Распространено мнение, что история империи в России начинается с XVIII в., когда Сенат преподнес Петру I титул императора, а европейские государства признали Российскую империю. Между тем титул императора в России возник гораздо позже появления империи. В зарубежной историографии рождение империи обычно относят к XVI веку¹. Эта точка зрения находит признание и в отечественной исторической науке². В действительности имперская форма государственного устройства имела в России гораздо более глубокие корни: имперские черты были свойственны и Киевской Руси, она являлось сложносоставной политией имперского типа. При этом имперская природа Древнерусского государства не была предметом специального анализа³.

Исследователи давно заметили сходство процессов возникновения государства на Руси, в скандинавских странах, а также в Польше и Чехии⁴. Но было и поразительное различие, которое, однако, обычно воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Уже на рубеже IX-X вв. начали вырисовываться контуры державы, явно превосходившей по своей территории масштабы обычного государства того времени. В период расцвета Древнерусского государства его площадь превышала 1 млн. кв. км и была сопоставима с размерами Каролингской, а также Византийской империй⁵.

Нередко называют Древнерусское государство федерацией⁶. Но могла ли органически, путем согласительных процедур, вырасти и длительное время существовать федерация такого масштаба с населением в 4,5 - 5 млн. человек в период раннего Средневековья? Кажется, история не знает подобных примеров. Иное дело империя. Имперская форма политической интеграции больших пространств - обычное явление и в древности, и в Средние века.

Как объяснить, что у восточных славян сложилась гигантских размеров империя? Вряд ли империя была нужна для "содействия первичным процессам феодализации"⁷ - уж слишком умозрительным кажется этот довод. Если же исходить из того, что территориальная конфигурация Руси определялась речным коммуникационным "костяком", связывавшим Европу с Востоком и

Горин Алексей Гаврилович - кандидат юридических наук, доцент Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского.

Византией⁸, тогда становится очевидной и ключевая функция древнерусской империи - обеспечение трансконтинентальной торговли, в которой Русь выступала в роли участника и транзитера.

Обширная территория Древней Руси формировалась путем постоянной экспансии. На это обращал внимание еще К. Маркс, когда писал "о непрерывном процессе расширения ее территории в IX-XI столетиях"⁹. Сообщениями о военной экспансии первых киевских князей, покорении и "примучивании" ими племен и народов изобилует Повесть временных лет. Государство, образованное в результате завоеваний, в теории государства и права принято называть империей¹⁰.

Империя предполагает наличие центра и периферии (метрополии и колоний), отношения между которыми имеют асимметричный и неравноправный характер. Если центром, "ядром" (Kernland) Каролингской державы была территория франков между Маасом и Мозелем в области среднего Рейна¹¹, то политическим и территориальным "ядром" империи Рюриковичей являлась "Русская земля"¹² в Среднем Поднепровье - Киев, Чернигов, Переяславль с прилегающими к ним землями. Историки говорят о "Полянском этнографическом облике "Русской земли""¹³.

Политическое доминирование "Русской земли", небольшой полянской народности над другими восточнославянскими "народцами" (славиниями, по выражению византийского императора Константина Багрянородного), а также над неславянскими племенами ("иными языками") во многом объясняется тем, что во главе "Русской земли" встали варяжские князья и их дружинники (русы) - прославившиеся на всю Европу профессиональные воины. Военное превосходство Полянского "центра" над обширной периферией хорошо прослеживается по источникам.

Первоначально власть "Русской земли" над "примученными" племенами и народами выражалась в обложении их данью, периодическом участии данников в войнах с противниками киевских князей. В остальном данники сохраняли автономию.

В исторической литературе до сих пор заметно стремление рассматривать дань в Киевской Руси в политэкономическом контексте феодализма: она была якобы ничем иным как феодальной рентой, взимаемой верховным собственником всех земель - государством. По-видимому, прав И. Я. Фроянов, отмечавший, что дань в Киевской Руси есть выражение "военно-политического господства полянской общины над другими общинами, а не поземельной зависимости данников от государства"¹⁴.

На взгляды Фроянова об общественном и политическом строе Древней Руси оказали влияние некоторые достижения этнографии, в частности, наблюдения А. И. Першица о дани как архаической форме эксплуатации, отличающейся, с одной стороны, от податей, налогов с подданных, с другой - от контрибуций с побежденных. По Першицу, дань - это разновидность межобщинной эксплуатации, состоящей в долговременном, регулярном отчуждении прибавочного продукта не со своей собственной, а с покоренной чужой общины, остающейся при этом более или менее самостоятельной¹⁵. При этом Першиц и ряд других исследователей связывают данничество с предгосударственным состоянием общества, с так называемыми потестарными образованиями.

Мнение о несовместимости данничества с государством является спорным. Хотя некоторые общества не знали частной эксплуататорской собственности на средства производства и общественных классов, государственность уже существовала. По мнению Н. Н. Крадина, к ранним государствам, основанным на данническо-редистрибутивной эксплуатации, относилась Киевс-

кая Русь. Государственность, основанная на данничестве, допускает политическую интеграцию данников и получателей дани в форме империи¹⁶.

Империи, подобные древнерусской, не являются централизованно-бюрократическими. Они относятся к империям, где преобладают непрямое правление, непрямые методы контроля центра над периферийными сообществами. Удачное определение такой империи дает Ч. Тилли. В ней центральная власть держит под военным и фискальным контролем каждый существенный сегмент своего домена, "но терпит два важнейших элемента непрямого правления: 1) сохранение или установление особых соглашений о правлении в каждом сегменте; 2) осуществление власти через посредников, которые пользуются значительной автономией в своих собственных доменах за послушание, дань и военное сотрудничество с центром"¹⁷.

Превращение древнерусской империи в патримониальную империю Рюриковичей во второй половине X в., хотя и свидетельствовало о более тесной интеграции имперского пространства, принципиально не изменило государственное устройство Киевской Руси. Методы непрямого управления зависимыми территориями¹⁸ с опорой на местную знать сохранялись и тогда, когда ее возглавляли Рюриковичи. При этом неславянские земли не имели самостоятельных русских княжеских столов, а шли, как правило, в придачу к русским (славянским) землям - уделам¹⁹.

Таким образом, во времена Владимира I и Ярослава Мудрого сформировался разнородный династический конгломерат - управляемая Рюриковичами огромная иерархическая империя, в которой "иные языки" платили дань Руси, периферийная Русь в свою очередь находилась в даннических отношениях со своим центром - полянской "Русской землей". Эту ситуацию довольно точно отражало предание о предсказаниях хазарских старейшин: полянам-де суждено собирать дань с разных земель. "И сбылось все это, - написал летописец, живший в начале XII в., - ибо не по своей воле говорили они (хазарские старейшины. - А. Г.), но по Божьему повелению"²⁰.

Историки, отрицающие имперский характер Древнерусского государства, ставят под сомнение распространенное в науке представление о полиэтничности его населения. По мнению Горского, Киевская Русь типологически ближе к моноэтничным европейским государствам Средневековья²¹. Ход его мыслей таков: если империя - это конгломерат разных племен и народов, находящихся под одной властью, то серьезных оснований видеть в Киевской Руси государство имперского типа нет.

Конечно, в этническом отношении империя Рюриковичей была более однородной, чем, скажем, та же империя Каролингов. Однако говорить, хотя бы и с оговорками, о моноэтничности Древней Руси, особенно Руси X-XI вв., не приходится.

Вызывает сомнения тезис о моноэтничных европейских государствах Средневековья, к которым якобы типологически близка Древняя Русь. Известно, что едва ли не все средневековые государства Европы, в особенности крупные (Франция, Испания, Германия и др.) не были таковыми. Более того, полиэтничность, политическое доминирование одних этнических групп над другими придавали многим государствам черты своеобразных малых империй, в которых легко обнаружить традиционные для империй метрополии и периферии²².

Так же и этнополитические отношения на Руси в период державы Рюриковичей были сложными. Когда говорят о моноэтничности Киевской Руси, прежде всего имеют в виду конкретно древнерусскую народность. Между тем возникновение древнерусской народности, степень этнической консолидации восточных славян относятся к числу едва ли не самых дискуссионных вопросов. Расхождение мнений здесь чрезвычайно велико: от раннего, чуть

ли не догосударственного, происхождения древнерусской народности до полного отрицания ее существования²³. Наиболее обоснованным представляется мнение, согласно которому "реальные предпосылки ее создания возникают не ранее конца X столетия и уходят в XI столетие"²⁴. В это время начинает складываться конфессиональная общность восточных славян и формироваться их идентичность по государству, точнее, по династии Рюриковичей, утвердившейся у власти на Руси.

Вместе с тем сами по себе "объективные факторы" (общая территория обитания, единый язык, единая вера населения и т.д.) недостаточны для образования этнических общностей. Решающее значение имеет сфера общественного сознания. Как пишет Б. Н. Флоря, "ту или иную общность делает этносом наличие у нее особого этнического самосознания, для которого характерно четкое осознание различий между этносом "своим" и "чужим""²⁵. Но в даже у такого образованного и широкомыслящего человека как автор Повести временных лет, сознание восточнославянской общности было менее выражено, чем сознание локально-этнической, полянской общности. "Полянский эгоцентризм" - резкое противопоставление полян другим восточнославянским общностям, проявления которого сохранились до конца XI - начала XII в. (время составления ПВЛ), - служит одним из доказательств того, что древнерусское этническое сознание "еще созревало и не занимало ключевой, доминирующей позиции"²⁶. Что же говорить о простолюдинах Киевской Руси, этнической идентификации на массовом уровне. Видимо, прав А. П. Моця - древнерусская этнополитическая общность "слабо воспринималась рядовым населением"²⁷.

Что касается неславянской периферии империи Рюриковичей, то нет оснований преуменьшать ее масштабы. В частности, неправомерно делить финно- и балто-язычные племена, находившиеся в даннической зависимости от Руси, то есть признававшие верховную власть русских князей, на "непосредственно (?!) вошедшие в государственную территорию" Руси и относившиеся к "внешней сфере влияния"²⁸. В имперском государстве с непрямым управлением зависимыми территориями дань следует рассматривать как показатель нахождения народа-данника в составе империи. Соответственно, и в первом и втором случае речь должна бы идти не о внешне-, а о внутриполитическом влиянии Руси, Киева.

Утверждение об ассимиляции (славянизации) и христианизации ряда угро-финских племен (прежде всего мери, муромы, веси) верно в исторической перспективе, но к концу XI в. этот процесс еще не завершился²⁹. Наконец, говоря о неславянском компоненте в державе Рюриковичей, нельзя забывать о значительной (а на раннем этапе империи часто решающей) роли, которую играли варяги-скандинавы в составе правящего слоя Киевской Руси.

В итоге, ошибочно было бы сближать Киевскую Русь с моноэтничными государствами. Ни состав ее населения, ни характер этнического сознания восточных славян, ни степень их этнической консолидации не дают для этого достаточных поводов. К тому же этническую неоднородность как признак империи не следует понимать формально. Во-первых, полиэтничными бывают и унитарные, и федеративные государства. Во-вторых, объектами имперского управления наряду "с другими языками" могут быть и территориальные сообщества, родственные населению имперского "центра" по происхождению и языку³⁰.

В пользу имперского характера Древнерусского государства говорят и притязания киевских князей на императорские титулы и наличие так называемой имперской идеи - комплекса представлений об империи и императорской власти.

Киевские князья никогда официально не присваивали себе титул васи-левса (как называли византийских императоров), а равнозначный ему титул царя применялся в Древней Руси не в имперском контексте. Судя по всему, дальше внешнего подражания некоторым символам византийской империи и знакам императорской власти дело на Руси тогда не пошло. Но что это доказывает? Только то, что Киевская Русь не восприняла римские политические достижения - конкретные имперские формы и имперскую идеологию, ядром которой была идея всемирной христианской империи. Но это вовсе не значит, что правителям Руси не были свойственны имперские амбиции, что они были равнодушны к императорской титулатуре, что в Киеве не могла зародиться своя имперская идея.

Об идее "внеримской империи" применительно к Древней Руси писал А. В. Назаренко, обративший внимание на сходство между типичным идеологом "внеримской империи" германских королей Видукиндом (жил в X в. при Отгоне I) и митрополитом Иларионом³¹. Вместо абстрактной идеи всемирной христианской империи они выдвигали иные идейные основания империи и императорской власти. В "Слове о законе и благодати" - "первом манифесте рождающегося имперского сознания"³² - Иларион привел ряд оснований для имперских притязаний киевских властителей. Во-первых, это реальный объем власти Владимира I и его преемника Ярослава (Мудрого). Самого Владимира Иларион называет "единодержцем" (в ПВЛ о Ярославе говорится как о "самовластце" Русской земли), что равнозначно византийским титулам "монократор" и "автократор"³³. Во-вторых, Владимир был правителем, покорившим "под ся окрутные страны, овы миром а не покоривых мечом". В-третьих, Владимир не только самостоятельно взыскал Христа ("токмо от благага помысла и остроумия"). Его деятельность по распространению христианства сравнивается с деяниями императора Константина Великого. Поскольку массовая христианизация невозможна без опоры на власть (Иларион прямо говорит, что повеление Владимира всем креститься подкреплялось его властью), то сам собой напрашивался вывод о сопоставимости власти киевского правителя с властью ромейского императора. В-четвертых, Иларион называет Владимира Святославича каганом (этим титулом обладали также Ярослав Владимирович и один из его сыновей). Как установил Новосельцев, тюрко-монгольский по своему происхождению титул каган (хакан) означал верховного правителя, которому подчинялись другие правители, и приблизительно соответствовал европейскому "император"³⁴.

Неправильно было бы недооценивать значение этого титула на Руси. ""Имперские притязания" в употреблении титула "каган" к русским князьям... усмотреть сложно", - пишет, например, Горский³⁵. Но почему сложно? Императорский титул "каган", конечно, ассоциируется не с Римом и Византией, а с Хазарским каганатом или его бывшей провинцией - Тмутараканью, оказавшейся под властью киевских князей. Но в восприятии киевских правителей и их идеологов восточные образцы властвования имели отнюдь не меньшую притягательность.

Можно вспомнить, какую роль у славян играло мифопоэтическое представление об обретении царственной мощи через овладение центром, средоточием ее, или овладение каким-нибудь субститутом такого центра³⁶. Разгром Русью Хазарского каганата, воплощавшего на протяжении столетий имперскую власть и мощь в глазах восточных славян (поляне и некоторые другие восточнославянские племена, как известно, были некогда данниками хазар), или овладение Тмутараканью как его субститутом создавали питательную почву для возрождения на Руси титула бывшего хазарского владыки³⁷. Как свидетельствует "Слово о полку Игореве", ощущение "каганьего

времени" как времени силы и могущества Древней Руси надолго сохранилось в памяти потомков.

Начавшийся со второй половины XI в. распад древнерусской державы³⁸ вывел из употребления титул "каган". По наблюдению Новосельцева, "уже в начале XII в. русский летописец не называет киевского князя хаканом даже применительно к прошлому"³⁹.

Конечно, империя Рюриковичей во многом отличалась от "классических" империй. Но анализ природы государственных образований не может исчерпываться нормативным подходом, "с позиций которого Римская империя расценивается в качестве классического образца, а остальные империи оцениваются с точки зрения их большего или меньшего соответствия этому образцу, до которого они неизбежно не дотягивают"⁴⁰. По совокупности более или менее ясно выраженных признаков - обширнейшая территориальная основа, экспансия как способ существования государства, четкое разделение на метрополию и зависимую периферию, доминирование Полянского "центра" над славянской и неславянской периферией, явно неравноправные, асимметричные (даннические) отношения между ними, зарождение имперской идеи - Древнерусское государство X-XI вв. было империей.

Примечания

1. КАППЕЛЕР А. Россия - многонациональная империя. М. 1997, с. 20; КАРРЕР Д'АНКОС Э. Евразийская империя. М. 2007; ХОСКИНГ Дж. Россия: народ и империя (1552 - 1917). Смоленск. 2000.

2. См., например: ГОРСКИЙ А. А. Русское средневековье. М. 2010, с. 90.

3. Лишь А. А. Горский сделал попытку доказать, что Киевская Русь не была имперским государством (ГОРСКИЙ А. А. Русь. От славянского расселения до Московского царства. М. 2004, с. 115 - 120).

4. ШАСКОЛЬСКИЙ И. П. Возникновение государства на Руси и в Скандинавии, (черты сходства). В кн.: Древнейшие государства на территории СССР. 1985. М. 1986, с. 96.

5. Территория империи "должна быть существенно больше, чем средняя, для данной эпохи и данного региона, территория государства" (КАСПЭ С. И. Империя: генезис, структура, функции. - Полис, 1997, N 5, с. 33).

6. См., например: НОВОСЕЛЬЦЕВ А. П. Образование Древнерусского государства и его первый правитель. - Вопросы истории, 1999, N2 - 3, с. 15.

7. РЫБАКОВ Б. А. Киевская Русь и русские княжества. М. 1993, с. 473.

8. Как писал А. В. Назаренко, "именно на этот коммуникационный "костяк" наросла "плоть" Древнерусского государства" (НАЗАРЕНКО А. В. Древняя Русь на международных путях. М. 2001, с. 114).

9. МАРКС К. Разоблачения дипломатической истории XVIII в. - Вопросы истории, 1989, N 4, с. 3.

10. КАШАНИНА Т. В. Происхождение государства и права. М. 2004, с. 132 - 133. См. также: ГАТАГОВА Л. Г. Империя: идентификация проблемы. В кн.: Исторические исследования в России. Тенденции последних лет. М. 1993, с. 338.

11. ТЕГАН. Деяния императора Людовика. СПб. 2003, с. 139.

12. НАСОНОВ А. Н. "Русская земля" и образование территории Древнерусского государства. СПб. 2006, с. 31.

13. Древнерусские княжества X-XII вв. М. 1975, с. 67.

14. ФРОЯНОВ И. Я. Рабство и данничество. СПб. 1996, с. 375.

15. Там же, с. 271; АЛЕКСЕЕВ В. П., ПЕРШИЦ А. И. История первобытного общества. М. 1990, с. 273, 278 - 279.

16. КРАДИН Н. Н. Политическая антропология. М. 2004, с. 185 - 186; ЕГО ЖЕ. Кочевые общества. Владивосток. 1992, с. 171 - 172.

17. Цит. по: Наследие империй и будущее России. М. 2008, с. 33 - 34.

18. Теперь это были главным образом княжества-уделы, не совпадавшие с прежними славянскими "племенными" территориями. Типологически новые территориальные единицы в империи Рюриковичей были близки к королевствам-уделам (Teilreiche) в империи Каролингов.

19. Древнерусское государство и его международное значение. М. 1965, с. 81.

20. ПВЛ. СПб. 2007, с. 148.

21. ГОРСКИЙ А. А. Русь, с. 120.

22. СУНИ Р. Г. Империя как она есть: имперский период в истории России, "национальная" идентичность и теории империи. В кн.: Национализм в мировой истории. М. 2006, с. 41.

23. См., например: ДАНИЛЕВСКИЙ И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков. М. 2001, с. 171.

24. ДАРКЕВИЧ В. П. Единство и многообразие древнерусской культуры. - Вопросы истории, 1997, N 4, с. 42.

25. ФЛОРЯ Б. Н. Формирование славянских народностей: их этническое самосознание в эпоху раннего Средневековья и перспективы его дальнейшего развития. В кн.: Очерки истории, культуры славян. М. 1996, с. 387.

26. ТОЛСТОЙ Н. И. Этническое самопознание и самосознание Нестора Летописца, автора "Повести временных лет". В кн.: Из истории русской культуры. Т. 1. М. 2000, с. 446.

27. МОЦЯ А. П. Степень этнической интеграции восточных славян в древнерусское время. В кн.: Истоки русской культуры. М. 1997, с. 135.

28. ГОРСКИЙ А. А. Русь, с. 115 - 116.

29. РЯБИНИН Е. А. Финно-угорские племена в составе Древней Руси. СПб. 1997, с. 238.

30. Примером в данном случае может служить Германская империя 1871 - 1918 гг., созданная из германских княжеств во главе с Пруссией.

31. Средневековая Русь. Ч. 2. М. 1999, с. 182.

32. ГЕЛЛЕР М. Я. История Российской империи. Т. 1. М. 2001, с. 46.

33. ЛИТАВРИН Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX - начало XII в.). СПб. 2000, с. 329.

34. НОВОСЕЛЬЦЕВ А. П. Некоторые черты древнерусской государственности в сравнительно-историческом аспекте. В кн.: Древнейшие государства на территории СССР. 1985. М. 1986, с. 40.

35. ГОРСКИЙ А. А. Русь, с. 118.

36. ПЛЮХАНОВА М. Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб. 1995, с. 171, 172.

37. Сходную версию переноса титула "каган" на киевских князей ранее выдвинул Фроянов (ФРОЯНОВ И. Я. Начала русской истории. СПб. 2006, с. 758).

38. Вехами этого процесса были: 1) создание, согласно "ряду" Ярослава Владимировича, в поднепровском "ядре" империи - "Русской земле" - трех отдельных княжеств: Киевского, Черниговского и Переяславльского, 2) распад "триумвирата" Ярославичей (1072 г.), 3) решение Любечского съезда князей о переходе к принципу "каждо да держит отчину свою", установившее юридическую основу существования суверенных государств на Руси. Восстановление единого государства при Владимире Мономахе было лишь кратковременным эпизодом в истории распада древнерусской империи.

39. НОВОСЕЛЬЦЕВ А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя. - История СССР, 1982, N 4, с. 159.

40. Наследие империй и будущее России, с. 27 - 28.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. Г. Горин:

Комментарии: