Изучение вопроса о превращении Персидской казачьей бригады в самую боеспособную воинскую часть иранской регулярной армии на рубеже XIX-XX вв. представляет немалый научный интерес не только для дальнейшего исследования военно-политической истории страны, но и для освещения многих принципиальных вопросов русско-иранских отношений.

Персидская казачья бригада, организованная в 1879 г. под руководством русского офицера Генерального штаба подполковника А. Домантовича, уже в начале 1890-х гг. оказалась перед реальной угрозой расформирования. В такой судьбоносный для бригады момент управление над ней взял на себя полковник В. Косоговский, который смог не только сохранить бригаду и фактически заново сформировать ее, но и повысить ее боеспособность, а также военно-политическое значение при шахском дворе.

Задача данной статьи состоит в исследовании причин, способствовавших укреплению Персидской казачьей бригады в качестве действенного инструмента русского влияния в Иране, на фоне динамики нарастающего англо-русского экономического и политического противоборства в Азии. Активная деятельность В. Косоговского в значительной степени была обусловлена не столько его личными качествами как боевого командира, на что обращали свое внимание исключительно все исследователи, сколько теми кардинальными изменениями, которые произошли в экономической и внешнеполитической жизни России в 90-х гг. XIX в. При этом следует принять во внимание и изменение расклада сил в шахском окружении в пользу всесильного премьер-министра (садразама) Али Асгар-хана Амин ос-Солтана - сторонника прорусской ориентации.

Ключевые слова: Персидская казачья бригада, полковник В. А. Косоговский, англо-русское соперничество, Иран.

В середине 80-х гг. XIX в. после присоединения Средней Азии Россия стала непосредственно граничить не только с Ираном, со стороны Закаспийской области, но и с Афганистаном. Последнему, впрочем, как и Ирану, Англией была отведена роль буфера в защите своих колониальных владений в Индии1. Как справедливо заметил в свое

1 В свое время М. И. Венюков дал следующую оценку места Индии в англо-русских отношениях: "Россия и Англия в наше время являются в Персии, как и вообще в Азии, державами соперничествующими. И не то чтобы спор шел о непосредственном господстве Англичан или Русских над печально-пустынным Ираном, а корень недоброжелательства первых к последним скрывается вне этой страны и состоит в опасении Англии потерять Индостан, куда дорога с северо-запада лежит через Персию" [Венюков, 1877, с. 15].

стр. 69
время А. Лобанов-Ростовский, "любое движение России в направлении Центральной Азии вызывало глубокую озабоченность Англии" [Lobanov-Rostovsky, 1961, p. 161 - 162]. После демаркации русско-афганской границы в 1885 г. набиравший силу кризис удалось разрешить мирным путем [Cambridge History..., 1971, p. 187 - 191]. В результате Англия сохранила свое монопольное влияние на Афганистан. Иран фактически уже был разделен Россией и Англией на сферы влияния. Весь север страны находился под русским, а юг и юго-восток - под английским влиянием.

Из-за слабости русского капитализма еще в 80-х гг. XIX в. в своей торгово-экономической деятельности в Иране Россия занимала позицию обороняющейся стороны, стремясь не допустить иностранный капитал в сферу своего влияния. Венцом данной политики стало наложение Россией в 1890 г. запрета на железнодорожное строительство в Иране. Однако уже в 1890-х гг. в результате бурного развития капитализма в России, чему в немалой степени способствовали крупные французские финансовые вливания в российскую экономику, торгово-экономическая и политическая деятельность России резко активизировалась. Россия, которая в течение многих десятилетий постоянно имела хроническое отрицательное торговое сальдо с Ираном, за период 1894 - 1903 гг. смогла в два с половиной раза увеличить свой торговый оборот с ним, став впервые ведущим торговым партнером этой страны [Попов, 1926, с. 137].

Бурный рост капитализма в России поставил на повестку дня поиск новых рынков сбыта в Иране для российской обрабатывающей промышленности. В результате стремительного роста русско-иранской торговли взоры России устремились и в сторону Персидского залива. В 1897 г. Россия открыла свое консульство в Исфахане. "Учреждением его императорское министерство, - как сообщали из российской миссии в Тегеране, - несомненно, имело в виду подвергнуть более близкому наблюдению обширный край вдоль Персидского залива и реки Карун, уже давно привлекший особое, усиленное и ревнивое внимание наших всегдашних соперников - англичан" [АВПРИ, л. 415]. Российские торговые и военные суда стали все чаще посещать порты Залива.

Расширение политико-экономического влияния России в Иране привело к обострению англо-русского противоборства в этой стране. И прав американский исследователь Роберт Мак-Даниель, когда утверждает, что "если какой-либо период можно было бы характеризовать преобладанием англо-русского соперничества в Иране, то им могли бы стать последние годы девятнадцатого века" [McDaniel, 1974, p. 10].

Укрепление позиций Персидской казачьей бригады в Иране оказалось непосредственно связанным с обострившимся англо-русским соперничеством. Бригада впервые стала играть заметную роль в общественно-политической жизни Ирана, превратившись в активного проводника русской политики в этой стране.

В свое время желание первого командира бригады полковника Домантовича (1879 - 1881) создать серьезную боевую казачью часть в Иране, а также его стремление получить официальный статус военного агента и тем самым освободиться от опеки русской дипломатической миссии обошлись дорого не только самому организатору бригады, но и его детищу. Дело в том, что военно-политические круги в России не были тогда заинтересованы в создании эффективной военной силы в Иране [Куропаткин, 1902, с. 25]. Именно поэтому после отъезда А. Домантовича в 1881 г. бригада оказалась в затяжном упадке2.

7 марта 1894 г. командиром Персидской казачьей бригады, стоявшей перед реальной опасностью расформирования, был назначен полковник Главного штаба России В. А. Косоговский. Правитель Ирана Насер эд-Дин-шах (1848 - 1896) потерял всякий интерес к ней, а военный министр - третий сын шаха принц Камран-мирза Наиб

2 Об этом периоде истории Персидской казачьей бригады см.: [Rabi, Ter-Oganov, 2009].

стр. 70
ос-Салтане3, англофил, которому номинально подчинялась бригада, относился к ней враждебно. Поэтому он предлагал своему отцу вообще упразднить ее. Тем не менее шах, опасаясь недовольства со стороны правительства России, не дал своего согласия [Косоговский, 1923, с. 395]4.

Прибыв в Тегеран 11 мая 1894 г., полковник Косоговский застал Персидскую казачью бригаду в глубоком упадке. По его словам, местные власти не жаловали бригаду и очень неохотно платили за ее содержание, чем "едва не довели ее до последнего издыхания" [Персия..., 1923, с. 449]. В такой сложной обстановке при некоторой инертности русской дипломатической миссии5, когда решалась судьба бригады, полковник Косоговский проявил себя способным и энергичным командиром. В первую очередь он взялся за упорядочение бюджетных вопросов.

Приступив к командованию бригадой, Косоговский столкнулся с проблемой "мертвых душ". Выяснилось, что многих казаков, числившихся в то время в отпусках, уже нет в живых, но в списках они значились, и командиры полков получали половинное жалованье за них [Косоговский, 1923, с. 395].

Одной из самых сложных проблем, от решения которой во многом зависела дальнейшая судьба бригады, был вопрос о привилегиях мохаджеров6, составлявших ее костяк. С самого образования бригады они пользовались большими привилегиями, нежели добровольцы. Так, они могли покидать бригаду, за что не несли никакой дисциплинарной ответственности. Поскольку они находились под покровительством военного министра и самого шаха, командиры бригады не только не наказывали провинившихся мохаджеров и принимали их обратно в состав бригады, но порой и награждали их! [Косоговский, 1923, с. 397]. Для исправления положения Косоговский уравнял в правах мохаджеров и добровольцев, как рядовых, так и офицеров.

Командир бригады также обратил внимание на чрезмерное число офицерских чинов в бригаде. Чтобы предотвратить ненужный рост офицерского состава, а также искоренить уже внедрившуюся в бригаде порочную практику получения офицерского звания по наследству, по протекции и даже с помощью взятки, по его приказу сыновья мохаджеров и немохаджеров, желавшие получить офицерское звание, отныне должны были начинать военную службу непременно с унтер-офицерского звания. Этим командир бригады, во-первых, противопоставил мохаджерам добровольцев и в лице последних создал себе прочную опору внутри бригады и, во-вторых, сумел навести порядок в деле обучения офицерских кадров.

Успехи Косоговского в деле усиления бригады не всем пришлись по вкусу. Согласно его заявлению, иностранцы и "высокопоставленные персияне" чинили ему всякие препятствия. По свидетельству Косоговского, английский военный агент полковник Генри Пико "открыто ездил по рядам во время смотров и считал, сколько людей полковник вывел на смотр, чтобы донести свои наблюдения Наиб ос-Салтане" [Косоговский, 1923, с. 398]. Среди чинимых ими помех, по мнению Косоговского, был и преднамеренный перенос даты смотра бригады с целью его срыва с 15 сентября на 2 сентября. Однако и эта уловка не помешала ему показать плоды своей трехмесячной неустанной работы: уже 2 сентября 1894 г. проведенный в присутствии шаха смотр

3 Наиб ос-Салтане был любимым сыном Насер эд-Дин-шаха. Еще в 1858 - 1859 гг. он стал военным министром, а в 1860 - 1861 гг. к этой должности прибавился и пост губернатора Тегерана.

4 Поведение Насер эд-Дин-шаха не вызывает удивления, поскольку, согласно Назем оль-Эслам Кермани, каджарский шах побаивался русских, которым он старался не перечить, что в последующем дало о себе знать и в вопросе о выборе наследника престола [Кермани, 1376 г.х., с. 127].

5 Как видно со слов Косоговского, имели место трения между командиром бригады и русской дипломатической миссией, причина которых состояла в том, что ее члены "продолжали, - как и при прежних командирах бригады, - давать свои наставления", что очень не пришлось по вкусу строптивому Косоговскому [Косоговский, 1923, с. 396; Персия..., 1923, с. 448].

6 Мохаджеры - потомки переселенцев-мусульман из Закавказья.

стр. 71
бригады превзошел все ожидания - под его командой находились 500 экипированных и обученных конных казаков [Косоговский, 1923, с. 395].

Отмена привилегий настолько затронула интересы, а также самолюбие мохаджеров, что они не выдержали и взбунтовались. 5 мая 1895 г. мохаджеры покинули бригаду, забрав с собой свои наследственные пенсии (на сумму 20 тыс. туманов), т.е. часть бюджета бригады. Вслед за ними последовали и многие волонтеры. В результате этого бунта над бригадой нависла серьезная опасность. Тем временем Наиб ос-Салтане, ярый противник бригады, уже праздновал победу. Воспользовавшись фактическим распадом бригады и желая "убить "русскую" бригаду", 9 мая из дезертировавших казаков бригады он организовал отдельно так называемую Персидскую бригаду, начальство над которой передал своему зятю Маджд од-Доуле и мирпянджу (генерал-лейтенанту) казачьей бригады Али-хану [Косоговский, 1923, с. 398].

Раскол бригады, как можно было этого ожидать, оказался весьма желательным для англичан. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что сразу после начала бунта Наиб ос-Салтане начал переговоры с английским военным атташе Генри Пико по вопросу о приглашении в бригаду английских военных инструкторов. Именно это обстоятельство имел в виду С. Ломницкий, когда писал: "...еще недавно господа англичане предлагали для командования казачьей бригадой своего полковника и офицеров и даже принимали на себя все расходы по их содержанию" [Ломницкий, 1902, с. 150]. Возникла реальная угроза перехода бригады в руки англичан. Наиб ос-Салтане решил не только не возобновлять контракт с русским правительством, но и окончательно вырвать бригаду из рук русских инструкторов сразу по истечении срока службы полковника Косоговского.

Как и следовало ожидать, раскол бригады, как и попытка англичан захватить ее, убедили Косоговского в шаткости положения русских офицеров-инструкторов и их юридического статуса. Ведь речь шла о смене русского инструкторского состава английским. Осознав серьезность намерений англичан и, следовательно, весь драматизм сложившейся ситуации, в действие вступила русская дипломатическая миссия, которая через министра прессы, известного иранского хроникера Этемад ос-Салтане - явного сторонника России [Kia, 2001, p. 114 - 115], обратилась к шаху с настоятельной просьбой: немедленно положить конец "существованию двух бригад". Шах удовлетворил просьбу русской стороны, но в ответ потребовал от Косоговского помиловать провинившихся мохаджеров. Командир бригады дал свое согласие, но, в свою очередь, выставил ему встречное условие: шах принимает разработанные им лично 27 пунктов "Положения 24 мая 1895 года" [Косоговский, 1923, с. 397].

Кризис в бригаде ясно показал Косоговскому слабость правовой базы деятельности русских офицеров-инструкторов в Иране. Поэтому он решил добиться для русских офицеров-инструкторов исключительного права обучения Персидской казачьей бригады, а также увеличения прерогатив ее командира. Эта основная мысль и была заложена в упомянутом "Положении" Косоговского.

Согласно одному из пунктов этого документа, иранское правительство брало на себя обязательство приглашать в бригаду только русских инструкторов, независимо от того, устраивала или нет иранских властей личность командира. Тем самым шах должен был признать за Россией исключительное право на управление бригадой. "Положением" устанавливалось фактическое равноправие между мохаджерами и добровольцами. Следует заметить, что, прочитав персидский текст "Положения", шах без возражений и поправок принял все его пункты и передал для ознакомления присутствовавшим там премьер-министру Али Асгар-хану Амин ос-Солтану и военному министру Наиб ос-Салтане. Как свидетельствует сам Косоговский, премьер без возражений подписал его, приложив при этом свою печать, тогда как Наиб ос-Салтане категорически отказался подписывать его. И только шахская угроза отстранить его от занимаемой долж-

стр. 72
ности сломила сопротивление военного министра, и он был вынужден дать свое согласие, закрепленное также подписью и печатью. Таким образом, был положен конец 16-дневному существованию второй, так называемой Персидской бригады.

"Положение" внесло существенные коррективы в статус Заведующего обучением персидской кавалерии, т.е. командира бригады. Согласно "Положению", за "Заведующим" уже формально закреплялись права боевого командира [Косоговский, 1923, с. 399]. Но главное состояло в том, что отныне командир бригады должен был подчиняться непосредственно премьер-министру7. Таким образом, бригада была выведена из-под контроля военного министра, англофила Наиб ос-Салтане и подчинена премьеру, русофилу Али Асгар-хану Амин ос-Солтану8, сыгравшему в дальнейшем значительную роль в укреплении влияния бригады в Иране. Вместе с тем "Положение" укрепляло статус русских инструкторов в бригаде [Косоговский, 1923, с. 399].

Благодаря этому документу исключалась даже возможность захвата или развала бригады англичанами. "Положением" окончательно были уравнены в правах мохаджеры и добровольцы. Закрепление неограниченных прав за командиром бригады объективно способствовало превращению Персидской казачьей бригады в действенное военно-политическое орудие царской России, чего так опасались англичане. Видимо, с учетом требований данного "Положения" в тот же день, 24 мая 1895 г., была заключена "Конвенция между Россией и Персией о командировании русских офицеров для заведывания обучением Персидской кавалерии", подписанная российским посланником Бюцовым и шахским премьером Амин ос-Солтаном.

Конвенция состояла из пяти пунктов и включала в себя практически все основные положения традиционного контракта о найме русских инструкторов, заключаемого каждые три года между Российской дипломатической миссией и иранским правительством. Самым важным с точки зрения усиления русского влияния над бригадой был 1-й пункт, согласно которому русские офицеры-инструкторы отныне должны были руководствоваться как в строевом, так и хозяйственном отношении уставами и правилами, существовавшими в русской армии [РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 6949, л. 163 - 164].

В дальнейшем в результате принятия "Положения", закрепленного вышеупомянутой конвенцией, произошли существенные изменения во многих сферах деятельности Персидской казачьей бригады. Они коснулись сроков службы командира бригады и урядников, набора новобранцев, а также порядка назначения персидских офицеров.

Если обычно, согласно контракту, срок службы командира, как и русских офицеров и урядников, был определен в три года, отныне срок службы командира определяло уже русское правительство9. Урядники также могли служить без ограничения срока. Что касается офицеров-инструкторов, то они, как и прежде, согласно контракту, должны были служить три года.

Если раньше, при формировании Персидской казачьей бригады иранское правительство само определяло этнический состав рекрутов и их количество, то теперь командир по своему усмотрению, без участия иранского правительства набирал рекрутов для бригады. Набор рекрутов производился в основном среди тюрков Азербайджана и

7 Реза Раис Туей утверждает, что "Полномочия русского командира формирования возросли в 1895 г., когда он стал ответственным только перед шахом и премьер-министром" [Tousi, 1988, p. 219].

8 Али-Асгар-хан Амин ос-Солтан занимал эту должность с 1893 г. Позднее, во время правления Мо-заффар эд-Дин-шаха ему вновь удалось вернуть ее. См.: [Farmayan, 1983, p. 344]. Амин ос-Солтан и Наиб ос-Салтане писали в отношении друг друга открытую неприязнь, и каждая из сторон считала другую помехой на своем пути. См.: [Омид, [б.г.], с. 80].

9 После отъезда генерала Косоговского из Тегерана никто из последующих командиров бригады не служил более трех лет.

стр. 73
Казвина, а также из кочевников, обитавших по соседству с Тегераном, Кумом и Казеином. Некоторое количество новобранцев набиралось также среди персов и гилянцев [BD, 1985, p. 228].

Значительное усиление потенциала бригады, а также авторитета ее командира совпало с периодом правления Мозаффар эд-Дин-шаха (1896 - 1907). Как известно, 19 апреля 1896 г., когда в мечети Шах Абдоль-Азима панисламист Реза Кермани смертельно ранил Насер эд-Дин-шаха, ответственность за неприкосновенность шахского трона, как и охрану порядка в Тегеране, Амин ос-Солтан возложил на двух иранских вельмож и полковника Косоговского [Косоговский, 1960, с. 19]. До приезда в Тегеран наследника престола Мозаффар эд-Дин-мирзы полковник Косоговский был полновластным хозяином столицы. Он со своей бригадой обеспечил новому шаху Ирана мирный и беспрепятственный въезд в Тегеран, за что 26 мая 1896 г. у тегеранских ворот Мозаффар эд-Дин выразил ему личную благодарность. Казачий конвой сопровождал шаха до самого дворца [Косоговский, 1960, с. 52 - 53].

В связи с этим кавказскому военному начальству доложили о том, что полковник Косоговский принял "выдающееся участие в поддержании законности и порядка среди тегеранского населения в тревожный период времени, наступивший непосредственно после убийства Наср эд-Дин-шаха и продолжавшийся до вступления в Тегеран на воцарение нынешнего Мозаффар эд-Дин-шаха" [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 35].

После своей коронации шах не забыл об оказанной ему услуге. Согласно его первому указу от 18 июля 1896 г., бригада отныне должна была находиться под начальством премьера, чем был подтвержден один из основных пунктов "Положения 24 мая 1895 года". В соответствии со вторым указом премьер должен был сноситься по казачьим делам не с военным министром, как это было прежде, а непосредственно с мокарраб оль-хаканом, т.е. с командиром Персидской казачьей бригады [РГВИА, ф. 446, д. 48, л. 25 - 25об.]10. Отныне ему рекомендовалось проявлять больше внимания к делам бригады. Позднее, в сентябре 1896 г., следующим своим указом Мозаффар эд-Дин-шах еще больше укрепил власть русского командира [РГВИА, ф. 446, д. 48, л. 61]. Согласно докладу полковника Аверьянова - делопроизводителя Главного штаба, Мозаффар эд-Дин-шахом были дарованы русскому полковнику-инструктору права полномочного командира бригады [РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 6949, л. 165об.].

Подчинение бригады непосредственно премьеру в конечном счете означало повышение ее военно-политического статуса. Принимая во внимание внешнеполитическую ориентацию Амин ос-Солтана, его благорасположенность к России, можно понять, почему этот шаг во многом способствовал резкому усилению русского влияния в стране. Следует заметить, что Абдалла Мостоуфи в своих воспоминаниях однозначно указывает на роль Амин ос-Солтана в деле расширения полномочий русского командира бригады [Мостоуфи, 1377 г.х., с. 259]. За годы правления Амин ос-Солтана бригада фактически превратилась в самую организованную военную силу в Иране, в силу, которая верно служила интересам монархии Каджаров11.

Тем временем росла оппозиция внутри политической элиты страны. 24 ноября 1896 г. противники авторитарного правления Амин ос-Солтана, возглавляемые лидером оппозиции Абдоль Хосейн-мирзой Фарман Фармой, поддерживаемым будущим премьером, либералом Мирзой Али-ханом Амин од-Доуле, и алчной "тавризской свитой" Мозаффар эд-Дин-шаха, добились отстранения от должности всемогущего Амин ос-Солтана. Уход Амин ос-Солтана с политической сцены был большой потерей для русской дипломатии, тогда как для англичан - исполнением долгожданной мечты.

10 Согласно положения о сефевидской администрации "Тазкират аль-Мулук", мокарраб оль - хакан считался лицом, приближенным к шахской особе. См.: [Tadhkirat al-Muluk, 1980, p. 55 - 66].

11 1 января 1897 г. за заслуги перед Россией полковник Косоговский был награжден орденом Святой Анны 2-й степени. А за месяц до этого события, в декабре 1896 г., в Тегеран были доставлены подаренные русским императором шаху для нужд бригады четыре пушки с полным снаряжением на одну конную полубатарею [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 36; а также АВПРИ, л. 6].

стр. 74
В результате на двух ключевых постах оказались проанглийски настроенные политические деятели: на пост военного министра был назначен Фарман Фарма, а на пост министра внутренних дел - Мохбер од-Доуле, которых английский посланник Дюранд назвал "лучшими друзьями в Персии" [Kazemzadeh, 1968, p. 302 - 303].

На должность премьера Мозаффар эд-Дин-шах назначил также англофила - Амин од-Доуле. Для исправления все ухудшавшегося экономического положения страны новый премьер принялся за проведение целого ряда реформ, что сразу не пришлось по вкусу бывшим союзникам по оппозиции - дворцовой клике, а также некоторым улемам [Кермани, 1376 г. х., с. 129].

Согласно донесению русского посланника, оказавшись во главе военного ведомства, "Фарман Фарма старался захватить при помощи клики "Тавризцев" безграничную власть на шаха и устранить тех из своих коллег, которые могли помешать его видам" [АВПРИ, л. 45 - 45об.]. Подобно своему предшественнику, Фарман Фарма боролся за установление строгого контроля со стороны военного министерства над бригадой и его русским командиром, а также над ее бюджетом [Farmayan, 1983, p. 346]. По свидетельству Косоговского, Фарман Фарма урезал бюджет бригады, а также разными путями старался уменьшить ее личный состав, расквартированный в Тегеране [Косоговский, 1960, с. 132]. Однако, как показали дальнейшие события, все его попытки по установлению контроля над бригадой оказались напрасны.

Тем временем русский посланник Е. К. Бюцов ловко воспользовался создавшимся тогда благоприятным положением для решения наболевшего вопроса об определении постоянного источника финансирования бригады. Как выясняется из донесения 23 января 1897 г. на имя министра иностранных дел России, посланник поставил перед иранским премьером непременное условие: для продолжения деятельности русских инструкторов открыть кредит на годовые сметные расходы казачьей бригады в одном из европейских банков [АВПРИ, л. 30 - 30об.].

В условиях тяжелого финансового положения в Иране, когда злоупотребления в военном ведомстве Фарман Фармы стали принимать немыслимые размеры12, власти поняли, что в случае социального взрыва они не могут рассчитывать на помощь полностью дезорганизованной "регулярной" армии [АВПРИ, л. 46, с. 139 - 140]. Бригада была единственной боеспособной частью, на которую шах мог опереться. Не случайно, что после того, как по настоянию первого министра Амин од-Доуле в сентябре 1897 г. был уволен с должности военного министра Фарман Фарма13, "отличающийся английскими симпатиями", Мозаффар эд-Дин-шах взял на себя главное "руководительство военным ведомством Персии" [АВПРИ, л. 140]. В связи с этим С. Ломницкий констатировал: "Казачья бригада подчинена непосредственно шаху, и никакие военные власти, не исключая даже военного министра, не имеют права вмешиваться в дело командования, ни в ее внутренние распорядки" [Ломницкий, 1902, с. 151].

Необычайно возросшее влияние Косоговского при шахском дворе нередко вынуждало вельмож и правительство закрывать глаза на многие выходки командира бригады, даже тогда, когда он откровенно вмешивался во внутренние дела страны. Известно, например, какую позицию занял Косоговский в отношении отстраненного от должности и сосланного в Кум Амин ос-Солтана. Косоговский взял опального премьера под свое покровительство [Амин од-Доуле, 1341 г.х., с. 229], назначив ему переодетую в гражданскую одежду охрану из казаков. На требования шахского правительства отказаться от самовольной защиты Амин ос-Солтана полковник Косоговский отвечал отказом.

12 По сообщению полковника Косоговского, Фарман Фарма изрядно нагрел руки в результате организованного им пехотного лагеря под Тегераном летом 1897 г. Как выяснилось, 9/10 из отпущенных шахом 100 тыс. туманов "были нагло похищены и разошлись по рукам, причем львиная доля выпала Фарман Фарме. Шах был возмущен тем, что Фарман-Фарма обманул его на счет расходов, уверяя, что весь лагерь будет стоить не более 5 - 6000 туманов". См.: [РГВИА, ф. 446, д. 48, л. 23об.].

13 В середине 1897 г. Амин од-Доуле был назначен на должность премьер-министра, однако 5 июня 1898 г. отказался от нее. См. [Farmayan, 1983, p. 349].

стр. 75
Почти на протяжении тех, по выражению Косоговского, "двух томительных лет" казачий отряд охранял Али Асгар-хана, пока 30 июня 1898 г. Мозаффар эд-Дин-шах не помиловал и не вернул его из Кума в Тегеран. Уже 30 июля Амин ос-Солтану вновь была пожалована должность первого чиновника государства [Персия..., 1923, с. 448], чем, по утверждению английского посланника сэра Дюранда, Амин ос-Солтан был обязан русскому посланнику Бюцову [BD, 1985, p. 143 - 144].

Тем временем события в Тегеране развивались таким образом, что благодаря спекуляциям на хлебном рынке, которым широко занимались как министры, так и землевладельцы, столице стала грозить опасность голода. Беднейшие слои населения, а также солдаты так называемой регулярной армии начали выражать открытое недовольство своим положением. Казна была настолько пуста, что Мозаффар эд-Дин-шах не мог позволить себе выехать даже в обычное летнее путешествие по стране14.

В условиях ухудшения внутриполитической и социально-экономической ситуации в Иране полковник Косоговский вряд ли мог рассчитывать на финансовую поддержку со стороны властей. В своем дневнике он записал следующее: "И наше русское дело, видимо, рушилось, гибло. И оно погибло бы неминуемо, если бы не пришла помощь с такой стороны, откуда уже никто никак ее не ожидал" [Персия..., 1923, с. 449]. Она пришла со стороны Амин ос-Солтана. Согласно Косоговскому: "Садр Азам своим светлым умом понял, что казаки под моим начальством - его единственная опора, и ради общности интересов, сохраняя свою шкуру он этим самым сыграл в руку и русскому делу и, вопреки бездействию русских представителей, интригам "лукавых царедворцев", интригам австрийцев и, в особенности, германцев и англичан, исправил и возвратил русским то, что испортили и упустили было из своих рук сами же русские" [Персия..., 1923, с. 449].

Преисполненный благодарностью за оказанную ему поддержку, Амин ос-Солтан не остался в долгу. По его совету 1 марта 1899 г. шах отдал распоряжение Косоговскому увеличить численность бригады на тысячу человек, что было исполнено в кратчайший срок. Уже "10 апреля, - как сообщал новый русский посланник, тайный советник Аргиропуло, - шах произвел смотр войскам, причем Персидская казачья бригада со своей артиллерией появилась в составе более тысячи человек в конном и пешем строю" [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 9].

Признав заслуги Косоговского в деле усиления бригады, военный министр А. Н. Куропаткин дал следующее указание Главному штабу: "Необходимо поощрить каким-либо знаком внимания службу полковника Косоговского. Прошу сообразить, чем именно. Куропаткин" [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 8об. - 10]. Следует полагать, что этим поощрением стало присвоение в 1900 г. звания генерал-майора полковнику Косоговскому [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 73]. Согласно донесению английского посланника Сесиль Спринг-Раис на имя министра иностранных дел Солсбери от 23 августа 1900 г., свое продвижение полковник Косоговский приписывал влиянию Амин ос-Солтана в Петербурге [Iran..., 1997, p. 649].

Не прошло и пяти месяцев со дня последнего смотра, как 31 августа 1899 г. В. А. Косоговский представил на новый смотр шаху уже 1500 строевых казаков. Как и следовало ожидать, усиление бригады не порадовало английскую дипломатическую миссию. "Английский посланник, - писал С. Ломницкий, - не присутствовал на смотру, отозвавшись якобы нездоровьем. Нездоровье это - особого свойства - "febris russica", которое мучит всех англичан и сильнее всего отзывается на английском посольстве в Тегеране. Русский генерал, командующий казачьей бригадой в Тегеране, сущее бельмо на глазу английского посла" [Ломницкий, 1902, с. 150].

Позднее в одном из своих рапортов полковник Ляхов особо отметил вклад Косоговского в деле трехкратного увеличения размера бюджета бригады и расширения ее

14 Для его совершения ему пришлось обратиться к услугам русского Учетно-Ссудного банка [Iran Political Diaries. 1997, p. 578].

стр. 76
численного состава [РГВИА, ф. 2000, оп. I, д. 6949, л. 142 - 142об.]. Он писал: "Генерал Косоговский, приняв от своего предшественника 620 всадников и бюджет в 82.000 туманов15, в течение 9-летнего командования довел штат бригады до 1.500 человек с бюджетом в 229.000 туманов, то есть увеличил штат части в два с половиной раза, а бюджет ее в три раза" [РГВИА, ф. 2000, оп. I, д. 6949, л. 142]. Увеличение бюджета бригады впервые дало возможность Косоговскому пополнить состав бригады пехотной частью, состоящей из 480 пеших казаков16. Согласно донесению посланника Аргиропуло, намечалось дальнейшее увеличение бригады: "Садразам, - писал посланник, - уже с некоторого времени увлекается мыслью увеличить численность бригады во что бы ни стало, в видах усиления престижа власти, как в столице, так и в провинции" [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 9об.]. В свою очередь, шах приказал премьеру просить русского посланника засвидетельствовать императору "свое высочайшее одобрение отличной службой полковника", о чем приказал довести устно до сведения самого императора [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 25].

Между тем в Тегеране росло недовольство народа из-за искусственной дороговизны хлеба, устроенной самим иранским правительством и поддержанной "главными муллами" [Iran..., 1997, vol. 1, p. 641]. Опасаясь хлебных бунтов в столице, власти намеревались использовать Персидскую казачью бригаду для их подавления. Однако полковник Косоговский наотрез отказался участвовать в карательных операциях [Iran..., 1997, p. 640].

О возросшем престиже Персидской казачьей бригады свидетельствует тот факт, что все губернаторы, получавшие назначение в провинции, ходатайствовали перед правительством о предоставлении в их распоряжение казаков в качестве конвоя и охраны. Даже правитель далекой провинции Арабистан принц Айн од-Доуле имел в своем распоряжении 50 казаков. При этом следует заметить, что начальник бригады сам выбирал офицеров и казаков для подобных командировок [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 9 - 10]. Примечательно, что российский посланник считал весьма полезным практику откомандирования офицеров и строевых казаков в разные провинции. Он полагал, что "служба казаков, даже персидских, в таких отдаленных областях Персии окажет свое хорошее влияние и в том, что ознакомит полудикие населения их с русским именем, и, отчасти, русскими порядками" [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 9 - 10].

Следует особо остановиться на такой стороне деятельности Персидской казачьей бригады, как сбор агентурных сведений. Так, согласно справке, составленной в российском МИД по вопросу о положении русских офицеров Персидской казачьей бригады, ее командир был обязан регулярно доставлять военно-агентурные сведения. Для этой цели он получал 1500 руб. в год из суммы, отпускаемой штабом Кавказского военного округа на разведку [РГВИА, ф. 2000, оп. I, д. 6949, л. 203]. Следовательно, русский командир Персидской казачьей бригады выполнял и обязанности военного агента в Иране17. В зависимости от поставленных перед ним задач Косоговский лично выбирал офицеров, а также производил набор строевых для командировок в провинции, причем он особо заботился об исправной выдаче содержания командированным [РГВИА, ф. 400, оп. 4, д. 279, л. 10]. Находясь в командировках, иранские офицеры бригады часто собирали материалы военно-стратегического характера для своего русского командира, который регулярно посылал их в штаб Кавказского военного округа

15 Следует заметить, что бюджет бригады, например на март 1882 г. - март 1883 г. равнялся 66 536 туманам [Теймури, Техран, 1332 г.х., с. 310].

16 Командир бригады намеревался, в след за снижением цен на зерно и фураж, переформировать в дальнейшем пешую часть бригады в кавалерийскую. См.: [BD, 1985, vol. 1, p. 226].

17 Как свидетельствует один архивный источник, в отличие от английской миссии в русской дипломатической миссии в Тегеране не было официального военного агента, тем не менее его функции выполнял Заведующий обучением персидской кавалерии, т.е. командир Персидской казачьей бригады, подчиненный Кавказскому военному округу [Архив Института рукописей АН Грузии, ф. 39, д. 27, л, 75].

стр. 77
[РГВИА, ф. 76, on. 1, д. 188, 192, 202, 267, 374; ф. 400, оп. 4, д. 279]. По свидетельству английского дипломатического источника, командировки в отдаленные провинции ловко использовались командиром бригады также в целях удаления "сомнительных лиц" из столицы [Iran..., 1997, vol. 1, p. 649].

Огромную роль в укреплении позиций Персидской казачьей бригады сыграли русские займы 1900 и 1902 гг. Первый заем в размере 22.5 млн. руб. был выдан иранской стороне под залог доходов с ее северных таможен, при условии получения в дальнейшем займа только у России. Через год шахское правительство получило от России второй заем в сумме 10 млн. руб. В результате Иран оказался в полной финансовой зависимости от царской России. Благодаря этим двум русским займам Персидская казачья бригада стала финансироваться "Русским Учетно-Ссудным банком", куда непосредственно стали поступать доходы с северных таможен. Не исключено, что в секретном соглашении по первому займу могли быть оговорены условия финансирования бригады.

Не будет излишним заметить, что в этот же период были разработаны бюджет и устав бригады. Согласно этому уставу, отныне командир бригады непосредственно подчинялся шаху [Павлович, Иранский, 1925, с. 85 - 86; Каем Маками, 1326 г.х., с. 94]. Таким образом, Персидская казачья бригада постепенно превратилась в шахскую гвардию, чем еще теснее связала свою судьбу с монархией Каджаров.

Между тем русские займы, а также заключение в 1901 г. персидско-русской таможенной конвенции, ущемлявшей торговые интересы Англии, вызвали открытое недовольство со стороны англичан [Зонненштраль-Пискорский, 1931, с. 185]. Одновременно с этими событиями на юге Ирана, в частности в Исфахане и Ширазе, представители духовенства (муллы и сеиды) стали выступать против расширения русского влияния и говорить о "Персии, проданной России" [Iran..., 1997, vol. 1, p. 662]. Необходимо заметить, что недовольство политикой России в Иране широко использовалось английской дипломатией для достижения своих целей. По замечанию американского исследователя Фируза Казем-заде, "шаг за шагом складывался тайный союз между Британской миссией и клерикальным руководством в Тегеране, Исфагане и повсюду" [Kazemzadeh, 1968, p. 396]. Можно не сомневаться в том, что, учитывая огромное влияние шиитского духовенства на повседневную жизнь иранцев, англичане сделали ставку именно на него. Не будет излишним добавить, что англичане также искусно использовали религиозный фактор в борьбе против Персидской казачьей бригады в период Конституционного движения в Иране (1905 - 1911) [РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 6949, л. 1]. На фоне всеобщего недовольства, охватившего Иран, очередной вояж Мозаффар эд-Дин-шаха и Амин ос-Солтана в Европу летом 1902 г. настолько обострил внутриполитическое положение в стране, что духовенство начало открыто высказываться против возвращения последнего в Иран [Iran..., vol. 2, 1997, p. 75].

В сентябре 1903 г. под давлением оппозиции Амин ос-Солтан был вынужден подать в отставку. "По большому счету, - докладывали из английской миссии, - страна считает его падение победой британской дипломатии" [Iran..., vol. 2, 1997, p. 201].

Действительно, падение Атабека Амин ос-Солтана оказалось весьма чувствительным ударом для русской политики в Иране, последствия которого отразились и на Персидской казачьей бригаде. Придя к власти, новый премьер Айн од-Доуле в первую очередь изменил статус командира бригады, подчинив его снова военному министру - Ваджихулле-мирзе. Наряду с изменением статуса командира бригады претерпел изменение и численный состав бригады. Тем не менее, согласно полковнику Ляхову, Косоговский все же упрочил положение бригады, "ставшей в его время ближайшей охраной для шаха в Тегеране и поддерживавшей его власть во всей Персии" [РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 6949, л. 142об.].

Можно лишь предположить, что чрезмерный рост влияния командира бригады в очередной раз поставил вопрос о подконтрольности командира русскому посланнику.

стр. 78
На этой почве возник конфликт между посланником Аргиропуло и генералом Косоговским, в результате которого сначала был отозван командир бригады, а затем, по настоянию российского военного министра генерал-адъютанта Ванновского, и сам посланник [РГВИА, ф. 2000, оп. 1, д. 6949, л. 204]. В марте 1903 г. генерал Косоговский был заменен полковником Чернозубовым [Iran..., vol. 2, 1997, p. 204]. Годы командования Чернозубова совпали с началом массового брожения в Иране, что непосредственным образом отразилось на дальнейшей судьбе Персидской казачьей бригады.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Архив внешней политики Российской империи (ЛВПРИ). Ф. Персидский стол, год 1897. Ед.хр. 877. 4.1.

Архив Института рукописей им. К. Кекелидзе АН Грузии. Ф. 39. Д. 27.

Венюков М. И. Россия и Англия в Персии // Русский вестник. 1877. Т. 131.

Зонненштраль-Пискорский А. А. Международные торговые договоры Персии. М.: Издание Московского Института востоковедения, 1931.

Косоговский В. А. Из тегеранского дневника полковника В. А. Косоговского. М.: Издательство восточной литературы, 1960.

Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. 1923. N 4.

Куропаткин А. Н. Всеподданнейший отчет генерал-лейтенанта Куропаткина о поездке в Тегеран в 1895 году для выполнения высочайше возложенного на него чрезвычайного поручения // Добавление к Сборнику материалов по Азии. N 6. СПб., 1902.

Ломницкий С. (Рэджеп). Персия и персы. Эскизы и очерки. 1898 - 1899 - 1900 гг. СПб.: Издание А. С. Суворина, 1902.

Павлович М., Иранский С. Персия в борьбе за независимость. М.: Всесоюзная научная ассоциация востоковедения, 1925.

Персия в конце XIX века (Дневник генерала Косоговского) // Новый Восток. 1923. N 3.

Попов А. Англо-русское соперничество на путях Ирана // Новый Восток. 1926. N 12.

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА).

British Documents on Foreign Affairs: Reports and Papers from the Foreign Office Confidential Print (BD). Pt I, S. B, Vol. 13. [Frederick, Med.]: University Publication of America. 1985.

Farmayan H. Portrait of a Nineteenth Century Iranian Statesman // International Journal of Middle East Studies. Vol. 15, 1983.

Iran: Political Diaries, 1881 - 1965. Slough: Archive Editions, Vols. 1 - 2, 1997.

Kazemzadeh F. Russia and Britain in Persia, 1864 - 1914: a Study of Imperialism. New Haven: Yale University Press, 1968.

Kia M. Inside the Court of Naser od-Din Shah Qajar, 1881 - 1896: The Life and Diary of Mohammad Hasan Khan E'temad os-Saltaneh // Middle Eastern Studies, Vol. 37, No. 1, 2001.

Lobanov-Rostovsky A. Russia and Asia. Ann Arbor (Mich.): G.Wahr Pub.Co., 1951.

McDaniel R.A. The Shuster Mission and the Persian Constitutional Revolution. Minneapolis: Bibliotheca Islamica, 1974.

Rabi U. and Ter-Oganov N. The First Russian Military Mission and the Birth of the Persian Cossack Brigade: 1897 - 1894 // Iranian Studies, Vol. 42, No. 3, (June 2009).

Tadhkirat al-Muluk: a Manual of Safavid Administration (circa 1137/1725). Persian Text in Facsimile Translated and Explained by V. Minorsky. Cambridge: Trustees of the "E.J.W. Gibb Memorial", C/O Spicer and Pegler, 1980.

Tousi R.R. The Persian Army, 1880 - 1907 // Middle Eastern Studies. Vol. 24, No. 2, 1988.

Амин од-Доуле А. Хатерат-е сияси-йе мирза Али-хан Амин од-Доуле (Политические мемуары Мирзы Али-хана Амин од-Доуле). Техран: Кетабхаи-йе Иран, 1341 г.х. (на перс. яз.).

Каем Маками Дж. Тахавволат-е сияси-йе незам-е Иран (Политические изменения в регулярной армии Ирана). Техран: Чапхане-йе шеркат-е матбуат, 1326 г.х. (на перс. яз.)

Кермани Н. Тарих-е бидари-йе ираниан (История пробуждения иранцев). Ч. I. Техран: Пейкан,1376 г.х. (на перс. яз.)

Мостоуфи А. Шарх-е зендегание-йе ман иа тарих-е эджтемаи ва эдари-йе доуре-йе Каджарийе (Описание моей жизни, или общественно-административная история эпохи Каджаров). Т. 2, Техран: Энтеша-рат-е Зоввар, 1377 г.х. (на перс. яз.)

Омид А. Аз мает ке бар мает. Мохтави-йе хатерат ва мошахедат (Во всем сами виноваты. Воспоминания и свидетельства). /Б. м., б. г./, с. 79 (на перс. яз).

Теймури Э. Аср-е бихабари иа тарих-е эмтиазат дар Иран (Эпоха неведения, или история концессий в Иране). Техран: Шеркат-е несби-йе Хадж Мохаммад Хосейн Экбал ва шорака, 1332 г.х. (на перс. яз.).

Постоянный адрес данной публикации: