Генерал-полковник И. В. Шикин

Больше четверти века прошло после завершения Великой Отечественной и второй мировой войны. Последние залпы ее отгремели в августе 1945 г. на сопках Маньчжурии и на полях Центрально-Маньчжурской равнины.

Ровно через три месяца после безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии, 9 августа 1945 г., Советский Союз, верный своим союзническим обязательствам, вступил в войну против милитаристской Японии. В ожесточенных сражениях советские воины разгромили основную ударную силу японского империализма - Квантунскую армию, на которую японская военщина возлагала последние свои надежды. Стремительные боевые действия советских войск лишили Японию возможности сопротивляться. Она вынуждена была отказаться от тщательно разработанных планов затяжной войны и разделила судьбу гитлеровского "рейха", безоговорочно капитулировав перед союзниками по антифашистской коалиции. Была подведена последняя черта под Великой Отечественной войной Советского Союза и второй мировой войной.

Победа над гитлеровской Германией, а затем над милитаристской Японией имела огромное, поистине всемирно-историческое значение. Она показала неоспоримое превосходство стратегии, оперативного искусства и тактики советского командования, высокое боевое мастерство и моральную силу наших солдат, сержантов, офицеров и генералов. Эта великая победа вновь подтвердила решающие преимущества социалистической экономики, продемонстрировала могучую жизненную силу советского строя, неодолимость социалистической идеологии. Успешное решение сложнейших военных и экономических задач военного времени явилось беспримерным подвигом советского народа, результатом умелого и правильного руководства армией и страной со стороны Коммунистической партии и Советского правительства. Единство, организованность, мужество и героизм советского народа с исключительной силой показали его преданность великому делу партии, верность заветам бессмертного Ленина.

Результатом второй мировой войны явился не только полный разгром гитлеровской Германии и милитаристской Японии, но и самые глубокие перемены во всей международной обстановке. Социализм разорвал враждебное капиталистическое окружение, вышел за пределы одной страны и превратился в мировую систему, ставшую главным фактором мира, демократии и общественного прогресса. Тот факт, что коммунисты повсеместно показали себя самыми стойкими и бесстрашными борцами против фашизма, способствовал подъему международного коммунистического и рабочего движения, ставшего ведущей общественной силой современности. Новый могучий стимул получило национально-освободительное движение, ускорившее распад позорной колониальной системы, под ярмом которой в течение веков томились народы Азии, Африки, Латинской Америки. Этот коренной поворот всемирной истории произошел вопреки воле и планам империалистических кругов, в том числе США и Англии. Они оказались бессильными ему помешать.

Бескомпромиссная борьба Советского Союза с германским фашизмом и японским милитаризмом усилила уже наметившийся освободительный, справедливый характер второй мировой войны со стороны антифашистских держав, ускорила действие тех объективных исторических закономерностей, которые после Великого Октября определяют все общественное развитие на путях перехода человечества к коммунизму.

стр. 115

* * *

Как известно, вторая мировая война была развязана наиболее агрессивными империалистическими державами - Германией, Италией и Японией, претендовавшими на мировое господство. При этом Гитлер и его клика, выступая главными инициаторами и вдохновителями этого преступного международного заговора, отводили Италии сравнительно подчиненную роль в ограниченном районе (Средиземное море, Северная Африка), в то время как Японии предназначалась ведущая роль на Дальнем Востоке и на всей обширной территории Юго-Восточной Азии. Еще в 1937 г., когда уже начали проступать первые очертания Тройственного пакта (Германия, Италия и Япония), Гитлер выдвигал в качестве важнейшей задачи будущей войны за мировое господство "ослабление английских позиций в Восточной Азии в результате действий Японии"¹ . Тройственному пакту, подписанному в 1940 г., предшествовал так называемый "Антикоминтерновский пакт", который был заключен между Германией и Японией в 1936 г., а спустя год к нему присоединилась и Италия. Этот пакт был направлен главным образом против СССР и служил дымовой завесой для прикрытия истинных целей держав оси, о чем откровенно высказался тогдашний министр иностранных дел Японии Арита: "Отныне Советская Россия должна понимать, что ей приходится стоять лицом к лицу с Германией и Японией"² . Государственный секретарь США К. Хэлл (а уж его никак нельзя заподозрить в "сочувствии" к коммунизму) так расценил этот пакт: "Хотя пакт внешне был заключен для самообороны против коммунизма, фактически же являлся подготовительным шагом для дальнейших мер насильственной экспансии со стороны разбойничьих государств"³ . Накануне нападения на СССР Гитлер высказывал уверенность в том, что этот вероломный акт усилит военную активность его азиатской союзницы: "Разгром России позволит Японии обратить все свои силы против США"⁴ . Примерно в то же время начальник генерального штаба фашистского вермахта генерал-полковник Гальдер записал в своем дневнике: "Япония готова к серьезному сотрудничеству. Разрешение русской проблемы развяжет Японии руки для действий против Англии на востоке. Решение: радикальное изменение положения на континенте. Как можно скорее!.."⁵ .

Всячески поощряя агрессию японской военщины против Китая и стран Юго- Восточной Азии, Гитлер заверял ее, что и Советский Дальний Восток станет легкой добычей японского империализма. Себе Гитлер брал "только" Европейскую часть СССР и Закавказье. На совещании в своей ставке 16 июля 1941 г. Гитлер говорил: "Создание военной державы западнее Урала не может снова стать на повестку дня, хотя бы нам для этого пришлось воевать сто лет..."⁶ . Иными словами: то, что западнее Урала, должно принадлежать Германии; а с теми территориями, которые находятся восточнее Урала, Япония может поступить по своему усмотрению. Такой "дележ" советской земли полностью отвечал давним вожделениям хищного японского милитаризма.

Еще с XIX в. японская военщина тянула лапы к русским землям на Дальнем Востоке. Первым объектом ее захватнических устремлений явились Курильские острова, которые были открыты и нанесены на карту русскими мореплавателями и землепроходцами еще в XVII веке. Впервые подробные сведения о них дал известный русский исследователь Дальнего Востока В. В. Атласов (1679 г.). Многое сделали для изучения островов русские мореплаватели и землепроходцы Д. Я. Анциферов и И. П. Козыревский (1711 г.), Ф. Ф. Лужин (1721 г.), И. Ф. Крузенштерн (1805 г.), В. М. Головнин (1811 г.) и другие. В 1745 г. большинство Курильских островов было нанесено на "Генеральную карту Российской империи" и обозначено в "Академическом атласе" под русскими наименованиями.

Исключительное стратегическое значение Курильских островов было очевидно для Японии: они мощной грядой опоясывали русский Дальний Восток, закрывая России доступ к Тихому океану. В 1855 г., воспользовавшись тем, что царское прави-

¹ "Совершенно секретно! Только для командования". Документы и материалы. М. 1967, стр. 56.

² ЦГАОР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, лл. 829 - 830.

³ Там же, л. 828.

⁴ "Совершенно секретно!..", стр. 158.

⁵ Там же, стр. 173.

⁶ Там же, стр. 105.

стр. 116

тельство потерпело поражение в Крымской войне и ему было не до далеких островов в Тихом океане, Япония явочным порядком завладела частью Курильских островов. В 1875 г., когда внимание России было вновь отвлечено крайне напряженной обстановкой в Европе, в особенности на Балканах, Япония навязала царскому правительству договор, согласно которому Курильские острова переходят под ее контроль, а Россия получает в виде "компенсации" южную часть Сахалина. Как показали дальнейшие события, Япония смотрела на договоры, как на клочки бумаги: напав на Россию в 1904 г., Япония нарушила договор 1875 г. и вновь захватила Южный Сахалин.

В особенности разгорелись хищнические аппетиты японской военщины после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Под, предлогом "борьбы с коммунизмом" Япония в 1918 г. высадила оккупационные войска во Владивостоке, захватила Дальний Восток, значительную часть Сибири и держалась там до 1922 г., пока Красная Армия не вышибла интервентов с советской земли. В конце 1920 г., на VIII Всероссийском съезде Советов, В. И. Ленин говорил: "Дальний Восток, Камчатка и кусок Сибири фактически сейчас находятся в обладании Японии... Мы прекрасно знаем, какие неимоверные бедствия терпят сибирские крестьяне от японского империализма, какое неслыханное количество зверств проделали японцы в Сибири"⁷ . Вынужденные под натиском Красной Армии убраться из Сибири и с Дальнего Востока, японские империалисты отнюдь не отказались от своих захватнических планов, суть которых, как впоследствии признал видный японский дипломат, один из главных японских военных преступников, Сиратори Тосио, состояла в том, чтобы "сделать Россию бессильной капиталистической державой и держать под контролем ее естественные ресурсы"⁸ . Стремление отторгнуть от Советского Союза Дальний Восток и значительную часть Сибири было возведено в ранг государственной политики Японии.

Еще в 1927 г. японский премьер-министр Танака вручил своему императору меморандум, в котором была сформулирована эта политика: "Для того, чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Для того, чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай и все малые азиатские страны, Индия, а также страны южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами... В программу нашего национального развития входит, по-видимому, необходимость вновь скрестить мечи с Россией"⁹ . Меморандум Танаки стал лейтмотивом всей последующей государственной политики и стратегии японского милитаризма. В 1931 г. тогдашний посол в Москве Хирота советовал японскому генеральному штабу "занять решительную позицию по отношению к Советскому Союзу, принять твердое решение воевать с СССР в любое время, когда это окажется необходимым. Однако целью должна быть не столько защита против коммунизма, сколько оккупация Дальнего Востока и Сибири"¹⁰ . В 1933 г. военный министр Араки (кстати сказать, он был главой японской военной миссии при Колчаке), выступая на совещании губернаторов префектур, высказался столь же ясно и определенно: "Япония должна неизбежно столкнуться с Советским Союзом, Поэтому Японии необходимо обеспечить путем военного захвата территории Приморья, Забайкалья и Сибири"¹¹ .

Готовясь к осуществлению этой захватнической программы, японские империалисты в течение 23 лет (1922 - 1945 гг.) беспрерывно предпринимали на наших дальневосточных границах различные провокации, вплоть до прямого военного нападения на СССР и дружественную ему Монгольскую Народную Республику (1938 г. - у оз. Хасан, 1939 г. - на Халхин-Голе). Сокрушительный разгром, который потерпели захватчики, охладил их пыл, но не заставил отказаться от своих планов.

Агрессивные устремления японского империализма, направленные против Советского Союза, ни в какой мере не ослабляли основного межимпериалистического противоречия в районе Тихого океана между Японией и США. Это противоречие давнее. Оно росло и обострялось по мере развития империализма США и Японии, то есть с конца прошлого века. "Из-за Тихого океана и обладания его побережьями, - говорил В. И. Ленин в 1920 г., - уже многие десятилетия идет упорнейшая борьба между

⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 42, стр. 93.

⁸ ЦГАОР, ф. 7867, оп. 1, д. 256, л. 222.

⁹ "История войны на Тихом океане". Т. 1. М. 1957, стр. 338 - 339, 344.

¹⁰ ЦГАОР СССР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, л. 819.

¹¹ Там же, л. 236.

стр. 117

Японией и Америкой, и вся дипломатическая, экономическая, торговая история, касающаяся Тихого океана и его побережий, вся она полна совершенно определенных указаний на то, как это столкновение растет и делает войну между Америкой и Японией неизбежной..."¹² ; "Война между Америкой и Японией будет такой же империалистической войной, как была война английской группы с германской в 1914 году"¹³ .

Японские империалисты являлись зачинщиками почти непрерывных войн и конфликтов на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана. За последние 50 лет (1895 - 1945 гг.) Япония 37 лет вела войны - объявленные и необъявленные. Десятилетиями готовилась она ко второй мировой войне, которая, по мысли японской военщины, должна была привести к захвату ею Советского Дальнего Востока, Сибири, Народной Монголии, Китая, ряда других континентальных стран и островов Южных морей. С этой целью проводилась тотальная милитаризация всей японской экономики, а "культ воина", "культ войны", расистская теория "превосходства" японцев над другими народами стал стержнем той идеологии, которую милитаристская клика прививала своему народу. В основу всей идеологической обработки личного состава армии и народа был положен миф о божественном происхождении императора - "потомка" богини Аматэрасу. С этим мифом связывался и другой - о "божественном" происхождении вообще всех японцев. Поэтому в течение веков изо дня в день им внушалась идея, что японцы - избранный богом народ, призванный управлять другими народами и распространять императорский строй, как лучший строй в мире, на все страны. Основным средством этого распространения должна служить императорская армия. Она призвана вести захватнические войны, объявленные "вполне правомерными".

Особое место в морально-политической и психологической подготовке армии и населения занимали "культ войны" и пропаганда "смерти". Еще в средневековой Японии был выработан своеобразный моральный кодекс воина-самурая "Бусидо", согласно которому от воина требуется беспрекословное повиновение, безграничная смелость и презрение к смерти. Японца с детства приучали к его "истинному назначению" - к службе в императорской армии и к геройской смерти за божественного императора. Именно в этом видели смысл жизни. Самурайская пословица гласила: "Лучший из цветков - цветок вишни, лучший из людей - самурай". В политико-моральной обработке солдат большую роль играла канонизация душ воинов, погибших в бою, внушение веры в загробную жизнь. Японская религия - синтоизм учит, что солдат, павший на поле брани, немедленно попадает в рай: "Воинский долг - это гора, смерть легче пуха". После смерти солдат становится ангелом-хранителем империи. Имена всех убитых заносились на специальные дощечки в крупнейшем храме Ясукуни в Токио, и они причислялись к лику святых покровителей Японии. Сдача в плен рассматривалась как величайший позор и предательство. Милитаристская клика, стоявшая во главе правительства и армии, делала все для того, чтобы религиозно-фанатическое воспитание пустило глубокие корни в сознании японских солдат и офицеров. Во всех воинских объединениях, соединениях и частях были созданы комиссии по морально-политическому воспитанию солдат. Они возглавлялись начальниками соответствующих штабов. Школа, искусство, общественное воспитание, моральная обработка солдатских масс - все было подчинено одной цели: подготовке к "большой войне". Именно поэтому из одурманенных шовинистической пропагандой солдат и офицеров сравнительно легко вербовались люди в отряды "смертников" ("Тэйсинтай").

Хищнические аппетиты японского империализма были огромны. Захватив в 1931 г. Маньчжурию, которая рассматривалась как "жизненная линия Японии", а в 1937 г. - значительную часть Китая, он сосредоточил там мощную, вооруженную до зубов армию, предназначенную служить главной базой агрессии как на север - против Советского Союза и Монгольской Народной Республики, так и на юг, где преобладали интересы США, Англии и других капиталистических держав. С этой целью были одновременно разработаны оба варианта экспансии - северный и южный. Очередность осуществления этих вариантов, как рассчитывала японская военщина, будет определяться конкретной международной ситуацией. В 30-х годах японское правительство дважды отвергало предложения Советского Союза о заключении пакта о ненападении.

¹² В. И. Ленин. ПСС. Т. 42, стр. 94.

¹³ Там же, стр. 99.

стр. 118

В апреле 1941 г., предприняв тактический маневр и заключив такой пакт, японские милитаристы ни в какой мере не считали себя связанными этим документом. Министр иностранных дел Мацуока, подписавший от имени японского правительства этот пакт, сообщил немецкому послу в Токио Отту следующее: "Никакой японский премьер-министр или министр иностранных дел не сумеет заставить Японию остаться нейтральной в случае конфликта между Россией и Германией. В этом случае Япония будет вынуждена в силу необходимости напасть на Россию на стороне Германии. Тут не поможет никакой пакт о нейтралитете"¹⁴ . И действительно, в течение 1941 - 1945 гг. Япония многократно и грубо его нарушала. Об этом убедительно свидетельствуют и японские историки, отмечающие, что "после начала германо-советской войны Япония, оставаясь союзницей Германии, по существу, изменила духу и требованию японо-советского договора о нейтралитете. В соответствии с известным планом "Еантокуэн" (стратегический план войны против СССР под условным наименованием "Особые маневры Квантунской армии") Япония сосредоточила на советско-маньчжурской границе невиданные до тех пор военные силы. Так как все внимание СССР было отвлечено на фронт против фашистской Германии в Европе, то у него не было сил, необходимых для сосредоточения к дальневосточным границам... Японский военно-морской флот мешал советским кораблям плавать в дальневосточных водах, а несколько кораблей было потоплено..."¹⁵ . Пограничные инциденты, которые постоянно провоцировала японская военщина, сочетались с пиратскими действиями японского флота: в 1941 - 1944 гг. японские военные власти задержали 178 советских торговых судов, а три судна были потоплены японскими подводными лодками.

В течение всей войны генеральный штаб и министерство иностранных дел Японии снабжали гитлеровскую Германию военно-разведывательными данными об экономическом, политическом и военном положении СССР, что соответствовало решению, принятому 2 июля 1941 г. на тайном совете в присутствии императора: "Хотя отношение к советско-германской войне определяется духом оси Рим - Берлин - Токио, однако мы некоторое время не будем вмешиваться в нее, но примем по собственной инициативе меры, тайно вооружаясь для войны против Советского Союза. Тем временем мы будем продолжать дипломатические переговоры с большими предосторожностями, и если ход советско-германской войны примет благоприятный для Японии оборот, то мы применим оружие для решения северных проблем и этим обеспечим стабильность положения в северных районах". И далее: "Нападение на Советский Союз должно было быть совершено тогда, когда стало бы ясно, что Советский Союз настолько ослаблен войной, что не сможет оказать эффективного сопротивления". Премьер-министр генерал Тодзио был сторонником этого плана и заявил, что "Япония завоюет большой престиж, напав на СССР тогда, когда он вот-вот упадет, подобно спелой сливе"¹⁶ .

Вначале, когда японские политические и военные лидеры надеялись, что гитлеровской Германии удастся реализовать свой план молниеносной войны против Советского Союза, они были готовы отдать предпочтение "северному варианту", то есть напасть в первую очередь на СССР. Они даже опасались, что могут опоздать с военной подготовкой к нападению. Таким образом, находясь в союзе с фашистской Германией, милитаристская Япония беспокоилась, как бы Гитлер не обошел ее в мировом грабеже. В этом отношении любопытно высказывание бывшего полковника японской армии С. Хаяси, долгое время работавшего в генеральном штабе и являвшегося секретарем военного министра. В своей книге он пишет: "В основе заключения тройственного союза было, как говорят англичане, опасение "опоздать на автобус", проявлявшееся со стороны командования японской армии, ослепленного блеском военных успехов немецких войск в начальный период второй мировой войны. Японию охватила волна беспокойства, как бы не прозевать удобный случай, проводя осторожную политику, в то время как Германия по своему выбору "общипывает" мир"¹⁷ . Особенно настаивал на осуществлении "северного варианта" министр иностранных

¹⁴ ЦГАОР СССР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, л. 862.

¹⁵ Судзуки Масахи. Сэнго Нихон но ситэки бунсэки (М. Судзуки. Исторический обзор послевоенной Японии). Токио. 1969, стр. 31.

¹⁶ ЦГАОР СССР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, лл. 835, 968.

¹⁷ С. Хаяси. Японская армия в военных действиях на Тихом океане. М. 1964, стр. 35.

стр. 119

дел Мацуока (тот самый, который только что подписал советско-японский пакт о ненападении). На заседании так называемого "координационного комитета" 27 июня 1941 г. он говорил: "До конца прошлого года мы думали прежде действовать против Юга, а затем уже против Севера... Сейчас от этого следует отказаться. Правильнее будет, если мы повернем на Север и продвинемся хотя бы до Иркутска"¹⁸ . Сторонники "северного варианта" взяли было верх: японский генеральный штаб спешно начал подготовку войны против СССР под шифром "Кантокуэн" (особые маневры Квантунской армии)¹⁹ . Был даже разработан календарь: 5 июля 1941 г. - приказ о мобилизации; 20 июля - начало сосредоточения войск; 10 августа - принятие решения о начале военных действий; 24 августа - завершение мероприятий первой очереди; 29 августа - начало военных действий; 5 сентября - завершение мероприятий второй очереди; середина октября - завершение военных операций²⁰ . В качестве "программы - минимум" правящие круги Японии считали, что при любых обстоятельствах "Приморье должно быть присоединено к Японии; районы, прилегающие к маньчжурской империи, должны быть включены в сферу влияния этой страны, а Транссибирская дорога должна быть отдана под полный контроль Японии и Германии, причем Омск будет пунктом разграничения между ними"²¹ .

Будучи в курсе военных планов и приготовлений Японии, гитлеровская дипломатия прилагала все усилия, чтобы побудить Японию к быстрейшему нападению на Советский Союз. В приговоре Международного военного трибунала, судившего главных японских военных преступников, фигурирует, в частности, следующая телеграмма Риббентропа, адресованная германскому послу в Японии Отту 10 июля 1941 г.: " Я прошу вас продолжать прилагать усилия к тому, чтобы добиться скорейшего участия Японии в войне против России, о чем уже говорилось в моей телеграмме Мацуока; используйте все имеющиеся в вашем распоряжении средства, потому что чем раньше осуществится это участие в войне, тем лучше. Как и прежде, цель, естественно, должна заключаться в том, чтобы Германия и Япония встретились на Транссибирской железной дороге до наступления зимы. В результате краха России позиция держав оси на международной арене настолько гигантски возрастет, что вопрос поражения Англии, то есть полное уничтожение Британских островов, станет лишь вопросом времени"²² .

Японские правящие круги, разработав во всех деталях план нападения на СССР, считали вопрос о захвате Советского Дальнего Востока, по существу, решенным. Требовалось лишь "уточнить", какая часть этой огромной территории должна быть оккупирована. Ими был даже составлен "план управления территориями в сфере сопротивления Великой Восточной Азии". Для этих же целей был создан при кабинете министров "Институт тотальной войны". В разработанных им "планах управления Сибирью, включая также Внешнюю Монголию" содержались правила, которыми должны руководствоваться оккупационные власти: "Все старые законы и указы должны быть объявлены недействительными, и вместо них будут проводиться в жизнь простые, но сильные военные приказы. Под могущественным руководством японской империи местному населению в принципе не будет разрешаться участвовать в политической жизни. В случае необходимости будут созданы органы самоуправления низшей инстанции. На эти территории будут посланы японские, корейские и маньчжурские колонисты, если в этом возникнет необходимость с точки зрения экономики и государственной обороны. Если потребуют обстоятельства, будет проведена в жизнь принудительная эмиграция местного населения. Нашей целью должно быть внедрение нашей мощи, и для этого мы должны приложить все силы, не спускаясь при этом до так называемой отеческой опеки"²³ .

Полным ходом ведя подготовку к этому разбойничьему нападению, японские правящие круги не полностью потеряли чувство реального: резко изменившаяся обстановка на советско-германском фронте и провал гитлеровского "блицкрига" по-

¹⁸ "Тайхэйё сэнсо э но мити" ("Путь к тихоокеанской войне"), Т. 5. Токио. 1963, стр. 313.

¹⁹ Там же, стр. 320 - 321.

²⁰ Там же, стр. 319.

²¹ ЦГАОР СССР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, лл. 842 - 843.

²² Там же, лл. 836 - 837.

²³ Там же, лл. 854 - 855.

стр. 120

действовали на них, как холодный душ. Уже 4 сентября 1941 г. гитлеровский посол Отт телеграфирует в Берлин: "Ввиду сопротивления, оказываемого русской армией такой армии, как немецкая, японский генеральный штаб не верит, что сможет достичь решающего успеха в войне против России до наступления зимы. Сюда также присоединяются воспоминания о Номонханских [Халхин-Голских] событиях, которые до сих пор живы в памяти Квантунской армии". Ввиду этого, со скорбью извещает посол, "императорская ставка недавно приняла решение отложить на время действия против Советского Союза"²⁴ . Японская военщина не решилась развязать войну против СССР и по другой причине. Она рассчитывала, что перед лицом гитлеровской агрессии советское командование будет вынуждено перебросить свои дивизии, расположенные на Дальнем Востоке, на запад. Однако эти расчеты были перечеркнуты: несмотря на то, что борьба с немецко-фашистскими захватчиками требовала постоянного пополнения резервов, СССР оказался в состоянии сохранить крупные силы на Дальнем Востоке. И это спутало все планы японской военщины. Она не рискнула пойти на столкновение с Красной Армией, находящейся в полной боевой готовности. При всем своем авантюризме правящие круги Японии отдавали себе отчет в том, что такое столкновение чревато для них огромной опасностью. Предпринимая энергичные попытки заставить своего японского союзника пренебречь этой опасностью и вступить в войну против СССР, Гитлер и его клика понимали, что даже "нейтралитет" Японии представляет для них огромную помощь. "Это также облегчает наш труд, - телеграфировал Риббентроп в Токио в 1942 г., - поскольку Россия во всяком случае должна держать войска в Восточной Сибири в ожидании русско-японского конфликта"²⁵ . Победа сторонников "южного варианта" ничего, по существу, не меняла в программе японского милитаризма; она имела чисто тактическое значение. Учитывая, что силы Англии и ресурсы фактически втянувшихся в войну США скованы в Европе, и ни в коей мере не ослабляя подготовки к нападению на Советский Союз, японская военщина избрала направлением первого удара юг с тем, чтобы овладеть всем побережьем Южных морей и важнейшими стратегическими пунктами в Тихом океане. Результатом этого решения явилось внезапное нападение Японии на военно-морскую базу США Пёрл-Харбор, вызвавшее вступление США в войну на стороне антифашистской коалиции.

Решающая роль в этой коалиции принадлежала Советскому Союзу. До того как Красная Армия разгромила и принудила к капитуляции главную ударную силу японской военщины - Квантунскую армию, она в ходе Великой Отечественной войны сломила военную мощь гитлеровской Германии, самого сильного и опасного участника "Тройственного союза". Это явилось одновременно наиболее сокрушительным ударом и по японскому милитаризму, который на победу Германии делал свою основную ставку. Японская военщина рассчитывала, что, выиграв молниеносную войну против СССР, Гитлер обратит все свои силы против Англии и США и тем самым полностью свяжет им руки на Тихом океане. Политические и военные лидеры США и Англии прекрасно это понимали. "...Наилучшая стратегия, которой следует придерживаться объединенным нациям, - писал еще 5 октября 1942 г. президент США Ф. Рузвельт И. В. Сталину, - состоит в том, чтобы прежде всего объединиться для обеспечения возможности поражения Германии и что это является наилучшим и наиболее верным путем обеспечения поражения Японии"²⁶ . В письме от 19 октября 1942 г. к Сталину Рузвельт снова возвращается к этому вопросу, более всего тревожившему США и Англию: "С угрозой со стороны Японии можно наиболее эффективно справиться путем уничтожения в первую очередь нацистов... Вы, Черчилль и я находимся в полном согласии по этому вопросу"²⁷ . Впрочем, США еще до вступления в ряды антигитлеровской коалиции стремились в своих корыстных целях втянуть СССР в войну с Японией. Правда, история пошла тогда несколько иным путем.

Победа над гитлеровской Германией предопределила конечный исход всей второй

²⁴ Там же, лл. 837 - 838.

²⁵ М. Рагинский, С. Розенблит. Международный процесс главных японских военных преступников. М. -Л. 1950, стр. 246.

²⁶ "Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 - 1945 гг.". Т. II. М. 1957, стр. 33.

²⁷ Там же, стр. 38.

стр. 121

мировой войны. Разгром гитлеровских полчищ означал крах не только "третьего рейха", но и всех стратегических планов японской военщины. Отныне японское командование уже не могло строить расчеты, исходя из "решающих успехов немецкого оружия". Вместе с разбитыми фашистскими дивизиями развеивались, как дым, коварные надежды японского командования "использовать благоприятную ситуацию" на советско-германском фронте, чтобы вторгнуться в СССР и осуществить свои давние захватнические вожделения. Более того, Япония утратила стратегическую инициативу и на Тихоокеанском театре войны, ибо лучшие ее дивизии, половина всей артиллерии и почти две трети танков были сосредоточены на севере, вблизи советских границ²⁸ . Именно в этом заключалась одна из главных причин того, что японское командование и на юге было вынуждено перейти к обороне. Таким образом, перелом в ходе войны на Тихом океане был тесно связан с решающими победами Красной Армии на советско-германском фронте. Однако Япония еще располагала весьма значительными силами для вооруженной борьбы. В конце 1944 г., когда военная машина гитлеровской Германии была в основном уже сломлена, императорская ставка Японии разработала план, смысл которого сводился к следующему: "Продолжая решительные усилия в области ведения войны и рассчитывая на благоприятный поворот в военных событиях, империя в то же время создает систему активной обороны, опирающейся на Японию, Маньчжурию и Китай, и будет вести затяжную войну"²⁹ . Накануне Ялтинской конференции американская разведка расценивала ситуацию так: без вступления СССР в войну против Японии ее вооруженные силы будут способны продолжать сопротивление на континенте (Маньчжурия, Китай), даже после оккупации союзниками Японских островов, до конца 1946 г., а может быть, до 1947 или 1948 годов³⁰ . И эта оценка была вполне обоснованна: пока Япония имела более чем миллионную армию на континенте, она оставалась способной к длительному сопротивлению.

Под впечатлением тяжелых испытаний и больших потерь американской армии в ходе операции за Филиппины командующий вооруженными силами США на Тихом океане генерал Макартур признавал, что "с военной точки зрения мы должны предпринять все меры, чтобы русские вступили в войну с Японией до того, как мы начнем высаживаться на ее территорию, иначе нам придется принять на себя всю тяжесть удара японских дивизий и понести серьезные потери"³¹ . О том, как оценил Макартур факт вступления СССР в войну с Японией, свидетельствует Д. Кондэ, служивший офицером отдела психологической войны в его штабе в Маниле. 9 августа 1945 г. Макартур сделал заявление для прессы: "Я рад объявлению русскими войны Японии". Отдел психологической войны, как упоминает Кондэ, напечатал и распространил над позициями японских войск на Филиппинах миллионы листовок, сообщавших о вступлении СССР в войну против Японии, что должно было подорвать моральный дух и силу сопротивления японской армии. Позиция генерала Макартура была связана и с тем, что он располагал достоверными данными о военных приготовлениях на территории собственно Японии и о реальной возможности переброски туда подкреплений из Маньчжурии и Кореи, если Вооруженные Силы Советского Союза не вступят в войну против милитаристской Японии. Об этом же пишет в своих мемуарах генерал Дж. Дин, который в 1943 г. возглавлял военную миссию США в Москве: "Моя главная и непреходящая цель состояла в том, чтобы обеспечить советское участие в войне против Японии"³² . Макартур и его штаб были крайне встревожены обстановкой, когда все сильнее "сжималась пружина японской военной машины" по мере того, как театр военных действий приближался к территории Японии. А это свидетельствовало о подготовке всего местного взрослого населения к упорному сопротивлению американским десантным войскам. Кроме многочисленных потерь, которые могли понести американские войска, была опасность затянуть войну еще на полтора-два года. Вот почему США и Англия начиная с 1943 г. предпринимали все возможное, чтобы добиться уча-

²⁸ "Международные отношения на Дальнем Востоке". М. 1956, стр. 583.

²⁹ Хаттори Такусиро. Дайтоа сэнсо дзэнси (Т. Хаттори. Полная история великой восточноазиатской войны). Т. IV. Токио. 1956, стр. 156.

³⁰ "Финал". Историко-мемуарный очерк. М. 1969, стр. 37.

³¹ Цит. по: D. W. Conde. Korea. The American Occupation 1945 - 1964. Sacramento. 1966, p. 24.

³² Y. Deane. The Strange Alliance. N. Y. 1947, pp. 46 - 47.

стр. 122

стия СССР в войне на Дальнем Востоке. Помимо стратегической необходимости, у них были и другие соображения: Макартур коварно рассчитывал добиться таким путем некоторого ослабления Красной Армии, так как Квантунская армия Японии была мощной и боеспособной и, по его расчетам, могла оказать серьезное сопротивление³³ .

Нельзя обойти и свидетельства такого ярого антикоммуниста, как У. Черчилль. В своих мемуарах даже он признает, что если бы Советский Союз не вступил в войну против Японии, то "большая японская армия в Маньчжурии могла быть брошена на защиту самой Японии"³⁴ . Еще ранее, в письме Сталину от 27 сентября 1944 г., Черчилль писал: "Я искренне желаю, и я знаю, что этого желает и Президент, вмешательства Советов в японскую войну, как было обещано Вами в Тегеране, как только германская армия будет разбита и уничтожена. Открытие русского военного фронта против японцев заставило бы их гореть и истекать кровью, особенно в воздухе, так что это значительно ускорило бы их поражение"³⁵ . Отвечая на это письмо, Сталин со всей определенностью заявил: "Что касается Японии, то наша позиция- остается той же, что была в Тегеране"³⁶ .

Эта неизменная позиция Советского Союза и была закреплена соглашением, подписанным на Ялтинской конференции, согласно которому СССР принял предложение глав делегаций США и Англии о вступлении в войну против Японии на стороне союзников через два-три месяца после капитуляции Германии. По этому соглашению союзники приняли следующие условия вступления СССР в войну против Японии: 1. Сохранение status, quo Внешней Монголии (МНР); 2. Восстановление принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 году, а именно: а) возвращение Советскому Союзу южной части о. Сахалина и всех прилегающих к ней островов; в) интернационализация торгового порта Дайрена с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР; с) совместная эксплуатация Китайско-Восточной железной дороги и Южно- Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного Советско-Китайского Общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза при сохранении Китаем полного суверенитета в Маньчжурии; 3. Передача Советскому Союзу Курильских островов³⁷ .

Обстановка, которая складывалась на Тихом океане, несмотря на захват союзниками с конца 1943 г. стратегической инициативы, свидетельствовала о том, что потребуется еще очень много сил и людских жертв, чтобы принудить Японию сложить оружие. Это обстоятельство вынудило США и Англию настойчиво просить о военной помощи Советский Союз, Вооруженные Силы которого снискали в ходе второй мировой войны славу самых боеспособных и стойких в мире. Еще 25 января 1945 г. члены Объединенной группы начальников штабов США направили президенту Рузвельту меморандум, в котором говорилось: "Вступление России в войну как можно скорее... необходимо для оказания максимальной поддержки нашим операциям на Тихом океане"³⁸ .

Может быть, коренное изменение обстановки на Тихоокеанском театре войны произошло после Ялтинской конференции? Факты и документы свидетельствуют, что это не так. Военные эксперты США и Великобритании, которые участвовали в работе Потсдамской конференции глав трех держав в июле 1945 г., еще до начала работы конференции докладывали Трумэну и Черчиллю, что операция по вторжению американских войск на территорию Японии потребует длительной подготовки и значительных сил и средств. Поэтому предлагался двухэтапный план десантной операции: первый этап, под кодовым названием "Олимпик", предусматривал вторжение 6-й американской армии в южную часть о. Кюсю (ноябрь 1945 г.); второй этап, под кодовым названием

³³ Из показаний полковника Аримото Ёнэдзиро, бывшего начальника жандармского отдела штаба 5-й армии в Маньчжурии (Архив МО СССР, ф. 32, оп. 9167, д. 214, л. 37).

³⁴ W. Churchill. The Second World War. Vol. VI. Boston. 1953, p. 340.

³⁵ "Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 - 1945 гг.". Т. I. М. 1957, стр. 260.

³⁶ Там же, стр. 262.

³⁷ "Тегеран, Ялта, Потсдам". Сборник документов. М. 1970, стр. 199.

³⁸ H. Feis. Churchill, Roosevelt, Stalin. N. Y, 1957, pp. 502 - 503.

стр. 123

"Коронет", - десант соединений 8-й и 10-й американских армий на восточное побережье о. Хонсю и развитие наступления на запад от Токио (март 1946 г.). Планы десантных операций и их этапы, по мнению военных экспертов союзников, должны были учесть не только значительные силы японской армии, численность которой оценивалась примерно в 3 млн. солдат и офицеров, 6 тыс. самолетов армии, флота и ПВО (главным образом самолеты истребительной авиации), но и возможное дополнительное развертывание сил на основе принятых на 87-й чрезвычайной сессии японского парламента (9 - 13 июня 1945 г.) законов "О чрезвычайных мерах военного времени", "Добровольная военная служба населения", "Об укреплении "добровольческого гражданского корпуса" и о предоставлении правительству особых полномочий для призыва и формирования новых соединений и частей за счет "всеобщей мобилизации мужчин от 15 до 60 лет и женщин от 17 до 40 лет в армию"³⁹ . Военные эксперты предупреждали, что вооруженное сопротивление Японии может продолжаться в течение длительного времени и связано с новыми ощутимыми потерями для американской армии.

Приготовления Японии к вооруженному сопротивлению американской армии, готовившейся к высадке на острова, внушали американскому командованию самые серьезные и мрачные опасения. Генеральный штаб США считал, что для разгрома японских сухопутных сил потребуется армия в 7 млн. чел., а на подготовку этих сил к операции уйдет не менее полутора лет. 16 августа 1945 г. Черчилль заявил, что десантная операция на Японские острова потребовала бы невиданных усилий, и "никто не в состоянии был определить, во сколько жизней английских и американских солдат они обойдутся и каких материальных ценностей они потребуют. Еще меньше можно было знать о том, сколько времени продлится подавление сопротивления Японии на многочисленных территориях, которые она завоевала, и в особенности в... Японии"⁴⁰ .

28 июля 1945 г., уже после того, как в Потсдаме была принята декларация, содержавшая требование о безоговорочной капитуляции Японии, премьер- министр Японии адмирал М. Судзуки, выступая по радио, заявил: "Я думаю, что она (декларация. - И. Ш.) представляет не более как переработку деклараций Каирской конференции. Я не думаю, что она имеет какое-либо значение для японского правительства. Мы будем ее лишь игнорировать. Мы решительно пойдем вперед по пути полного завершения войны"⁴¹ . Это самурайское упорство японских руководителей исходило из принятой милитаристскими кругами "стратегии сопротивления на материке". Бывший премьер-министр (с 18 октября 1941 по 22 июля 1944 г.), главный военный преступник генерал Тодзио Хидэки в день официальной отставки своего кабинета в качестве "завещания" новому премьеру генералу Койсо Куниаки говорил: "Мы потеряли инициативу на море, мы не должны ее терять на материке, где миллионы солдат и офицеров императорской армии в Маньчжоу- Го, Корее, Китае и на земле нашего императора со времени Дзимму готовы сражаться и победить..." Далее он заявил: "Хорошо разработанные принципы обороны и наступления, при неизменно высоком моральном духе наших солдат, офицеров и генералов, могут стать переломными в войне материковой стратегии. Англосаксы никогда не были сильны своими сухопутными армиями, они укрепились как мировые державы своей мощью на море и океане..."⁴² .

С этой позицией бывшего премьера согласились руководители военного министерства и дворцовые круги. Японская военщина понимала, что территория Японии крайне уязвима с моря и особенно с воздуха (в то время участились бомбардировки городов Японии американской авиацией). Поэтому "материковая стратегия" была рассчитана на использование оккупированных территорий Китая и Кореи. Этот расчет подкреплялся тем, что Маньчжурия и Корея располагали мощным военно-промышленным комплексом и богатыми сырьевыми ресурсами. На этих территориях стояла наиболее боеспособная Квантунская армия общей численностью в 1040 тыс. чел, которая могла быть использована не только против СССР и МНР, но также и против сил вторжения США на Японские острова, если бы Советский Союз не вступил в войну с Японией. В непосредственном подчинении главнокомандующего Квантунской армией находились 170-тысяч-

³⁹ "Хайсэн но кироку" ("Документы о поражении в войне"). Токио. 1967, стр. 262 - 263.

⁴⁰ "Правда", 19.VIII.1945.

⁴¹ Т. Хаттори. Указ. соч. Т. VIII, стр. 93.

⁴² "Сёнан симбун", 23.VII.1944.

стр. 124

ная армия Маньчжоу-Го, а также войска Внутренней Монголии князя Дэ Вана и Субнаньской армейской группы численностью в 110 тыс. человек. Намечалось также использовать 100-тысячный контингент вооруженных отрядов, сформированных из японских резервистов, которые во имя "патриотического служения трону" были за годы войны переселены из Японии в Маньчжурию на пограничные с СССР земли. Таким образом, для завершающего этапа войны японское командование подготовило и сосредоточило на нашей дальневосточной границе мощную группировку войск в составе трех фронтов и отдельной армии, общая численность которых, без отрядов резервистов, составляла 1320 тыс. человек. Эта группировка, по некоторым данным, имела на вооружении 1900 самолетов, 1155 танков, 6 260 орудий и минометов, а также 25 боевых кораблей Сунгарийской флотилии⁴³ . Квантунская армия представляла собой силу, способную вести длительную и упорную борьбу.

Квантунская армия, являясь главной военной силой Японии, была обеспечена на месте хорошо развитой военно-промышленной базой. К июлю 1945 г. металлургическая промышленность Маньчжурии обладала мощностями для выпуска 3 млн. 550 тыс. т стали и проката; фактическая выплавка стали составила 2 млн. 524 тыс. т. Здесь добывалось 26 млн. т угля (угольная промышленность Японии в 1944 г. дала 44,5 млн. т). Только один Аньшаньский металлургический комбинат за январь - июнь 1945 г. выплавил 450 тыс. т стали и выпустил 530 тыс. т проката⁴⁴ . О том, насколько значительна эта цифра, можно судить и по тому, что за январь - август 1945 г. металлургические заводы Японии выплавили всего 500 тыс. т чугуна и 1Д млн. т стали, произвели 500 тыс. т проката⁴⁵ . Японские экономисты подсчитали, что к 1946 г. военно-промышленная база Маньчжурии и Кореи сможет производить 4,5 млн. т стали, добывать 10,94 млн. т железной руды и 44,93 млн. т угля⁴⁶ . Промышленность Маньчжурии получала электроэнергию с построенных к концу 1944 г. электростанций мощностью 1711 тыс. квт⁴⁷ . К июлю 1945 г. на заводах Маньчжурии, а особенно на заводах Шэньянского (Мукденского) военного арсенала производились ремонт и сборка самолетов, автомобилей, выпускались артиллерийские орудия и др.

Японские империалисты хищнически эксплуатировали экономические ресурсы Маньчжурии, ввергнув ее население в колониальное рабство. Они лишили, 40- миллионное китайское и 1,5-миллионное монгольское население элементарных политических прав, ввели жесткую систему экономического угнетения и налогового ограбления. Более двадцати видов различных налогов было установлено японцами в Маньчжурии, в том числе налоги на собак, на повозки, за свадьбу, за похороны, за гостей и т. д.⁴⁸ . За 14 лет оккупации Маньчжурии ее территория была превращена японцами в мощный военный плацдарм и, по их собственному выражению, в "великий арсенал войны за великую Восточную Азию". На границах Маньчжурии с Советским Союзом были построены 17 укрепленных районов протяженностью укрепленных полос в 930 км. Глубина укрепленных полос, состоявших из взаимосвязанных долговременных бетонированных и земляных сооружений, достигала 30 - 40 км, а затем шли узлы обороны, вписанные в горный и таежный рельеф местности. Эти узлы .были оборудованы полевыми укреплениями на глубину до 150 - 230 км⁴⁹ , а общее число таких сооружений достигало 4500 - 4650⁵⁰ . К июлю 1945 г. развитая сеть железных дорог, преимущественно оперативного назначения, составила 14 тыс. км, автомобильных дорог - около 23 тыс. км, аэродромная сеть на территории Маньчжурии была рассчитана на одновременное базирование 6200 самолетов⁵¹ . Складское хозяйство Квантунской армии

⁴³ См. "Военно-исторический журнал", 1955, N 8, стр. 64.

⁴⁴ "Тайхэйё сэнсо сюкэцурон" ("Оценка завершающего периода войны на Тихом океане"). Токио. 1958, стр. 764.

⁴⁵ М. И. Лукьянова. Японские монополии во время второй мировой войны. М. 1953, стр. 90.

⁴⁶ "Тайхэйё сэнсо сюкэцурон", стр. 777.

⁴⁷ Там же.

⁴⁸ Архив МО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 683, л. 132.

⁴⁹ "Japanese Intelligence Planning against the USSR". Japanese Special Studies on Manchuria". Vol. XII. Pt. V. S. 1. 1946, p. 39.

⁵⁰ Ibid., p. 39. По данным советских источников, число таких сооружений доходило до 8 тыс. (см. "Великая Отечественная война Советского Союза 1941 - 1945. Краткая история". М. 1970, стр. 543).

⁵¹ "Japanese Intelligence Planning...", p. 63.

стр. 125

(370 базовых складов) позволяло хранить 300 тыс. т боеприпасов для стрелкового и артиллерийского вооружения, 12 тыс. т авиабомб и 250 тыс. т горючего⁵² . Казарменный фонд на территории Маньчжурии в 1945 г. был достаточен для размещения 55 - 70 дивизий общей численностью в 1,5 млн. человек⁵³ .

Значительно был укреплен и плацдарм в Корее (особенно в ее северной части), где к августу 1945 г. были сосредоточены войска так называемого 17-го фронта, в составе которого насчитывалось 260 тыс. солдат и офицеров; построены дороги к переправам через р. Ялу, новые аэродромы и посадочные площадки, емкость которых позволяла базировать 750 - 800 самолетов⁵⁴ . Расширены были укрепленные районы, особенно Расинский и Кэнхинский, полевое заполнение которых составляло около двух дивизий⁵⁵ . Мощный укрепленный район японцы создали вдоль сухопутной границы с СССР на Сахалине. Общая глубина этого района достигала 20 км. На Курильских островах были установлены береговые батареи, укрытые в железобетонные сооружения; оборудованы многочисленные доты, противотанковые рвы, различные подземные сооружения, поставлены проволочные заграждения. На Сахалине и Курильских островах были построены 23 аэродрома, а в районе наиболее близких к Камчатке островов Шумшу и Парамушир - две крупные военно-морские базы⁵⁶ . Японская военщина превратила Маньчжурию и Корею, Южный Сахалин и Курильские острова в базу агрессивных действий против СССР и наращивала силы для внезапного нападения на него.

Вскоре после своего вступления на пост премьер-министра генерал Тодзио в беседе с германским послом Оттом заявил, что "Япония является смертельным врагом СССР, а Владивосток представляет собой постоянную угрозу Японии с фланга и что в ходе этой войны (т. е. войны между Германией и СССР. - И. Ш.) имеется возможность устранить эту угрозу. Это нетрудно сделать, так как имеется отличная Квантунская армия, состоящая из лучших частей"⁵⁷ . Как показал впоследствии плененный Красной Армией командующий 1-м фронтом Квантунской армии генерал Кита, планы активных военных действий его фронта против СССР претерпевали лишь некоторые изменения в зависимости от обстановки на советско-германском фронте. В частности, на 1940 - 1943 гг. был принят план активного наступления, включавший: а) на рубеже Хутоу - Хулинь развернуть шесть пехотных дивизий для действий в восточном направлении с целью перерезать железную дорогу Ворошилов (Уссурийск) - Хабаровск. После занятия Имана и Лесозаводска двумя пехотными дивизиями продвигаться в северном направлении на Губерово, обеспечивая при этом основную группировку с севера. Четырьмя другими дивизиями продвигаться на юг в направлении Спасск-Дальний с последующим соединением с основной группировкой войск, действующих в направлении на Ворошилов; б) наиболее сильная группировка в составе пятнадцати пехотных и двух танковых дивизий развертывается на рубеже Мишань, Дуннин. Основные силы этой группировки сосредоточиваются в районе Пограничная для действия в направлении Манзовка и овладения г. Ворошиловой с севера; в) вспомогательный удар на Ворошиловском направлении должен быть нанесен пятью пехотными дивизиями. Три дивизии из района Тумыньцзян наступают на Раздольное и овладевают Ворошиловом с юга, а две дивизии наступают на Барабаш с выходом на западный берег Амурского залива, перерезают при этом дорогу Раздольное - Краскино. Основная группировка после занятия Ворошилова свой главный удар развивает в юго-восточном направлении, на Владивосток, захватывает город и порт, выходит на южное побережье Приморского края и захватывает Шкотово, Сучан, мыс Поворотный⁵⁸ . Тщательная подготовка территорий Маньчжурии, Кореи, Южного Сахалина и Курильских островов, а также поддержание в постоянной боевой готовности дислоцировавшихся там японских войск со всей убедительностью свидетельствуют о готовившейся агрессии против Советского Дальнего Востока в "наиболее подходящее для Японии время".

Как стало известно уже после разгрома Квантунской армии и капитуляции Япо-

⁵² Ibid., p. 78.

⁵³ ЦГАОР СССР, ф. 7867, он. 1, д. 275, л. 103.

⁵⁴ С. Хаяси. Указ. соч., стр. 164.

⁵⁵ Там же.

⁵⁶ "Финал", стр. 61 - 62.

⁵⁷ ЦГАОР СССР, ф. 7867, оп. 1, д. 482, л. 840.

⁵⁸ Архив МО СССР, ф. 32, оп. 11306, д. 591, лл. 447 - 449.

стр. 126

нии, готовясь к нападению на СССР, японская военщина была намерена применить одно из самых бесчеловечных средств агрессии - бактериологическое оружие. На Хабаровском судебном процессе (1949 г.) по делу бывших военнослужащих японской армии было неопровержимо установлено, что подготовку к применению этого оружия японские милитаристы начали вскоре после захвата Маньчжурии. Там была создана лаборатория по производству бактерий, во главе которой был поставлен Исии Сиро. Этот фашистский изувер производил опыты над людьми - китайскими партизанами, попавшими в плен. В 1936 г. в Маньчжурии были построены целые фабрики смерти. Лаборатория Исии Сиро была преобразована в Институт бактериологической войны под фальшивой вывеской "Управление водоснабжения и профилактики Квантунской армии". Впоследствии это "управление" было переименовано в "Маньчжурский отряд N 731", в составе которого насчитывалось около 3 тыс. научных и технических работников⁵⁹ . Вскоре появилось и второе бактериологическое формирование, названное "отрядом N 100". Человеконенавистнические планы японской военщины не были осуществлены отнюдь не по ее "вине". Бывший главнокомандующий Квантунской армией военный преступник Ямада на Хабаровском судебном процессе показал: "Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Советской Армии в глубь Маньчжурии лишило нас возможности применять бактериологическое оружие против СССР и других стран"⁶⁰ . Японские милитаристы, планировавшие открытие фронта против СССР и отторжение Советского Дальнего Востока, так и не дождались этого заветного для них времени. Победоносные сражения Красной Армии на главном, советско-германском фронте - под Москвой, Сталинградом, Курском начисто отбили охоту у японских милитаристов выступить против СССР. Эти победы оказали непосредственное влияние и на события, происходившие на других театрах военных действий, в том числе на Тихоокеанском. Армиям союзных с нами держав тем самым были созданы благоприятные условия для сосредоточения усилий против Японии. Главное из этих условий заключалось в том, что Квантунекая армия, представлявшая собой наиболее боеспособную и мощную группировку войск, была прикована у границ Советского Союза. Таким образом, Советские Вооруженные Силы, их героическая борьба против гитлеровских захватчиков стали определяющими факторами в достижении победы не только на Западном, но и на Дальневосточном театре войны.

В свете этих фактов беспомощно и нелепо выглядят попытки буржуазных фальсификаторов исказить как самый ход событий на Дальнем Востоке, так и их военно-политические последствия. В воспоминаниях того же генерала Макартура (его память оказалась настолько "слабой", что он забыл свои собственные высказывания 1945 г.), в "Дипломатической истории войны на Тихом океане" японского историка Косаку Тамура⁶¹ , в посмертном издании уже упоминавшейся книги Хаттори Такусиро, в мемуарах государственных деятелей США и Англии У. Черчилля, Г. Трумэна, Дж. Ф. Бирнса, К. Хэлла, Х. Л. Стимсона и др. настойчиво проводится линия: если не отрицать начисто, то по крайней мере всячески умалить значение вклада СССР и МНР, их вооруженных сил в победу над японским империализмом. Одним из первых задавал тон всей этой стряпне Г. Трумэн, который перед истечением своих президентских полномочий настойчиво внушал американским историкам: "Россия не внесла никакого военного вклада в победу над Японией"⁶² . Трумэна, когда он давал такие "установки", не смутило даже то, что в 1945 г. он говорил в адрес Советского Союза: США "радушно приветствуют участие в этой войне нашего славного и победоносного союзника"⁶³ .

Буржуазные авторы начали "переделку истории" с того, что постарались бросить тень на решения Ялтинской конференции, "дезавуировать" их задним числом. Косаку Тамура пишет: "...подобно тому, как Мюнхенская встреча 1938 г. вошла в историю как необоснованное отступление Англии перед Гитлером, так Ялтинская конференция, безусловно, останется в истории дипломатии как отступление Америки перед Стали-

⁵⁹ См. "Материалы судебного процесса по делу бывших военнослужащих японской армии, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия". М. 1950, стр. 414.

⁶⁰ Там же, стр. 99.

⁶¹ Косаку Тамура. Тайхэйё сэнсо гайко си (Т. Косаку. Дипломатическая история войны на Тихом океане). Токио. 1966, стр. 554.

⁶² "Army Air Force in Wold War II". Vol. V. Chicago. 1955, p. 512.

⁶³ "Правда", 5.IX.1970.

стр. 127

ным"⁶⁴ . Автор утверждает, что в Ялте главы союзных держав собрались не для обсуждения вопросов, связанных с победой над Германией, а главным образом для того, чтобы обсудить условия, которые "предъявлены русскими в качестве цены за вступление в войну против Японии и которые им были уже обещаны Рузвельтом и Черчиллем через А. Гарримана 15 декабря 1944 г. во время беседы со Сталиным, то есть в то время, когда еще шла ожесточенная война на Западе и Тихом океане". Косаку Тамура пытается изобразить дело так, будто во время Ялтинской конференции обстановка на Западе и на Тихом океане уже изменилась коренным образом и поэтому, мол, "цена за вступление СССР в войну против Японии могла бы быть снижена". Здесь автор вступает в противоречие с собственной характеристикой крайне напряженной обстановки завершающего периода войны на Тихом океане. Он пишет, что "пружина сопротивления Японии была натянута до отказа", а это было чревато многими жертвами для воюющих сторон; что милитаристские круги Японии, играя на проблеме сохранения императорской власти и ее "священных прерогатив", готовили японский народ "к столетней войне" против союзников. "Столетняя война" - это, конечно, чересчур цветисто сказано. Но то, что Япония серьезно подготовилась для длительного сопротивления, - факт совершенно бесспорный.

Правильность решений Ялтинской конференции столь же голословно ставят под сомнение не только японские, но и многие американские историки и военные мемуаристы. Они утверждают, что фронт в районе Тихого океана был и оставался "чисто американским фронтом", а Советский Союз воевал с Японией якобы только "шесть дней"; что военные события на советско- германском фронте не оказали никакого влияния на ход и исход борьбы в дальневосточном районе.

Так, в книге "Кампания войны на Тихом океане", представляющей собою официальный отчет правительственной комиссии, созданной по директиве президента США, прямо говорится, что "к январю 1945 г. Япония была уже фактически побежденной страной...", "Япония потерпела поражение; оставалось лишь убедить ее в этом обстоятельстве"⁶⁵ . В таком же духе рисует обстановку на Тихом океане и Дальнем Востоке американский историк Р. Бэтоу, утверждающий, что благодаря действиям американской авиации и флота Япония была отрезана от основных источников сырья и продовольствия и поэтому "проиграла войну экономически"⁶⁶ . К. Гринфилд старается уверить читателей, что вооруженные силы США "поставили японскую империю на колени"⁶⁷ . Повторяя эти и подобные им умозаключения, Г. Фейс заявляет, что военной необходимости участия СССР в войне на Дальнем Востоке вообще не было: "Россия вступила в тихоокеанскую войну почти накануне согласия Японии с условиями безоговорочной капитуляции"⁶⁸ . Против подобных утверждений красноречиво говорят факты. Во-первых, только в результате побед Красной Армии и разгрома основных военных сил гитлеровской Германии как главного партнера внутри "оси" англичане и американцы смогли вырвать стратегическую инициативу у японцев на Тихом океане и развернуть на этом театре широкие наступательные операции. Во-вторых, фальсификаторы истории умышленно замалчивают то обстоятельство, что в связи с систематическим нарушением японской стороной условий японо-советского пакта о нейтралитете от 13 апреля 1941 г., непрерывными японскими провокациями на границе, на морских и океанских коммуникациях Советский Союз вынужден был держать на Дальнем Востоке около 40 дивизий в качестве противовеса Квантунской армии, развернутой у наших границ. Между тем эти Дивизии были остро необходимы на советско- германском фронте, где наши войска один на один ломали и перемалывали фашистскую военную машину. В-третьих, Маньчжурская стратегическая наступательная операция советских дальневосточных войск по разгрому Квантунской армии длилась не шесть дней, а в течение почти месяца, причем велись кровопролитные бои, сломившие главную ударную силу японского милитаризма на суше.

Все попытки фальсификаторов истории направлены к одной цели - изобразить дело так, будто поражение Японии к моменту Ялтинской конференции оказалось делом.

⁶⁴ Т. Косаку. Указ. соч., стр. 510.

⁶⁵ "Кампания войны на Тихом океане". М. 1956, стр. 368.

⁶⁶ R. Butow. Japan's Decision to Sorrender. Stanford. 1954, p. 11.

⁶⁷ K. Greenfield. The Historian and the Army. New Brunswick. 1954, p. 85.

⁶⁸ H. Feis. Op. cit, p. 655.

стр. 128

почти решенным, а окончательно она вынуждена была сложить оружие и капитулировать после двух американских атомных бомб, сброшенных 6 и 8 августа 1945 г. на Хиросиму и Нагасаки. Упомянутый выше японский историк Косаку Тамура также связывает решение японского правительства о капитуляции только с известием о том, что "сброшена вторая американская атомная бомба над городом Нагасаки"⁶⁹ . Его не смущает то обстоятельство, что уже после атомной бомбардировки военные круги Японии и часть министров правительства Судзуки заявили, что поскольку речь идет о запугивании японского народа, то последний ответит на это лозунгом "Умереть, но не сдаваться"⁷⁰ . Не смущает автора и то, что после второй американской атомной бомбы еще в течение недели, вплоть до 15 августа, никакого официального заявления японского правительства о принятии безоговорочной капитуляции не было. Более того, еще 10 августа японское правительство в ноте союзникам выдвигало свои условия прекращения военного сопротивления. Заявление о безоговорочной капитуляции последовало лишь тогда, когда Токио стало известно, что на полях Центрально- Маньчжурской равнины началось и успешно развивается наступление Красной Армии, а Квантунская армия расчленена и изолирована.

Историческая правда состоит в том, что приказание президента США Трумэна сбросить на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы, в результате чего погибли сотни тысяч мирных жителей, а эти города превращены в развалины, было варварским и бесчеловечным актом, не вызывавшимся никакой военной необходимостью. Он лишь пригвоздил к позорному столбу себя и тех, кто стал исполнителем этого чудовищного преступления. По существу, то была попытка запугать Советский Союз. Атомная бомбардировка, писал видный деятель американского и международного коммунистического и рабочего движения У. З. Фостер, "продемонстрировала намерение Уоллстрита установить, опираясь на новое страшное оружие, свое господство в послевоенном мире. Атомная бомба была в большей степени предназначена для Советского Союза, чем для Японии"⁷¹ . Утверждениям буржуазных фальсификаторов истории, будто применение атомной бомбы решило исход войны, можно противопоставить, например, свидетельство У. Черчилля: "Было бы ошибкой полагать, что судьба Японии была решена атомной бомбой"⁷² . Это подтверждает и главный военный советник президента США адмирал Леги: "По моему мнению, применение этого варварского оружия в Хиросиме и Нагасаки не оказало никакой существенной помощи в нашей войне против Японии"⁷³ .

Если, как уже было сказано выше, после атомной бомбардировки японский премьер-министр Судзуки заявил, что Япония не поддастся запугиванию и не намерена сдаваться, то, получив сообщение о начале наступления советских войск в Маньчжурии и Корее, он вынужден был признать, что это обстоятельство поставило Японию в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны. Не атомная бомбардировка двух городов, а сокрушительный удар советских войск по сухопутным силам Японии поставил ее на колени. Выше приводились факты и документы, свидетельствующие о том, с какой настойчивостью правительства США и Англии, а также военное командование этих стран добивались вступления СССР в войну против Японии. И это вполне понятно: спустя много лет, конечно, легко изображать Японию "фактически побежденной страной", но тогда, в 1945 г., даже после капитуляции гитлеровской Германии, даже после бессмысленной атомной бомбардировки японских городов, политические и в особенности военные лидеры США и Англии отлично знали, что эта "фактически побежденная страна" имеет около 500 боевых кораблей, тысячи боевых самолетов, вооруженную до зубов, вымуштрованную семимиллионную армию (в том числе такую ударную силу, как Квантунская армия). Противник, с которым пришлось сражаться Красной Армии, был реальным, боеспособным и грозным. Еще 11 августа (то есть после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки) издававшаяся в Маньчжурии японская газета "Кандэ Сильвэнь" писала: "Японская армия и армия Маньчжоу-Го полностью готовы к тому, чтобы защищать

⁶⁹ "Сюсэн но сирё" ("Материалы о завершающем периоде войны"). Токио. 1956, стр. 82.

⁷⁰ Там же.

⁷¹ "Военно-исторический журнал", 1970, N 8, стр. 46.

⁷² W. Churchill. Op. cit. Vol. VI, p. 646.

⁷³ W. J. Leagy. I Wos There. N. Y. 1950, p. 445.

стр. 129

северные границы Восточной Азии. Японская армия и армия Маньчжоу-Го создали здесь сплошную и прочную оборону. Советскому Союзу, который субъективно оценивает лишь ресурсы, трудно судить о наших фактических силах... Мы занимаем преимущественное положение по сравнению с советскими войсками"⁷⁴ .

Пусть господа Э. Мэй, Д. Дин, У. Палстон и другие, объявляющие участие СССР в военных действиях против Японии "чисто символическим" или "ударом по умирающему"⁷⁵ , откроют комплект газеты "The New York Times" и прочтут в номере от 15 августа 1945 г., что действия Советских Вооруженных Сил против Японии явились "решающим фактором, который ускорил конец этой войны"⁷⁶ . Если и этого им окажется недостаточно, пусть заглянут в мемуары президента Трумэна и найдут там строки о том, что "вступление России в войну становилось все более необходимым. Оно означало спасение сотен тысяч жизней американцев"⁷⁷ . Ясно одно: фальсификаторская свистопляска, поднявшаяся на мутной волне "холодной войны", не может изменить факты истории; дна свидетельствует лишь о нравах буржуазной пропаганды.

Вступление Советского Союза в войну на Дальнем Востоке не только перечеркнуло планы "затяжного сопротивления на континенте", но и весьма усилило справедливый, освободительный характер войны на Дальнем Востоке. США и Англия преследовали на Тихом океане цель избавиться от японского соперника, который претендовал на безраздельное господство в данном районе. Принципиально иными были цели СССР. Выполняя свои союзнические обязательства, Советское государство стремилось ускорить капитуляцию Японии, приблизить конец второй мировой войны, обезопасить свои границы на Дальнем Востоке, избавить народы, в том числе японский, от дальнейших жертв и страданий, помочь народам Азии освободиться от японских оккупантов. Эти справедливые цели войны были достигнуты. Подобно тому, как, разгромив гитлеровскую Германию, советский народ выполнил свою великую освободительную миссию в Европе, с разгромом и капитуляцией японского империализма на Дальнем Востоке широко развернулся фронт освободительных, антиколониальных революций в Китае, Корее, Вьетнаме, Бирме, Индонезии и других странах. Под влиянием этих событий обрел свою национальную независимость и великий народ Индии: из "короны Британской империи" выпал ее "лучший алмаз".

Блестящая победа над империалистической Японией упрочила позиции нашей страны на Дальнем Востоке, что, конечно, не входило в планы США и Англии. Границы Советского Союза на Дальнем Востоке были укреплены, а территории возвращенных СССР исконно русских земель - Южного Сахалина и Курильских островов - стали отныне "служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии"⁷⁸ . Это означало крупную победу не только советского народа, но всех международных сил социализма, мира и демократии.

* * *

Стратегическая обстановка на Дальнем Востоке к августу 1945 г., подготовка и ход наступательных операций Советских Вооруженных Сил против Квантунской армии, разгром и капитуляция последней получили широкое освещение в советской литературе⁷⁹ . Поэтому ниже мы остановимся лишь на некоторых аспектах Дальневосточной военной кампании, и прежде всего на морально-политической подготовке наших войск и идеологическом воспитании советских воинов.

⁷⁴ А. М. Дубинский. Освободительная миссия Советского Союза на Дальнем Востоке. М. 1966, стр. 539.

⁷⁵ E. May. The United States, the Soviet Union and the Far Eastern War. "Pacific Historical Review", 1955, May, p. 172.

⁷⁶ А. М. Дубинский. Указ. соч., стр. 537.

⁷⁷ Там же, стр. 527.

⁷⁸ И. Сталин. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М. 1950, стр. 206.

⁷⁹ См. "История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945". Т. V. М. 1963, стр. 523 - 604; А. М. Дубинский. Указ. соч.; Л. Н. Внотченко. Победа на Дальнем Востоке. М. 1966; Г. Т. Завизион, П. А. Корнюшин. И на Тихом океане... М. 1967, и др.

стр. 130

Государственный Комитет Обороны, Ставка Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб детально разработали план гигантских наступательных операций против японского империализма и непосредственно руководили осуществлением этого плана на всех его этапах. Как участник этих операций, я хочу отметить огромную роль, которую сыграли в достижении победы политические органы, армейские и флотские партийные и комсомольские организации, и особо сказать о мужестве и героизме наших солдат, сержантов и старшин, офицеров, генералов и адмиралов. Верховное Главнокомандование мастерски осуществило крупнейшую перегруппировку войск с Западного на Восточный театр военных действий: на расстояние более 10 тыс. км были передислоцированы сотни тысяч людей, массы вооружения и боевой техники, боеприпасов, продовольствия, вещевого имущества, горючего и иных грузов. Масштаб этих перебросок характеризует и такая цифра: с Запада на Восток было отправлено 136 тыс. вагонов и платформ с войсками, боевой техникой и снаряжением. Наряду с этим в трудных условиях осуществлялись крупные перегруппировки войск.

К августу 1945 г. на Дальневосточном театре была сосредоточена полуторамиллионная армия. В ее состав входили 11 общевойсковых, 1 танковая, 3 воздушные и 3 армии ПВО, на вооружении которых находилось более 26 тыс. орудий и минометов, свыше 5,5 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок, свыше 3,8 тыс. самолетов, большое количество установок реактивной артиллерии. На Тихоокеанском флоте в боевой готовности было 2 крейсера, 1 лидер, 12 эсминцев, 78 подводных лодок, около 500 других боевых кораблей и свыше 1500 самолетов. В составе Краснознаменной Амурской флотилии было 8 мониторов, 11 канонерских лодок, 52 бронекатера, 12 тральщиков и другие корабли. Дальневосточные войска превосходили японские в танках - в 4,8 и в авиации - в 1,9 раза.

Не говоря уже о том, что военная история еще не знала примеров переброски войск в подобных масштабах, в столь короткие сроки, следует подчеркнуть, что все это было сделано после четырех лет тяжелых усилий и огромных жертв, выпавших на долю нашего народа и его армии в Великой Отечественной войне против гитлеровской Германии. При этом перегруппировку сил, переброску и сосредоточение их у границ на Дальнем Востоке надлежало провести скрытно от противника. И эта скрытность была обеспечена. После доклада И. В. Сталина 7 ноября 1944 г. на торжественном заседании, посвященном 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, где он назвал Японию агрессивным государством, ее правительство сильнее насторожилось и поручило своему послу в Москве Сато "выяснить, каких можно ожидать изменений в советско - японских отношениях в связи с этим заявлением". Японский военный историк Хаттори Такусиро пишет, что уже "в феврале 1945 г. штаб Квантунской армии стал пристально наблюдать и добывать сведения о перебросках русских по Транссибирской железной дороге и перелетах советских самолетов с запада на восток"⁸⁰ . Однако японской разведке не удалось полностью вскрыть массовое перемещение в мае-июле 1945 г. многочисленных эшелонов войск, перелетов целых соединений и частей советской авиации.

Командованию и политическим органам соединений и частей, двинувшимся после капитуляции фашистской Германии от берегов Эльбы и Дуная к берегам Халхин-Гола, Амура и Уссури, активную помощь оказывали партийные организации тех областей и районов, через которые осуществлялась эта небывалая в военной истории переброска войск и военных грузов. Особенно нужно отметить эффективную помощь партийных организаций Хабаровского и Приморского краев, Читинской и Иркутской, областей. В те дни, после победы над фашистской Германией, солдат и офицеров, уставших от четырехлетней войны, естественно, тянуло к своим семьям и родным местам. И условия для партийно-политической работы были тогда не из легких, тем более что говорить открыто о конкретных целях и задачах войск было еще рано. Но дело не терпело отлагательств и властно диктовало, чтобы усилия партполитаппарата были нацелены на разъяснение того, что, пока не потушен очаг войны на Дальнем Востоке, а японские милитаристы, причинившие много горя и страданий советским людям, еще сопротивляются, рано складывать оружие; что надо избавить нашу Родину от угрозы со стороны японских

⁸⁰ Т. Хаттори. Указ. соч. Т. VIII, стр. 586.

стр. 131

агрессоров, оказать помощь народам Азии в их освободительной войне против японских захватчиков и подвести последнюю черту под второй мировой войной.

Придавая исключительное значение партийно-политической работе и идеологическому воспитанию войск как одному из важнейших условий победоносной борьбы с врагом, Главное политическое управление Красной Армии в соответствии с указанием ЦК партии направило в войска Дальневосточного и Забайкальского фронтов и Приморскую группу войск около трех тысяч политработников, прошедших суровую школу на советско- германском театре войны. Перед политработниками, партийными и комсомольскими организациями была поставлена следующая задача: опираясь на актив, вести работу, направленную на поддержание высокой воинской дисциплины и морально-политического духа воинов, разъяснение им значения великой победы, одержанной над гитлеровской Германией. Выполняя эту задачу, Политуправление, например, 2-го Украинского фронта, направлявшегося на Дальний Восток (начальник Политуправления генерал- лейтенант К. А. Зыков), выделило лекторов, докладчиков и информаторов, снабдило их необходимыми материалами для бесед, в частности "О значении Ялтинских решений глав правительств". В лекциях, докладах и информациях наряду с другими вопросами международного положения разъяснялась обстановка на Дальнем Востоке, где японский империализм продолжал войну против союзников СССР, а народы несли еще огромные жертвы. Во время остановок эшелонов на железнодорожных станциях, когда возникали стихийные митинги с участием местного населения, политаппарат войск и местные партийные организации сосредоточивали внимание на таких вопросах, как военная и политическая победа советского народа в Великой Отечественной войне, мобилизация всего народа на быстрейшее восстановление разрушенного войной хозяйства и дальнейшее укрепление могущества нашей Родины. При этом особое внимание уделялось повышению организованности, дисциплины и постоянной бдительности.

После сообщения Советского правительства весною 1945 г. о денонсировании советско-японского пакта о нейтралитете в связи с систематическим нарушением японской стороной этого пакта и продолжающейся войной японского империализма против китайского народа и армий США и Англии, в частях и соединениях Красной Армии прошли закрытые партийно- комсомольские собрания, на которых обсуждался вопрос о задачах коммунистов и комсомольцев, вытекающих из новой обстановки и предстоящих боевых действий против японского империализма. Коммунисты и комсомольцы разъясняли всему личному составу политику Советского правительства, необходимость разгрома японского империализма, скорейшей ликвидации очага войны на Дальнем Востоке. Коммунисты и комсомольцы проявили глубокое понимание интернационального долга советского народа. В выступлениях они подчеркивали, что речь идет не только об обеспечении безопасности наших границ, но и о том, чтобы помочь народам Китая, Кореи и других стран Азии обрести мир и национальную независимость.

В те дни с новой силой проявились любовь и доверие воинов к Коммунистической партии и Советскому правительству. Например, только в одном эшелоне, где следовали солдаты и офицеры 39-й армии, за 17 - 25 мая 1945 г. было подано 132 заявления о приеме в партию⁸¹ . Капитан И. Н. Дорохов в своем заявлении писал: "Буду счастлив вступить в бой с японскими захватчиками коммунистом. Не пожалею сил и самой жизни для достижения скорой победы над врагом"⁸² . В этом и многих других заявлениях выражалась готовность солдат и офицеров выполнить с честью новое задание партии и командования. В эшелонах работали партийные и комсомольские комиссии соединений, утверждали прием в партию и комсомол, а политорганы тут же, в вагонах, в торжественной обстановке вручали партийные и комсомольские билеты. Целеустремленная, глубоко идейная массовая политическая агитация и пропаганда среди личного состава наших войск вызвала сильный морально-политический подъем, способствовала укреплению воинской дисциплины и чувства высокой ответственности за выполнение предстоящих боевых задач.

Иные условия были у политорганов, партийных и комсомольских организаций соединений и частей, которые находились ранее на Дальнем Востоке. Здесь на протяжении всей Великой Отечественной войны, как ив предыдущие годы, партийно-полити-

⁸¹ Архив МО СССР, ф. 32, оп. 3191, д. 1, л. 88.

⁸² Там же, л. 89.

стр. 132

ческая работа была направлена на воспитание горячей любви к Родине, ненависти к врагу, умения сохранять военную тайну и постоянной бдительности по отношению к японским империалистам, которые еще со времен гражданской войны вели злобную антисоветскую, агрессивную политику и, по сути дела, никогда не отходили от нее. После 5 апреля 1945 г., когда был денонсирован советско-японский пакт, партийно-политическая и воспитательная работа приобрела еще более целеустремленный характер. Политорганы получили указания незамедлительно организовать глубокое разъяснение личному составу войск военно-политического положения на Дальнем Востоке и наших задач, вытекающих из заявления Советского правительства о денонсации пакта о нейтралитете с Японией.

В целях изучения драгоценного опыта наступательных операций в войне с немецко-фашистскими захватчиками, совершенствования оперативно- тактической, политической и технической подготовки кадров в мае-июле 1945 г. были проведены шестидесятидневные сборы командно-политического состава армий, соединений и частей, работников штабов и службы тыла. На сборах, кроме лекций на военно-политические темы, проводились занятия с показом боевой техники, полевые учения, максимально приближенные к боевой действительности. На сборах выступали командующие и члены военных советов фронтов и армий, руководящие работники штабов, начальники политорганов. К участию в этих сборах привлекались прибывавшие с фронтов Великой Отечественной войны политические и партийные работники, которые делились опытом командной и партийно-политической работы в условиях боевых действий. Всего в сборах участвовало, например, на Забайкальском фронте 1285 чел. (в том числе 33 генерала, 81 полковник, 120 подполковников, 318 майоров, 517 капитанов, 209 старших лейтенантов и 7 лейтенантов)⁸³ . Кроме того, проводились сборы и семинары для всех других категорий работников политорганов, партийных и комсомольских кадров частей и подразделений. В армиях, не принимавших участия в боях с немецко-фашистскими захватчиками, особое внимание уделялось популяризации и обобщению опыта Великой Отечественной войны. В этих целях были созданы специальные группы из участников войны, в том числе политработников, которые были направлены в войска для чтения докладов и проведения бесед по особой тематике. Во всех частях были проведены красноармейские собрания и митинги боевого содружества.

По мере прибытия войск с Запада и сосредоточения их в установленных районах политорганы, партийные и комсомольские организации соединений и частей, ранее находившихся на Дальнем Востоке, в свою очередь, передавали им свой опыт, помогали уяснить конкретную обстановку, рассказывали о специфических условиях театра войны в Маньчжурии и Корее, о боевом и моральном состоянии войск Квантунской армии, давали социально- политическую характеристику населения районов, где предстояли боевые действия. За июнь 1945 г. из состава генералов, офицеров штабов и политорганов Забайкальского фронта перед вновь прибывшим контингентом, вошедшим в состав фронта, выступили по указанной тематике 327 чел., которые прочли 877 докладов⁸⁴ . На всех сборах, штабных учениях, полевых стрелковых и тактических занятиях, семинарах и партийно-комсомольских собраниях читались лекции и доклады на темы: "Коммунистическая партия - вдохновитель и организатор победы советского народа над гитлеровской Германией", "Международное положение Советского Союза", "Японский империализм - злейший враг советского народа", "Маньчжурский военный плацдарм японского империализма", "Зверства японских захватчиков на Советском Дальнем Востоке в период интервенции 1918 - 1922 гг.", "Бои у оз. Хасан и р. Халхин-Гол", "Опыт партийно-политической работы в наступательных боях", "Вооружение японской армии и его тактико-технические свойства", "Опыт работы комсомольских организаций в наступательных действиях" и др.

Только в 1-й Краснознаменной армии офицерскому составу с мая по август 1945 г. было прочитано свыше 1900 лекций и докладов на общеполитические и военно-политические темы, об опыте Великой Отечественной войны, агрессивной политике Японии, сопредельных государствах и другие. Массовыми тиражами издавались брошюры и листовки для войск и штабов. Политуправление 1-го Дальневосточного фронта, например,

⁸³ Там же, оп. 11318, д. 195, л. 13.

⁸⁴ Там же, оп. 3621, д. 3, лл. 46 - 51.

стр. 133

в течение июня - июля 1945 г. издало брошюры: "Экономико-политическая характеристика Маньчжурии", "Военно-политическое положение Японии", "Военно-политическое положение Китая", "Парторгу роты - о положении на Дальнем Востоке", "Ротная партийная организация - опора и помощник командира" и т. д. Важным пособием для войск явились брошюры: "Японские самолеты", "Японские танки", "Японские мины"; памятки: "Пулеметчику", "Танкисту", "Бойцу пехоты", "Минометчику", "Тактические приемы японской пехоты" и др. Тираж выпущенных на этом фронте печатных материалов за июнь-июль 1945 г. составил 161550 экземпляров⁸⁵ . Следует особо отметить, что подготовка войск к предстоящим боевым действиям проходила в обстановке огромного политического подъема всего личного состава, обусловленного победоносным завершением войны над гитлеровской Германией. Трудности же в организации партийно-политической работы в войсках состояли в том, что подготовка к военным действиям с Японией проводилась в тайне. Такие средства воздействия на массы, как печать и радио, не могли быть использованы в полной мере.

К концу июля 1945 г. были в основном завершены переброска и сосредоточение войск, боевой техники и материальных средств на Дальнем Востоке. Благодаря неустанной заботе партии и правительства войска имели все необходимое для предстоящих боевых действий. Общий стратегический план, районы сосредоточения войск, направления главных ударов были детально разработаны Ставкой Верховного Главнокомандования. Конкретные задачи всех фронтов (Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных), а также Тихоокеанского флота были еще 28 июня 1945 г. определены директивами Ставки, подписанными Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным.

Центральный Комитет партии и Советское правительство, выполняя союзнические обязательства СССР, ставили основной политической целью ускорить ликвидацию последнего очага второй мировой войны, обезопасить границы СССР на Дальнем Востоке, возвратить нашей стране отторгнутые Японией Южный Сахалин и Курильские острова, совместно с союзниками изгнать японских захватчиков из оккупированных ими стран, содействовать восстановлению всеобщего мира. В соответствии с этой целью были определены и важнейшие стратегические задачи: разгром Квантунской армии как основной ударной силы японского империализма, освобождение Маньчжурии и Северной Кореи. Стратегическим планом, утвержденным Верховным Главнокомандованием, предусматривалось нанести сокрушительные удары по японским войскам в трех направлениях: два основных удара - силами Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов, вспомогательный - войсками 2-го Дальневосточного фронта с задачей окружить главные силы Квантунской армии, расчленить и уничтожить их по частям. К участию в кампании привлекались силы Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской флотилии.

Учитывая большую удаленность и огромную территорию Дальневосточного театра военных действий, его сложность и необходимость использования военно-морских сил в интересах трех фронтов, Государственный Комитет Обороны создал Главное командование советскими войсками на Дальнем Востоке, на которое возложил стратегическое руководство и координацию боевыми действиями фронтов и Тихоокеанского флота. Главнокомандующим был назначен один из выдающихся военачальников, Маршал Советского Союза А. М. Василевский, начальником штаба - боевой генерал С. П. Иванов. Автор этих строк был утвержден в качестве члена Военного совета Главнокомандования войсками Дальнего Востока. Были сформированы: штаб, политическое управление, службы тыла и другие органы оперативного руководства и обеспечения войск, участвующих в боевых действиях на Дальнем Востоке. По указанию Военного совета и Политуправления Главного командования советских войск на Дальнем Востоке, вся партийно- организационная и идеологическая работа в войсках должна была строиться конкретно и дифференцированно, с учетом специфических условий, в которых предстояло действовать каждому фронту и военно-морскому флоту. Важная задача состояла в том, чтобы политически подготовить войска к предстоящей боевой операции.

Войска Забайкальского фронта в составе танковой, четырех общевойсковых и одной воздушной армии и конно-механизированной группы советско- монгольских войск были призваны выполнить главную роль в разгроме японцев. Они наносили главный

⁸⁵ Там же, д. 7, лл. 15 - 16.

стр. 134

удар из Забайкалья, с территории Тамцакбулакского выступа МНР на Хингано- Мукденском стратегическом направлении, где в качестве основной ударной силы фронта предназначалась 6-я гвардейская танковая армия. 1-й Дальневосточный фронт (четыре общевойсковые и воздушная армии и отдельный механизированный корпус) должен был наступать из Приморья, навстречу удару из Забайкалья, на Харбино-Гиринском стратегическом направлении, а также в сторону Кореи. Войска 2-го Дальневосточного фронта, наступавшие из Приморья (две общевойсковые, воздушная армии и отдельный стрелковый корпус) во взаимодействии с Амурской флотилией должны были активно содействовать Забайкальскому и 1-му Дальневосточному фронтам в разгроме Квантунской армии. 16-й армии, объединявшей войска на Сахалине и Камчатке, ставилась задача: во взаимодействии с флотом овладеть Южным Сахалином и Курилами.

Забайкальский фронт в ходе наступления должен был преодолеть горные хребты Большого и Малого Хингана, а на правом крыле, где действовали 17-я армия и конно-механизированная группа советско-монгольских войск, - пустынные и безводные степи Внутренней Монголии; войскам 2-го Дальневосточного фронта и Амурской Краснознаменной флотилии необходимо было форсировать такую мощную водную преграду, как река Амур, а затем наступать по заболоченной, бездорожной тайге; части сил этого фронта и флотилии предстояло осуществить десантную операцию на Южном Сахалине и Курильских островах. 1-му Дальневосточному фронту после форсирования реки Уссури и ряда параллельно идущих хребтов Восточно-Маньчжурских гор предстояло наступать по наиболее густонаселенной части Восточной Маньчжурии и во взаимодействии с Тихоокеанским флотом осуществлять ряд десантных операций в северной части Кореи. Войска всех фронтов, особенно 1- го Дальневосточного, должны были прорвать 17 укрепленных районов, опоясавших мощной железобетонной полосой границы Маньчжурии с Советским Дальним Востоком. Все эти особенности требовали тщательной подготовки не только физических, но и моральных сил участвовавших в наступлении солдат и офицеров. Более того, Дальневосточный театр военных действий вносил много нового, такого, с чем командному и партийно- политическому аппарату не приходилось встречаться на советско-германском фронте.

Труднопреодолимые горные хребты Большого и Малого Хингана, параллельно идущие Восточно-Маньчжурские горные цепи, покрытые лесом и изрезанные заболоченными ущельями, пустынно-степные, безводные и бездорожные просторы Внутренней Монголии, широкие и разливающиеся в настоящие моря во время летне-осенних дождей реки Амур, Сунгари, Уссури, Муданьцзян, Тумыньцзян, десятки их притоков с заболоченными берегами - все это создавало исключительные трудности для наступавших войск. Амур, например, имеет преобладающую ширину в 1,4 - 1,8 км, а вместе с островами - от 5 до 7 км. К началу же переправы из-за разлива его ширина достигла 15 - 20 км, глубина - 10 - 12 м, скорость течения - 1,2 - 1,5 м/сек⁸⁶ . Река Уссури в районе форсирования, против г. Жаохэ, имеет преобладающую ширину в 500 - 1250 м, глубину - до 2 м, а к началу форсирования нашими войсками разлилась на 1,5 - 4,5 км, с глубиной в 3 - 4 м и скоростью течения 0,6 - 0,8 м/сек⁸⁷ . Реки Муданьцзян и Тумыньцзян, находившиеся на направлении наступления войск 1-го Дальневосточного фронта, разлились на десятки километров, а их поймы надолго превратились в непроходимые болота⁸⁸ . На переправе войск 15-й армии 2-го Дальневосточного фронта (Ленинское-Кукелево) при разливе Амура на ширину в 6 км подходы к берегам стали настолько топкими, что даже транспорт на гусеничном ходу был не в состоянии приблизиться к берегу⁸⁹ .

Крайне трудные условия сложились на направлении наступления войск 17-й армии и конно-механизированной группы советско-монгольских войск, а также 39-й и 53-й общевойсковых и 6-й танковой армий Забайкальского фронта. С одной стороны, солончаки, песчаные барханы, бездорожье, отсутствие воды и топлива, резкая смена температур (днем до +50°, ночью - до 0°), с другой - горные кряжи, отвесные скалы и крутые спуски, незначительное количество перевалов и троп, покрытых к то-

⁸⁶ Там же, оп. 77213, д. 1, стр. 11.

⁸⁷ Там же.

⁸⁸ Там же.

⁸⁹ Там же, л. 12.

стр. 135

му же густой таежной растительностью. За продвигающимися танками поднималось сплошное облако пыли на высоту 200 - 300 м, что не только демаскировало движение боевых порядков; но и выводило из строя раньше положенного времени танки и автомашины. С 1 августа по 1 сентября 1945 г. на трех фронтах вышло из строя по технической неисправности 6,64 танка и самоходные установки⁹⁰ . Танковым и механизированным войскам предстояло форсировать такую мощную преграду, как Амур, вести наступление вдоль реки Сунгари по сильно заболоченной местности при отсутствии каких- либо сносных дорог. Автомашины, танки, самоходные орудия часто выходили из строя из-за перегрева двигателей.

Наши войска столкнулись с многочисленными диверсионными группами, укомплектованными специально воспитанными фанатиками - "смертниками". Еще задолго до войны в Китае и на Тихом океане японское командование обратило особое внимание на создание специальных диверсионных групп "самопожертвования" как одной из важных форм ведения войны. Действия этих групп на суше предназначались главным образом для уничтожения командного состава и боевой техники. Солдат из диверсионной группы "смертников" должен был, не задумываясь, отдать свою жизнь, совершая диверсию против живой силы, а также танков и других военных машин.

Захваченный в плен командующий 3-м японским фронтом в Маньчжурии генерал Усироку Дзюн показал: "Один солдат отряда "Тэйсинтай" ("смертников"), имея при себе 10 кг взрывчатки, уничтожает 1 танк и его экипаж в составе 2 чел.; 100 чел. с 1000 кг взрывчатки должны уничтожить 100 танков и 200 - 300 чел. экипажа. Предположим, что эффективность такого метода уничтожения танков составляет 50 %; тогда 1000 чел., имея 10 тыс. кг взрывчатки, могут уничтожить до 500 танков и до 1 - 1,5 тыс. чел. экипажа. Успешное выполнение задания, как правило, сопровождалось гибелью исполнителя, зато семья погибшего... получала похвальный лист от командующего армией. Погибший посмертно получал через одну ступень воинское звание и награждался орденом за героический поступок. Я, как командующий 3-м фронтом, отдал соответствующим соединениям приказание об усиленной тренировке войск и неуклонном расширении применения этого способа в войне против Советского Союза"⁹¹ . Против военно-морского флота создавались специальные отряды "летчиков-смертников". Однако все попытки японцев широко применить этот способ войны против наступавших советских войск не принесли им каких-либо серьезных результатов.

При общей глубине укрепленной полосы приграничной системы в 120 - 150 км противник имел большое количество подземных сооружений, ходов сообщений, складов, где хранились запасы боеприпасов и продовольствия, позволяющие выдержать длительную осаду. Наконец, необычность и трудность театра войны состояла и в том, что командование и штабы не располагали уточненными топографическими картами. Названия населенных пунктов были для наших офицеров необычны (китайские, корейские, монгольские, затем переделанные на японские). Опрос местного населения был затруднен наличием различных местных диалектов. Политическая обстановка, даже при наличии серьезных антияпонских настроений среди местного населения и антияпонского партизанского движения на территории Маньчжурии, была сложной, так как население длительное время находилось под воздействием антисоветской и антикоммунистической пропаганды.

Военный совет и Политическое управление советских войск на Дальнем Востоке, военные советы и политуправления фронтов и Тихоокеанского флота нацеливали командные кадры, политорганы соединений, партийные и комсомольские организации на то, чтобы вся партийно-организационная и идеологическая работа среди личного состава велась непрерывно, гибко, в неразрывной связи с поставленными боевыми задачами и, главное, соответствовала высоким темпам наступления, в осуществлении которых фактор времени, высокий моральный и боевой дух войск имели решающее значение. И эта задача была с честью выполнена. Учитывая, например, особо тяжелые условия для наступления в пустынно-степной части Внутренней Монголии, командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации 39-й, 17-й общевойсковых и 6-й танковой армий и конно-механизированной советско-монгольской группы

⁹⁰ Там же, оп. 12111, д. 110, л. 20.

⁹¹ Там же, оп. 11306, д. 588, лл. 156 - 159.

стр. 136

войск уделяли большое внимание таким жизненно важным вопросам, как соблюдение питьевого режима и санитарно-гигиенических требований, экономия топлива и технической воды для танков и автомашин. Более опытные и акклиматизированные воины Монгольской Народной Армии оказали в этом нашим солдатам и офицерам большую помощь, которая способствовала укреплению боевой дружбы армий двух братских стран. За короткое время были выпущены массовыми тиражами памятки красноармейцу: "Общие обязанности бойца", "Соблюдать дисциплину марша", "Умей сохранять свои ноги", "Держать оружие и боеприпасы в боевой готовности", "Научись правильно утолять жажду", "Водителю автомашины", "Летняя эксплуатация танков и САУ в Монголии" и др.⁹² . Во всех частях и подразделениях были проведены собрания личного состава, на которых было детально рассказано, как преодолеть трудности, как взаимно выручать друг друга во время наступления по пустынно-степной, безводной местности. Перед коммунистами и комсомольцами была поставлена задача показывать пример стойкости и мужества, дисциплины и выдержки в походе и в бою⁹³ .

В целях оказания помощи командирам и политработникам боевых частей и подразделений и поддержания на высоком уровне партийно-организационной и идеологической работы с личным составом, большая часть политического аппарата политуправлений фронтов и армий, корпусов и дивизий накануне наступления была направлена непосредственно в части и подразделения первого эшелона, то есть туда, куда был перенесен центр тяжести всей организаторской и идейно-политической работы. Во всех соединениях и частях Забайкальского фронта по указанию Политуправления фронта были проведены партийные собрания с повесткой дня "Место коммуниста в бою". На привалах, во время следования на исходные позиции для наступления в 6-й танковой армии собирались партийно-комсомольские активы для оперативного обсуждения мер устранения выявленных недостатков. На последнем сборе партактива 8 августа 1945 г. участникам его вручили листовку с текстом Заявления Советского правительства об объявлении войны Японии, напечатанную 100-тысячным тиражом под девизом "Смелей и решительней вперед!". Результаты этой работы положительно сказались на дисциплине марша к исходным позициям для наступления. В 59-й кавдивизии (Забайкальский фронт) по инициативе комсомольской организации 129-го кавалерийского полка (комсорг тов. Кожемякин) было развернуто движение за право идти в голове колонны и нести боевое знамя дивизии. В итоге соревнования право это завоевал 252-й кавалерийский полк.

Поистине коллективным пропагандистом ратного подвига, агитатором за патриотизм и самоотверженность в борьбе с врагом была в те дни армейская печать. Она оказывала командирам всех степеней большую помощь в мобилизации личного состава войск на образцовое выполнение боевых задач, на быстрейший разгром врага. Издаваемые в войсках Дальнего Востока фронтовые, армейские и дивизионные газеты - а их издавалось свыше 100 разовым тиражом более 500 тыс. экз. - изо дня в день выступали с злободневными передовыми статьями, печатали сводки Совинформбюро, материалы ТАСС, умело освещали жизнь и боевую деятельность войск, пропагандировали пример передовиков, воспитывали у воинов чувство воинского долга, верности присяге, беспрекословного выполнения приказов командира, горячей любви к социалистической Родине и жгучей ненависти к врагу. Для своевременной доставки газет в части и подразделения использовались все имевшиеся виды транспорта. В проведении партийно- политической работы, в идейном воспитании воинов широко использовалась центральная печать - газеты "Правда", "Известия", "Красная звезда", "Комсомольская правда", которые в большом количестве самолетами доставлялись на все фронты и Тихоокеанский флот.

Можно привести многочисленные примеры оперативности и целеустремленности армейской печати. Вот газета "Красный воин" 338-й стрелковой дивизии (редактор майор Липатов). Только за период с 15 июля по 10 августа 1945 г. в газете было напечатано 25 статей и рассказов участников Великой Отечественной войны, в которых они на конкретных примерах и фактах учили молодых бойцов искусству побеждать врага. Такие рассказы, как "На моем счету 116 убитых гитлеровцев", "Схитрил -

⁹² Там же, оп. 3191, д. 15, л. 23.

⁹³ Там же, л. 11.

стр. 137

врага победил", "Как мы выиграли ночной бой", "За что я награжден орденами "Слава" трех степеней", "Каска и лопата жизнь берегут", "Сила русского штыка", "В оружии - наша сила" и другие, были использованы офицерами как ценное пособие во время боевой учебы, они зачитывались и обсуждались во всех подразделениях дивизии. Газета "Красный воин" из номера в номер печатала большое количество материалов, как вести бой в степи, где и как выбирать огневые позиции, ориентироваться на местности и т. д. С началом марша по безводным степям Монголии газета стала помещать статьи на темы: "Что мне дал учебный марш", "Агитатор на походе", "Бдительность на марше", "Политмассовая работа на привалах", "Взаимная выручка и помощь", "Образец заботы об оружии", а всего более 50 корреспонденции.

Примером умелой и целеустремленной пропаганды военной присяги, требований уставов и наставлений может служить работа газет "Натиск" 61-й танковой дивизии и "В бой за Родину" 221-й стрелковой дивизии. В течение июля и первых десяти дней августа эти газеты напечатали 24 статьи и рассказа о военной присяге, среди них: "Держись присяги - будешь богатырь", "Строго храните военную тайну", "Приказ командира - закон", "Солдатская честность", "В дисциплине - сила", "Очерки о верности присяге". В газетах систематически помещались материалы о героических подвигах бойцов и офицеров в период боев в Восточной Пруссии, об их воинском мастерстве и мужестве. Используя богатейший опыт Великой Отечественной войны, газеты на конкретном материале воспитывали личный состав частей в духе преданности воинскому долгу, стойкости, выносливости, учили правильно владеть оружием. В июле и августе 1945 г. газеты "За нашу победу" 124-й, "На боевом посту" 358-й, "Вперед к победе" 91-й гвардейской и "В бой за Родину" 19-й гвардейской стрелковых дивизий поместили свыше 100 статей и заметок на эти темы. Публикуемые в газетах материалы служили хорошим пособием командирам и политработникам.

Политорганы и парторганизации соединений и частей всех трех наших фронтов, а также Тихоокеанского флота в период подготовки к наступлению уделяли большое внимание воспитанию солдат и офицеров в духе интернациональной дружбы с китайским, корейским, монгольским народами и с японскими трудящимися, страдавшими от войны, развязанной монополиями и военщиной. Идея освободительной миссии Советских Вооруженных Сил в отношении колониальных и зависимых народов Востока, свежие примеры освобождения от фашизма народов Юго-Восточной и Центральной Европы широко пропагандировались в докладах, лекциях, беседах и через фронтовые, армейские и дивизионные газеты. В составе Политуправления Главного командования, политорганов фронтов, армий и дивизий находилась большая группа офицеров-востоковедов, возглавленная опытным специалистом, генералом Б. Г. Сапожниковым. Все они владели восточными языками, хорошо знали историю, экономику и культуру государств и народов Дальнего Востока. Эти офицеры вели большую пропагандистскую работу в войсках, систематически информировали командование и политорганы о политико- моральном состоянии японской армии и населения Японии, а также населения оккупированных японской армией стран Восточной и Юго-Восточной Азии.

В период подготовки к наступательной операции отделы по работе среди войск и населения противника политуправлений фронтов и Тихоокеанского флота вели целеустремленную работу, помогали политорганам и штабам вновь прибывавших соединений и частей с Запада освоиться в новой обстановке. Выпускались справочники и памятки для офицеров и солдат о Квантунской армии, театре военных действий в Маньчжурии и Корее, о политическом положении в Японии, японо-китайской и тихоокеанской войнах. В помощь офицерам и солдатам издавались краткие разговорники на японском, китайском, корейском и монгольском языках, в которых давался словарь- минимум для краткого опроса пленных и элементарных объяснений с китайцами, корейцами, монголами, японцами.

Весь комплекс организационных и партийно-политических мероприятий, осуществленных командованием, политорганами, партийными и комсомольскими организациями, обеспечил высокую морально- психологическую и боевую готовность наших войск к наступательной операции, которая стремительно началась в ночь с 8 на 9 августа 1945 г. на гигантском фронте общей протяженностью более 2700 километров.

(Окончание следует.)

Постоянный адрес данной публикации: