"О героях и подвигах пусть расскажет мой замполит. Он - только из боя". От слов командира полка, казалось, повеяло воспоминаниями о руководящей и направляющей... Но комполка отнюдь не шутил и не язвил.

Офицер, рекомендованный в качестве лучшего рассказчика, действительно четко и полно описал картину боя, детально проанализировал действия его участников и дал исчерпывающую характеристику особо отличившимся. Рассказ длился минут сорок. За это время он попутно успел привести свой постбоевой внешний вид в состояние готовности к строевому смотру, организовать солдатам походную баню, проверить количество продуктов в "закромах" и качество еды в котлах полевых кухонь, проинструктировать подчиненных офицеров насчет бдительности и организации культурного досуга личного состава с демонстрацией фильмов, пресечь попытку мелкокорыстного перераспределения гуманитарной помощи в виде табачных изделий со стороны группы бойцов "второго эшелона", объяснить недавно прибывшим контрактникам, почему в условиях непролазной чеченской грязи ботинки предпочтительнее кроссовок, а стальная каска защищает голову от пуль и осколков лучше, нежели зеленая косынка...

О себе заместитель командира полка по воспитательной работе почти ничего не рассказывал. За него это сделали потом его однополчане. Впрочем, и без того было видно, что офицера уважают: за личное мужество, компетентность, справедливость, эрудицию, такт, за честную службу Родине в разных горячих точках...

Таких вот людей в войсках на Северном Кавказе - да и в целом в Вооруженных Силах России - называют по старинке замполитами. Как в Советской Армии авторитетных заместителей командиров по политической части порой уважительно величали комиссарами или политруками. На вопрос, почему не "воспитатель", а "замполит", один боевой командир ответил: "У нас не детский сад; и армия - инструмент государственной политики". А затем с грустью добавил: жаль, мол, уйдут мужики - не останется ни замполитов, ни воспитателей...

Если вспомнить слова Клаузевица о войне как продолжении политики иными средствами и согласиться с этим утверждением на государственном уровне, то, видимо, вскоре армии можно ожидать ренессанса, в частности, политической подготовки с соответствующим кадровым обеспечением (кстати, совсем необязательно менять и ныне существующее название - общественно- государственная подготовка). А так как обучение вооруженных защитников государства в широком смысле непременно предполагает наличие воспитательного процесса, то следует ожидать возникновения острой государственной потребности в кадрах полноценных воспитателей. Но вот здесь уместно вспомнить высказывание еще одного умного человека по фамилии Маркс о том, что воспитатель сам должен быть воспитан. Возникают вопросы: где и кем? Обратимся к нашей истории.

До 1917 года профессионально воспитанием воинов русской армии и Российского императорского флота непосредственно в условиях военной службы занимались служители Русской Православной Церкви. В условиях государственной доктрины, выраженной формулой "Православие, Самодержавие. Народность", это было вполне оправданно. И Церковь как государственный институт в духовных учебных заведениях готовила для Вооруженных Сил необходимое количество воспитателей соответствующего профиля.

В начале XIX века началось оформление организационной структуры военного и морского духовенства. Завершилось оно к концу столетия.

Первым обер-священником (главным священником армии и флота) был Павел Яковлевич Озерецковский, последним - Григорий Иванович Шавельский (должность его уже называлась протопресвитер). Протопресвитер руководил подчиненными ему священнослужителями, опираясь на членов духовного правления. В него входили три штатных и два сверхштатных опытных военных пастыря. Организационно этот департамент включал в себя три стола (отдела) - канцелярский, архивный и казначейский.

Занимаясь в мирное время обучением солдат грамоте, военные священники с началом боевых действий направляли свои усилия на подъем морального духа солдат и офицеров. В истории Отечества сохранились имена священнослужителей, заслуживших в боях и походах орден Святого Георгия. Это священник 19-го егерского пехотного полка отец Василий Васильковский, священник Тобольского пехотного полка отец Нов Каминский. Последний во время войны с турками в 1829 г. в полном облачении благословлял воинов, затем вместе с ними переправился через Дунай и с крестом в руке вступил на неприятельский вал, где был тяжело ранен. В 1854 г. священник Могилевского полка Иоанн Пятибоков своим личным примером укрепил мужество однополчан, дрогнувших во время штурма турецкой батареи на Дунае. Во время обороны Севастополя, в ночь на 11 марта 1855 г., иеромонах Ионникий Савинов, когда французы начали теснить наши полки, вышел вперед и стал громко петь молитвы, призывая солдат идти в атаку. Неприятель был опрокинут...

Департамент военного и морского духовенства просуществовал до Октябрьской революции, а затем был упразднен. Большинство военных пастырей оказалось в рядах Белой гвардии. В жестокой обстановке гражданской войны многие из них старались внушить своим однополчанам ответственность за моральное поведение...

В 1917 г. понадобились новые кадры, способные проводить идеологическую работу в войсках. Ее проводниками стали комиссары. Они насаждали в солдатско-матросской среде новую идеологию с новыми моральными ценностями, не совсем понятными православному русскому человеку. Тогда В. И. Ленин, обосновывая необходимость защиты завоеваний революции, частично реабилитировал понятие Родины и провозгласил лозунг "Социалистическое Отечество в опасности". Задача промывания мозгов дезориентированному человеку с ружьем несколько облегчилась. Тем более что институт проводников политики партии довольно быстро был структурирован - сформировалась система политических органов, одной из основных функций коих стало идеологическое воспитание личного состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

В конце 30-х годов большая часть руководящих политработников Красной Армии и Флота из числа стоявших у истоков разрушения "старого мира" уступила место новым кадрам: формирующемуся сильному государству не нужна идеология разрушения... Этот процесс объективен и, что касается нашей страны, радостно это или трагично, многократно повторяем. Все у нас рано или поздно возвращается на круги своя: Россия остается Русью, а любого ее растлителя терпеливо дожидается "ледоруб имени Л.Д. Троцкого".

В годы Великой Отечественной войны государственная доктрина, как бы она официально ни формулировалась, на поле боя выражалась искренним кличем "За Родину! За Сталина!". То есть армия вновь воевала за Отечество и Веру, которую вселял вождь, обращаясь к примеру великих святых наших предков - Александра Невского, Дмитрия Донского, всех великих православных защитников Святой Руси. По сути, эту идеологию и несли воюющему солдату советские политработники времен Великой Отечественной войны.

До Великой Отечественной войны основная масса политработников для армии и флота готовилась в военно-политических училищах. Число их росло и к началу 1941 г. достигло 26. Тем не менее к моменту нападения фашистской Германии на СССР общая неукомплектованность частей политработниками составляла 22 процента. Потребность в кадрах в первые месяцы войны покрывалась главным образом за счет их мобилизации из запаса. В дальнейшем обстановка заставила увеличить количество военно-политических учебных заведений и численность переменного состава в них. Сроки обучения были значительно сокращены. Были созданы фронтовые и флотские курсы усовершенствования кадров политсостава и армейские курсы подготовки младших политруков. Срок обучения в них не превышал двух-трех месяцев.

С упразднением института военных комиссаров, а затем и института заместителей командиров рот (и равных им подразделений) по политчасти сеть военно-политических учебных заведений претерпевает дальнейшие изменения. В июле 1943 г. Военно-политическая академия имени В. И. Ленина реорганизуется в Высшие всеармейские военно-политические курсы Главного политического управления Красной Армии со сроком обучения один год.

ВПА имени Ленина явилась основной кузницей кадров политсостава. В годы войны она подготовила свыше 12,5 тыс. политработников старшего звена, многие из которых были отмечены высокими государственными наградами, показали себя мужественными патриотами Родины. Около 150 выпускников академии стали Героями Советского Союза.

Подготовка политработников среднего звена велась в 43 учебных заведениях (в их число входили и курсы). Срок обучения в военно-политических училищах составлял шесть - восемь месяцев. Установленная в 1943 г. система подготовки кадров в основном сохранилась до конца войны.

Для проведения партийно-политической работы на родном языке среди воинов нерусской национальности Главное политическое управление Красной Армии в 1942 г. направило на фронт 2303 политработника кавказских и среднеазиатских национальностей. В некоторых училищах были открыты специальные отделения по подготовке политработников для работы с воинами нерусской национальности.

Всего за войну военно-политические учебные заведения подготовили 240 тыс. политработников. Значительная часть их готовилась непосредственно в действующей армии.

В ходе Великой Отечественной войны политработники были и важным резервом пополнения командных кадров. За ее первых полтора года более 4500 человек стали командирами рот, батальонов, полков и успешно справлялись со своими обязанностями. Назначение политработников на командные должности особенно широко стало практиковаться с мая 1943 г., когда постановлением ГКО был упразднен институт заместителей командиров рот (и равных им подразделений) по политической части. С мая по сентябрь 1943 г. на командную работу было направлено после соответствующей подготовки на курсах, в училищах и академиях свыше 130 тыс. офицеров. Всего за военные годы сменили профиль около 150 тыс. политработников.

Политработники, и это объективный факт, сыграли большую роль в воспитании личного состава Советской Армии и Военно-Морского Флота, повышении боеспособности частей и подразделений. В 1942 г. газета "Правда" писала: "В историю Великой Отечественной войны, как одна из славных и почетных ее фигур, войдет фигура политрука, с автоматом в руках, в маскировочном халате и каске, идущего впереди и увлекающего за собой бойцов к достижению возвышенной и благородной цели - разгрома германских фашистов и освобождения своего Отечества". И в этом, безусловно, была правда.

После Великой Отечественной войны в связи с неоднократными массовыми сокращениями Вооруженных Сил СССР и воцарением в армии культа единоначалия база воспроизводства офицеров-воспитателей была серьезно подорвана. Ситуация с подготовкой соответствующих кадров напоминала сегодняшнюю: до 1967 г. небольшое количество военных политработников готовили лишь во Львовском военно-политическом училище, в Военно- политической академии имени В.И. Ленина и высших партийных школах.

Отношение к воспитанию воспитателей изменилось во времена правления бывшего фронтового политработника Леонида Ильича Брежнева. Впрочем, тогда же изменилось и отношение к Вооруженным Силам в целом: они стали соответствовать статусу Советского Союза как сверхдержавы. Естественно, появилась потребность в большом количестве всесторонне подготовленных военных "проводников политики партии на современном этапе". Уже в конце 60-х годов бесперебойно заработала многоуровневая система подготовки воспитателей для всех видов Вооруженных Сил и родов войск. Свыше десятка крупных высших военно-политических училищ ежегодно выпускали тысячи разносторонне образованных офицеров. Следующим уровнем была Военно- политическая академия, дававшая своим выпускникам, помимо прочего, знание основ оперативного искусства и соответственно высшее военное образование. Стратегию воспитатели с большим военно-политическим опытом постигали на, так сказать, высочайшем этапе своей профессиональной подготовки - в Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил.

Те, кто служил "в период развитого социализма", в частности срочную службу, теперь, по прошествии лет, почти безоговорочно признают необходимость в армейском организме того времени института заместителей командиров по политической части и в целом политорганов. Разумеется, в семье не без урода, но несомненно, что даже средний замполит роты был высокоэрудированным, интеллигентным офицером с хорошими организаторскими способностями и интеллектом. Ведь уже в стенах высшего военно-политического училища курсант овладевал знаниями в области педагогики, психологии, философии, права, истории, литературы, культурно-просветительной работы, что впоследствии позволяло ему стать, что называется, "отдушиной для солдата" и умело воспитывать подчиненных. Впрочем, не только подчиненных... Разве мало примеров, когда политработники пресекали проявления самодурства командиров и начальников, порой одним своим присутствием удерживая их в рамках морали и закона... Если же говорить о чисто военной подготовке замполитов, то она была таковой, что позволяла и на учениях, и в бою вести за собой людей под девизом "Делай, как я!"...

С началом перестройки армейским и флотским воспитателям сразу стали навешивать ярлыки трепачей, бездельников и тупиц, ответственных за все пороки военной службы. Развал армии и государства по старому рецепту вечных революционеров, всегда недовольных "этой страной", начался с растления и дискредитации носителей государственной идеологии и морали.

В 1991 г. тема деполитизации и департизации Вооруженных Сил достигла пика. Управляемый массовый психоз дал плоды: от политработников стали дистанцироваться многие командиры. Особенно после "августовского путча". К слову, именно тогда на одном из морских тральщиков произошел показательный в плане клиники случай. Сразу после сообщения о "победе демократии" в каюту замполита ворвался возбужденный офицер-механик с ножом в руке и этим ножом в клочья искромсал дерматиновую обивку дивана.

А Вооруженные Силы между тем продолжали получать удары "прорабов перестройки". Не стало единой страны и соответственно Советской Армии (флот пережил своего рода очередную "Цусиму"). Политработники в связи с деполитизацией были переименованы в помощников командиров по работе с личным составом (и при этом практически лишены каких-либо рычагов влияния на оный), политорганы и органы партийного контроля, разумеется, были ликвидированы вчистую. Сколько толковых воспитателей после этого потеряли Вооруженные Силы (уже России) вряд ли стоит говорить. К слову, только очень немногие из них не нашли себе достойного применения в иных силовых структурах или "на гражданке", что, видимо, свидетельствует о действительно хорошем образовании и серьезной подготовке.

Первыми тревогу забили как раз строевые командиры всех степеней, на которых "навесили" ответственность за воспитание подчиненных и политработнические функциональные обязанности. На уровне командования округов, флотов (далее - на самом высоком уровне) был поднят вопрос о воспитателях. И помощники по работе с личным составом - сначала в звене "подразделение - часть" - вновь стали заместителями. Наконец по воспитательной работе.

Вот, казалось бы, все и вернулось в нормальное русло: воспитатели могут воспитывать... Тем более сейчас, когда реальные боевые действия наглядно показали их необходимость на всех уровнях военной организации. Когда, наконец, государство, стремящееся стать сильным, объективно нуждается в проводниках официальной идеологии...

Но давайте зададимся вопросом: где в нашей стране обучают и воспитывают будущих военных воспитателей? Оказывается, нигде!

Все бывшие высшие военно-политические училища ликвидированы либо перепрофилированы в военные (командные) институты.

А ведь уже сегодня признается, что, например, в психологах нуждается каждый батальон (идеальный вариант - рота), а это - вопрос количества и времени. Вторая проблема - качество подготовки, и решить ее можно только с созданием серьезной базы. Но главное, психолог (будь то профессиолог, исследователь и т.д.) - это все-таки специалист узкого профиля. Его работа - лишь часть воспитательного процесса. Как и деятельность военных социологов, юристов, социальных и культурно-досуговых работников, которых готовят в Военном университете.

Что касается Военного университета, сюда более не набирают офицеров для подготовки педагогических кадров для военных вузов, а также в целях воспроизводства воспитателей, так сказать, широкого профиля. Набор слушателей из числа офицеров фактически прекращен.

Впрочем, есть еще время поставить многое в России с головы на ноги. И, возможно, уже в скором будущем произойдет синтез элементов традиционной для русской армии системы духовного воспитания с элементами светской воспитательной системы. Ведь уже сегодня в нескольких ввузах действуют факультеты православной культуры, и Церковь все активнее сотрудничает с воспитательными структурами в войсках... Да, есть время бросать в почву русского духа доброе семя. И пока есть кому. Дай Бог, чтобы нынешние "последние замполиты" дождались достойной смены - не хуже воспитанных воспитателей.

Постоянный адрес данной публикации: