М. Изд-во "Мысль". 1970. 444 стр. Тираж 8000. Цена 1 руб. 65 коп.

Проблема российского абсолютизма, его характер и особенности в последние годы находятся в центре внимания научной общественности. Идущая на страницах разных журналов дискуссия поставила ряд важных вопросов: становление буржуазных правовых институтов, соотношение феодального и буржуазного в природе и политике абсолютной монархии, роль государства, эволюция государственного аппарата и другие. Плодотворное решение их требует не только общих теоретических, но и конкретно-исторических исследований по истории российского абсолютизма и его поли-

стр. 169

тике на разных стадиях развития. Поэтому появление книги профессора Московского университета П. А. Зайончковского вполне правомерно.

80-е - начало 90-х годов XIX в. - это своеобразный период в истории российского абсолютизма, еще недостаточно изученный. В исторической литературе он характеризуется как регресс, как "попятное движение" от половинчатых и ограниченных буржуазных преобразований 60-х годов к контрреформам и крепостнической реакции. Но это происходило на той ступени общественного развития, когда самодержавие уже начало эволюцию в сторону буржуазной монархии, в период роста и развития капитализма. Перед исследователем встает вопрос о значении политической реакции и контрреформ 80-х - начала 90-х годов в эволюции абсолютной монархии пореформенного времени и ее политике, об исторической обусловленности и последствиях этого "шага назад", как называл его В. И. Ленин. Новый труд П. А. Зайончковского представляет большой интерес для понимания этих вопросов. Он является непосредственным продолжением ряда предшествовавших исследований автора (об отмене крепостного права, военных реформ 60 - 70-х годов, кризисе самодержавия на рубеже 70 - 80-х годов), посвященных одной большой теме - внутренней политике самодержавия в пореформенное время.

Рецензируемая монография впервые воссоздает общую картину политической реакции 80-х - начала 90-х годов, Основные вопросы исследования, как определяет их сам автор, - это анализ деятельности высших государственных учреждений, а также правительственного аппарата на местах, политика правительства в области суда, просвещения, цензуры, подготовка и принятие контрреформ. По всем этим вопросам в книге содержится богатый, в большей части впервые введенный в научный оборот материал. Особенно тщательно автором изучены фонды Комитета министров, Государственного совета, министерств - внутренних дел, юстиции, народного просвещения, многочисленные личные фонды государственных деятелей. Это дало возможность показать конкретную историю подготовки всех мер, характеризующих правительственную реакцию, борьбу группировок в "верхах", закулисные пружины действий правительственного аппарата, охарактеризовать лидеров реакции, самого Александра III и лиц императорской фамилии. В общем определении политической реакции П. А. Зайончковский акцентирует внимание на двух типичных для нее чертах: сохранение и поддержка феодально-крепостнических пережитков и рост административного произвола во всех звеньях правительственной системы (стр. 172).

Оценка законодательства 80-х - начала 90-х годов как политики, направленной на пересмотр буржуазных реформ, на сохранение феодально-крепостнических пережитков и привилегий дворянства в правовом строе страны, давно утвердилась в литературе. П. А. Зайончковский проанализировал всю совокупность законодательных мер правительства в области цензуры, просвещения, судоустройства и судопроизводства, земского и городского самоуправления, социальной политики самодержавия. По-новому раскрыта в книге другая сторона правительственной реакции - рост административного произвола. Автор проследил смешение законодательных, исполнительных, судебных функций в деятельности высших и местных органов государственной власти, усиление роли Комитета министров за счет Государственного совета и сената; прямое беззаконие и нарушение существующих законодательных норм в решениях Комитета министров, в действиях министров и особенно губернаторов, часть из которых (А. К. Анастасьев, П. В. Неклюдов, В. В. Валь, Н. М. Баранов, Н. М. Клингенберг) своими нелепыми, произвольными распоряжениями приобрела печальную славу по всей России. В книге показало, что от земского начальника до самодержца весь механизм государственной власти, не контролируемой общественными институтами и общественным мнением, постепенно пронизывался стихией административного произвола, беззаконного и узаконенного. Автор отмечает в проявлениях государственной власти те черты, которые в полной мере разовьются уже в период кризиса самодержавия, в начале XX в.: падение нравственного уровня правительства, распространение официальной лжи как системы правительственных действий, возникновение охранных отделений и развитие агентурной деятельности, появление святош на церковной арене и начало кампании по канонизации святых, которая будет так характерна для правления Николая II.

В книге приведены данные о социальном положении русской бюрократии в пореформенный период на основе анализа "Списка гражданских чинов первых трех классов"

стр. 170

за 1854 и 1888 годы. Ценнейший статистический источник - "Списки", выходившие ежегодно, до сих пор не привлекали внимания исследователей. Автор убедительно доказывает уменьшение числа земельных собственников среди бюрократии (стр. 112 - 117). Думается, что этот вывод интересно дополнить другой, характерной для русской бюрократии именно пореформенного времени чертой, уже отмечавшейся в нашей литературе¹ , - упрочение материальных связей высшей бюрократии с крупным капиталом. Принявшее большое распространение "совместительство" означало непосредственное участие бюрократии в учредительстве, в управлении банками и предприятиями. Правда, в 1885 г. "совместительство" было запрещено по личному распоряжению царя, и это была победа поместного дворянства, пытавшегося в годы реакции повернуть государственный аппарат целиком на службу своим интересам. Однако этот запрет немногое изменил, так как разнообразные формы связи высших чиновников с крупными предприятиями и банками (казенные заказы, концессионная система, учредительство акционерных обществ) умножались, а "совместительство" разрешалось каждый раз по особым высочайшим резолюциям. Это и были те новые черты, которые свидетельствовали о приспособлении государственного аппарата к развитию капиталистических отношений.

Для характеристики самодержавия и его политики в конце XIX в., очевидно, следовало бы больше остановиться на тех фактах, в которых, несмотря на реакционность политического курса, проявлялась достаточная еще устойчивость и жизнеспособность правительства. При всей архаичности структуры государственной власти, при всей оголтелой реакционности правительство Александра III было правительством страны, в которой развивался капитализм, и оно в определенной степени способствовало этому развитию.

Причудливое сочетание черт феодальных и буржуазных в самодержавной монархии и ее политике внешне олицетворялось в персональном составе правительства. В книге даны яркие, запоминающиеся характеристики монарха, великих князей с явно проступающими уже чертами вырождения, идейных вдохновителей и практических руководителей реакции - М. Н. Каткова, В. П. Мещерского, К. П. Победоносцева, Д. А. Толстого. Все эти деятели, несмотря на некоторые внутренние разногласия между ними, являлись поборниками регресса или в лучшем случае застоя, они сделали все для того, чтобы "заморозить" Россию. Но стабильность правительства Александра III трудно понять, не уравновесив всю эту группу ретроградов двумя колоритнейшими фигурами на посту министра финансов - И. А. Вышнеградского и сменившего его в 1892 г. С. Ю. Витте. Поэтому вряд ли правомерно, что автор не говорит об этих лицах, характеризуя Александра III и его "окружение". Правда, он пишет о них ниже, когда рассматривает экономическую политику. Однако такое размещение материала мешает целостному впечатлению о правительстве тех лет. Вышнеградский и Витте не были столь близки к царю, как Победоносцев (хотя Витте пользовался его большой симпатией), но по своему влиянию и значению они стоят в числе первых фигур "окружения" Александра III. В их лице в среду высшей русской бюрократии пробиваются новые элементы, непосредственно связанные с буржуазией, с деловым миром, с биржей. Из всех царских министров финансов Вышнеградский первый был лично близок к крупной буржуазии. Витте знатоки сановно-бюрократического Петербурга считали фигурой необычной² : в условиях самодержавного режима, где олимпийская замкнутость официального мира составляла самое сущность государственности, он внедрял в практику государственного управления России буржуазные методы.

Но дело, конечно, заключается не столько в личностях министров финансов, сколько в той экономической программе, которую они проводили. И хотя это особая область внутренней политики, в книге, посвященной политической реакции, дан очерк экономических мер самодержавия, что представляется вполне закономерным. Быть может, даже этот вопрос заслуживал большего внимания в той степени, в какой экономическая политика помогает понять значение политической реакции 80-х - начала 90-х годов, характер самодержавия и перспективу исторического развития (а этим во-

¹ И. Ф. Гиндин. Государственный банк и экономическая политика царского правительства. М. 1960, стр. 69.

² Е. М. Феоктистов. Дневник. ИРЛИ, фонд Феоктистова, тетрадь III, лист 49; В. П. Мещерский. Воспоминания. Том III. СПБ. 1912, стр. 361.

стр. 171

просом автор и заключает свое исследование). П. А. Зайончковский показывает, что экономическая программа в целом была направлена на развитие промышленного капитализма, что поворот внутренней политики правительства от ограниченных буржуазных реформ к контрреформам не имел значительного влияния на экономическую политику и она преемственно продолжала линию предшествовавших лет. Полностью разделяя это мнение, мы полагаем, что следовало бы отметить и некоторое влияние политической реакции на экономическую политику. Сам автор вскользь замечает: "Было бы неверным представлять себе, что общий характер правительственного курса не оказывал никакого влияния на сферу экономической политики" (стр. 139). Однако этот тезис в работе не раскрыт. Автор отмечает реакционные черты аграрного законодательства: "укрепление" общины, ограничение переселенческого движения, искусственную консервацию патриархальных основ крестьянского быта, резкое усиление непосредственной государственной поддержки помещиков-дворян и учреждение Дворянского банка на льготных, почти благотворительных условиях. Все эти меры шли в унисон с курсом политической реакции. Но влияние этого курса, думается, распространялось шире - и на сферу финансовой, а также промышленной политики. "Попятный" шаг монархии от буржуазных норм общественно-политической жизни к деспотизму, консервации патриархальной неподвижности крестьянства, не изменив буржуазного направления экономической политики, в определенной степени воздействовал на ее методы. Государственное вмешательство в экономику, имевшее место и в 60 - 70-е годы, особенно усиливается с середины 80-х годов при Вышнеградском и Витте и не случайно совпадает с курсом политической реакции. В условиях отказа от элементарных норм буржуазного правопорядка, усиленной опеки государства над обществом, личностью, консервации феодально-крепостнических пережитков в аграрном строе общие меры экономической политики и даже самая высокая таможенная охрана (тариф 1891 г.) оказывались недостаточными. Необходимо было многостороннее государственное вмешательство в экономику в целях ускорения капиталистического развития. Усиленное вмешательство государства в экономику в период еще домонополистической стадии капитализма - характерная особенность российского самодержавия в конце XIX века.

Прямое государственное вмешательство, как и экономическая политика в целом, ускорявшее в некоторых отношениях капиталистическое развитие страны, в сочетании с реакционнейшим внутриполитическим курсом неизбежно усиливало противоречия в стране и вело в перспективе к острому общеполитическому кризису. В статье "Царствование Александра III", написанной в 1894 г., вскоре после смерти императора, Г. В. Плеханов пророчески говорил: "Целых 13 лет Александр III сеял ветер. Николаю II предстоит помешать тому, чтобы буря разразилась"³ . Но она разразилась революцией 1905 года. П. А. Зайончковский заключает свое исследование словами о том, что "политическая реакция 80-х - начала 90-х годов явилась одной из причин, вызвавшей революционные события 1905 - 1907 годов" (стр. 436). Это доказано всем содержанием книги.

³ Г. В. Плеханов. Собрание сочинений. Т. XXIV. М. - Л. 1927, стр. 168.

Постоянный адрес данной публикации: