Владимир Зензинов. Борьба российской демократии с большевиками в 1918 году. Москва - Самара - Уфа - Омск

Предисловие

Писать историю борьбы российской демократии с большевиками сейчас пока еще рано, она будет написана позднее, после окончательной победы демократии над большевизмом, ибо я знаю и верю, что победить большевизм может и должна одна демократия. Но необходимо уже теперь закрепить в общественном сознании отдельные эпизоды этой борьбы, описать пройденные этапы - мы слишком мало и слишком плохо знаем историю наших собственных дней, чем хорошо пользуются все те, кому это выгодно. В частности, этим хорошо пользуются враги демократии, которые до крайности искажают те отношения, которые установились после большевистского переворота в октябре 1917 г. между большевиками и российской демократией. При этом трудно установить, где кончается простая неосведомленность и где начинается злостная, сознательная неправда.

Задачей настоящей работы является описание той борьбы, которую демократия вела с большевиками в течение всего 1918 года, начиная с момента разгона Всероссийского учредительного собрания большевиками в январе и кончая государственным переворотом адмирала Колчака в Омске в ноябре. Описываемый период является до известной степени вполне законченным - уже из этого описания можно сделать определенные выводы для будущего.

Я был одним из ближайших участников и свидетелем описываемых событий, стоял в самой гуще их и чувствую глубокую потребность, больше того - сознаю свою нравственную и политическую обязанность передать все то, чему я был свидетелем в этот период. Знаю, насколько велика ответственность за беспристрастную передачу всех этих событий - и я пишу сейчас так, как я писал бы отчет своим избирателям.

Я хочу рассказать правду, одну только правду, откидывая в сторону, насколько я сам к этому способен, все субъективные соображения.

Насколько мне это удалось, судить, конечно, не мне.

Окончание. Начало см. Вопросы истории, 2006, NN 2 - 4.

стр. 3

1. Борьба за Учредительное собрание в советской России

После того, как Всероссийское Учредительное собрание 6 января 1918 г. было разогнано штыками красноармейцев и матросов, большевизм, казалось, восторжествовал окончательно. Восторжествовал не только в одном Петрограде, но и во всей России: широкой и действительной поддержки Учредительному собранию против большевиков со стороны широких народных масс оказано не было.

Необходимо понять, почему это произошло.

Для этого прежде всего необходимо понять, что такое большевизм.

Большевизм не есть какая-нибудь целостная государственная система, как об этом сами большевики всегда говорят, а некоторые из них, может быть, и действительно убеждены ("советский строй", "советская республика"). Большевизм - прежде всего есть хаос и разложение. Именно в этом его действительное государственное значение, его реальная сила.

Большевизм восторжествовал в России как следствие той невыносимой тяжести, которая легла на плечи русского народа в результате четырехлетней войны, которую русский народ не мог вынести. Это была победа кучки сильных волею демагогов над пассивным народом, победа, где власть была захвачена при помощи штыков к тому времени уже окончательно разложившихся солдатских масс, жаждавших какой угодно ценой покончить с войной и поверивших в то, что большевизм действительно несет им мир. При таких условиях петроградские штыки были в полном распоряжении большевиков, так как петроградский гарнизон к тому времени состоял главным образом либо из солдат, которые самовольно ушли с фронта, либо из солдат, которые не хотели идти на фронт. Победа над Учредительным собранием далась поэтому большевикам очень легко.

Те же причины мешали успешной борьбе за Учредительное собрание.

Руководящие партии и группы как вне Учредительного собрания, так и в нем самом прекрасно понимали, что большевистскому насилию можно противопоставить только силу, и потому делали героические усилия, чтобы такую силу найти и сорганизовать. Но все эти усилия были не только безуспешны - они заранее были обречены на неудачу.

Нужна была крепкая и сознательная воля широких масс, чтобы во имя идеи Учредительного собрания (не получив возможности работать, Учредительное собрание, конечно, и не могло привлечь к себе активных симпатий народа своими делами) пойти против большевистских штыков, необходима была вообще высокая сознательность, чтобы не поддаться ловкой демагогии и обману захватчиков власти, которые грубо льстили народу и сулили ему немедленно мир, хлеб и свободу. Такой волей и такой сознательностью народные массы не обладали и потому они не поддержали Учредительного собрания. Напряженными усилиями удавалось время от времени выбирать из солдатской массы сознательных одиночек и сколачивать из них группы, готовые к вооруженной борьбе за Учредительное собрание против большевиков, удавалось даже находить вне Петрограда отдельные здоровые воинские части, не зараженные еще разлагающим ядом большевизма, но все эти попытки кончались неудачами: боевые группы были слишком незначительны и часто гибли благодаря провокации и другим полицейским мерам, принимаемым большевиками, что же касается отдельных частей войск, то, двигаясь к Петрограду среди массы бегущих с фронта большевистски настроенных солдат, они сами заражались их настроениями и прибывали в Петроград если не большевиками, то во всяком случае в таком дезорганизованном состоянии, что рассчитывать на них для борьбы с большевизмом было невозможно.

Этот период попыток собирания вооруженных сил, сначала для защиты Учредительного собрания, а после его разгона - для возобновления его работы, продолжался несколько месяцев: со дня большевистского переворота в октябре и кончая январем следующего года. В этой долгой работе принимали участие главным образом социалистические группировки, но содействие ока-

стр. 4

зывали также и левые несоциалистические группы. И только те, кто близко стоял к этой тяжелой и ответственной работе, знают, какую горькую чашу разочарования пришлось при этом ее участникам испить до дна.

При таких условиях в Петрограде, казалось, делать было нечего.

Междуфракционный совет Учредительного собрания, в который входили представители почти всех партий и групп (эсеры, социал-демократы, народные социалисты, эстонцы, евреи, мусульмане), решил искать возможности возобновить работу Учредительного собрания где-либо в другом месте - быть может, в Киеве, на Дону, на Кавказе, в Сибири. С этой целью в январе было отправлено на Украину несколько человек для исследования возможности перенести Учредительное собрание в Киев, но большевистская волна вскоре захлестнула и Украину. Между фракционный совет перенес свою деятельность в Москву, туда же перенесло свою деятельность и бюро самой многочисленной в Учредительном собрании фракции - фракции социалистов-революционеров.

Необходимо сказать, что борьба с большевизмом за Учредительное собрание с самого начала всею своею тяжестью выпала на долю одной партии - партии социалистов-революционеров. Это было вполне понятно. В течение всего 1917 года в процессе революции социалисты-революционеры играли одну из крупнейших ролей - при выборах в органы местного самоуправления они почти повсеместно проходили в наибольшем числе, и, наконец, в Учредительном собрании они почти обладали абсолютным большинством: на общее количество 703 депутата социалистов-революционеров приходилось 338 (и только 168 большевиков). При таких условиях на партию социалистов-революционеров легла огромная ответственность, далеко превышавшая всякие чисто партийные задачи. И партия эту ответственность сознавала: вместо партийных задач она поставила перед собою задачи общенациональные.

Эта новая политическая позиция, которую партия социалистов-революционеров заняла (или вынуждена была занять), явилась чрезвычайно существенным обстоятельством, которое необходимо отметить с самого начала. Это мало кто знает, и этому мало кто верит, между тем всех дальнейших событий, в которых опять-таки партии социалистов-революционеров пришлось играть такую крупную роль, без этого понять будет нельзя. Пусть не торопятся опорочить это утверждение указанием на то, что я сам являюсь членом партии социалистов-революционеров и потому склонен возвеличить или приукрасить деятельность этой партии, - я хорошо знаю сам ее ошибки за весь революционный период 1917 года. И я не пытаюсь вовсе что-нибудь сейчас доказывать - я стараюсь везде ограничиться гораздо более скромной ролью рассказчика, приводя, где возможно, документы в подтверждение сообщаемых фактов.

Благодаря той жестокой партийной борьбе, которая в течение всего 1917 года раздирала русскую революцию и была одним из ее отличительных признаков, все привыкли думать, что социалистические партии способны стоять только на партийных позициях. Не буду сейчас оспаривать, насколько правильны упреки по адресу партии социалистов-революционеров, что она тоже все время придерживалась узко партийных позиций и не была способна подняться до общегосударственной точки зрения. Готов даже без спора признать, что во многих случаях эти упреки справедливы. Но совершенно неправы те, которые утверждают, что и после разгона Учредительного собрания партия социалистов-революционеров в лице ее руководящих органов - Центрального комитета и Бюро фракции - стояла тогда на той же узкой негосударственной точке зрения. Нет, когда социалисты-революционеры и примыкавшие к ним группы оказались в Учредительном собрании в абсолютном большинстве, когда именно на них пала тяжкая ответственность и за судьбы Учредительного собрания и за судьбы всей страны, тогда общегосударственная точка зрения взяла верх над всеми другими соображениями и над узко партийными интересами. Это утверждение будет ниже подтверждено факта-

стр. 5

ми и документами. И по существу в этом не было ничего странного, ничего неожиданного. Надо было быть слишком узким партийным фанатиком, чтобы при тех обстоятельствах, в какие в это время всем ходом событий была поставлена партия, не сознавать ее тяжкой ответственности перед всей страной, перед всем народом. Члены партии обязаны были - хотели они того или нет - работать не для партии, а для всей страны. И только иногда и только у некоторых прорывалась эта партийная точка зрения, которая шла вразрез с той общей линией политического поведения, которая в то время была установлена руководящими органами партии. В общем и целом партия заняла общегосударственную позицию, что должно сейчас, после всего с тех пор пережитого, давать ее членам глубокое нравственное и политическое удовлетворение. Всего ярче и определеннее проявилось это в тех резолюциях, которые были приняты в мае на VIII Совете партии¹ в Москве, о которых подробнее речь будет ниже.

После разгона Учредительного собрания политическая жизнь в Петрограде замерла - все политические партии подверглись преследованиям со стороны большевистских узурпаторов. Партийные газеты были насильственно закрыты, партийные организации вели полулегальное существование, ожидая каждую минуту налета большевиков. Приближение немцев к Петрограду нанесло окончательный удар политическому значению Петрограда, вскоре и сами большевики перенесли свою деятельность в Москву, куда к этому времени переехал как Совет народных комиссаров, так и Центральный исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов - эти два органа единой большевистской власти.

Вся политическая центральная жизнь была перенесена в Москву.

Процесс политического разложения шел к тому времени полным ходом - несмотря на неимоверные усилия, не удавалось сплотить воедино антибольшевистские силы. Самой крупной и наиболее организованной противобольшевистской силой была, несомненно, партия социалистов-революционеров. Несмотря на наличность Междуфракционного совета Учредительного собрания, фактическое руководство в борьбе с советской властью находилось в руках партии социалистов-революционеров. Однако не следует на этот счет обманываться: со стихией разложения, которая называется большевизмом, и партия социалистов-революционеров была бессильна бороться.

Каково к этому времени было положение дел в Москве? Как в Петербурге, так и в Москве политическая жизнь была приглушена.

Все партийные газеты, как эсеровские, так и социал-демократические, были вскоре уничтожены ("Труд"² и "Вперед"³; последний продержался дольше), кадетская пресса была закрыта еще раньше. Организации были или разрушены, или поставлены в такие условия, при которых не могло быть и речи о правильной политической работе, большинство руководителей как социалистических, так и несоциалистических партий жили на нелегальном положении. Вся поверхность политической жизни была занята большевиками.

Ни на одну минуту партия социалистов-революционеров не отказывалась от мысли раздавить большевиков вооруженной силой. С одной стороны, в партии всегда были живы ее боевые традиции, согласно которым она привыкла на насилие отвечать силой, с другой стороны, среди ее членов царило убеждение, что справиться с большевиками можно и должно только вооруженными силами демократии, что всякая другая попытка приведет только либо к еще большему укреплению большевистской власти, либо к прямой реставрации сломанного революцией режима. С этой целью партия в своей борьбе с советской властью искала делового сближения со всеми группами и течениями, которые соглашались на такую минимальную программу: Учредительное собрание на основе всеобщего избирательного права, республика и земельная реформа, в основе которой должен лежать переход земли трудовому народу.

Решающим моментом при этом был первый пункт: созыв Всероссийского учредительного собрания. На основе этой программы соглашение при-

стр. 6

знавалось приемлемым со всеми группировками - как социалистическими, так и несоциалистическими. В области внешней политики партия держалась на той же точке зрения, что и в течение всего 1917 года, то есть продолжение борьбы с Германией в союзе с союзниками, чего бы это ни стоило России, и недопустимость сепаратного мира. И когда большевистская власть "от имени России" заключила в Брест-Литовске в феврале месяце сепаратный мир с Германией ⁴, то на заседании Центрального исполнительного комитета и съезда Советов в Москве два члена Центрального комитета партии, М. Л. Коган-Бернштейн (позднее большевиками расстрелянный) и М. А. Лихач ⁵, официально от имени партии заявили резкий и решительный протест против ратификации этого сепаратного мира.

После того как руководящие организации партии из Петрограда перебрались в Москву, когда в той же Москве оказались и все "правительственные" учреждения большевистской власти, необходимо было выяснить все возможности и перспективы вооруженного выступления против советской власти. На одном из своих первых заседаний в Москве Центральный комитет партии поставил перед собой именно этот вопрос и поручил это дело мне как одному из его членов. Руководствуясь подробными инструкциями Комитета, я должен был не только изучить положение, но и взяться за непосредственную организацию противобольшевистских вооруженных сил, которые бы могли очутиться в распоряжении партии в нужный момент - в этом направлении мне были даны неограниченные полномочия и я был связан только периодическими отчетами перед Комитетом. Немедленно же я приступил к этой работе.

После октябрьского большевистского переворота в Петрограде повсеместно партийные эсеровские организации приступили к боевой деятельности - кое-где это выразилось в активных вооруженных выступлениях против большевиков, в других местах эта деятельность выразилась только в собирании боевых сил. Как известно, в октябре Москва долго сопротивлялась захватчикам власти, и главную роль в этом отчаянном сопротивлении играли социалисты-революционеры. Сопротивление при помощи тяжелой артиллерии было сломано, и Москва большевиками была разгромлена и захвачена. Тем не менее эсеровские партийные организации не оставляли своей работы в этом направлении, и Московский комитет партии выделил из своей среды особую военную комиссию, которой было поручено продолжать боевую работу. С этой работой мне прежде всего и предстояло ознакомиться.

Не буду подробно останавливаться на изображении того, что мною в этой области было найдено - быть может, пока это даже будет преждевременным. Ограничусь для настоящего момента сведениями общего характера.

При московской партийной организации я нашел специальную военную группу, которая своей задачей ставила низвержение советской власти вооруженной рукой. При каждом районе, на которые, согласно старой практике партии, была разбита Москва, имелись такие военно-боевые организации специального назначения. При этом военная комиссия Московского комитета старалась создавать эти организации преимущественно из наиболее демократических пролетарских элементов - это были главным образом рабочие и демобилизованные солдаты; старались всячески избегать тех элементов, которые на большевистском жаргоне назывались "белогвардейскими". Необходимо признать, что удавалось это с большим трудом. Мешало этой работе, с одной стороны, то обстоятельство, что если среди московских рабочих и были очень сильны противобольшевистские настроения (что очень рельефно выразилось весной на выборах в Московский совет рабочих депутатов, где только потому противники большевиков не получили подавляющего большинства, что большевики при выборах пустили в ход всю свою систему террора), но все-таки они не могли решиться на вооруженное выступление против большевиков: на стороне советской власти продолжало стоять немало рабочих, и перспектива гражданской войны внутри самого рабочего класса пугала даже самых ярых противников советской власти среди

стр. 7

рабочих. С другой стороны, эта работа, благодаря той политической обстановке, которую создала советская власть, была крайне затруднена. Ведь не надо забывать, что подготовка вооруженного выступления против большевиков каралась неминуемо советской властью расстрелом, а расстрелы происходили в Москве каждую ночь. Перед такой перспективой отступали даже наиболее испытанные в борьбе с самодержавием революционные элементы. Кроме того, система сыска и провокации процветала при советской власти как никогда во времена самодержавия. И тем не менее Московская партийная организация социалистов-революционеров в феврале-марте 1918 г. имела некоторую боевую организацию из рабочих и демобилизованных солдат со специальной задачей насильственного свержения советской власти, и по распоряжению Московского комитета эта организация в нужную минуту несомненно выступила бы. Едва ли нужно пояснять, что в нее входили наиболее сознательные и испытанные члены партии - так называемых "мартовских" эсеров ⁶ в ней не было.

Знакомясь с постановкой этого дела, я вскоре к ужасу своему убедился, что в организационном и конспиративном отношениях эта работа страдала крупными недостатками. Теперь, при советской власти, конспиративная работа была гораздо труднее, чем при самодержавии; между тем она велась при помощи старых методов и нередко даже велась неряшливо. Поскольку на мне лежала за эту работу ответственность, я счел необходимым решительно вмешаться и заняться не столько строительством, сколько ликвидацией, считаясь при этом с такими деликатными обстоятельствами, как самолюбие людей, жертвовавших этому делу свои жизни. В соответствующем смысле мною был сделан доклад Центральному комитету, на его заседание были вызваны руководители военной комиссии при Московском комитете - и затем мою ликвидационную деятельность Центральный комитет одобрил. В апреле мне удалось, к большой моей радости, привлечь к этой работе Бориса Николаевича Моисеенко ⁷, с которым мы дружно работали в этом деле в течение всей весны и лета 1918 года. И я до сих пор счастлив сознанием, что наша ликвидационная работа тогда закончилась удачно, я уверен, что благодаря этому была спасена жизнь сотням товарищей. Позднее я убедился, что большевикам было известно об этой организации еще больше, чем мы предполагали.

Но наша работа, конечно, не ограничивалась одной ликвидацией того, что удавалось создавать нашим товарищам из Московского комитета. С одной стороны, мы старались использовать те ценные элементы, которые у них были, и, реорганизовывая существующее, создавая из старой организации новую, более крепкую, мы старались привлечь к вооруженной борьбе с большевиками более широкие слои. С этой целью мы вошли в сношения с несколькими военными специалистами, стоявшими на необходимости вооруженной борьбы с большевиками и разделявшими демократические взгляды, но не примыкавшими ни к одной из существующих политических партий. Мы знали, что среди них были лица, которые не разделяли наших социалистических взглядов, и это нас не останавливало - мы вовсе не хотели замыкаться в нашей работе в узких партийных рамках. Наиболее крупным из них был полковник Т. Ткаченко, бывший начальник оперативного отдела штаба одного из командующих армией за время последней войны. При их помощи нам удалось в течение 4 - 5 месяцев создать в Москве строго законспирированную организацию, состоявшую из нескольких тысяч вооруженных людей, живших в разных частях города и готовых по сигналу выступить на улицу. В эту организацию входили рабочие (выбранные из организации Московского комитета), демократически настроенное офицерство и, главным образом, демобилизованные солдаты. Каждой частью ведало особое лицо, и все участники распадались на маленькие группы по 5 - 10 человек, каждая группа имела своего представителя. Время от времени делали им смотр: члены нашей организации собирались в церквах во время богослужения и молчаливо их обозревали.

стр. 8

Вряд ли надо говорить, насколько трудна и ответственна была эта работа. Она требовала огромной выдержки, организационного умения, конспиративности, она, наконец, поглощала огромные средства, так как большинство членов этой организации жило на средства партии. Кроме создания непосредственной организации, перед нами стояли и другие задачи: разведка и проникновение в большевистские организации. Здесь тоже была поставлена большая работа. Она облегчилась одним чрезвычайно существенным обстоятельством. Однажды в марте в редакцию эсеровской газеты "Труд" явился полковник, только что приехавший с румынского фронта. Он искал связи по военным делам с Центральным комитетом партии социалистов-революционеров - его направили ко мне. Это был полковник Генерального штаба Федор Евдокимович Махин, член партии социалистов-революционеров, сражавшийся на румынском фронте в армии генерала Щербачева⁸. В борьбе с большевизмом на фронте щербачевская армия оказалась одной из наиболее устойчивых. Полковник Махин предложил в распоряжение партии те части, которые в это время, как демобилизованные, возвращались с румынского фронта на Северный Кавказ (в Ставрополь), и брался, изменив направление этих частей в пути, направить их в Москву и здесь выступить с ними против советской власти. Он хорошо знал настроение этих частей, убежден был в том, что оно было достаточно крепким, и ручался за успех. Взвесив хладнокровно это предложение, имея в прошлом богатый и печальный опыт подобного рода начинаний, мы отклонили это предложение, боясь превращения его в авантюру, так как мы боялись настроения фронтовых частей, которые так часто при непосредственном соприкосновении с большевиками их беззастенчивой и ловкой демагогией разлагались как по волшебству.

Полковник Махин остался в Москве и вскоре сообщил нам, что через знакомых ему офицеров Генерального штаба большевики сделали ему предложение поступить к ним на службу. Взвесив все обстоятельства и узнав обстановку, мы посоветовали полковнику Махину это предложение принять. Вскоре ему поручили при главном большевистском штабе заведование всей операционной частью - и мы таким образом всегда были в курсе всех военных операций на всех фронтах. Несколько раз, ранними утрами, до прихода политических комиссаров на службу, я виделся с полковником Махиным в главном штабе большевиков - в прекрасном барском особняке, помещавшемся на Триумфальной-Садовой, и там получал от него нужные сведения. Позднее полковнику Махину предложено было большевиками отправиться на Восточный фронт для борьбы с чехословаками. Он, опять-таки с нашего согласия, принял предложение, набрал штаб (почти исключительно из эсеров) и в нужный момент сдал Уфу чехословакам и войскам Народной армии без боя, перейдя вместе со всем своим штабом в распоряжение Комитета членов Учредительного собрания. В рядах Народной армии он оставался на самых ответственных постах до самого последнего времени, то есть до декабря 1918 года. О деятельности его там я буду говорить ниже.

Не замыкаясь в партийные рамки, мы хотели вместе с тем выяснить, на кого мы могли еще рассчитывать в деле вооруженной борьбы с большевиками. Исследуя этот вопрос, мы натолкнулись на целый ряд заговорщических организаций. Весной 1918 г. Москва в этом отношении представляла из себя очень большой интерес - и правы были большевики, везде и всюду вокруг себя видевшие тогда заговоры. Можно сказать, что, действительно, Москва тогда кишела ими. Мы натолкнулись на следы военной организации Савинкова⁹, генерала Брусилова¹⁰, Национального центра¹¹, "Союза возрождения", наконец, на монархические организации, в некоторых из которых участвовали немцы. Необходимо было разобраться во всем этом, необходимо было выяснить, с кем из них нам было по дороге.

Нечего, конечно, говорить, что некоторые из них - правые, монархические и немецкие организации - нам были прямо враждебны и мы могли к ним относиться с не меньшей решительностью, чем к большевикам. Несколько больший интерес для нас могла представлять савинковская военная

стр. 9

организация, которая работала или в контакте с организацией Национального центра, или, быть может, даже сливалась с нею. Вопрос о ней был мною поставлен в Центральном комитете. Последний по отношению к ней занял вполне определенную позицию: он решительно не допускал какой бы то ни было возможности совместной работы с Савинковым. И теперь, на основании своего московского опыта, я должен признать, что решение это было вполне правильным. Но тогда, работая над созданием в Москве вооруженной организации, наталкиваясь часто на следы савинковской организации, нередко перекрещиваясь с нею в своей работе, я считал необходимым по крайней мере быть осведомленным об организации Савинкова и об ее планах, чтобы разрозненные выступления не повредили общему делу. И потому, пользуясь своим давним личным знакомством с Б. В. Савинковым, я имел с ним тогда в Москве несколько частных встреч и разговоров, где речь шла исключительно о взаимной информации относительно некоторых одинаково интересовавших нас вопросов.

Должен сказать, что дальше информации дело у нас и не пошло, а вскоре прервалось даже и это, так как некоторые постоянные особенности работы Савинкова установили между нами настолько холодные отношения, что встречи оказались нежелательными для обеих сторон. Кроме того, в мае организация Савинкова была ослаблена большими арестами ее членов, а затем - в июне или июле - Савинков ее эвакуировал из Москвы, как мне сам об этом лично сказал.

Кроме савинковской организации, интерес для нас представляла работа "Союза возрождения". "Союз возрождения" как некоторая организация возник и сложился в марте-апреле 1918 года. В сущности говоря, это была не столько организация, сколько персональное соединение нескольких человек, объединенных общностью основных политических задач. Задачи эти можно резюмировать в следующих положениях: необходимость борьбы с большевиками при помощи оружия, создание демократической безответственной коалиционной власти, созыв нового Учредительного собрания с новыми выборами, отрицание Брестского мира, продолжение совместной военной борьбы с союзниками против центральных держав, военная интервенция в России против германо-большевизма. Основатели и участники "Союза возрождения" принадлежали к различным политическим партиям, но входили в "Союз возрождения" персонально и никого не представляли - это было персональное объединение в строгом смысле этого слова, так как члены его даже не были связаны между собой дисциплиной и в то время не имели еще никаких разветвлений в провинции.

Основателями его были социалисты-революционеры Н. Д. Авксентьев и А. А. Аргунов, кадеты Н. И. Астров и Н. Н. Щепкин¹², народные социалисты Н. В. Чайковский, А. В. Пешехонов¹³ и В. А. Мякотин¹⁴, социал-демократы А. Н. Потресов¹⁵ и А. А. Трояновский¹⁶ и генерал В. Г. Болдырев (беспартийный). Кажется, я не ошибусь, если скажу, что идея такого персонального объединения возникла у тех из основателей "Союза возрождения", которые в дни октябрьского переворота и позднее были арестованы большевиками и сидели вместе в Петропавловской крепости. Пережитые в крепости ужасы и ежеминутное ожидание расстрела сблизили узников, создали между ними известные моральные скрепы, которые, в сущности говоря, и лежали в основе этого персонального объединения. Я не знаю, как другие политические партии относились к "Союзу возрождения", что же касается партии социалистов-революционеров, то она в лице своего ЦК относилась к нему хотя и терпимо, но скептически, не придавая этому объединению большого практического значения. В настоящее время я готов признать, что оценка эта была неправильной: в дальнейших событиях "Союз возрождения" сыграл большую роль, чем мы могли предположить, но зато, с другой стороны, когда "Союз возрождения" разросся, утрачивая характер персонального объединения, стал порою принимать вид политической организации, скептицизм ЦК себя оправдал. "Союз возрождения" стал объединять слишком

стр. 10

разнородные элементы, и в дальнейшем отделы "Союза возрождения" на местах (как в России, так и за границей) нередко нарушали основную программу "Союза", которая была положена в основание при его создании, и в этом смысле их деятельность иногда приносила больше вреда, чем пользы.

Контакт между партией социалистов-революционеров и "Союзом возрождения" был постоянный, причем он имел также не столько организационный характер, сколько личный. На заседания бюро фракции социалистов-революционеров Учредительного собрания и Междуфракционного бюро, в котором принимали участие и члены ЦК партии социалистов-революционеров, часто приходили члены "Союза возрождения" Н. Д. Авксентьев и А. А. Аргунов, и все делились как своими сведениями и планами, так и тем, что каждым в направлении исполнения этих планов было сделано.

Вскоре после его основания в "Союз возрождения" вошел Б. Н. Моисеенко, мой товарищ по военной организации. Он взял на себя заведование военными предприятиями "Союза возрождения", и таким образом между военными организациями партии социалистов-революционеров и "Союза возрождения" установился тесный деловой контакт, что в дальнейшем очень облегчило нашу совместную с ним работу.

В этом периоде я должен остановиться подробнее на вопросе о военной интервенции союзников в России и об отношении к этому вопросу различных политических партий и группировок - только выяснив детально этот вопрос, можно понять всю дальнейшую тактику боровшихся с большевиками политических партий и сил, а также и общее поведение союзников как в тот момент, так и позднее.

Все мы, боровшиеся тогда с большевиками, занимали определенную позицию: мы были горячими сторонниками продолжения войны против Германии вместе с союзниками и на большевиков, заключивших Брестский мир, смотрели как на людей, заключивших союз с врагами нашей родины. Поэтому для нас даже не существовало вопроса об интервенции: военная роль союзников в России, в борьбе с Германией и ее союзниками-большевиками, по существу, для нас ничем не отличалась от роли тех русских войск, которые были отправлены во Францию на Западный фронт для борьбы с Германией. Для нас, не признававших Брестского мира, убежденных сторонников продолжения войны с Германией, борьба союзников с немцами и большевиками на территории России была не интервенцией, а войной. В этом между нами не было разногласий, не было даже и сомнений - настолько, что даже внутри, в интимных политических разговорах, мы никогда не поднимали этого вопроса.

В этом смысле разговоры с официальными представителями союзников велись неоднократно - как в Петрограде, так и в Москве. Велись при этом официально, от имени тех организаций и партий, которые участники этих переговоров представляли.

От имени Центрального комитета партии социалистов-революционеров через сербов (их представителя доктора Спалайковича¹⁷) вел с союзниками переговоры В. М. Чернов, с французами через члена военной французской миссии Эрлиша¹⁸ вели переговоры Е. М. Тимофеев¹⁹ и я. Отчеты об этих переговорах мы представляли Центральному комитету. Переговоры, кроме того, велись еще нами и с графом Шевильи²⁰, профессором Французского института в Петрограде, выполнявшим дипломатические поручения французской миссии.

Аналогичные переговоры с французами (графом Шевильи) вели от имени Междуфракционного совета Учредительного собрания Н. В. Чайковский, И. И. Фондаминский²¹, А. А. Трояновский и представители от мусульманской фракции. Наконец, с французским генеральным консулом Гренаром²² от имени "Союза возрождения" вели переговоры Н. Д. Авксеньтьев, Н. И. Астров и В. А. Мякотин. Необходимо при этом отметить, что французы вели эти переговоры от имени всех союзников.

стр. 11

Сущность этих переговоров была одна: все мы настаивали на необходимости военной помощи России и тем силам, которые вели борьбу с Германией и большевиками. Речь шла о десанте на севере России и на Дальнем Востоке, о содействии военной борьбе с немцами и большевиками внутри России.

К нашим предложениям союзники относились с полным единодушием. Они обещали десант, они совместно с нашими военными представителями вырабатывали план стратегических действий (такие разговоры имел с ними - именно с французским генералом Лавернем²³ от имени "Союза возрождения" - генерал В. Г. Болдырев), вместе с ними мы даже выработали текст торжественной декларации, которая должна была быть оглашена при высадке десанта, в которой объявлялись цели военной помощи России и торжественно и решительно заявлялось, что при этом десанте союзники не претендуют на какие-либо территориальные завоевания в России и не покушаются на суверенитет русского народа.

При этом вопрос о десанте, хотя и обставлялся большой тайной, но ответ на него давался нам с полной категоричностью: много раз представители союзных миссий нам заявляли, что вопрос о десанте союзниками разрешен положительно, что десант уже посажен на суда и вот-вот будет высажен в Мурмане и во Владивостоке, иногда указывались даже приблизительные даты. ("И сейчас, когда мы с вами разговариваем, десант, вероятно, уже высаживается на берег...") Так, например, г. Нуланс²⁴ заявлял в начале июля Н. Д. Авксентьеву в Вологде, что Вологда будет занята союзниками к 15 июля. Как известно, выступление савинковской организации в Ярославле и Рыбинске также было основано на этих обещаниях: савинковская организация, поддержанная в Ярославле рабочими-меньшевиками, овладела Ярославлем и удерживалась в нем, выжидая со дня на день прихода союзников из Вологды, про которую тогда ходили слухи, что она уже занята союзниками. Генерал В. Т. Болдырев вместе с представителями французской военной миссии разработал план создания общими усилиями русских и союзников волжскоуральско-северного фронта.

Позднее, именно осенью 1918 г., Клемансо и Пишон²⁵ категорически отрицали в личных объяснениях с А. Ф. Керенским, который, находясь весной 1918 г. в Париже, знал обо всех этих разговорах и планах, наличность таких решений у союзников, и в частности, у французского правительства. Но мы, участники этих переговоров, категорически утверждаем, что эти разговоры, носившие официальный характер, имели место. История в свое время, надо надеяться, выяснит, действовали представители союзников в России на свою личную ответственность или здесь имело место что-либо другое. Одно необходимо установить сейчас твердо: мы тогда вполне доверяли обещаниям союзников и на этих обещаниях строили и свои планы, в которые ангажировали многие тысячи людей.

Десанты на севере России и на Дальнем Востоке, близкая возможность активной борьбы с Германией и большевиками вместе с союзниками - все это было для нас вполне реальными возможностями, на которых мы строили свою общую политику.

В сфере партийной деятельности эта политика была неизменной со времени разгона большевиками Учредительного собрания. Она достаточно отчетливо была выражена в официальных изданиях партии за этот период. В феврале и марте нам удалось в Москве издать несколько сборников "Социалиста-революционера", которые были выпущены как официальные издания Центрального комитета.

Общенациональные позиции партии были обоснованы в статье В. В. Лункевича²⁶ ("Россия"), наша международная политика (непризнание Брестского мира и продолжение войны против немцев и их союзников-большевиков) охарактеризована была в статье Е. М. Тимофеева, и, наконец, необходимость вооруженной борьбы с большевиками (но также и недопустимость "вспышкопускательства") обосновывалась в моей статье.

стр. 12

Занятые нами позиции были выработаны на заседаниях Центрального комитета и, по-видимому, разделялись всей партией, так как ни тогда, ни позднее мы не получали протестов против высказанных точек зрения.

Вскоре партии удалось высказаться по всем текущим политическим вопросам еще с большей наглядностью и авторитетностью.

Несмотря на огромные политические и полицейские трудности, 7 - 14 мая нов[ого] ст[иля] в Москве состоялся Восьмой совет партии. Он обнаружил большое единодушие и единство настроения. Происходил он полулегально - сначала в университете Шанявского²⁷, но на второй же день заседаний здание университета было окружено по распоряжению Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией отрядом вооруженных латышей и все участники съезда были арестованы.

Благодаря нераспорядительности отряда всем руководителям партии удалось благополучно уйти из здания университета, а арестованные рядовые члены партии были на другой день выпущены. Как мы позднее узнали, в советских кругах были чрезвычайно недовольны, что руководителей партии социалистов-революционеров не удалось арестовать. Несмотря на этот налет, Совет не прекратил своих занятий: все участники его были люди, в нелегальной и подпольной работе испытанные, и Совет довел все свои работы до конца, обманув бдительность большевистских сыщиков и перенося свои заседания с одной частной квартиры на другую.

Основные резолюции, предложенные Центральным комитетом Совету и последним принятые, были выработаны А. Р. Гоцем²⁸ и мною и гласили следующее.

В области внутренней политики: "Основной целью всей русской демократии является борьба за восстановление независимости России и за возрождение ее национального государственного единства на основе разрешения социальных и политических задач, поставленных февральской революцией. Задачи эти могут быть разрешены только объединением всех творческих сил страны и восстановлением национального фронта при помощи прекращения гражданской войны".

Таким образом, общенациональные задачи партии, необходимость в этих целях объединить все творческие силы страны - все это было подчеркнуто самым недвусмысленным образом.

В области международной политики Совет констатировал, что "Россия почти не в состоянии сама, без помощи извне, выйти из того печального положения, в котором она в настоящее время находится. Поэтому для России не только допустимо, но и желательно, чтобы на русскую территорию были перенесены в достаточном количестве и с согласия законной власти вооруженные союзные силы с целью помочь России освободиться от германского ига с наименьшими потерями и восстановить боеспособность русской армии и флота".

При этих условиях "военная помощь союзников может быть принята в такой форме и при таких условиях, которые бы ни в чем не нарушали территориальной независимости и суверенитета России", ибо "появление союзных армий на ее территории может быть допущено исключительно в целях стратегических, а не политических".

По предложению В. М. Чернова было принято, кроме того, и следующее положение: "Трудовая демократия ни в коем случае не должна опираться на помощь извне, на военную помощь союзников, в целях восстановления народного суверенитета. Совет констатирует, что в рядах партии не существует течений, которые в целях внутреннего обновления России искали бы поддержки вне материальных, духовных и социальных ресурсов самой России".

При обсуждении вопросов тактики наиболее горячие аплодисменты, перешедшие в бурную и единодушную овацию, вызвала речь члена ЦК М. Я. Гендельмана, обосновавшего необходимость вооруженной борьбы с большевиками за народовластие.

стр. 13

На специальном заседании Совет заслушал доклад представителя саратовской организации А. И. Альтовского²⁹, который указывал на начинающееся движение крестьянских и рабочих масс против большевиков в Поволжье, на роль в этом движении партии и на необходимость создания на Волге внутреннего боевого фронта против большевиков. Позднее события оправдали то внимание, которое было уделено этому движению, а также и те решения, которые на Совете были приняты. Замечу здесь же, что это движение для нас не явилось неожиданностью, так как ко мне, как к члену ЦК, ведавшему боевыми предприятиями партии против большевиков, еще в последних числах апреля приехал из г. Вольска на Волге член нашей партийной военной организации поручик В. В. Соколов, который впервые передал нам сведения о назревавших на Волге серьезных событиях. Тогда же на эти сведения было Центральным комитетом обращено серьезное внимание и предприняты некоторые политические действия - постепенно свои военные силы мы начали стягивать на Волге. К этому же приблизительно времени относится приезд в Москву из Самары члена нашей партии Б. К. Фортунатова³⁰, моего старого товарища по партийной работе, который сообщил мне, что ему удалось создать в Самаре и некоторых других пунктах Повольжья военную партийную организацию, имеющую целью выступление против большевиков. Б. К. Фортунатов находился также в некоторых сношениях с Б. В. Савинковым, что дало последнему повод говорить об имеющихся в его распоряжении военных силах - в действительности же это были партийные силы.

Вскоре после Совета в Самару был партией командирован для военной работы В. И. Лебедев³¹. Как Б. К. Фортунатову, так и В. И. Лебедеву в позднейшем пришлось сыграть в событиях на Волге и в деле создания волжского фронта крупнейшую роль.

В дальнейшей работе партии решения Восьмого совета определили все ее поведение. Вся ее последующая деятельность была осуществлением этих решений. С одной стороны, партия старалась обосновать занятые ею позиции, предав их как можно более широкой гласности, с другой стороны, ее ЦК работал по собиранию всех активных сил, которые могли бы эти решения претворить в деятельность. В июне и июле удалось поставить ряд литературных предприятий. Несмотря на величайшие трудности, которые стояли на пути, удалось, согласно постановлению Совета, приступить к выпуску ежедневной газеты, которая в качестве официального центрального органа партии выходила до того дня, когда были разгромлены в Москве все небольшевистские газеты (6 июля, день убийства графа Мирбаха). С первого же дня газета подверглась со стороны большевистской власти различным административным карам - сначала штрафу в 5000 рублей, затем закрытию. Несколько раз она возрождалась под новыми названиями ("Дело народа", "Новое дело народа", "Народное дело"), пока, наконец, не закрыта была окончательно. Велась газета почти исключительно Е. М. Тимофеевым и мною, велась при этом в тонах решительных и резких.

Одновременно в Москве начала также выходить ежедневная газета "Возрождение"³², фактически бывшая органом бюро фракции социалистов-революционеров Учредительного собрания. Ее редакция состояла из М. В. Вишняка³³, И. Н. Коварского³⁴, П. А. Сорокина³⁵ и И. И. Фондаминского. Точка зрения "Возрождения" ничем не отличалась от точки зрения "Дела народа", разве лишь своим несколько более умеренным тоном. Обе газеты имели среди читателей большой успех. И обе погибли в ночь на 7 июля, после убийства графа Мирбаха левыми эсерами, когда одновременно были закрыты все небольшевистские газеты.

Два слова о выступлении в Москве левых эсеров, связанных с этим убийством. Как известно, это убийство совершено было во время Пятого съезда Советов³⁶ и для самой партии левых эсеров, по-видимому, явилось полной неожиданностью. Наиболее горячие головы из левых эсеров решили воспользоваться этим событием и поднять восстание против большевиков. Но

стр. 14

оно было очень плохо подготовлено и, несмотря на то, что застало большевиков врасплох, тем не менее было подавлено в течение одного дня.

Как ни велик был соблазн воспользоваться растерянностью большевиков в этот момент, мы предпочли воздержаться от выступления, боясь скомпрометировать себя союзом с левыми эсерами. Для нас борьба левых эсеров с большевиками была чисто партийной борьбой, и в лице левых эсеров мы видели таких же врагов народовластия, какими были большевики. Вступать с ними в союз ради достижения общенациональных задач казалось нам чистейшим абсурдом. И характерно, что такое отношение клевым эсерам разделяли не только руководящие круги партии, но и все ее низы - так, сами рабочие-эсеры в московских районах категорически отвергли предложение левых эсеров примкнуть к ним.

После расправы большевиков с левыми эсерами в Москве воцарился настоящий террор. О каком-нибудь проявлении свободной политической деятельности нечего было и думать. Из советов и из Центрального исполнительного комитета все социалисты-революционеры и меньшевики были уже давно официально исключены. На нас велась настоящая охота, устраивались облавы, обыскивались подозрительные квартиры, искали членов Центрального комитета. Наше положение было теперь гораздо затруднительнее, чем когда-либо в царские времена, так как всех нас большевики хорошо знали в лицо по предыдущей совместной работе с ними в советах. Вместе с тем с каждым днем все больше таяли надежды на возможность успешного выступления против большевиков внутри советской России. Опыт в провинции учил нас тому, что это лишь ведет к напрасным жертвам. И с другой стороны, наши взоры все больше и больше обращались на восток, на те события, которые к тому времени уже широко развертывались на Волге.

2. Волжский фронт

В конце мая на востоке России и в Сибири неожиданно произошли события, которым суждено было в борьбе демократии с большевиками сыграть крупнейшую роль - я имею в виду выступление против советской власти чехословаков.

После Брестского мира Россия фактически совершенно вышла из войны с Центральными державами. Согласно договору с Германией, советская власть обязалась демобилизовать и разоружить все имевшиеся на территории России военные силы. Это обязательство относилось не только к русским войскам, но и ко всем находившимся в России союзным вооруженным силам. Относилось это, следовательно, и к тому чехословацкому корпусу, который сформировался из бывших подданных Австрии и вместе с русскими частями принимал участие в боях с Австро-Германией. Военным представителям союзников удалось добиться у советской власти возможности переправить чехословацкий корпус на Запад, чтобы он на западном фронте мог принять участие в войне с Германией.

Формально, согласно Брестскому договору, советская власть обязана была разоружить чехословаков, и последние на это пошли, дорожа возможностью в дальнейшем продолжать войну с Германией и Австрией; но все оружие тем не менее сдать советской власти чехословаки отказались, сохранив некоторую часть его для охраны своей собственной безопасности. Это были прекрасно дисциплинированные и организованные части, демократические по своему составу и настроению, враждебные идеям советской власти, но отнюдь не желавшие принимать участия в той гражданской войне, в полосу которой после большевистского переворота уже вошла Россия. Прежде всего они дорожили возможностью вместе с союзниками принять участие в войне против Германии и потому в свое время, когда большевики на Украине пробовали оказать вооруженное сопротивление вторгавшимся в Россию немецким силам, они бок о бок с украинскими большевиками боролись с немцами. Но, не желая принимать участие в русской гражданской

стр. 15

войне, будучи вместе с тем настроены вполне демократически, они в свое время отказали Каледину и Алексееву принять участие в борьбе против большевиков.

Численность чехословаков, находившихся в это время в России, равнялась приблизительно 45000 человек; сначала они добивались возможности переправиться на Западный фронт через Архангельск, но как советская власть, так и бывший в это время уже хозяином положения граф Мирбах противились этому, не без основания боясь слишком близкого к ним присутствия этой грозной дисциплинированной и враждебной им силы. Поэтому маршрут чехословаков для продвижения на запад был указан кружной - через Владивосток. В конце мая из этого корпуса около 5000 человек достигли уже Владивостока, 20000 двигались эшелонами в Сибири между Омском и Владивостоком, и остальные 20000 находились еще в России между Пензой и Челябинском.

Немцы чрезвычайно нервно относились к этому продвижению и энергично настаивали перед советской властью о полнейшем разоружении этих эшелонов. Советская власть также была в этом заинтересована. На этой почве между продвигавшимися на восток чехословацкими эшелонами, с одной стороны, Советом народных комиссаров и местными большевистскими советами - с другой, происходили очень резкие трения. В Челябинске дело дошло до открытого столкновения: между пленными мадьярами и чехословаками произошла свалка, мадьяр убил чеха, за последнего заступились товарищи, в столкновение вмешался челябинский (большевистский) совет и в одно мгновение был разогнан чехословаками. Тогда из Москвы последовала знаменитая телеграмма Троцкого, инспирированная, как уверяют, графом Мирбахом, о насильственном разоружении всех чехословацких эшелонов и расстреле на месте всех чехословаков, взятых в плен с оружием в руках, с угрозой сосредоточения чехословаков в концентрационные лагеря, чтобы затем передать их в распоряжение по принадлежности, то есть в распоряжение Австрии, как бывших австрийских подданных. Понятно, что в таком случае их бы ожидало: с точки зрения Австрии это были дезертиры и мятежники, и их в Австрии могла ожидать только одна кара - смертная казнь. Чехословакам оставалось одно - защищаться, и они с этой целью взялись за оружие. Обстоятельства, таким образом, заставили их вмешаться в гражданскую войну и, защищая свое существование, выступить против советской власти.

Я помню хорошо, как встречено было у нас в Москве в Центральном комитете известие об этих событиях. Мы тогда же правильно оценили это выступление чехословаков против советской власти, выразив надежду и предположение, что это выступление явится началом вооруженной борьбы против большевистской власти на востоке, борьбы, к которой на месте должны будут примкнуть и многочисленные противобольшевистские силы.

Не везде, конечно, события эти развивались так, как мы хотели. В Пензе, например, произошло следующее. Чехословацкие эшелоны, прошедшие через Пензу и вошедшие в резкое столкновение с местной большевистской властью, без труда и особых жертв овладели городом, очистив его от большевиков. Сделавшись хозяином города, чехословацкое командование созвало городскую думу, избранную еще при Временном правительстве и в свое время разогнанную большевиками. Этой думе чехи предложили взять власть в свои руки. Но дума, состоящая в своем большинстве из социалистических элементов (эсеров и меньшевиков), резко настроенная против советской власти, тем не менее отказалась принять это предложение, не имея в своем распоряжении военных сил и опасаясь, что с уходом чехов сделается жертвой вернувшихся большевиков. И хотя овладение Пензой, в которой находилась большевистская Экспедиция заготовления государственных бумаг, имело бы огромное значение в борьбе с советской властью, тем не менее дума отказалась принять из рук чехов власть над городом и с уходом чехов дальше на восток в Пензе вновь утвердилась вернувшаяся в город советская власть.

Совсем иные последствия имело выступление чехов в Самаре.

стр. 16

8 июня чехословацкие эшелоны подошли к Самаре. Несмотря на приказ Троцкого, сызранские рабочие против своего Совета решили пропустить чехословаков дальше, и часть их эшелонов прошла Самару и даже за Уфу, когда из Москвы получился новый приказ Троцкого задержать продвижение чехословаков на восток во что бы то ни стало. Советские войска вышли навстречу чехословакам с целью преградить путь их последним эшелонам, находившимся под командой полковника Чечека. В самой Самаре уже существовала в то время довольно сильная беспартийная военная организация, во главе которой находился артиллерийский полковник Галкин, а политическими руководителями ее являлись пять членов Учредительного собрания: В. К. Вольский³⁷, И. М. Брушвит³⁸, П. Д. Климушкин³⁹, И. Н. Нестеров⁴⁰ и Б. К. Фортунатов. Все пятеро были членами партии социалистов-революционеров. Из них Вольский был в свое время командирован ЦК для организации на Волге вооруженной борьбы с большевиками. Фортунатов, как уже выше было сказано, находился с тою же целью в сношениях с нами - кроме того, Фортунатов, Брушвит и Климушкин были избраны в Учредительное собрание от Самарской губернии и хорошо знали местные условия. Эта заговорщическая военная организация вошла в сношения с полковником Чечеком, и ими совместно был выработан план действий против большевиков. В то время как чехи дали бой под Самарой превосходившим их численностью и артиллерией советским войскам, эта организация выступила против советской власти в самой Самаре. В результате советская власть в Самаре была уничтожена.

В Самаре удалось достигнуть того, чего не удалось в Пензе: уговорить чехов остановить дальнейшее движение на восток и задержаться в самом городе. Под охраной надежной военной силы удалось, таким образом, немедленно приступить к организации местной власти и к организации своих русских военных сил. В тот же день, 8 июня, было приступлено к образованию власти и формированию армии⁴¹.

По единогласному решению всех политических партий и общественных организаций, имевшихся в Самаре, власть была вручена членам Учредительного собрания, составившим Комитет членов Учредительного собрания. Согласно общему решению, все вновь прибывающие в Самару члены Учредительного собрания (к какой бы партии они ни принадлежали) входят в этот комитет и образуют общенациональное беспартийное правительство. Исключение было сделано только для тех членов Учредительного собрания, которые принадлежали к партии большевиков и левых эсеров, как отрекшихся от идеи народовластия и потому объявленных партиями государственной измены.

О лозунгах и задачах этого переворота всего лучше говорят документы, выпущенные Комитетом членов Учредительного собрания в тот же день, 8 июня. Привожу из них наиболее характерные выдержки.

Воззвание Комитета членов Учредительного собрания

Большевистская власть низвергнута!

Власть, предавшая Россию немецкому штыку, опозорившая страну перед всеми народами своим предательским сепаратным миром, заклеймившая родину позорным именем "изменников", позорно, с лакейской угодливостью исполняющая все немецкие приказания, штыком и насилием захватившая власть в стране вопреки воле народа, посягнувшая на эту волю в лице Учредительного собрания, теперь сметена тем же оружием.

Переворот, совершенный нами благодаря подходу к Самаре доблестных чехословацких отрядов, совершен во имя великого принципа народовластия и независимости России.

Мы видели, что большевистская власть, прикрываясь великими лозунгами социальной революции, в действительности вела нас неуклонно и твердо к полному порабощению и самодержавию, возглавляемому немецким императором. Немцы с каждым днем продвигались все глубже и глубже в глубь России, и большевики этому не препятствовали.

стр. 17

Всех, кому дороги идеи народовластия, всех, кто хочет счастия и покоя исстрадавшейся, истерзанной, разодранной на кусочки родине, кому дорога целость и независимость России, мы призываем встать под знамена Учредительного собрания.

Все, в ком еще жива вера в Россию, в русский народ, в его светлое будущее, все, кому дорого счастье и независимость родины, в ком еще не погасли светлые благородные порывы, честь и совесть, должны отдать свои силы на борьбу за принцип народовластия, за Россию.

Все под знамена Учредительного собрания!

Комитет членов Учредительного собрания:

И. Брушвит (от Самарской губ.), П. Климушкин (от Самарской губ.), Б. Фортунатов (от Самарской губ.), В. Вольский (от Тверской губ.), И. Нестеров (от Минской губ.).

Тогда же, 8 июня, был выпущен Комитетом приказ N 1 о принятии на себя власти. Привожу его полностью, так как он крайне характерен для общей политической физиономии Комитета членов Учредительного собрания и отражает как его положительные стороны, так и отрицательные.

Приказ N 1.

Самара, 8 июня 1918 года.

Именем Учредительного собрания большевистская власть в г. Самаре и Самарской губернии объявляется низложенной. Все комиссары отрешаются от занимаемых ими должностей. Во всей полноте своих прав восстанавливаются распущенные советской властью органы местного самоуправления: городские думы и земские управы, коим предлагается немедленно приступить к работе.

Гражданская и военная власть в городе и губернии впредь до образования учреждений правительством общероссийским переходит к комитету, состоящему из членов Учредительного собрания, избранных от Самарской губернии на основании всеобщего избирательного права, и представителей от местных самоуправлений. Все органы, организации и лица обязаны ему подчиняться беспрекословно.

Формирование армии, командование военными силами и охрана порядка в городе и губернии возлагаются на военный штаб в составе: начальника штаба полковника Н. Галкина⁴², военного комиссара Румынского фронта В. Боголюбова⁴³ и члена Учредительного собрания Б. Фортунатова, которому для сего вручаются чрезвычайные полномочия.

Все ограничения и стеснения в свободах, введенные большевистскими властями, отменяются, и восстанавливается свобода слова, печати, собраний и митингов. Комиссариат печати со всеми служащими упраздняется. Комиссары и заведующие советскими предприятиями обязаны в трехдневный срок сдать все дела вновь восстановленным органам по принадлежности или назначенным комитетом лицам. Оставившие свои посты без разрешения комитета, не сдавши дел, подлежат строгой ответственности.

Революционный трибунал, как орган, не отвечающий истинным народно-демократическим принципам, упраздняется, и восстанавливается окружной народный суд.

Существующие Советы распускаются, срок и порядок новых выборов будет определен рабочей конференцией.

Все служащие неупраздненных комиссариатов и учреждений должны продолжать свою работу на прежних условиях.

Призываем всех граждан сплотиться вокруг великого всенародного Учредительного собрания, дабы восстановить в стране закон, покой и порядок.

Единая, Независимая, Свободная Россия. Вся власть Учредительному собранию, вот лозунги и цели для новой революционной власти.

Члены Учредительного собрания: И. Брушвит (Самарская губ.), Б. Фортунатов (Самарская губ.), В. Вольский (Тверская губ.), И. Нестеров (Минская губ.).

стр. 18

Немедленно же было приступлено к организации Народной армии.

Приказ N 2.

Самара, 8 июня 1918 года.

Взяв на себя защиту поруганных прав народа и защиту Учредительного собрания, Комитет в полном сознании огромной перед народом ответственности, для защиты восстановленных органов истинного народоправства от посягательств подходящих большевистских и немецких банд, для защиты города и губернии признал нужным призвать все силы к исполнению своего долга. А потому именем Учредительного собрания приказываем Военному штабу:

1. В срочном порядке приступить к формированию дисциплинированной и сильной армии.

2. Срочно принять все меры к охране города, призвав к работе все нужные для того силы.

3. Всем учреждениям и организациям под страхом строгой ответственности настоящим предписываем оказывать Военному штабу полное содействие.

Комитет членов Учредительного собрания.

На первых началах армия состояла из добровольцев; как солдаты, так и офицеры на всем готовом получали 15 рублей в месяц. В ней введена была строгая дисциплина, никаких комитетов и комиссаров не существовало, требовалось беспрекословное исполнение всех приказов и [действовал] военно-полевой суд для не исполняющих таковые.

В следующей главе я перейду к подробной характеристике Комитета членов Учредительного собрания и оценке его деятельности, теперь же буду продолжать описание хода дальнейших событий.

Деятельность Комитета членов Учредительного собрания и совместная боевая работа чехословаков и молодой Народной армии на первых же порах увенчались крупными успехами. Идея Учредительного собрания вызывала среди измученного советской властью населения воодушевление, выдвинутая Комитетом общенациональная программа вполне отвечала его [населения] желаниям.

Отвоеванная у большевиков территория начала быстро расширяться, 15 июня, то есть через неделю после Самарского переворота, первое ядро Народной армии совместно с ротой чехословаков уже взяли с боем у противника город Ставрополь[-на-Волге], 16 июня была занята Сызрань, 21 июля после жестокого боя с советскими войсками был взят Симбирск. В том же июле, согласно заранее выработанному плану, полковник Махин, поставленный большевиками во главе уфимской группы, сдал без боя Уфу войскам Народной армии и со всем своим штабом перешел на службу к Комитету членов Учредительного собрания.

Как отразились все эти события на нашей работе в Москве и на наших настроениях?

О событиях на Волге мы узнали очень скоро, уже в середине июля. Узнали, во-первых, из большевистских "Известий", в которых неосторожно были перепечатаны первые приказы Комитета членов Учредительного собрания. Свержение советской власти в Самаре, конечно, рассматривалось большевиками как "белогвардейская контрреволюция", но истинный смысл этих событий нам был известен лучше, чем большевикам, и мы в "Деле народа" с радостью эти приказы перепечатали. Затем с Волги к нам начали приезжать курьеры непосредственно от поднявшего восстание Комитета членов Учредительного собрания. И нужно признаться, что эти события в нашей среде вначале вызвали к себе различное отношение.

Большинство приветствовало их и видело в них осуществление ранее намеченного плана действий, но были среди нас лица, которые к происходившим на Волге событиям относились сдержанно и оспаривали за Комитетом членов Учредительного собрания право действовать "именем Учредительного собрания". На первой точке зрения стоял Центральный комитет

стр. 19

партии, на второй - значительная часть членов Бюро фракции социалистов-революционеров Учредительного собрания. Но события на Волге развивались удачно, скептицизм и сдержанность по отношению к ним постепенно замирали. Понемногу одерживало верх признание необходимости бросить работу в Москве и поддержать личным участием начавшееся на Волге движение.

После детального обсуждения такое решение было принято. Решено было все наличные силы партии, всех наиболее квалифицированных ее работников, в том числе всех членов Учредительного собрания, принадлежащих к партии социалистов-революционеров, бросить на Волгу. Небольшая группа должна была остаться в Москве для ведения, так сказать, тыловой работы. Из находившихся в Москве лиц на Волгу должны были отправиться Веденяпин, Гендельман, Раков, Зензинов, Коган-Бернштейн, Буревой, Федорович, Чернов, Лотошников, Моисеенко, Черненков⁴⁴, Павлов, Аргунов, Подвицкий, Минор, Роговский, Филиповский⁴⁵, Лазарев⁴⁶ и др. Кроме того, и Союз возрождения, в связи с открытием вооруженной борьбы с большевиками на востоке, начал ориентироваться на Волгу. Как для нас, так и для Союза возрождения волжские события были осуществлением намеченного раньше плана - создания военного фронта на Волге против советской власти и Германии, плана, который, как выше было сказано, был выработан нами не только с ведома, но и при содействии союзников и который мы рассматривали как часть общесоюзнического плана. С этой именно целью Союз возрождения командировал на Волгу генерала Болдырева, Авксентьева, Моисеенко, Павлова, Аргунова и Подвицкого.

Большая часть перечисленных лиц действительно добралась до волжского фронта и приняла участие в дальнейших волжских и сибирских событиях. Не только пересечь оба фронта - большевистский и антибольшевистский, но и выехать из Москвы было тогда связано с огромными затруднениями, и поэтому почти всем пришлось пережить те или иные приключения. Я помню последнее наше заседание на квартире Б. Н. Черненкова, где между прочим мне впервые пришлось встретиться с генералом Болдыревым, - заседание, на котором мы уславливались о месте встречи друг с другом на востоке и обменивались сведениями о путях через фронты. Нами при этом была создана специальная комиссия, которая нас снабжала подложными большевистскими паспортами и вырабатывала наши маршруты. О том, как труден был уже тогда, благодаря специально принятым большевиками мерам, доступ на Волгу, свидетельствуют те пути, которые некоторые из нас проделали. Так, Авксентьев и Моисеенко через Вятскую и Пермскую губернии перевалили через Урал в Тобольскую губернию, сделав пешком сотни верст через болота, и добрались до Самары через Тобольск и Омск. Генерал Болдырев и Роговский, каждый самостоятельно, добрались до Самары через прикаспийские и уральские степи на верблюдах среди кочевников...

Я выехал из Москвы 31 июля с подложным большевистским паспортом на имя советского инструктора для обследования земледельческих коммун в Казанской губернии. 2 августа я благополучно приехал в Казань, и здесь сразу начались мои злоключения. Начать с того, что Казань благодаря приближению фронта была объявлена на военном положении и по улицам разрешалось ходить только до 11 часов вечера. Явки мои оказались недействительными, так как один товарищ был уже арестован, другой - уехал. Переночевать мне пришлось, благодаря любезности швейцара, в общей зале гостиницы "Франция", занятой главнокомандующим фронтом генералом Вацетисом⁴⁷ и штабом Восточной армии. Спал я при этом вместе с членами Чрезвычайной комиссии, приехавшими из Москвы. Каждую минуту меня могли узнать, арестовать и... в дальнейшей моей судьбе не могло быть сомнений. Тем не менее я отправился в Совет рабочих депутатов с требованием выдать мне дополнительные бумаги, которые бы мне давали право беспрепятственных разъездов по губернии - я рассчитывал, имея такие бумаги от местного совета, выбраться из губернии через линию фронта. "Товарищ комиссар" выдать мне такие бумаги отказался.

стр. 20

Совершенно случайно я встретил одного знакомого по Петрограду товарища, который отвел меня переночевать к своему знакомому. Но оказалось, за ним большевики уже вели наблюдение, и ночью сам Лацис, председатель казанской чрезвычайки⁴⁸, с группой вооруженных людей ворвался в ту квартиру, где я ночевал, чтобы арестовать того товарища, который меня на эту квартиру привел, и "его спутника", то есть меня. К счастью, товарищ не остался ночевать со мной, и это обстоятельство смутило Лациса, который рассчитывал найти на квартире двоих. Мои большевистские бумаги оказались в порядке, и по какому-то до сих пор для меня непонятному недоразумению я остался в живых.

5 августа неожиданно под Казанью загремели пушки и начался обстрел города - это вступила в действие неожиданно для большевиков и всего казанского населения прибывшая из Самары по Волге флотилия Народной армии и чехов. В течение двух суток продолжалась стрельба из орудий, пулеметов и ружей, на улицах Казани происходили кровопролитные бои. Но утром 7 августа, после ночной грозы с ливнем, в городе наступила тишина - советская власть была изгнана из Казани, а город занят соединенными войсками Народной армии и чехов. В 3 часа дня я встретился с В. И. Лебедевым и Б. К. Фортунатовым, которые участвовали в отряде Народной армии во взятии города, а вечером я уже вместе с ними участвовал в заседании во дворце Сандецкого⁴⁹, где всего еще день тому назад распоряжались большевики.

Надо самому быть на месте, чтобы понять ту радость, которую испытывало население при избавлении от большевиков, и чтобы видеть тот огромный патриотический подъем, который тогда охватил все слои населения. Только на месте можно было убедиться, каким волшебным авторитетом пользовалась тогда среди всех идея Учредительного собрания, "именем" которого происходило освобождение населения от ига советской власти!

Для характеристики приведу только один эпизод, который произошел лично со мной.

В тот же день, 7 августа, я проходил через так называемый "толчок"⁵⁰, место, где всегда в Казани собиралась самая темная голытьба. Проталкиваясь через огромную, возбужденную всеми последними событиями толпу, я наткнулся на какого-то довольно прилично одетого субъекта, который громко призывал окружающих громить евреев; толпа слушала его сочувственно. Поддавшись первому чувству, я набросился на этого субъекта и потребовал, чтобы он немедленно прекратил свои погромные речи, угрожая его в противном случае свести к новому коменданту города. Субъект очень гордо посмотрел на меня и, подпершись руками, нагло меня спросил, кто я такой? Учуяв скандал, толпа тесно нас окружила, и я впервые понял все неблагоразумие своего единоличного вмешательства. "Кто я? - громко переспросил я его. - Я - член Учредительного собрания и приказываю вам немедленно прекратить ваши погромные речи". Надо было видеть, что сделалось с этим субъектом - у него как-то, будто сама собой, слетела с головы шапка, заплетающимся языком он начал что-то бормотать и поспешно юркнул в толпу. Толпа молча почтительно расступилась передо мной.

И в этом не было ничего случайного. Не надо забывать, что на Волге все время в этот период гражданской войны идее советской власти противопоставлялась идея Учредительного собрания, что в каждом отвоеванном у большевиков городе большевистская власть торжественно объявлялась низвергнутой "именем Учредительного собрания" и что население привыкло видеть в Учредительном собрании ту силу, которая окончательно избавит его от всех ужасов и мук, с которыми связано было для населения самое существование советской власти.

В ночь на 9 августа я выехал на пароходе в Самару. Кроме вести о взятии Казани, мы везли в Самару ценный подарок в виде 20 миллионов мелкими кредитными билетами, в которых сильно нуждался Комитет членов Учредительного собрания. Как известно, в Казани войска Народной армии захвати-

стр. 21

ли у большевиков хранившийся там государственный фонд (40000 пудов золота и платины и 30000 пудов серебра).

3. Комитет членов Учредительного собрания

Переворот и свержение советской власти в Самаре были совершены 8 июня в порядке революционной инициативы. Во главе движения и власти встали пять членов Учредительного собрания, образовавшие Комитет членов Учредительного собрания. Но это не было вовсе осуществлением строго обдуманного и заранее подготовленного плана - государственная философия всего этого начинания сложилась и созрела позднее, в процессе работ самого Комитета. Она была вкратце выражена в декларации, прочитанной председателем Комитета В. К. Вольским 26 июля на заседании Комитета членов Учредительного собрания с представителями Уральского правительства:

"Власть в государстве должна принадлежать Учредительному собранию настоящего состава, из состава которого исключаются левые эсеры и большевики. Мы мыслим себе Комитет как эмбрион Учредительного собрания, а не как областной орган, в силу этого все члены Учредительного собрания могут быть здесь в Комитете (независимо от своей принадлежности к той или другой партии). В Комитете могут быть только члены Учредительного собрания. Временная верховная власть, естественно, должна сосредоточиваться в Комитете членов Учредительного собрания, и этот орган, как единственный в России правомочный орган, должен быть признан нормальным органом, исполняющим общенациональные, государственные задачи.

Взаимоотношения между Комитетом и образовавшимися областными правительствами должны быть таковыми, при которых комитет должен признаваться государственным центром. Отношения между центром и такими правительствами не должны предрешать форм государственного строя. В интересах ускорения создания всероссийского правительства и ликвидации вредного для единства России областничества необходимо идти путем известного соглашения между Комитетом членов Учредительного собрания и существующими областными правительствами, а также центральными комитетами партий, признающих борьбу за единство и цельность России и за Всероссийское учредительное собрание. Для этой цели Комитет считает нужным принять участие в съезде указанных представителей вместе с членами Учредительного собрания. Таковой съезд может определить всероссийское правительство впредь до возобновления работ Учредительного собрания без большевиков и левых эсеров. В состав всероссийского правительства Комитет считает нормальным привлечь лиц независимо от их партийности или вхождения в состав Учредительного собрания, лишь бы они соответствовали основным задачам этого правительства".

Такова была государственная программа Комитета, как она вскоре сложилась в процессе его работ.

Необходимо теперь же указать на те многочисленные внутренние и внешние препятствия, которые Комитет встретил на своем пути с самого же начала своей работы.

Основным затруднением, которое встретил в своей работе Комитет, была однопартийность его состава. Все пять человек, образовавших Комитет 8 июня, принадлежали к партии социалистов-революционеров, к этой же партии принадлежали по преимуществу и те члены Учредительного собрания, которые начали съезжаться в Самару и быстро пополнять собой состав Комитета. Это обстоятельство, несмотря на многократные заявления Комитета об общенациональном характере образовавшейся власти и ее беспартийности, во многих кругах, как внутри, так и вне, вызывало к Комитету настороженное отношение. Одни добросовестно, другие недобросовестно расценивали Комитет как партийную власть, власть партии социалистов-революционеров.

стр. 22

Уже выше было указано, что даже внутри самой партии социалистов-революционеров существовала различная оценка этой власти сейчас же после ее образования. Еще в Москве, как только туда дошли первые вести о событиях в Самаре, обнаружились эти разногласия. Принадлежность всех членов Комитета к одной партии смущала тех, кто хотел с самого начала видеть власть, построенную на более широких основаниях. Конечно, еще более сдержанное отношение к Комитету наблюдалось среди других партий и организаций - прежде всего среди членов кадетской партии и членов Союза возрождения. И к этому извне присоединилось чувство соперничества среди тех областных правительств, которые к тому времени уже образовались на Востоке и которые соглашались Комитет членов Учредительного собрания в Самаре признать только за областное самарское правительство, отрицая за ним права общенационального правительства.

Настанет время - история сама оценит, насколько Комитету действительно удалось удержаться на общенациональной точке зрения, насколько партии социалистов-революционеров удалось встать выше партийных соображений, памятуя о той ответственности, которую русский народ на нее возложил, послав в Учредительное собрание в большинстве социалистов-революционеров. Для разрешения этого вопроса некоторый материал дают приложения, которые напечатаны в конце этой книги⁵¹.

Переворот в Самаре был произведен 8 июня, а уже 11 июня Комитет издал указ, которым Самарской городской управе было предложено немедленно приступить к подготовке перевыборов Самарской городской думы на основе всеобщего прямого, равного, тайного голосования. 19 июня всем волостным советам было предписано немедленно сдать все дела волостным земским управам, избранным на основании постановления Временного правительства, а волостным управам было предложено принять дела и вступить в исполнение своих обязанностей. Наконец, 28 июня Комитет предложил всем городским управам немедленно приступить к составлению избирательных списков, считая необходимым произвести перевыборы гласных всех городских дум. И постепенно, действительно, всюду, где только это оказывалось возможным, происходили перевыборы в органы городского самоуправления на основах всеобщего избирательного права с полной свободой предвыборной агитации (свободы агитации были лишены только большевики и монархисты). В значительном количестве городов выборы давали большинство социалистическому блоку.

Таким образом, Комитет, хотя и был по своему личному составу составлен из членов одной партии, во всей своей повседневной практике старался строго держаться принципов народовластия и всегда за санкцией своей власти апеллировал к всеобщему избирательному праву.

Эта основная точка зрения Комитета была ярко выражена в его декларации от 1 августа.

"Комитет членов Всероссийского учредительного собрания, - говорится в этой декларации, - принял на себя власть впредь до созыва Всероссийского учредительного собрания, чему делаются соответствующие подготовления. Комитет в своих действиях руководствуется преданностью родине и стремлением к национальному возрождению ее, воссозданию боевой мощи, установлению порядка, улучшению экономического состояния страны, утверждению демократических принципов в стране. Эти действия направлены также к полному уничтожению советской власти и к единению с союзниками. Комитет считает необходимым ясно, открыто заявить: хотя большинство его принадлежит к фракции социалистов-революционеров Всероссийского учредительного собрания, это не значит, что орган власти есть проводник идей одной этой партии. Основной, главной задачей Комитета членов Всероссийского учредительного собрания, которой подчинены все его взгляды, действия, силы и акты, является объединение, возрождение России путем создания могучей армии, дисциплинированной боевой силы, которая оружием отстоит интересы народа, его права и развитие.

стр. 23

Свои акты и приказы Комитет проводит через мнение коллегии из людей опыта и знаний, стоящих на платформе народовластия и республиканско-демократических форм правления страны. Самые ответственные посты Комитет готов поручить лицам, пригодным к делу управления, могущим принести пользу национальному возрождению России, независимо от их связей с той или иной партией, лишь бы последняя разделяла основные положения политики, проводимой Комитетом".

В области социальной политики Комитет на практике старался осуществить программу, равно далекую как от "социалистических" экспериментов советской власти, так и от реставрации прошлого.

Приказом от 12 июня денационализированы все банки, захваченные большевиками, 14 июня постановлено созвать совещание из представителей рабочих и предпринимателей с участием представителей соответствующих органов самоуправления по вопросу о восстановлении прав владельцев, 17 июня Финансовый совет при Комитете постановил принципиально восстановить частную собственность на процентные бумаги, отменено аннулирование займов, в полном объеме восстановлена деятельность Государственного и частных банков и сберегательных касс. Приказом от 9 июля образована была специальная комиссия смешанного состава по денационализации фабрично-заводских предприятий, причем было заявлено, что "до решения вопросов этой комиссией возвращения имущества их владельцам быть не может", что "все бывшие владельцы ставятся в известность, что возвращение имущества насильственным порядком так же недопустимо, как первоначальный захват его, и будет пресекаться и преследоваться самым строгим образом", что, наконец, "владельцы брошенных захватчиками имуществ должны обращаться к соответствующей власти за охраной имущества". "Все захваченные предприятия и имущества, носящие местный характер, передаются временно в ведение и хранение местных земских управ, впредь до общего разрешения особо на то созданной комиссией вопросов о денационализации фабрично-заводских предприятий и о порядке и способах возвращения прежним владельцам реквизированных советской властью предприятий и имуществ" (приказ от 12 июля). 25 июня создана была касса безработных, причем орган управления ее был создан из представителей больничной кассы, совета профессиональных союзов, городского и земского самоуправления, правительства и предпринимателей по взаимному их соглашению. Комиссариат труда, существовавший при советской власти, преобразован в отдел труда, причем в качестве управляющего им был назначен бывший комиссар труда Временного правительства. В целях борьбы с расстройством народнохозяйственного организма страны Комитет 7 июля постановил объявить незаконными локауты как меру борьбы с рабочими, с угрозой предания военному суду лиц, объявивших локаут.

В области земельной политики 25 июня Комитет постановил: возобновить деятельность земельных комитетов на основаниях, предусмотренных постановлением Временного правительства, причем все земельные комитеты должны были принять к точному и неуклонному исполнению первые десять пунктов Основного закона о земле, принятого и утвержденного Учредительным собранием в его первом заседании 5 января 1918 года. Право снятия озимых посевов, произведенных в 1917 г., на 1918 год, как в трудовых, так и в нетрудовых хозяйствах, принадлежит тому, кто их произвел, причем государство оставляет за собой преимущественное право приобретать этот хлеб.

24 июля Комитет опубликовал декларацию общего характера по социальной политике, в которой должны быть отмечены следующие пункты:

"Земля бесповоротно перешла в народное достояние, и никаких попыток к возврату ее в руки помещиков Комитет не допустит. Сделки купли-продажи и залоги на землю сельскохозяйственного значения и лесные угодья запрещаются, а тайные, фиктивные сделки объявляются недействительными".

стр. 24

"Рабочие и крестьяне приглашаются защищать свои интересы только законным путем во избежание анархии и развала".

"Определенные законом права профессиональных союзов полностью сохраняют свою силу впредь до пересмотра законоположений о них. К участию в подготовке пересмотра законов по охране труда будут безусловно привлекаться представители трудящихся и предпринимателей".

"Имея в виду интересы промышленности и хозяйственной жизни страны, доведенной большевиками до полного развала, и желая оказать содействие лучшим представителям торгово-промышленного класса, которые искренне стремятся к возрождению родины и проникнуты желанием всемерно содействовать восстановлению нормальной хозяйственной жизни, Комитет членов Учредительного собрания считает своим долгом объявить во всеобщее сведение. Предпринимателям предоставляется право требовать от рабочих интенсивного и доброкачественного труда в течение всего рабочего времени, определенного законом и договором, и увольнять не подчиняющихся этим требованиям, соблюдая соответствующие законные нормы - предпринимателям предоставляется право увольнять лишних рабочих с соблюдением установленных для этой цели законов и постановлений".

Совершенно отчетливо наметил основные линии социальной политики Комитета назначенный в августе на пост управляющего Ведомством труда И. М. Майский⁵², работавший ранее в Министерстве труда Временного правительства.

"Большевистское хозяйничанье, - заявил И. М. Майский, - в области рабочего вопроса имело чрезвычайно пагубные последствия. Демагогические утверждения, будто Россия переживает социалистическую революцию, на время увлекли пролетариат и лишили его ощущения реальности; он потерял границу между мечтой и действительностью. Теперь жизнь возвращает рабочий класс на землю, он постепенно трезвеет и начинает отличать возможное от невозможного. На обязанности Ведомства труда лежит задача способствовать этому здоровому процессу и одновременно озаботиться о том, чтобы законные интересы пролетариата были в полной мере сохранены. Я исхожу из того основного положения, что до социализма нам в России очень далеко, поэтому я самый решительный противник большевистских социалистических опытов, которые только разрушили наше народное хозяйство. Я вполне сочувствую проводимой сейчас денационализации большей части национализированных большевиками предприятий. Я считаю, что личная инициатива промышленника должна быть связана возможно меньше, ровно настолько, насколько это абсолютно необходимо в интересах государства, но я не с меньшей категоричностью утверждаю, что рабочий класс имеет полное право требовать от государства определенной суммы социальных реформ, гарантирующих его от социальной эксплуатации. Исторический долг русской революции состоит в том, чтобы дать пролетариату сумму реформ, воплотив в жизни, да позволено мне будет так выразиться, хартию социальных вольностей рабочего класса. Главной задачей Ведомства труда будет как раз осуществление этой хартии. Ведомство принимает неприкосновенность профессиональных союзов как органов свободной классовой борьбы пролетариата. В своей деятельности Ведомство труда будет продолжателем Министерства труда прошлогоднего Временного правительства. Выполняя свой долг перед пролетариатом, революция вправе требовать, чтобы пролетариат в свою очередь выполнял свой долг перед революцией. Учредительное собрание гарантирует 8 часов рабочего дня, но эти 8 часов они должны хорошо работать, поэтому Ведомство труда обратит самое серьезное внимание на повышение производительности труда рабочих. Обязанности Ведомства труда в том, чтобы устранить препятствия, вытекающие из плохой работы.

Плохая работа при 8-часовом рабочем дне - не только страшный ущерб для страны, но и позор для пролетариата. С плохой работой должно быть покончено. Ведомство труда принимает к этому самые энергичные меры. В качестве

стр. 25

ближайшего шага мы намечаем строгое, неуклонное проведение системы норм выработки на фабриках и заводах. Пока я стою во главе Ведомства труда, обе эти задачи - охрана интересов рабочих при помощи социальных реформ, повышения платы и производительности труда - будут осуществляться параллельно со всей энергией и решительностью".

Было бы слишком утомительным останавливаться на всех отраслях работы Комитета членов Учредительного собрания, но чтобы полнее характеризовать его деятельность, необходимо остановиться еще на двух областях его работы - на организации военного дела и на его внешней политике.

Задачи и деятельность Военного ведомства Комитета достаточно полно характеризует доклад товарища управляющего Военным ведомством Взорова⁵³, представленный им в августе. Основные тезисы этого доклада заключаются в следующем:

"Задача Военного ведомства - создать Народную армию для вооруженной обороны нации и поддержки правительства, которое является носителем идеи нации, то есть Всероссийского учредительного собрания".

"Основной принцип строительства армии: армия должна служить всему народу, нации и поэтому совершенно беспартийна (беспартийность армии заключается в том, что армия служит не отдельным партиям, а всему народу. Вхождение военнослужащих в политические партии персонально совершенно недопустимо)".

"Народная армия как бы олицетворяет весь народ, а потому ее организация должна содействовать общему культурному уровню народа, степени его гражданской зрелости и национального самосознания".

"Необходимость дисциплинированной армии побудила ввести дисциплинарные взыскания, из которых устранены позорные и тяжкие.

Военнослужащие Народной армии разделяются лишь на начальников и подчиненных. Вне службы они - равноправные граждане. Старших и младших в Народной армии нет, так как все равны в своих обязанностях перед Родиной".

"Распорядок внутренней жизни Народной армии направлен к тому, чтобы сблизить между собой офицеров и солдат. Для достижения этой цели офицеры должны жить в казармах".

"Особенное внимание обращено Военным ведомством на поднятие культурного уровня и степени гражданской зрелости солдатских масс.

Для достижения этого учрежден культурно-просветительный и агитационный отделы.

Вооруженная защита нации может быть создана, если будет влит в народную толпу и солдатские массы энтузиазм, национальное воодушевление. К достижению этого должны быть направлены все наши усилия".

В конце июля представителям союзных держав Комитет официально передал следующую ноту, которая исчерпывающим образом характеризовала его внешнюю политику:

"В области внешней политики Комитет членов Учредительного собрания сохраняет верность союзникам, отвергает всякую мысль о сепаратном мире, потому не признает силы Брестского мирного договора, формируя новую армию для борьбы с внешним и внутренним врагом, вторгнувшимся в пределы России, не знающим границ для своих империалистических вожделений. Отнюдь не питая завоевательных замыслов к другим народным территориям, Комитет не может мириться с насильственным отторжением той или иной части России, вменяет себе в непременную обязанность защитить и спасти Россию от посягательства врагов, дабы воссоединить отторгнутые и ослабленные части России в единое мощное государство, будущий строй которого определит полновластное Всероссийское учредительное собрание. Равным образом Комитет не мирится и с подавлением отдельных народностей, ставших вместе с Россией

стр. 26

и союзниками на защиту своей самостоятельности, потому считает своим моральным долгом помочь своими силами этим обездоленным народностям в достижении поставленных ими целей, считая, что восстановление военных действий со стороны России против Центральных держав окажет существенную помощь делу борьбы союзников на Западном фронте. Комитет, однако, находит, что эти военные действия дадут желательные результаты только при условии ведения их с возможно большим напряжением сил. С этой точки зрения Комитет будет приветствовать поддержку вновь формируемой российской армии со стороны союзников как непосредственным участием на нашем фронте вооруженных союзнических сил, так и усилением армии военно-техническими средствами. Братское боевое сотрудничество на нашем фронте союзнических сил явится, по мнению Комитета, залогом прочного единения русского народа с союзными нациями. Рассматривая помощь союзников как выражение их искреннего желания совместной борьбы с внешним врагом, Комитет предвидит, что эта помощь не может повлечь за собой какой бы то ни было территориальной или иной компенсации за счет федеративной России, что привлечение в пределы России доблестных войск союзников имеет единственной целью борьбу с внешним врагом, но не может быть использовано никем для иных целей, в особенности для борьбы внутренней, за исключением тех случаев, когда к этому призовет народ в лице Комитета членов Учредительного собрания или самого Учредительного собрания".

Такова была в самых основных чертах политическая физиономия Комитета членов Учредительного собрания. Я сознательно старался дать его характеристику выдержками из официальных документов, чтобы тем самым избежать обвинения в пристрастии в какую бы то ни было сторону.

Я нисколько не буду удивлен, если моей характеристике политической физиономии Комитета будет противопоставлено свидетельство лиц, которые могли непосредственно наблюдать, как и я, его деятельность, и если это свидетельство будет говорить против Комитета. В своей работе я не задаюсь целями реабилитации Комитета или его восхваления. Тогда же на месте я был свидетелем многих ошибок Комитета, которые так легко было объяснить недостаточной подготовленностью тех лиц, на плечи которых история возложила тяжкое бремя государственного строительства в общероссийском масштабе. Но я должен засвидетельствовать, что руководители Комитета были проникнуты сознанием стоявших перед ними общенациональных задач и деятельность Комитета с государственной точки зрения носила вполне здоровый характер.

Главная сила Комитета заключалась в том, что борьба с большевиками на Волге происходила на почве объединения вокруг определенной идеи - идеи народовластия, тогда как, например, на юге и на Урале объединение происходило вокруг определенных имен (генералов Алексеева и Деникина, атаманов Каледина и Дутова⁵⁴).

Но, как это ни парадоксально, вредили деятельности Комитета два прямо противоположных явления: с одной стороны, однопартийность личного состава Комитета, что вызывало неприязненную настороженность по отношению к нему со стороны других партий, с другой - разнородный состав ближайших сотрудников Комитета, тянувших его в разные стороны. С этой точки зрения власть Комитета была одновременно и недостаточно коалиционна и слишком коалиционна. Причина этого заключалась в конечном счете в недостаточной политической зрелости русской государственности вообще.

Деятельность Комитета подвергалась ожесточенным нападкам в ежедневной самарской газете "Волжский день"⁵⁵, органе кадетского направления, руководимом Кудрявцевым, А. И. Коробковым и Соловейчиком (литературный псевдоним "Военный") Местная эсеровская и социал-демократическая печать не оставалась в долгу и в свою очередь страстно нападала на кадетов. Таким образом, вокруг Комитета шла неустанная политическая борьба, что, конечно, очень мало способствовало на практической работе

стр. 27

политическому объединению, которое было так необходимо для успешной государственной деятельности.

При этом Комитет изобличался кадетской газетой в партийности и социалистичности, и ему усиленно противопоставлялось Сибирское правительство, к тому времени уже определенно ориентировавшееся направо. С другой стороны, кадетская партия социалистическими газетами изобличалась в стремлении вернуться к старым дореволюционным порядкам.

По мере приезда в Самару членов Учредительного собрания (к 10 августа в Комитете числилось уже 35 человек) деятельность Комитета приобретала все более планомерный характер, и сам Комитет из административного и исполнительного органа постепенно превращался в законодательный. 7 июня, в день переворота, пять членов Учредительного собрания распределили между собой все ведомства министерства, в августе была выработана уже конституция, согласно которой имелся совет министров, именующийся Советом управляющих ведомствами, игравший роль исполнительной власти и ответственный перед Комитетом, который обладал полнотой законодательной власти. Председателем Комитета был В. К. Вольский, председателем Совета управляющих ведомствами был избран Е. Ф. Роговский⁵⁶. Комитету, ради сохранения средней линии, приходилось бороться и направо и налево, и поэтому, как это всегда в подобных случаях бывает, ему приходилось с обеих сторон выслушивать обвинения в пристрастии.

С одной стороны, среди офицерства, вошедшего в новую Народную армию, имелись монархические элементы, которые чрезвычайно косо смотрели на преобладание в составе Комитета социалистов и охотно устраивали на этой почве политические скандалы (вроде, например, грубого протеста против висевшего на здании Комитета красного знамени - "красной тряпки"), с другой - действовали притаившиеся в недрах самарского Совета рабочих депутатов под видом группы беспартийных большевики, которые усиленно занимались внутренним политическим разложением. Сохранение в Самаре Совета рабочих депутатов, переизбранного после переворота 7 июня, было, несомненно, со стороны Комитета крупной политической ошибкой, которую позднее Комитет сам хорошо сознавал. Правда, Совет, согласно конституции Комитета, лишен был всякой политической власти, но тем не менее группа беспартийных, то есть те же большевики и интернационалисты, заседавшие в Совете, были постоянной болячкой и угрозой Комитета. Позднее, в трагические дни оставления Самары, Совет рабочих депутатов сыграл свою злую роль в деле занятия Самары большевиками - в его недрах был обнаружен военный штаб большевиков. В августе Комитет между прочим поставил своей очередной задачей ликвидацию Совета, но это тогда безболезненно уже трудно было сделать.

В своей борьбе направо и налево Комитет прибегал нередко к решительным мерам воздействия - вплоть до применения оружия. Было несколько случаев расправы с реакционными заговорами, также с выступлениями рабочих, поднятых большевиками; однажды была обстреляна артиллерийским огнем деревня, отказавшаяся дать по набору в Народную армию новобранцев.

Крупную и в дальнейших событиях решающую роль сыграл наметившийся уже тогда вопрос о конструкции власти - вопрос, вокруг которого как в самом Комитете, так и около него в течение всего августа велись ожесточенные прения.

Две точки зрения боролись в этом вопросе.

С одной стороны, Центральный комитет партии эсеров на заседании своем 13 августа в составе наличных членов его (Гендельман, Раков, Зензинов, Веденяпин, Буревой) и специальной делегации (в составе Вольского, Б. Маркова⁵⁷, и А. Минина⁵⁸) выработал конструкцию власти, выраженную в следующих основных пунктах.

"Всероссийская власть может быть создана только Всероссийским учредительным собранием настоящего созыва, которое учитывает изменившиеся усло-

стр. 28

вия и принимает меры к скорейшему новому выявлению народной воли путем перевыборов. Но еще до возобновления работ Всероссийского учредительного собрания должна быть безотлагательно образована всероссийская власть на следующих началах:

а) До возобновления работ Всероссийского учредительного собрания все члены его, прибывающие из освобожденных от большевистской власти местностей, образуют постоянно действующий съезд членов Всероссийского учредительного собрания, который создает ответственное перед ним Временное правительство.

б) В составе своем всероссийское правительство должно быть общенациональным и сконструировано таким образом, чтобы могло опереться на возможно более широкую социальную базу из всех общественных элементов, объединяющихся вокруг лозунгов народовластия, единства и независимости России.

в) Личный состав Временного всероссийского правительства и программа его деятельности подлежат обсуждению на совещании, созванном по согласию Комитета членов Учредительного собрания и Временного сибирского правительства.

г) Срок возобновления работ Учредительного собрания определяется самими членами Учредительного собрания, когда они признают себя для этого в достаточном числе; на уже создавшиеся местные правительства должно быть оказано всяческое давление, чтобы они достигли взаимного соглашения в образовании всероссийской власти на указанных условиях".

Эта точка зрения была принята и Комитетом членов Учредительного собрания, который во всей своей дальнейшей деятельности твердо проводил ее в ее основных чертах.

С другой стороны, этой конструкции ответственной власти была противопоставлена другая конструкция коллективной безответственной власти, выработанная Союзом возрождения в Москве еще в мае.

Согласно этой конструкции, временная власть до созыва нового Учредительного собрания должна была быть создана добровольным соглашением всех образовавшихся областных правительств. До созыва нового Учредительного собрания эта власть должна существовать в форме безответственной коллективной Директории. Эту идею проводили находившиеся тогда в Самаре члены Союза возрождения Авксентьев, Аргунов, Павлов, Моисеенко, бывшие членами Учредительного собрания, имевшие поэтому право на вхождение в состав Комитета членов Учредительного собрания, но по принципиальным соображениям не вошедшие в него. Для Союза возрождения самый Комитет членов Учредительного собрания в Самаре явился неожиданностью, притом и не очень желательной, так как планы Союза возрождения строились больше вокруг Сибирского правительства. Так, Павлов и Аргунов в начале июля проехали через Самару прямо в Омск, не войдя в Комитет. Самый факт отказа войти в Комитет, надежды, которые эти члены Учредительного собрания возлагали на Сибирское правительство, тогда уже занявшее враждебные позиции по отношению к Комитету, и борьба этих двух точек зрения - все это вносило немалый разлад в деятельность Комитета в его наиболее трагические дни, когда в вооруженной борьбе против большевиков Комитет, по существу, боролся уже просто за свое существование.

Здесь шел политический спор по вопросу о характере власти - должна всероссийская власть на ближайшее время быть ответственной или безответственной? Комитет членов Учредительного собрания и Сибирское правительство каждый по-своему разрешали этот вопрос - это были два самых сильных государственных образования, вокруг них и собирались все остальные политические группировки.

Позднее, в дни Уфимского государственного совещания, борьба по вопросу о конструкции временной государственной власти наполнила собой все дни и всю работу Государственного совещания, на котором в конце концов и была создана власть в виде Временного всероссийского правительства. Ре-

стр. 29

зультатом этой борьбы и явился тот компромисс, о котором речь будет впереди, в главе об Уфимском государственном совещании.

Но судьба будущей власти решалась тогда не в тылу, а на фронте - ибо от исхода вооруженной борьбы с большевиками зависело все.

Управляющим Военным ведомством, то есть военным министром Комитета, был артиллерийский полковник Н. А. Галкин, член подпольной антибольшевистской офицерской организации, участник переворота 7 июня в Самаре, человек, стоявший вне партий и социалистическим идеям отнюдь не сочувствовавший. Товарищем управляющего был назначен бывший управляющий Морским министерством Временного всероссийского правительства В. И. Лебедев (эсер). Вся стратегическая сторона военного дела находилась в руках штаба, состоявшего из офицеров, далеко не разделявших демократические идеи Комитета. Чтобы иметь со штабом тесную связь, к нему был прикомандирован Б. К. Фортунатов. В стратегические распоряжения штаба Комитет не вмешивался, докладчиком по стратегическим операциям и по Военному ведомству был в Комитете полковник Галкин.

Военное дело было всегда самым больным местом Комитета благодаря трудности найти на ответственные посты подходящих лиц. Большое внимание было обращено на дисциплину, причем, конечно, не существовало никаких комитетов и пр., вопреки сознательной клевете на Комитет его врагов, которые позднее эту клевету пустили в ход. Политика в армии не допускалась, причем этот принцип соблюдался чрезвычайно скрупулезно. Большим несчастьем для армии было то, что формировать армию приходилось во время войны и не было времени для предварительной военной подготовки, поэтому, к сожалению, в бой нередко приходилось посылать недостаточно подготовленные части.

Опорным и наиболее активным ядром армии были чехи. В первое время организация и формирование новых войск, так называемой Народной армии, могли происходить только под их заслоном. Прекрасно дисциплинированная, хорошо вооруженная, проникнутая истинным демократическим духом 50-тысячная чешская армия была для возрождающейся демократической России настоящим подарком судьбы. С глубокой симпатией относились чехи к Комитету и к его попытке возродить Россию на демократических началах. Самые дружеские отношения существовали между главнокомандующим чешской армией генералом Сыровым⁵⁹, начальником Первой чехословацкой дивизии полковником (позднее генералом) Чечеком⁶⁰ и председателем Чехословацкого национального совета Богданом Павлу и Комитетом.

Но на чешскую армию выпала непосильная тяжесть - первое время она выносила борьбу с большевиками на одних своих плечах как на Волжском фронте, так и на многочисленных сибирских (в Сибири оставались их главные силы) и Уральском фронтах (одно время их насчитывали до 20). И постепенно ее рвение остывало, ее требования увеличивались.

17 июля полковник Чечек был назначен командующим всеми войсками Народной армии и мобилизованными частями Оренбургского и Уральского казачьих войск.

Первые два месяца существования Комитета сопровождались стремительными военными успехами. Территория быстро увеличивалась. В руках Комитета были Самарская губерния, Уфимская, Оренбургская, часть Пермской с Екатеринбургом, Тургайская область⁶¹, киргизы Астраханской губернии⁶², часть Казанской. Одно время в руки Комитета перешли Хвалынск и Вольск Саратовской губернии, под ударом Народной армии находился уже Саратов, после падения которого естественно должно было произойти соединение с войсками генерала Алексеева и донскими казаками, которые боролись с большевиками под лозунгом Учредительного собрания. Уже велись переговоры и с Кавказом.

Военные власти и чехи неохотно растягивали фронт. Но энтузиазм некоторых частей Народной армии, ряд удачных сражений, падение Симбирска, необходимость добыть оружие и амуницию у большевиков, отбить волж-

стр. 30

ские пароходы - все это толкало дальше. В частности, привлекали к себе огромное количество пароходов и баржей в Казани, огромные артиллерийские и интендантские склады, золотой государственный запас. Все это заставило вышедшие на нескольких пароходах из Самары для действий против Симбирска военные части не ограничиться взятием Симбирска, но - вопреки распоряжениям Чечека - пойти дальше и неожиданной двухдневной атакой взять 7 августа Казань.

Взятие Казани чехами и войсками Народной армии было началом перелома в военной деятельности Комитета и концом его успехов.

Правда, взятие Казани вызвало на Волге неописуемый энтузиазм. Правда также и то, что падение Казани в большевистских кругах вызвало чрезвычайное смятение. Под первым впечатлением от взятия Казани большевистский совдеп в [Нижнем] Новгороде только двумя голосами отклонил предложение о немедленной сдаче [Нижнего] Новгорода Народной армии и о признании власти Учредительного собрания. Среди наиболее горячих, охваченных энтузиазмом участников взятия Казани уже раздавался лозунг "На Москву!" И всем казалось, что действительно, если события будут развертываться так же удачно и дальше, то войска Учредительного собрания через 1 - 2 месяца подойдут к Москве.

Но взятие Казани имело и другие последствия. Это было самым сильным военным ударом, который до сих пор на своих фронтах получали большевики, это была прямая угроза самому существованию советской власти. И поэтому советская власть напрягла ради своего спасения все силы. Она двинула на казанский фронт крупные части, произведя перегруппировку своих сил на других фронтах, ввела в армии небывалую до тех пор дисциплину и применила те тактические приемы, которые были выработаны жестоким опытом мировой войны и особенно практиковались немцами - сзади наступавших красноармейцев были поставлены с пулеметами наиболее верные большевистские части, которые расстреливали отступавших и тем внушали передовым колоннам энергию отчаяния. Эта энергия отчаяния вообще была характерна для того времени для общей военной деятельности советской власти. Она и спасла большевиков - необходимо признать, что с того момента перевес стал явно склоняться на сторону советских войск. Правы оказались те, кто, как Чечек, боялся этого взятия Казани⁶³.

[Середина 1920-х годов]

Гуверовский Институт войны, революции и мира.

Коллекция Б. И. Николаевского.

Серия 8.

Примечания

1. Восьмой Совет ПСР состоялся 7 - 14 мая 1918 г. в Москве. Был рассмотрен вопрос о текущем моменте и провозглашена необходимость борьбы за восстановление независимости России и возрождение ее национально-государственного единства на основе разрешения задач, выдвинутых Февральской революцией.

2. "Труд" - газета ПСР. Выходила в 1917 - 1918 гг. в Москве. Редакторами были Вишняк, затем Минор. Закрыта большевистскими властями 22 марта 1918 года.

3. "Вперед!" - газета, издававшаяся в 1918 - первой половине 1919 г. меньшевиками в Москве. Закрыта большевистскими властями.

4. Брестский мирный договор был подписан не в феврале, а 3 марта 1918 года.

5. Лихач Михаил Александрович (1887 - 1931) - деятель ПСР. В 1917 г. руководил эсеровской секцией Совета 12-й армии Северного фронта. Член ЦК ПСР, избранного IV съездом партии. На процессе 1922 г. приговорен к смертной казни, замененной пятилетним тюремным заключением. Освобожден по амнистии. Позже подвергался многократным арестам. Умер в тюрьме.

6. "Мартовские эсеры", "мартовские социалисты" - лица, включившиеся в общественную деятельность под социалистическими, в частности эсеровскими, лозунгами только после начала Февральской революции. Будучи неустойчивыми, "мартовские социалисты" часто присоединялись к кадетам или же быстро разочаровывались в политической деятельности и отходили от нее.

7. Моисеенко Борис Николаевич (? - 1918) - социал-демократ, затем эсер. После Октябрьского переворота участвовал в выступлениях против большевистской власти. Весной 1918 г.

стр. 31

был членом военной комиссии ЦК ПСР. Член Союза возрождения России. Во второй половине 1918 г. находился в Омске. Убит правыми офицерами.

8. Щербачев Дмитрий Григорьевич (1857 - 1932) - генерал от инфантерии. Во время первой мировой войны помощник главнокомандующего войсками Румынского фронта. В 1919 г. представитель (военный агент) Деникина и Колчака в Париже. После окончания гражданской войны - в эмиграции.

9. Савинков Борис Викторович (1979 - 1925) - член ПСР со времени ее основания. Один из руководителей Боевой организации партии. Организатор многих террористических актов. Товарищ военного министра, затем исполняющий обязанности военного министра Временного правительства (июль-август 1917 г.). В октябре 1917 г. исключен из ПСР за нарушение ее решений и сотрудничество с реакционными деятелями. Руководил антибольшевистскими выступлениями после Октябрьского переворота. Затем эмигрировал. Автор ряда художественных произведений под псевдонимом В. Ропшин. В 1924 г. был арестован после перехода советской границы и приговорен к тюремному заключению. От имени Савинкова было опубликовано заявление о признании им советской власти. По официальной версии, покончил с собой в тюрьме. Имеются, однако, свидетельства, что он был убит.

10. Брусилов Алексей Алексеевич (1853 - 1926) - генерал от кавалерии (1912 г.). С 1916 г. главнокомандующий Юго-Западным фронтом. Провел успешное наступление (Брусиловский прорыв). В мае-июле 1917 г. верховный главнокомандующий. Непосредственно после Октябрьского переворота выступал против большевистской власти, затем сотрудничал с ней. В 1923 - 1924 гг. инспектор кавалерии Красной армии.

11. Национальный центр - объединение представителей нескольких антибольшевистских партий и организаций (кадеты, октябристы и др.), существовавшее в Москве с мая 1918 года. Отделения Национального центра имелись в Петрограде и других городах. С апреля 1919 г. Национальный центр входил в Тактический центр. Осенью 1919 г. организация прекратила свое существование.

12. Щепкин Николай Николаевич (1854 - 1919) - внук актера М. С. Щепкина, кадет. Активный участник антибольшевистских выступлений после Октябрьского переворота. В феврале 1919 г. вошел в руководство Тактического центра. Арестован ВЧК и расстрелян.

13. Пешехонов Алексей Васильевич (1867 - 1933) - один из организаторов и лидеров Партии народных социалистов. В мае-августе 1917 г. министр продовольствия Временного правительства. После Октябрьского переворота член Союза возрождения России. В 1922 г. выслан из страны. Позже работал в торгпредствах СССР в странах Прибалтики.

14. Мякотин Венедикт Александрович (1867 - 1937) - историк, один из создателей и лидеров Партии народных социалистов. В 1918 г. возглавлял Союз возрождения России. В 1922 г. выслан, жил в Париже, затем в Праге. Был членом Совета Русского заграничного исторического архива. Автор трудов по социально-экономической истории России XVII-XVIII веков.

15. Потресов Александр Николаевич (1869 - 1934) - социал-демократ, один из лидеров меньшевиков. После Октябрьского переворота член Союза возрождения России. В 1922 г. выслан.

16. Трояновский Александр Антонович (1882 - 1955) - социал-демократ с 1904 г., меньшевик. С 1918 г. в Красной армии. В 1923 г. вступил в РКП(б). В 1927 - 1933 гг. полпред в Японии, в 1933 - 1939 гг. полпред в США. С 1939 г. работал в Высшей дипломатической школе.

17. Спалайкович Мирослав - посланник Сербии в России во время первой мировой войны. После войны посланник Югославии во Франции.

18. Эрлиш Жан Адам (1884 - ?) - французский политический деятель, социалист. Член Палаты депутатов в 1919 - 1924 годах. Член французской миссии в России после Октябрьского переворота, поддерживал контакты с эсерами. В 1918 - 1919 гг. дипломатический представитель Франции при Добровольческой армии Деникина. Позже примкнул к Национальному блоку.

19. Тимофеев Евгений Михайлович (1885 - 1941) - деятель ПСР, один из руководителей левого течения в партии. После Октябрьского переворота выступил против сотрудничества с большевиками и к Партии левых эсеров не присоединился. На процессе 1922 г. приговорен к расстрелу, замененному пятилетним тюремным заключением. После амнистии сослан в Сибирь. Неоднократно подвергался арестам, в 1939 г. приговорен к 25 годам заключения. Расстрелян в Орловской тюрьме в числе большой группы политических заключенных.

20. Шевильи - француз, граф, профессор Французского института в Петрограде. Выполнял дипломатические поручения французской миссии в 1917 - 1918 годах.

21. Фондаминский (псевдоним Бунаков) Илья Исидорович (1880 - 1942) - член Боевой организации эсеров в 1905 г., член ЦК ПСР. В 1917 г. товарищ председателя Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов. После Октябрьского переворота эмигрировал. Жил в Париже. Был членом редколлегии журнала "Современные записки".

22. Гренар - французский генеральный консул в Москве в 1917 - 1918 годах.

23. Лавернь Ж. - военный атташе Франции в России в 1917 - 1918 годах.

24. Нуланс Жозеф (1864 - 1939) - французский государственный деятель. В 1914 - 1915 гг. министр финансов, в 1917 - 1918 гг. посол в России. Председатель международной комиссии по оказанию помощи России в связи с голодом, образованной в августе 1921 года. В 1933 г. опубликовал воспоминания "Моя миссия в России".

25. Пишон Стефан (1857 - 1933) - французский журналист и дипломат, сенатор. Министр иностранных дел в правительстве Клемансо (1917 - 1920 гг.).

26. Лункевич Валериан Викторович (1866 - 1941) - литератор, член ЦК ПСР, избранного III съездом партии в 1917 году. В 1916 г. участвовал в Кинтальской международной социалистической конференции. Депутат Учредительного собрания. В 1917 г. примкнул к левым эсерам. После гражданской войны профессор, историк и популяризатор естствознания.

27. Университет Шанявского - внешкольное образовательное учреждение в Москве, существовавшее в 1908 - 1918 гг., основанное на средства либерального деятеля А. Л. Шанявско-

стр. 32

го (1837 - 1905). В университет принимались лица обоего пола независимо от национальности и политических взглядов.

28. Гоц Абрам Рафаилович (1882 - 1940) - один из основателей и руководителей ПСР. В 1907 - 1917 гг. был на каторге и в ссылке. После Февральской революции председатель Петроградского бюро ПСР. На І Всероссийском съезде Советов избран председателем В ЦИК. Депутат Учредительного собрания. После Октябрьского переворота член антибольшевистского Комитета спасения родины и революции. Был арестован. На судебном процессе 1922 г. приговорен к расстрелу, замененному пятилетним заключением. Позже амнистирован. Занимал второстепенные хозяйственные должности. Неоднократно подвергался арестам. В 1939 г. приговорен к 25-летнему тюремному заключению. Скончался в концлагере в Красноярском крае.

29. Альтовский Аркадий Иванович (1880 - 1975) - член ПСР с 1901 года. С 1907 г. эмигрант. Возвратился в Россию в 1917 году. Работал в Саратовском губернском комитете ПСР, примыкал к центристскому течению. В 1919 г. был кооптирован в ЦК. В том же году был арестован ВЧК; на процессе 1922 г. приговорен к смертной казни, замененной пятилетним заключением. По окончании заключения находился в ссылке. В 1937 г. вновь арестован и приговорен к длительному заключению. После отмены приговора в 1955 г. работал главным инженером электростанции в г. Ухте. С 1965 г. жил в Москве.

30. Фортунатов Б. К. - деятель Самарской организации ПСР. Депутат Учредительного собрания. Являлся начальником штаба по созданию вооруженных сил Комуча. В 1922 г. на него было заведено политическое дело, но прекращено в связи с "нерозыском". Судьба неизвестна.

31. Лебедев Владимир Иванович (1883 - 1956) - один из лидеров правого течения в ПСР. Редактор газеты "Воля народа". Был морским министром Временного правительства. Участвовал в борьбе против большевистской власти. Член Комуча. После переворота Колчака эмигрировал в Болгарию. Активно поддержал болгарское правительство Земледельческого союза во главе с А. Стамболийским и был его политическим советником. Позже жил в Чехословакии. В 1923 г. был избран в Заграничный областной комитет ПСР.

32. "Возрождение" - газета, издававшаяся в течение недолгого времени в Москве в 1918 г. членами бюро фракции ПСР Учредительного собрания.

33. Вишняк Марк Вениаминович (1883 - 1976) - деятель ПСР. Депутат Учредительного собрания. С 1919 г. эмигрант, жил во Франции. Один из основателей Франко-русского института и журнала "Современные записки". Автор ряда книг. С 1940 г. жил в США. Преподавал русский язык в университетах. Являлся консультантом журнала "Time".

34. Коварский Илья Николаевич (1880 - 1962) - деятель ПСР, врач. С 1909 г. член ЦК ПСР. В 1917 г. товарищ городского головы Москвы. Депутат Учредительного собрания. Член Союза возрождения России. С 1919 г. в эмиграции во Франции, с 1940 г. в США. В течение ряда лет возглавлял Общество российских врачей в Нью-Йорке.

35. Сорокин Питирим Александрович (1889 - 1968) - российский, затем американский социолог. Был членом ПСР. В 1922 г. выслан из России. С 1930 г. профессор Гарвардского университета (США). Один из основателей теории социальной стратификации и социальной мобильности.

36. На Пятом Всероссийском съезде Советов 4 - 10 июля 1918 г. была принята конституция РСФСР, а также постановления по профсоюзному вопросу и о создании комбедов. В связи с убийством германского посла Мирбаха и последовавшими событиями в Москве ("мятеж левых эсеров") заседания съезда были прерваны. Фракция левых эсеров была арестована, затем часть ее освобождена и продолжала участвовать в работе возобновившегося съезда. Из 161 члена ВЦИК, избранного съездом, большевики имели 153 места, анархисты 1, максималисты 4, социалисты-интернационалисты 1, левые эсеры 1, беспартийные 1 место.

37. Вольский Владимир Казимирович (1877 - 1937) - деятель ПСР. Член партии с 1903 года. Депутат Учредительного собрания. Участвовал в борьбе против большевистской власти. Являлся председателем Комуча, членом уфимского Государственного совещания. Центрист, затем перешел на левые позиции. Вместе с Черновым пытался организовать борьбу против власти Колчака после переворота в ноябре 1918 года. Затем вступил в переговоры с большевистскими деятелями и возвратился в Москву. Подвергался арестам и ссылкам. Расстрелян во время "большого террора".

38. Брушвит Иван Михайлович (1880 - после 1945) - деятель ПСР в Самаре, депутат Учредительного собрания. Один из организаторов Комуча, управляющий его ведомством финансов. В 1919 г. эмигрировал, жил в Праге. В мае 1945 г. был арестован советскими спецслужбами и вывезен в Москву. По всей видимости, умер в заключении.

39. Климушкин Прокопий Диомидович (1887 - ?) - деятель ПСР. Член Комуча, руководитель его ведомства внутренних дел. После переворота Колчака находился на нелегальном положении. В 1920 г. эмигрировал, жил в Праге. Участник Пражского восстания 1945 года. Был арестован советскими органами госбезопасности и отправлен в Москву. Приговорен к 10 годам заключения. Освобожден в 1956 г.; жил в Куйбышевской области.

40. Нестеров Иван Петрович (? - 1960) - деятель ПСР, депутат Учредительного собрания. После Октябрьского переворота участвовал в борьбе против большевистской власти. Был членом Комуча, управлял его ведомством путей сообщения. В 1919 г. эмигрировал, жил в Париже. В 1923 г. был избран членом Областного комитета Заграничной организации ПСР.

41. См. брошюру В. И. Лебедева "Борьба русской демократии против большевиков". Нью-Йорк, 1919, с. 14 - 15. - Примеч. автора.

42. Галкин Николай Александрович, полковник артиллерии, затем генерал. Военный руководитель Комуча в период формирования его Народной армии, затем руководитель военного ведомства Комуча.

43. Боголюбов В. П. - эсер, в 1917 г. военный комиссар Румынского фронта. Активно поддержал Комуч, был членом главного штаба по созданию его вооруженных сил.

стр. 33

44. Черненков Б. Н. - деятель ПСР. На VIII Совете ПСР выступил с докладом о практическом проведении социализации земли. Был министром земледелия Уфимской Директории.

45. Филиповский Василий Николаевич (1889 - 1940) - член ПСР с 1903 года. Депутат Учредительного собрания. В 1918 г. член Комуча, руководитель его ведомства торговли и промышленности. После колчаковского переворота арестован. В январе 1919 г. бежал из тюрьмы. Через Владивосток нелегально уехал на юг России. После занятия Северного Кавказа Красной армией арестован и освобожден в сентябре 1920 года. В ноябре 1921 г. вновь арестован. В 1923 г. приговорен к трем годам концлагеря. Затем находился в ссылке. В 1936 г. вновь арестован и приговорен к восьми годам заключения. Погиб в Колымском концлагере.

46. Лазарев Егор Егорович (1855 - 1937) - народник, с 1902 г. эсер. Руководитель ведомства народного просвещения в правительстве Комуча. С 1919 г. в эмиграции.

47. Вацетис Иоаким Иоакимович (1873 - 1938) - полковник. С декабря 1917 г. на службе советской власти. С весны 1918 г. командир дивизии латышских стрелков, руководитель ее карательных операций. Во второй половине 1918 - 1919 г. главнокомандующий вооруженными силами РСФСР. С 1922 г. профессор военной академии Красной армии. Арестован и расстрелян во время "большого террора".

48. Лацис Мартын Иванович (Судрабс Ян Фридрихович) (1888 - 1938) - латышский социал-демократ, с 1916 г. большевик. С мая 1918 г. член коллегии ВЧК. Председателем "Казанской чрезвычайки", вопреки тому, что сказано в документе, не был. С 1921 г. на партийной и государственной работе. Арестован и расстрелян во время "большого террора".

49. Генерал А. Г. Сандецкий - командующий войсками Казанского военного округа перед Февральской революцией.

50. "Толчок", "толкучий рынок" - рынок подержанных вещей.

51. В задуманном виде материал Зензинова в качестве книги опубликован не был. Поэтому неизвестно, какими приложениями автор собирался завершить свою работу.

52. Майский (Ляховецкий) Иван Михайлович (1884 - 1975) - социал-демократ с 1902 г., меньшевик. Член ЦК РСДРП (объединенной), избранного на чрезвычайном съезде партии в ноябре-декабре 1917 года. Член Комуча, управляющий его Ведомством труда. В 1919 г. порвал с меньшевистской партией. С 1921 г. член РКП(б). С 1922 г. работал в Наркомате иностранных дел. Являлся советским полпредом (затем послом) в Лондоне в 1932 - 1943 годах. В 1943 - 1946 гг. заместитель наркома иностранных дел. В 1953 г. арестован. В 1955 г. освобожден, а затем реабилитирован. С 1968 г. работал в Институте всеобщей истории АН СССР. Автор нескольких исследований и воспоминаний.

53. Взоров (Подольский-Взоров) Вячеслав Николаевич - прапорщик. Недолгое время был управляющим военным ведомством Комуча. Затем возглавлял организацию ПСР в г. Бийске. В 1924 г. арестован. Приговорен к заключению на три года. Судьба его неизвестна.

54. Дутов Александр Ильич (1879 - 1921) - один из лидеров белого движения. Генерал-лейтенант (1919 г.). С сентября 1917 г. атаман Оренбургского казачьего войска. В ноябре 1917 г. возглавил вооруженное выступление против большевистской власти в Оренбурге. В 1918- 1919 гг. командовал Оренбургской армией. После ее поражения в военных действиях против Красной армии бежал в Китай, где был убит (см. ГАНИН А. В. Александр Ильич Дутов. - Вопросы истории, 2005, N 9).

55. "Волжский день" - самарская газета кадетского направления. После перехода Самары под власть большевиков стала официальным местным печатным органом.

56. Роговский Евгений Францевич (1888 - 1950) - деятель ПСР. Депутат Учредительного собрания. В июне 1918 г. был назначен председателем Совета управляющих ведомствами Комуча. В сентябре-ноябре 1918 г. товарищ министра внутренних дел уфимской Директории. После переворота Колчака арестован и выслан. Жил во Франции. Во время второй мировой войны участвовал в движении Сопротивления. После освобождения Франции был активистом Союза советских патриотов.

57. Марков Борис Дмитриевич (7 - 1920) - сотрудник Комуча, затем деятель Временного сибирского правительства. Убит правыми офицерами в Иркутске.

58. Минин А. А. - саратовский эсер, депутат Учредительного собрания, член бюро фракции ПСР Учредительного собрания. Заведовал телеграфным агентством Комуча.

59. Сыровы Ян (1888 - 1970) - генерал чешской армии (1918 г.), командующий Чехословацким корпусом в России. Затем занимал высшие командные посты в чехословацкой армии. В начале 1938 г. (до оккупации Чехословакии Германией) глава правительства Чехословакии. После второй мировой войны был осужден на 20 лет заключения за сотрудничество с оккупантами. В 1960 г. амнистирован.

60. Чечек С. - полковник, затем генерал Чехословацкого корпуса в России. Краткое время командовал Народной армией, организованной Комучем. Сдал свои полномочия после назначения командующим Народной армией полковника Ф. Е. Махина в сентябре 1918 года.

61. Тургайская область - ныне в Республике Казахстан. Центр г. Аркалык.

62. Под киргизами Астраханской губернии имеется в виду тюркское население губернии, являвшееся потомками жителей Астраханского ханства на Нижней Волге, выделившегося из состава Золотой Орды (1459 - 1556 годы).

63. На этом рукопись обрывается.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Комментарии: