К 125-летию рождения Петра Михайловича Бицилли (1879 - 1953)

28 января 1920 г. сорокалетний профессор историко-филологических факультетов университета и Высших женских курсов Одессы Петр Михайлович Бицилли, сев с женой и двумя дочерьми (младшей не было еще и трех лет) на борт корабля "Rio Pardo", превратился в эмигранта.

Позади остался интенсивный преподавательский труд, успешно совмещавшийся им с научными занятиями - он опубликовал более 20 работ, в том числе -3 книги (одна - защищена в 1917 г. в Санкт-Петербургском университете в качестве магистерской диссертации) [1. С. 201 - 212]. Впереди - полная неизвестность.

После трехнедельного плавания 18 февраля пассажиров (точнее эмигрантов) высадили в Салониках [2. С. 52]. Через несколько дней Бицилли с семьей оказался в захолустном сербском городишке Вране (Вранье). Положение Бицилли было хуже некуда. Семья страдала от безденежья, а он сам - от отсутствия перспектив на работу. В письме от 28 марта 1920 г. академику Н. П. Кондакову Петр Михайлович сообщал: "...Уже месяц сижу в г. Вранье, где нельзя достать ни единой книги и шалею от вынужденного абсолютного безделья". В том же письме он выражал согласие даже на место учителя русского, французского или латинского языков, "...лишь бы в городе, где имеется библиотека и книжные магазины" [3. С. 575]. Сходные мрачные настроения сквозили в письмах Бицилли бывшему ректору университета в Одессе проф. Д. П. Кишенскому и другим коллегам. В городе Вране Бицилли, по собственному категорическому признанию, был поставлен "...в условия, исключающие всякую возможность научной работы" [3. С. 575]. Натура эмоциональная, он - по свидетельству дочери - иногда в сложнейших ситуациях впадал в отчаяние, но легко приободрялся. Выручало присущее ему чувство юмора [4. Письма от 15 II 1996 г.; 3 VI 1996 г.].

Полоса невезения во Вране была не слишком продолжительной. Помогло удачное для Бицилли обстоятельство: спустя десять дней после его прибытия в

Бирман Михаил Абрамович - д-р ист. наук (г. Ашдод, Израиль).

стр. 84

Салоники правительство Королевства СХС, озабоченное стремлением усилить сербское влияние в Македонии (Старой Сербии), приняло решение об открытии в Скопье филиала философского факультета Белградского университета [5]¹ .

Филиал университета в Скопье создавался на пустом месте и в труднейших условиях. В городе царило запустение - результат пребывания его в зоне почти непрерывных военных действий во время Балканских войн 1912 - 1913 гг. и Первой мировой войны 1914 - 1918 гг. В Скопье не было подходящих для университета условий - здания, библиотеки, пособий, достаточного числа преподавателей и т.п. [5].

Бицилли предложили место в открывающемся филиале. Переезд в Скопье весной 1920 г. (по некоторым сведениям - в апреле) несколько приободрил его и всю семью. После чрезвычайно тревожного, полного нервного напряжения последнего двухлетнего периода жизни в Одессе в 1918 - 1919 гг. и беспросветных недель во Вране семья оказалась в Скопье в относительно спокойных и терпимых условиях. "Нам жилось там уютно, - вспоминала дочь Бицилли, видимо, несколько идеализируя этот период своей жизни, - приголубливались мамой бывшие корнеты, подкармливались многие окружающие, оставшиеся без почвы под ногами" [4. Письмо от 5 I 1996 г.]. С ректором филиала университета проф. Остоичем и некоторыми другими сербскими профессорами у Бицилли установились лояльные отношения. Теплые, неформальные, по существу, дружеские отношения - с женой проф. Остоича черногоркой Еленой (в домашнем кругу - "Экица"), окончившей некогда институт в России [4. Письмо от 5 I 1996 г.].

Бицилли читал курсы по всеобщей истории, вел со студентами практические занятия и консультировал их. О конкретных проявлениях его деятельности свидетельствует один из сохранившихся в архиве университета документов -отчет П. М. Бицилли о работе в филиале от 22 июня 1922 г. В нем зафиксировано, что Бицилли прочитал в университете в Скопье разные курсы: по истории нового времени (XVIII-XIX вв.), истории римской республики от времени братьев Гракхов до периода принципата Августа (очевидно, предшествующий период истории античного Рима был прочитан им ранее). Кроме указанных курсов лекций, в отчете также значится семинар по периоду истории французской революции и консультирование работы отдельных студентов [6]. Имеются сведения, что Бицилли прочитал за время работы в университете в Скопье и ряд других курсов. В их числе были: Введение в историю; История историографии; История античного времени; Феодализм в Европе; История Нового времени; История Франции [7].

Лекции в Скопье Бицилли читал на сербском языке [8. N 3. С. 32]. У него был отличный музыкальный слух, и это помогало ему легко осваивать новые языки. Попав во Вране, а затем в Скопье в сербскую языковую среду, он быстро овладел сербским. Через четыре года оказавшись в Софии, он читал в университете лекции и вел занятия на хорошем болгарском языке [2. С. 53; 9. С. 88].

Не всем его коллегам - русским эмигрантам удавалось легко преодолеть языковой барьер. Ближайшим другом Петра Михайловича в Скопье был более молодой ученый Николай Львович Окунев (1886 - 1949). Знакомство с ним состоялось еще в Одессе - там, будучи учеником Н. П. Кондакова, Окунев специализировался по древнерусскому и византийскому искусству и был с 1913 г.

¹ Копии архивных документов присланы автору сотрудницей университета Марией Пандевской, за что ей автор искренне благодарен.

стр. 85

ученым секретарем Российского археологического института в Константинополе и профессором (с 1917 г.) университета в Одессе. В Югославии Николай Львович изучал следы византийского искусства на территории Балкан и читал в начале 1920-х годов в университете в Скопье курс лекций по древней истории и истории христианства, но, в отличие от Бицилли - на русском языке [7; 8. N 3. С. 32; 10. 1928. Т. XXXV. С. 346; 11. С. 54, 68, 94]. Примечательно, что Окунев мотивировал целесообразность чтения им лекций на русском преобладанием среди его слушателей в Скопье македонцев, которым, якобы, понятнее русский, а не сербский [5].

В числе преподавателей университета в Скопье уже с 1920 г. был еще один видный русский эмигрант, филолог-славист, бывший профессор Харьковского университета Степан Михайлович Кульбакин (1873 - 1941(7)), одно время исполнявший обязанности декана философского факультета в Скопье [5]. Специалист по старославянской палеографии, современным и древним славянским языкам, в Югославии он занимался сербской грамматикой (выпустил краткую сербскую грамматику для русских) и русско-сербскими отношениями и вскоре успешно адаптировался в югославской научной среде - был избран членом-корреспондентом, а затем и действительным членом Сербской Академии наук [8. N 2. С. 26; N 4. С. 17 - 181. Семья Кульбакиных жила в Скопье в одном доме с Бицилли, но отношения сложились официальные [4. Письмо от 5 I 1996 г.]. Вместе с тем имеются сведения, что у Петра Михайловича и С. М. Кульбакина были контакты делового свойства: Бицилли перевел на французский язык (предполагаю, что по рекомендации или по поручению руководства филиала университета) статьи Кульбакина [3. С. 582]; возможно, что речь шла о серии готовившихся Кульбакиным статей (на базе разделов изданного им в 1911 г. в Харькове на русском языке пособия по древнецерковнославянскому языку, в переводе на сербский и французский) [12. С. 67]. Судьба статей неизвестна.

В годы эмиграции в Югославии жизнь семьи Бицилли была скупа на радости. Пребывание в Скопье украсило гостевание в доме Бицилли сестры его жены Марии Тимофеевны - Елизаветы Тимофеевны Жихаревой с дочерьми-подростками. На радостях от долгожданной встречи Мария Тимофеевна согласилась на домашний концерт; в юности, в Одессе, она получила хорошее музыкальное образование камерной певицы и пианистки, но застенчивость помешала ее сценической карьере, и она ограничилась педагогической деятельностью. С успехом исполнила она несколько романсов. Так слушавшие насладились ее прекрасным, но редко звучащим голосом [13. Письмо от 20 I 1997 г.]. Приехав на Балканы с гастролями, Елизавета Тимофеевна (к тому времени популярная актриса драмы) оставила дочерей на некоторое время в семье Бицилли. Петр Михайлович любил бывать в обществе молодых, которые называли его "Петей". В общении с ними ярче проявлялись черты его характера - "...доброго, веселого, шутника. Нам, детям, - вспоминала об этом времени одна из племянниц Татьяна Певцова, - всегда было с ним весело и интересно" [13. Письмо от 2 II 1998 г.].

В период проживания в Скопье П. М. Бицилли выступал также с публичными лекциями. Известно, что он прочитал цикл лекций на собраниях землячества русских эмигрантов. Есть сведения, что изложение этих лекций было опубликовано в сербской печати - газете "Економски весник" [3. С. 578]. Предполагаю, кстати, что в периодических изданиях ряда государств Европы - в первую очередь, в болгарской периодике, в меньшей степени - в югославской, чешской и других славянских стран, а также в эмигрантской прессе всего русского зару-

стр. 86

бежья 20 - 30-х годов XX в. - таятся еще не выявленные, не известные исследователям и широкому читателю, публикации Бицилли (статьи, сообщения, заметки и рецензии). Обнародование их раскроет с еще большей силой огромный диапазон масштабов его таланта.

Исследовательские интересы Бицилли, как и тематика его научных занятий, в годы пребывания в Югославии менялись. При отсутствии в Скопье научной библиотеки ему пришлось отказаться от углубленного изучения романского средневековья и Ренессанса, что, по словам самого Бицилли, прежде находилось в центре его внимания [14. С. 20; 3. С. 575]. Он пробует переключиться на палеографическое изучение надписей на памятниках античности и средневековья, сохранившихся в окрестностях Скопье. В обширной переписке с оказавшейся в эмиграции в Болгарии его знакомой по Одессе К. В. Флоровской (о ней и ее брате - ниже) содержатся соответствующие, указывающие на его новые интересы, пассажи. Бицилли просил у Клавдии Васильевны навести в библиотеках Софии справки и уточнения по эпиграфике памятников римского и византийского времени [3. С. 578 - 579].

Однако увлечение эпиграфикой оказалось кратковременным эпизодом в творческой биографии Бицилли. В югославские годы центр его научных интересов начинает перемещаться в различные области теории исторического процесса, к вопросам философии истории, методологии и периодизации. Некоторое внимание к этим темам Бицилли проявлял еще в конце одесского периода жизни [1.С. 211 - 212].

Перемены были обусловлены, прежде всего, объективной обстановкой -войнами, революциями, эмиграцией, а частично вызваны условиями жизни в лишенных связей с большой наукой Одессе и особенно Скопье. Фактически при отсутствии в Скопье возможности пользоваться книгохранилищами и архивами Бицилли стремится выразить свои мысли, наблюдения и концепции в работах, не требовавших предварительного сбора архивных материалов и изучения опубликованных источников и литературы.

Обозначилась и определенная логика эволюции самой творческой личности ученого. Именно в эти годы происходит известная кристаллизация философско-исторического мировоззрения Бицилли, методологии исследования им исторических явлений и процессов [15. С. 266; 2. С. 54 - 55]. Исследователь, склонный к теоретическим обобщениям, тяготевший к монографическим статьям, по форме часто напоминавшим эссе, и к этюдам (при этом всегда его работы были наполнены парадоксальными идеями и наблюдениями), Петр Михайлович испытывал на определенных этапах потребность в создании синтетических трудов. На это наталкивают его раздумья о метаморфозах в окружающем мире, мысли о непредсказуемости и бесконечном разнообразии, многовариантности исторического развития стран и народов. Проблемы исторического синтеза, как известно, приобрели в первые два десятилетия XX в. в европейской историографии большую актуальность. Бицилли, чуткий ко всему новому в науке, задумывает и подготавливает труд по теории исторической науки.

Труд этот под названием "Очерки теории исторической науки" увидел свет в Праге в 1925 г. Первый бициллиевед, создатель библиографии трудов, оставшейся в рукописи, но с пользой послужившей ряду исследователей, А. П. Мещерский (зять ученого) в кратком биографическом сообщении о Бицилли высказал версию, что рукопись "Очерков" была написана в Скопье в 1920 - 1922 г. [3. С. 581]; отосланная затем в Прагу в том же 1922 г. в издательство "Пламя",

стр. 87

она пролежала там до 1925 г. Несколько иначе датировала возникновение "Очерков" исследовательница болгарского периода творчества Бицилли М. Велева: она предположила, что "Очерки" были задуманы и в основном (?) написаны автором, видимо, еще в Одессе (в 1918 - 1919 г.) [16. С. 7]. Эта версия представляется более вероятной, хотя и она нуждается в подкреплении фактами и некоторых уточнениях. На мой взгляд, вряд ли Бицилли, занятый в Одессе интенсивной преподавательской деятельностью в гимназиях и трех высших учебных заведениях (к совмещению его побуждали жизненные обстоятельства) и выпустивший в 1919 г. две значительные, хотя и неравновеликие по глубине книги ("Падение Римской империи" и "Элементы средневековой культуры"), имел возможность далеко продвинуться с "Очерками". Вместе с тем я не исключаю того, что Петр Михайлович успел подготовить уже в Одессе начальный вариант рукописи "Очерков" (с набросками ее научного аппарата). Окончательный же текст основного корпуса рукописи (без написанного явно позже - в конце 1923 г. или в начале 1924 г. приложения - об этом ниже) автор доработал и отослал в издательство в Прагу, по-видимому, в 1922 г., в годы жизни в Скопье. Это корреспондирует с прямым авторским замечанием в тексте, что очерки создавались им на стадии интенсивного изучения сербского языка [17. С. 228; 16. С. 190 - 191]. Что же касается приложения - "Новая философия истории" (в центре его - полемика с опубликованным в 1923 г. трудом давнего оппонента Бицилли Л. П. Карсавина "Философия истории") - оно несомненно было подготовлено позднее - в 1924 г. (по всей видимости, в начальные месяцы и включено в текст, вероятно, на стадии корректуры). В это время Бицилли находился уже не в Скопье, а в Софии, где мог воспользоваться - для создания "Приложения" и для обогащения напечатанного в конце книги, после приложения, научного аппарата ссылками на новейшую литературу по проблеме, вышедшую в 1920 - 1923 гг. (подобных изданий оказалось в примечаниях не мало - см., напр., [16. С. 248, 252, 255, 259 - 263, 267 - 268] - научными библиотеками университетского города. Допускаю, впрочем, и эвентуальные поездки Бицилли в 1922 - 1923 г. в Белград с посещением библиотеки и книжного магазина.

Таким образом, по этой гипотезе, подготовка и издание труда Бицилли "Очерки теории исторической науки" растянулись на семь-восемь лет. И в отличие от большинства его значительных работ (написанных в краткие сроки, часто на одном дыхании) "Очерки" создавались, вероятно, в три этапа. Это отнюдь не умалило их достоинств. Вкратце - поскольку завершающая их подготовку стадия хронологически выходит за рамки настоящей статьи - отметим: "Очерки" - важнейшая из созданных Бицилли в первой половине 1920-х годов работ, его основной труд по теории исторической науки; он получил немалые отклики (в числе выявленных рецензентов - такие крупные ученые, как известный историк, бывший профессор Московского университета А. А. Кизеветтер, Н. М. Бахтин, И. Д. Чижевский и др.). Труд Бицилли - это очерк развития исторического мышления с древности до XX в. (с характеристиками историков-мыслителей от Геродота до Шпенглера), наиболее капитальный и многоплановый теоретико-методологический труд, поистине новаторское исследование назревшей в мировой историографии проблемы исторического синтеза. Автор выступает и как философ, и как культуролог, открытый новейшим веяниям в сфере теории исторического знания. Ему оказались близки взгляды Б. Кроче, многие положения, идеи и установки А. Бергсона, М. Вебера, В. Дильтея, Г. Риккерта, Э. Трельча [15. С. 262 - 266]. Книга наполнена неувяда-

стр. 88

ющим богатством идей и тонкими наблюдениями о сущности историзма, об этапах исторической науки, о смысле и противоречиях исторического процесса, соотношении истории с эстетикой, социологией и т.д. Труд Бицилли -"...настоящая школа научного мастерства, истинное торжество исследовательского и человеческого духа" [16. С. 22].

В период жизни в Югославии - на рубеже 1921 - 1922 гг. и в начале 1922 г. Бицилли за короткий срок написал на сербском языке сводный труд по всемирной истории; это был переработанный курс его лекций, прочитанных ранее в университете в Скопье - в марте 1922 г. он был отослан в издательство в Белград, где вышел с грифом 1923 г. [3. С. 581 - 582]. "Увод у светску историjу" -как называлась книга - это фактически компендиум основных проблем и узловых вопросов всемирной истории; в отличие от многих других книг автора, она ни разу не переиздавалась и стала библиографической редкостью. Состоит книга из двух частей: первая посвящена важнейшим проблемам политической истории, характеризует эволюцию форм государственной и общественной организации, межгосударственной и международной политики; во второй части автор с присущим ему особым интересом более плотно освещает вопросы духовно-религиозной культуры, смену ведущих идейно-духовных течений у народов Востока и Запада. Отмечая на последних страницах второй части возникновение и развитие идей социализма, Бицилли предсказывал неизбежное банкротство социалистической науки, поскольку, по его мнению, социализм игнорирует противоречивость интересов общества и индивидуума, "...доходит до идеи абсолютной подчиненности индивидуума обществу" [18. С. 193].

Сам Бицилли не склонен был переоценивать теоретическую глубину и научные достоинства названного сводного труда по всемирной истории. В письме к К. В. Флоровской от 3 января 1922 г. он со свойственной ему подчас самоиронией замечал, что пишет труд "...исключительно "от ума своего", единственно из любостяжания ... и в целях приобрести себе брюки, вместо того суррогата их, которым я в настоящее время располагаю...". Рецензенты же нашли в труде Бицилли ряд достоинств [17. С. 23; 19. С. 581].

Издавая книгу, обращенную к широкому читателю, ученый отказался от историографического и источниковедческого обзоров и библиографического приложения. В то же время в тексте часто встречаются, правда, без указаний на выходные данные ссылки на литературу (включая и изданные в начале 1920-х годов работы), а иногда и лаконичные их оценки. Осведомленность в научной литературе подтверждается опубликованными Бицилли в начале 1920-х годов (особенно, в 1922 - 1923 гг.) рецензиями (о них - ниже) на изданные в те же годы в Берлине, Мюнхене, Париже, Петрограде, Риме книги. Она - эта осведомленность - побуждает нас к некоторым предположениям и гипотетическим построениям (обусловленным скудостью источниковой базы) о реалиях научной деятельности в Югославии. Вряд ли можно сомневаться, что Бицилли, находясь в Скопье, испытывал "книжный голод". Несомненно, на мой взгляд, и то, что особенно остро он ощущал этот "голод" в первое время, когда он переживал этап первичной адаптации к условиям эмигрантской жизни. Можно строить лишь предположения, какие усилия предпринимал Бицилли, чтобы ознакомиться с необходимыми книгами, добыть соответствующую информацию: вероятно, на третьем и четвертом годах жизни в Югославии он совершал эпизодические поездки в Белград, посещая библиотеки и книжные магазины. Какие-то журналы и научные издания могли приходить в филиал университета, а так-

стр. 89

же и по адресу самого Бицилли. Существовали, видимо, и другие источники научной информации (включая и интенсивную переписку, которую он вел с коллегами с самого момента переезда в Югославию).

За годы пребывания в Скопье Бицилли - кроме охарактеризованных двух трудов - подготовил и издал (по неполным данным) еще три статьи, некролог (памяти коллеги и друга по университетской кафедре в Одессе В. Э. Крусмана) и восемь обстоятельных рецензий. Наряду с этими выявленными и, к сожалению, пока в малой мере и лишь частично введенными в научный обиход публикациями, имеются указания, что Петр Михайлович подготовил в 1921 г. - к 600-летию смерти Данте - статью на итальянском языке (им он владел в совершенстве) "Petrarca - Boccacchio - Dante"; она была направлена в редакцию журнала "Giornale della Storio Letteratura Italiana" [17. С. 310]; дальнейшая судьба ее неизвестна. Есть сведения и о других, подготовленных Бицилли в период жизни в Скопье работах, возможно, остающихся пока не выявленными публикациями (одна из эвентуальных публикаций - в сербском издании "Економски весник" - упоминалась выше). Заметную струю среди изданного Бицилли в этот период составляли публикации на историософские темы, давно привлекавшие его внимание. В частности, это были отзыв на нашумевшую книгу немецкого историка и философа О. Шпенглера "Закат Европы", рецензии на труды Эд. Мейера и других историков о распаде империй (в том числе Римской) и т.п. [20. 1921. N 8 - 9. С. 308 - 314; 1922. N 8 - 12. С. 225 - 228; 1923. N 1 - 2. С. 346 - 356].

Наряду с публикациями на историософские и некоторые иные темы период жизни Петра Михайловича в Скопье ознаменовался и первыми проявлениями его прямого внимания к пушкинистике. Интерес Бицилли к творчеству А. С. Пушкина коренился в какой-то мере в биографии ученого. Будучи уроженцем Одессы, он 40 лет прожил в городе, где многие улицы и дома напоминали ему, с детства увлеченному поэзией и музыкой, об одесском этапе творчества гения. Начинающим студентом Бицилли был свидетелем установления памятника Пушкину и других торжеств 1899 г., связанных со 100-летием со дня рождения поэта. В эмиграции для Бицилли, как и для других выходцев из России, Пушкин был фигурой знаковой. И именно в Югославии ученый профессионально занялся изучением отдельных, интересовавших его пушкиноведческих сюжетов. В журнале "Русская мысль" (выходил в Софии, позже в Праге под редакцией П. Б. Струве, который руководил известным одноименным дореволюционным изданием) Бицилли опубликовал статью "Опыты характеристики пушкинского творчества. Некоторые черты стиля Пушкина" и рецензию на книгу о Пушкине, изданную в 1922 г. известным пушкинистом, сотрудником Пушкинского Дома Российской Академии Наук М. Л. Гофманом (с сентября 1922 г. он в командировке в Париже, позже - невозвращенец) [20. 1922. N 4. С. 117 - 128; N 6 - 7. С. 315 - 316]. Позднее в Софии Бицилли продолжил начатые им в Скопье исследования проблем пушкинистики, издав большое число ярких и значительных научных трудов - книг, монографий, статей [21. С. 227 - 234]. В югославский период Бицилли написал черновой вариант этюдов о русской поэзии, приступив таким образом, к созданию тесно связанного с пушкинистикой исследования; в 1925 г. он его отредактировал и издал в 1926 г. в Праге книгой "Этюды о русской поэзии".

Находясь в Скопье, Петр Михайлович установил контакт с редакциями русских эмигрантских журналов ("Русская мысль") и сборников, издававшихся в Софии и Праге. Полагаю, что в налаживании этих связей первостепенную роль сыграл молодой друг Бицилли одесских времен Г. В. Флоровский.

стр. 90

Младший брат упомянутой К. В. Флоровской (1883 - 1964) Георгий Васильевич Флоровский (1893 - 1979) был самым ярким представителем молодого поколения семьи Флоровских, с которой у Бицилли сложились тесные отношения. Георгий Васильевич уже в юности отличался нетривиальными идеями, склонностью к поискам в разных областях знания. Петр Михайлович был старше его на 14 лет, и в годы учебы Флоровского в университете (тот окончил его в 1916 г.) Бицилли - уже доцент и, видимо, был в положении дружески настроенного наставника у молодого студента. Георгий Васильевич не обманул ожиданий родных и близких. Дружеские отношения сложились у Бицилли и с Клавдией Васильевной, окончившей историко-филологический факультет Высших женских курсов Одессы; по его рекомендации она стала приват-доцентом в университете [4. Письмо от 20 IV 1996 г.; 1. С. 210, 214; 19. С. 176; 22. С. 12 - 15, 30]. В 1920 г., когда Бицилли эмигрировал в Югославию, Клавдия Васильевна и Георгий Васильевич перебрались в Болгарию. И между ними завязалась интенсивная переписка (особенно активна была Клавдия Васильевна). В ее личном архиве только за период 1921 - 1922 гг. сохранилось 19 адресованных ей писем Бицилли; есть сведения и об обмене корреспонденцией между ним и Георгием Васильевичем [4. Письмо от 20 IV 1996 г., 3 VI 1996 г., 2 VII 1996 г.; 14. С. 22 - 25; 3. С. 577 - 583].

В Болгарии Г. В. Флоровский прожил недолго, менее двух лет (переселился где-то в конце 1921 г. в Прагу в поисках более стабильного положения), но оставил след, прежде всего как динамично развивавшийся мыслитель [19. С. 176; 23. С. 377, 379, 386, 389].

Вместе с Н. С. Трубецким, П. Н. Савицким и П. П. Сувчинским он положил в 1920 - 1921 г. начало кружку молодых интеллектуалов, получившему название "евразийского" (подробнее см.: [19. С. 181 - 182]). Понятие "Евразии" как особого субконтинента с историко-этническим и культурно-историческим толкованием впервые было кратко очерчено в рецензии П. Н. Савицкого на книгу Н. С. Трубецкого "Европа и человечество". Сформулированные в книге Трубецкого и первом сборнике кружка - "Исход к Востоку: предчувствия и свершения: Утверждение евразийцев" - различные оригинальные идеи и концепции часто не совпадали, а подчас и просто не совмещались друг с другом. "...Мы объединились на некотором общем настроении и "мироощущении", несмотря на то, что у каждого из нас свой подход и свои убеждения..." - сообщал 28 июля 1921 г. Н. С. Трубецкой в письме Р. О. Якобсону [24. 1990. N 6. С. 68]. Один из идеологов евразийства более поздних лет профессор-правовед и общественный деятель Н. Н. Алексеев вспоминал, что оно в начальной стадии было "...еще очень не оформившимся" [Н. С. 214], что в первых евразийских изданиях участвовали авторы, ставшие впоследствии непримиримыми врагами движения, когда в нем проявились (и притом - довольно четко) политические тенденции. Кстати сказать, уже среди авторов первого евразийского сборника были и сторонники так называемого национал-большевизма, примкнувшие позже к "сменовеховцам" (П. Н. Савицкий) и твердые приверженцы антибольшевистских взглядов - таким был Г. В. Флоровский (см. [25. С. 51]. Однако поначалу основатели евразийского кружка избегали педалировать свои политические убеждения.

Зачинатели первых евразийских изданий ценили интеллектуальную мощь П. М. Бицилли и стремились привлечь его к сотрудничеству. Один из них -Г. В. Флоровский в письме Н. С. Трубецкому 16 марта 1922 г. выразительно аттестовал Бицилли такими словами: "...Он очень талантлив и жив мыслью

стр. 91

(подчеркнуто мною. - М. Б. )" [26. С. 293]. Между прочим, по иронии судьбы именно Г. В. Флоровский, являвшийся инициатором в привлечении Бицилли к евразийским сборникам, первым - из зачинателей - отошел от евразийства; уже в 1923 г. наметился его отход, окончательно оформившийся в 1928 г. [27. С. 28 - 29]. Бицилли, проживавший в захолустном тогда Скопье, нуждался в контактах с редакциями журналов и сборников, выходивших в Софии, Праге и других центрах русской эмиграцией.

Первоначальные историософские искания молодых интеллектуалов, озабоченных перспективами развития России и человечества, их энергичные поиски выхода из духовного кризиса, выдвижение ими актуальных, по мнению Бицилли, в историографическом плане научных идей и тезисов (например, о роли тюркского элемента в создании русской государственности и культуры и др.) в известной мере импонировали Петру Михайловичу [25. С. 52]. На первый сборник евразийцев он напечатал рецензию [20. 1922. N 1 - 2. С. 380 - 382]. Затем опубликовал (при посредничестве Г. В. Флоровского) две статьи в начальных - втором и третьем - евразийских сборниках.

Эти факты дали основания многим авторам, трактовавшим в той или иной мере темы возникновения евразийства, появления первых евразийских сборников, утверждать, что Бицилли якобы разделял основные концептуальные идеи и установки евразийцев, и даже причислять его к зачинателям и создателям евразийских доктрин [28. С. 10; 29. С. 50; 30. С. 107 - 108]. И лишь немногие оспаривают эти утверждения [3. С. 25 - 26; 26. С. 299]. Я разделяю их позицию.

Каковы же были вкратце взгляды Бицилли в опубликованных им в начальных сборниках евразийцев статьях? Первая из напечатанных в евразийских сборниках его статей - ""Восток" и "Запад" в истории Старого Света" - посвящена теме, находившейся многие годы в поле его зрения, в сфере его культурологических интересов (позже Бицилли неоднократно возвращался - по разным поводам - к этому вопросу, в том числе в специально опубликованной в 1939 г. в софийском сборнике статье). Тема эта была актуальна в культурном мире начала XX ст. Вспоминаются знаменитые строки Р. Киплинга - "...Запад есть Запад/Восток есть Восток/И вместе им не сойтись.

В названной статье Бицилли выступает против упрощенного подхода к проблеме. Не пренебрегая контрастом в Новое время культур Запада и Востока, он призывает не упускать из виду черты их сходства. Петр Михайлович выдвигает идею необходимости нахождения путей к культурному единству ("единству в многообразии"), концепцию единства Старого Света, включающего пространства Европы и Азии, формулирует идею синхронного политического и интеллектуального развития в древности великих культурных миров. По его мнению, Евразия - не особый мир, отличный от Востока и Запада (что было центральной идеей евразийцев), а связующее Европу и Азию звено. Аналогичные, кстати, оценки мы встречаем и в изданном в 1923 г. в Белграде на сербском языке труде "Увод у светску историjу" [18. С. 89 - 94, 100].

В другой, напечатанной в третьем евразийском сборнике, статье на общеисторическую и общекультурную тему ("Католичество и римская церковь") Бицилли обстоятельно и весьма критически прослеживает исторический процесс становления и роста "авторитарных" и "тоталитарных" начал в католической церкви. Никаких специфически евразийских доктрин и идей в этих публикациях не наблюдается. Они свидетельствуют, что для причисления Бицилли к ос-

стр. 92

нователям евразийства (вследствие его участия в евразийских сборниках) по существу нет сколько-нибудь убедительных доводов.

Недавно опубликованное письмо П. М. Бицилли дополнительно подкрепляет эти соображения. В письме П. Н. Савицкому от 6 марта 1925 г. он, положительно оценивая значение духовной работы среди эмигрантов, вызванное первым евразийским сборником, вместе с тем не преминул заметить: "...Вы тогда (речь шла о выходе первого сборника. - М. Б. ) затронули, но только затронули - темы громадной важности и сложности, поставили их очень остро, но и очень спорно..." [26. С. 294]. Текст письма убедительно показывает, что Бицилли в неизменно присущей ему корректной форме - по существу, дистанцируется от сформулированных уже в первом сборнике евразийских доктрин; он не склонен был им поклоняться; из последующих евразийских публикаций он еще больше удостоверился в шаткости евразийских построений и в чужеродности политических устремлений и настроений многих ведущих евразийских публицистов и идеологов. И он отказывается от участия в евразийских сборниках и вступает с ними в полемику.

Забегая несколько вперед, хочу отметить, что полемические высказывания Бицилли, одобренные одним из решительных противников евразийства с момента его зарождения А. А. Кизеветтером [18. С. 471], были вызваны прежде всего проявившейся политической, близкой к "сменовеховству", ориентацией многих сторонников евразийской доктрины. Публикации некоторых евразийцев с подчас едва завуалированными "большевистскими", славянофильскими и националистическими идеями внесли новые краски как в само евразийство, так и в отношение к нему. Выступления Бицилли с критикой евразийцев и их политических концепций позднее неоднократно повторялись. В 1925 г. он публикует в журнале "Современные записки" большую статью "Народное и человеческое" с острой критикой евразийских доктрин; в 1927 г. в том же издании была напечатана его статья "Два лика евразийства", в которой он раскрывает "...тревожное и опасное тяготение..." евразийства к большевизму (см. [10. Т. 31]; статья неоднократно перепечатывалась). Тема - "Отношение Бицилли к евразийству" -чрезвычайно важна и заслуживает целенаправленного и основательного исследования и с точки зрения уяснения историософских позиций ученого, и в плане полнейшего раскрытия противоречивого и сложного евразийского движения. Вместе с тем она явно выходит за хронологические и содержательные рамки настоящей статьи. Здесь следует в заключении лишь схематично сформулировать: отношение Бицилли к евразийцам, будучи с самого начала далеким от полной солидарности с их доктринами, видимо, все же претерпело некоторую эволюцию - она была обусловлена в значительной мере кристаллизацией политических тенденций в евразийстве.

Положение в Скопье - городе, где отсутствовали минимально необходимые для научных занятий условия, явно не удовлетворяло Бицилли и все больше тяготило его. К тому же - признавался он в письме 1922 г. к К. В. Флоровской -его "...сильно прижали в материальном отношении; а между тем теперь придется делать регулярные отчисления на посылки (матери. - М. Б. ) в Одессу, где положение отчаянное" [3. С. 579]. Сказывалось все острее и ощущение интеллектуального дискомфорта: он был обусловлен тем, что почти все его друзья и коллеги, хорошо понимавшие Бицилли, находились далеко - в Париже, Берлине, Праге и других значительных центрах русского зарубежья. Со многими из них он поддерживал, правда, эпистолярный контакт (кстати, интенсивная пере-

стр. 93

писка Бицилли югославского периода пока обнаружена и обнародована лишь в малой степени и в основном - в виде фрагментов из писем).

Петр Михайлович давно и настойчиво ищет более подходящее для себя место, обращаясь с запросами к знакомым коллегам в разных странах [3. С. 575 - 576, 580].

И снова случай помог Бицилли. В июне 1923 г. в Болгарии пришло к власти правительство А. Цанкова, опиравшееся на круги, тесно связанные с политически активной и антисоветски настроенной частью белой эмиграции. Через полтора месяца новые власти изгнали из страны руководителей прокоммунистического "Союза возвращения на родину", действовавшего среди эмигрантов. В числе высланных был и профессор Э. Д. Гримм, возглавлявший в 1920 - 1923 гг. кафедру всеобщей истории университета в Софии.

По предложению авторитетного болгарского историка проф. Васила Златарского, академический совет историко-филологического факультета Софийского университета решил пригласить в качестве руководителя кафедры П. М. Бицилли. 17 октября 1923 г. Министерство народного просвещения Болгарии дало официальное согласие на избрание проф. Бицилли зав. кафедрой Софийского университета (по контракту на три года) [3. С. 582 - 583].

Получив уведомление об этом, Бицилли стал готовиться к отъезду. Не желая ставить в затруднение студентов и руководство университета в Скопье, он решил довести занятия там до конца семестра с тем, чтобы новый семестр начать уже в университете Софии [3. С. 583].

В январе 1924 г. Петр Михайлович Бицилли с семьей переехал в Софию. Закончился четырехлетний период пребывания ученого в Югославии. Прожитые там годы были, пожалуй, одними из самых трудных в биографии ученого, которого судьба не очень баловала. Вместе с тем югославские годы были насыщены интеллектуальными поисками и сопутствовавшим освоением некоторых новых областей гуманитарных знаний, новой тематики. На этом этапе был написан (на сербском языке) и издан в 1923 г. в Белграде сводный труд по всемирной истории, частично подготовлены опубликованные позже: новаторская книга по историческому синтезу и труд о русской поэзии; общее число публикаций за четырехлетний период составило (по неполным данным) не менее двух десятков статей, сообщений и рецензий, что заслуживало уважения. Проявив жизнестойкость, П. М. Бицилли выдержал нелегкие испытания.

Югославский период был для Бицилли в известной мере переходным, этапом адаптации к суровым условиям эмигрантской действительности. В Софии Бицилли, получив профессорский статус и соответствующий оклад, избавлявший его и семью от борьбы за выживание, пожиравшей основную энергию эмигрантов, обрел в определенной мере спокойствие и внутреннее равновесие. И не замедлил взлет научных достижений. В середине 1920-х годов чрезвычайно расширился диапазон исследований ученого: он быстро осваивает новые сферы и области гуманитарных знаний. За последовавшее - после югославского - четырехлетие (1924 - 1927) Бицилли опубликовал три книги и полсотни статей, сообщений и рецензий (из них половина - в авторитетном журнале "Современные записки"). Они были посвящены исследованию самых разнообразных тем - не только истории и истории культуры (вопросов Предренессанса и Ренессанса, всеобщей истории - истории Европы и США, истории России, теории исторической науки, историографии, преподавания истории и др.); но и изучению проблем социологии, культурологии и литературоведения (эволю-

стр. 94

ции русской поэзии, темам пушкинистики, лермонтоведения, чеховедения, творчеству И. Тургенева, Ф. Достоевского и Л. Толстого), вопросам русского и общего языкознания и др. Немногие из многочисленных гуманитариев большой русской диаспоры могли продемонстрировать подобные успехи. Обнародованные преимущественно в русско-эмигрантской и болгарской периодике значительные научные исследования Петра Михайловича Бицилли остались во многом не востребованными.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Попова Т. Н. Из истории историографии: П. М. Бицилли: К 120-летию со дня рождения. // Российские университеты в XVIII-XX веках. Сборник науч. статей. Воронеж, 2000. Вып. 5.

2. Бирман М. А. П. М. Бицилли (1879 - 1953) // Славяноведение. 1997. N 4.

3. Бициллли П. М. Трагедия русской культуры. Исследования. Статьи. Рецензии. М., 2000.

4. Переписка автора с дочерью П. М. Бицилли Марией Петровной Бицилли-Мещерской (архив автора).

5. Архив университета Скопье (Македония).

6. Отчет "гонорарного профессора" П. Бицилли в Совет философского факультета Скопье от 22 VI 1922 (копия в архиве автора).

7. Письмо внучки П. М. Бицилли Елизаветы Петровны Ивановой-Аначковой автору от 5 III 1997 г. (архив автора).

8. Русская книга. Берлин, 1921.

9. Велева М. П. М. Бицилли в Софийския университет // Минало. София. 1995. N 1.

10. Современные записки. Париж. 1925.

11. Пашуто В. Т. Русские историки эмигранты в Европе. М., 1992.

12. Журавлев В. К. Петр Михайлович Бицилли: Возвращение из забвения // Известия Российской Академии наук. Серия литературы и языка. М., 1997. Т. 56. N 2.

13. Переписка автора с племянницей П. М. Бицилли Татьяной Илларионовной Певцовой (архив автора).

14. Бицилли П. Избранное. Историко-культурологические работы / Сост. и коммент. Т. Галчевой, Г. Петковой и Х. Манолакева. София, 1993.

15. Каганович Б. С. П. М. Бицилли как историк культуры // Одиссей. Человек в истории. 1993. М., 1994.

16. Бицилли П. Очерци върху теорията на историческата наука. София, 1993.

17. Бицилли П. Очерки теории исторической науки. Прага. 1925

18. Бицилли П. Увод у светску историjу. Београд, 1923.

19. Бирман М. А., Горяинов А. Н. Российские интеллектуалы - эмигранты в Болгарии 1920 - 1930-х годов // Новая и новейшая история. М., 2002. N 1.

20. Русская мысль. София; Прага; Берлин, 1921 - 1923.

21. Бирман М. А. П. М. Бицилли - пушкинист // После юбилея. Иерусалим, 2000.

22. Георгий Флоровский: Священнослужитель, богослов, философ. М., 1995.

23. Пешкова Г. Хроника литературной жизни русского зарубежья. Болгария. (1919 - 1940) // Литературоведческий журнал. М., 2003. N 17.

24. Топоров В. Н. Николай Сергеевич Трубецкой // Советское славяноведение. 1990. N 6; Славяноведение. 1991. N 1.

25. Соболев А. В. Своя своих не познаша: Евразийство // Начала. М., 1992. N 4.

26. Каганович Б. С. К теме: "П. М. Бицилли и евразийцы" // Диаспора. II. СПб., 2001.

27. Хоружий С. Россия, Евразия и отец Георгий Флоровский // Начала. 1991. N 3.

28. Бицилли П. М. Избранные труды по филологии / Сост. и коммент. В. П. Вомперского и И. В. Анненковой. Ред. и пред. В. Н. Ярцевой. М., 1996.

29. Димитрова М. Евразийската културологична мисъл в България // Болгарская русистика. София, 1993. N 2.

30. Дьяков В. А. О научном содержании и политических интерпретациях историософии евразийства // Славяноведение. 1993. N 5.

Постоянный адрес данной публикации: