев или назначается из числа ярых врагов Советской власти"⁴³. Относящаяся к этому же периоду информационная сводка штаба партизанского отряда им. Ворошилова, оперировавшего на юге Орловской обл., сообщает, что "бургомистры назначаются из немцев, живших на территории Советского Союза и из советской интеллигенции, которая продалась немцам, изменив Родине"⁴⁴. Бургомистром Брянска, например, был назначен немец Карл Шифановский, а начальником топливного отдела Брянской городской управы - прибывший из Эстонии Альфонс Иванович Соц⁴⁵. Подбор руководящих кадров осуществлялся с учетом их опыта работы в той или иной отрасли, должностей, которые они занимали в советских учреждениях. Немаловажное значение имело их отношение к советской власти. Предпочтение отдавалось пострадавшим от политических репрессий, бывшим членам других партий и фракций (меньшевикам, эсерам и т. д.). Ввиду этого некоторые авторы мемуаров пытаются объяснить наличие в аппарате местного самоуправления русских именно политической подоплекой. Бывший начальник Орловского УНКВД К. Ф. Фирсанов пишет: "С первых дней оккупации в городах и районах нашей обл. стала всплывать на поверхность разная нечисть: троцкисты, меньшевики, правые эсеры, кулаки и бывшие купцы... Вся эта немногочисленная, но очень озлобленная и грязная свора была верной опорой и лакеями фашистов"⁴⁶. Однако, нередки были случаи, когда ответственные руководящие посты в аппарате самоуправления занимали бывшие советские и даже партийные работники, лица из числа советской интеллигенции. По утверждению А. Ю. Попова, представители советской интеллигенции стали основными кадрами органов городского самоуправления. Тот же автор отмечает, что в 1941 г. кадры органов самоуправления рекрутировались даже из партизан⁴⁷. В частности, приказ N 17 по кавалерийской бригаде СС от 31 октября 1941 г. гласил: "Пленных партизан, производящих впечатление интеллигентных людей, сразу не следует расстреливать... их следу-

ет доставить в штаб бригады"⁴⁸. Правомерно предположить, что немцы знали о том, что сотрудники советского и партийного аппарата нередко с приходом немцев уходили в партизанские отряды. Следовательно, в ряде населенных пунктов на легальном положении оставалось гораздо меньше советских руководителей, нежели в рядах партизан, откуда их приходилось "извлекать" оккупантам, с последующим использованием не только для получения соответствующих сведений в ходе допросов, но и для формирования администрации самоуправления.

Обзор кадрового состава органов местного самоуправления позволяет сделать вывод о наличии в числе руководителей немалого количества интеллигенции, советских и партийных работников. Например, заместителем бургомистра Брянска работал И. И. Плавинский, до оккупации служивший инженером дорожно-мостового отдела Брянского горсовета, финансовый и строительный отделы Брянской городской управы возглавляли соответственно Дудкин и Мирошниченко, оба - члены ВКП (б). Отделом заготовок Брянской городской управы заведовал бывший заготовитель Брянторга С. Фабрикантов. Бургомистром Брянска Южного (один из районов Брянска) был бывший инженер завода "Красный Профинтерн" П. Соколов, бургомистром г. Орджоникидзеград - бывший учитель Герасимов⁴⁹. Бургомистром райцентра Погар Орловской обл. был назначен бывший директор МТС Шлапак, а начальником полиции в том же районе - бывший секретарь поселкового совета Синицкий⁵⁰. Бургомистром Твери (оккупанты вернули г. Калинину историческое название) стал бывший инженер коммунального хозяйства, офицер армии А. В. Колчака дворянин В. А. Ясинский⁵¹. Обзор списков лиц немецких пособников и формулярных дел органов НКВД дает основания утверждать, что не менее 30% служащих аппарата самоуправления составляли советские и партийные работники. Из 140 "бывших немецких ставленников", взятых на учет Почепским РО НКВД Брянской обл. на 10 августа 1944 г., 50 человек - бывшие советские и партийные работники, 2 - крестьяне-единоличники, 13 - рабочие, 3 - безработные, 1 - официантка, 81 - рядовые колхозники⁵². Не менее интересно, что служащие аппарата самоуправления после оккупации в большинстве своем остались на ответственных должностях. В некоторых случаях даже заняли более высокие, чем до войны, должности. Почепский учитель М. И. Полессков в период оккупации служил начальником паспортного стола, а после освобождения Почепского района он стал заведующим районным отделом народного образования. Бывшие счетоводы, писари, землемеры, служившие в оккупацию старостами, в большинстве своем стали председателями колхозов. А секретари сельских советов, бывшие в оккупацию волостными старшинами, в ряде случаев заняли должности председателей сельских советов⁵³. Такой парадокс можно объяснить острой нехваткой руководящих кадров, в результате чего приходилось мириться с компрометирующим прошлым данной категории руководителей. Лица, осужденные за уголовные преступления, в аппарате органов самоуправления работали крайне редко. В этой связи часто встречающееся в советской литературе утверждение, якобы на ответственные должности в период оккупации назначались преимущественно уголовники и маргиналы, не выдерживает серьезной критики.

Значительное количество в аппарате самоуправления партийных и советских работников, согласно выводам А. Ю. Попова, впоследствии нередко использовалось советскими партизанами для насаждения своей агентуры⁵⁴. К. Ф. Фирсанов в своих мемуарах указал, что в начальный период оккупации чекисты сосредотачивали внимание на том, чтобы парализовать деятельность низовой администрации. С этой целью старостам, старшинам и бургомистрам через партизанскую разведку передавались послания следующего содержания: "Мы не возражаем против того, что ты стал старостой, но не смей обижать советских людей, тем более семьи партизан. Кроме того, ты обязан помогать партизанам". Если верить К. Ф. Фирсанову, многие старосты после этого действительно становились на путь сотрудничества с партизанами, саботируя мероприятия оккупантов по сбору продовольствия, оружия, отправки в Германию рабочей силы. Отказавшиеся от сотрудничества управленцы уничтожались партизанами⁵⁵. Бывший председатель колхоза в деревне Дольской Трубчевского района Орловской обл.

М. Морозов по заданию чекистов пошел служить старостой. Уничтожив по заданию НКВД заместителя трубчевского бургомистра Павлова, Морозов организовал партизанский отряд и стал его командиром⁵⁶. Бургомистром Дятьковского района Орловской обл. с согласия партизан стал Калашников, с помощью которого партизанам удалось выявить нескольких немецких агентов⁵⁷.

Что касается полномочий органов местного самоуправления, то формально им была предоставлена полная самостоятельность, фактически же они стали послушным орудием в руках немецкого командования. Это следует уже из того, что почти все руководители, за исключением, разве что, сельских старост, назначались германским командованием. А деятельность структур самоуправления проходила под контролем германских властей. Бургомистр Пятигорска, помимо административных, был наделен судебными полномочиями, мог во внесудебном порядке назначать наказания до 3-х лет тюремного заключения. Однако управлять он мог только от имени комендатуры и под ее контролем. В приказе коменданта Пятигорска от 12 августа 1942 г. говорилось: "Все распоряжения и приказы бургомистра являются обязательными для населения и будут поддерживаться авторитетом германской армии"⁵⁸. В г. Таганроге бургомистр отдавал приказы от имени германского командования, если приказ исходил не от комендатуры, а от бургомистра, в нижней части приказа об этом обязательно ставилась отметка⁵⁹. Повсеместно практиковалась отчетность нижестоящих руководителей перед вышестоящими. Высшие должностные лица в системе самоуправления - бургомистры городов и районов - отчитывались перед немецкими военными и хозяйственными комендатурами. Исключение могли составлять лишь бургомистры, заслужившие полное доверие немецких властей⁶⁰.

Помимо специфических должностных обязанностей, возложенных на руководителей различных уровней, следует выделить общие черты их деятельности. Одна из основных - осуществление учета населения, в первую очередь трудоспособного, контроль за его передвижением, что являлось одним из этапов осуществления "восточной" политики. В городах и селах оккупированных областей первым шагом оккупантов и подчиненных им органов местного самоуправления стала перерегистрация населения, которая имела целью выявление рабочей силы, национального состава населения, а также контингента, согласного сотрудничать с оккупантами и партийно-советского актива. В Брянске и Орле перерегистрация прошла в ноябре 1941 г. С этой целью все граждане, проживающие в городах, были обязаны явиться в городские управы с советскими паспортами. Там они заносились в книгу учета, а в паспорт ставился штамп. Лица, не имевшие советских паспортов (красноармейцы-окруженцы, отпущенные из лагерей военнопленные, беженцы, дезертиры из партизанских отрядов и РККА) получали временные удостоверения личности⁶¹.

После перерегистрации следовала перепрописка обладателей советских паспортов и временных удостоверений личности, которой занимался паспортный стол городской управы, непосредственно подчинявшийся начальнику полиции. Прописка производилась через уличного старосту, который с домовой книгой, имеющейся в каждом доме и паспортом прописываемого являлся в паспортный стол, где в паспорт и домовую книгу ставился соответствующий штамп. С целью более полного учета населения к лицам, проживающим без прописки, органы местного самоуправления применяли штрафные санкции: от денежного штрафа до тюремного заключения⁶². С этой же целью в июле 1942 г. в Орле и Брянске была проведена вторичная перерегистрация населения, в ходе которой наряду с пропиской в паспорте или временном удостоверении, выдаваемом на 1 год, ставился особый штамп о политической благонадежности. С этой точки зрения все жители разделялись на 4 группы, причем, обладатели 4-й группы считались наименее благонадежными и были обязаны еженедельно являться в полицию для отметки.

В целом, работа созданных на оккупированных территориях органов самоуправления позволила оккупантам обеспечить относительно нормальное функционирование всех отраслей хозяйства, включая промышленность, сельское хозяйство, инфраструктуру. Можно предположить, что создание вполне дееспособных властных структур

стало возможным благодаря использованию большого количества бывших советских и партийных работников, избежавших эвакуации в советский тыл. В этом плане административный коллаборационизм способствовал тому, что германская армия получила приемлемые условия для снабжения. Само собой разумеется, что следует различать коллаборационистов и псевдоколлаборационистов, то есть тех, кто занял должности в аппарате самоуправления по заданию партизан либо советского подполья, оказывая при этом помощь в борьбе с оккупантами. Вопрос же о том, какова была роль органов местного самоуправления в создании условий жизнеобеспечения населения, оказавшегося в оккупации, требует специального изучения.

Примечания

¹ Вторая мировая война. Итоги и уроки. М., 1985. С. 161; Неотвратимое возмездие: сборник статей / под ред. Н. Ф. Чистякова, М. Е. Карышева. М., 1974; Фефелов В. И. Подвигу жить вечно. Тула, 1983. С. 28 - 42.

² Александров К. М. Оккупация отдельно взятого региона // Посев. 2002. N 5. С. 42 - 45.

³ Дробязко С. И. Локотской автономный округ и Русская Освободительная Народная Армия // Материалы по истории Русского Освободительного Движения / под ред. А. В. Окорокова. М., 1998 Вып. 2. С. 168 - 216; его же. Под знаменами врага. М., 2004.

⁴ Жуков А. Ф., Жукова Л. Н. К вопросу о коллаборационистах в Великой Отечественной войне // Клио. 1997. N 2. С. 173 - 181.

⁵ Котов-Дарти С. Ф., Ермолов И. Г. Казачество против большевизма (причины и условия формирования коллаборационистских настроений в среде граждан СССР) // Человеческий фактор: общество и власть. 2006. N 2 (10). С. 41 - 55; Казаки и русские за линией фронта (влияние особенностей оккупационной политики на возникновение и развитие советского коллаборационизма) // Человеческий фактор: общество и власть. 2006. N 3 (11). С. 16 - 25.

⁶ Кринко Е. Ф. Коллаборационизм в СССР в годы Второй мировой войны: старые и новые подходы // The Soviet and Post-Soviet Review. 2003. N 2. С. 143 - 170.

⁷ Ковалев Б. Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России 1941 - 1944. М., 2004. Посадский А. В. Крестьянство по обе линии фронта: к проблеме изучения // Военная история. 2005.

⁸ N 3 (15). С. 189 - 192.

⁹ Семиряга М. И. Тюремная империя нацизма и ее крах. М., 4 1991; его же. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000.

¹⁰ Соколов Б. В. Тайны Второй мировой. М, 2000; его же. Оккупация. Правда и мифы. М., 2002.

¹¹ Тверской центр документации новейшей истории (далее - ТЦДНИ), ф. 479, оп. 1, д. 641, л. 98.

¹² Центр новейшей истории Брянской области (далее - ЦНИ БО) ф. 1650, оп. 1, д. 129, л. 16.

¹³ Государственный архив Брянской области (далее - ГА БО), ф. 2608, оп. 1, д. 21, л. 14.

¹⁴ Там же.

¹⁵ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 151.

¹⁶ Там же.

¹⁷ Попов А. Ю. НКВД и партизанское движение. М., 2003. С. 73.

¹⁸ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 151 - 152.

¹⁹ Партизаны Брянщины: сборник документов и материалов / под ред. В. К. Соколова. Брянск, 1962. Т. 2. С. 66.

²⁰ ЦНИ БО, ф. 1650, оп. 1, д. 129, л. 22.

²¹ ГА БО, ф. 2608, оп. 1, д. 21, л. 14, 26.

²² Там же.

²³ Там же, л. 26.

²⁴ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 152 - 153.

²⁵ Цит. по: Пережогин В. А. Вопросы коллаборационизма // Война и общество, 1941 - 1945. Война и общество, 1941 - 1945. В 2 кн. Кн. 2. М., 2004. С. 293.

²⁶ Мангазеев И. А. Коллаборационисты // Вече Твери. 2005. 18 февраля.

²⁷ Ирлицин В. И. Деятельность органов НКВД в годы Великой Отечественной войны. Июнь 1941 г. - ноябрь 1942 г. (на материалах Калининской области). Дисс. ... канд. ист. наук / Тверской государственный университет. Тверь, 1998. С. 143.

²⁸ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 153 - 155.

²⁹ Там же, л. 152 - 153.

³⁰ Там же, л. 153 - 155.

³¹ Там же, л. 153.

³² Там же, л. 152.

³³ Там же.

³⁴ ТЦДНИ, ф. 479, оп. 1, д. 641, л. 98.

³⁵ Государственный архив Орловской области (далее - ГА ОО), ф. Р-1240, оп. 1, д. 206, л. 23 - 24.

³⁶ Там же, с. 142.

³⁷ ГА ОО, ф. Р-1240, оп. 1, д. 206, л. 23 - 24; ф. Р-159, оп. 1, д. 8, л. 1 - 5, 21 - 22.

³⁸ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 151 - 157.

³⁹ ГА ОО, ф. Р-1240, оп. 1, д. 206, л. 23 - 24; ф. Р-159, оп. 1, д. 8, л. 1 - 5, 21 - 22.

⁴⁰ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 153.

⁴¹ Ирлицин В. И. Указ. соч. С. 142 - 143.

⁴² РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 153.

⁴³ Там же, л. 153 - 155.

⁴⁴ ЦНИ БО, ф. 1650, оп. 1, д. 129, л. 16.

⁴⁵ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 153 - 155.

⁴⁶ Фирсанов К. Ф. Как ковалась победа // За линией фронта: сборник мемуаров / под ред. З. Я. Сидельникова. Тула, 1968. С. 77.

⁴⁷ Попов А. Ю. Указ. соч. С. 73. Там же.

⁴⁹ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 153 - 156.

⁵⁰ Абрамович И. Е. Шумел сурово Брянский лес // За линией фронта. С. 122.

51 Мангазеев И. А. Указ. соч.

⁵² ГА БО, ф. 2608, оп. 1, д. 21, л. 74 - 75 об, 76 - 81.

⁵³ Там же.

⁵⁴ Попов А. Ю. Указ. соч. С. 73.

⁵⁵ Фирсанов К. Ф. Указ. соч. С. 67 - 68.

⁵⁶ Слюнин В. Т. Первыми шли коммунисты // За линией фронта. С. 91.

⁵⁷ Фирсанов К. Ф. Указ. соч. С. 68.

⁵⁸ Пятигорское эхо. 1942. 18 августа.

⁵⁹ Кубань в годы Великой Отечественной войны... Кн. 1. С. 460.

⁶⁰ ТЦДНИ, ф. 479, оп. 1, д. 641, л. 98.

⁶¹ РГАСПИ, ф. 69, оп. 1, д. 909, л. 154.

⁶² Там же, л. 154.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - И. Г. ЕРМОЛОВ:

Комментарии: