И. ЧЕРНАЯ, кандидат экономических наук, доцент Владивостокского государственного университета экономики и сервиса

Приграничные отношения регионов имеют свою специфику, непосредственно затрагивающую интересы населения, проживающего по обе стороны государственной границы. В наиболее общем виде приграничное сотрудничество рассматривается как совместное решение территориальными органами власти проблем районов, прилегающих к границе соседних стран. Как правило, оно реализуется на основе заключаемых между ними напрямую соглашений. Для России приграничное сотрудничество пока остается невостребованным ресурсом развития.

Взаимозависимость регионов наиболее характерно проявляется в области природных ресурсов (водных, биологических, минеральных, земельных и пр.), что предопределяет необходимость сотрудничества в области не только их использования, но и охраны. Взаимозависимость может быть обусловлена также наличием соответствующей инфраструктуры, движением капитала, распространением знаний, культуры и т. д.

Социальный, экономический и культурный обмен обусловлен спецификой хозяйственной деятельности на приграничных территориях, которые удалены от собственных культурных центров и национальных рынков, но приближены к рынкам соседних стран. В полной мере такой позиционный ресурс приграничные районы могут использовать лишь при доброжелательных и стабильных отношениях с соседними странами. К тому же необходимо отметить, что приграничное сотрудничество может определяться как положительными факторами развития (наличием системы договоров об экологической политике), так и негативными (последствиями от аварий разных типов).

Различия между соседствующими странами по их месту в мировой экономике, по уровню и соотношению внутренних цен, налоговому и инвестиционному законодательству, доходам населения и др. позволяют им активно обмениваться соответствующими товарами и факторами производства. Однако эти различия должны "включаться" в общие рамки взаимозависимости регионов и возможности их интеграции, которая может быть охарактеризована как количественными данными о совместной деятельности, так и отраженными в документах ориентациями акторов и их опытом.

Значимость анализа условий приграничного сотрудничества для повышения его эффективности и превращения в конкурентное преимущество территории подтверждается практикой российско-китайских приграничных связей на Дальнем Востоке. Здесь есть все необходимые условия для сотрудничества: взаимозависимость экономик территорий сопредельных государств;

стр. 131

благоприятная внешняя среда; стратегические интересы участников и др. Однако возможности их реализации по разные стороны границы неодинаковы. В 1992 - 2005 гг. объем внешнеторгового оборота приграничной торговли между РФ и КНР в регионе вырос с 984,2 млн. до 2214,6 млн. долл., то есть в 2,2 раза, тем не менее доля дальневосточных регионов в общем объеме российско-китайской торговли снизилась с 16,8 до 7,5%. При этом нерациональность структуры приграничной торговли возрастает. Российский экспорт в Китай носит исключительно производственный характер (сырье и промышленная продукция), китайский же импорт в Россию состоит в основном из товаров потребительского назначения. Такая направленность импорта снижает роль приграничной торговли в экономическом развитии регионов, укрепляя заведомо устаревшую сырьевую специализацию российских территорий. К тому же в приграничной торговле значительные объемы занимает теневой рынок. Так, в 1999 г. официальный оборот задекларированной валюты через границу России и КНР составил 83 млн. долл. По данным же народного правительства города Суйфэньхе, только в этот город и только из Приморского края в том же году наши туристы "завезли" 1,2 млрд. долл.¹

Соотношение экономических потенциалов российского Дальнего Востока и приграничных областей КНР складывается не в пользу России. В дальнейшем разрыв в уровнях экономического развития сопредельных территорий двух государств может возрасти, если федеральные власти и дальше будут бездействовать. Повышение конкурентоспособности российских территорий должно базироваться на проведении конкурентной региональной политики, направленной на развитие приграничного сотрудничества с учетом его реальных возможностей, а также в соответствии с интересами государства и самих приграничных территорий.

Расширение связей между приграничными регионами, стимулирующих формирование деловых, социальных и инфраструктурных сетей (типа водо- и энергоснабжения, транспорта и коммуникаций), способствует постепенному перерастанию приграничных отношений в трансграничные. На Дальнем Востоке трансграничные связи носят единичный характер и сводятся преимущественно к регулированию внешнеэкономических отношений. Такова, например, концепция развития прибрежных государств Японского моря, получившая название "Зона экономического сотрудничества" ("Экономический регион Японское море", "Кольцо Японского моря"). Суть этой концепции - ускорение экономического развития морских субрегионов России, Китая, КНДР и Республики Корея на базе взаимодействия крупного и среднего капитала и органов местного самоуправления. В рамках именно этой концепции был разработан проект "Туманган", осуществляемый в настоящее время лишь на китайской территории в части развития приграничной зоны экономического сотрудничества Хунчун.

Контуры реальной интеграционной модели на Дальнем Востоке только создаются. При этом стартовые условия северо-восточных провинций КНР лучше, чем российских территорий. В долгосрочной перспективе экономический эффект интеграции для России довольно неочевиден. Весьма вероятна переориентация потребителей регионов ДВФО с японских и южнокорейских товаров на китайские. В этих регионах сложился так называемый мотивационный парадокс: расширение сотрудничества увеличивает количество проблем, а не расширяет возможности для участников. По оценке П. Минакира, на Дальнем Востоке России суммарные капиталовложения в регион за

¹ Экономическая обреченность // Ежедневные новости. Владивосток. 2001. 6 июля.

стр. 132

1995 - 2005 гг. составили 162 млрд. руб.. Между тем с учетом сложившегося за этот период положительного сальдо торгового баланса они должны быть ориентировочно на 70% больше. На китайских же территориях распределение доходов построено так, что они непосредственно заинтересованы в развитии сотрудничества с Россией: больше оборот в торговле - лучше жизнь² .

Основой для исследования создавшейся ситуации, как представляется, может стать теория приграничного региона С. Ван де Уэлла, позволяющая выделить три основных аргумента мотивации приграничного сотрудничества: капитал, эффективность и политический аргумент.

Действие аргумента капитала во многом связано с инвестиционной привлекательностью территории. Приграничные области часто являются спорными территориями, что приводит к неустойчивости и неопределенности инвестирования в эти области. Периферийная позиция относительно центра определяет низкий уровень внутренних инвестиций. В результате приграничная область становилась более привлекательной для соседних государств до тех пор, пока области по обеим сторонам границы не достигали равных уровней развития, способствующих устойчивости и уменьшающих нежелательное бегство из периферии в центр (капитал, квалифицированный труд) и между странами (контрабанда, миграция).

Использование аргумента эффективности сводится к стремлению региональных властей преодолеть конкурентные недостатки приграничных регионов, которые находятся в территориальной "ловушке", обусловленной удаленностью от центра и нарушением связей с регионами, отгороженными границей.

Политический аргумент в развитии приграничного сотрудничества дает противоречивый результат. Как правило, экономическое сотрудничество, основанное исключительно на политической мотивации, терпит неудачу. Вместе с тем политический аргумент влияет на интенсивность приграничных связей. Формами политического аргумента являются: исторические мотивы, стремление к общей интеграции, формирование доверия населения государств, усиление роли субнациональных органов власти и др. Добавим, что среди политических мотивов особое значение имеет развитие в открытой или завуалированной форме взаимоотношений между странами по типу "патрон-клиент". Прочность позиций патрона предопределяется, с одной стороны, его политическим весом, а с другой - наличием возможностей обеспечить клиентам более выгодные условия в составе союза, чем за его пределами³ .

Учет этой специфики, на наш взгляд, чрезвычайно важен для всех российских приграничных регионов, которые под действием центробежных сил и фактического игнорирования федеральным правительством решения проблем оказываются в центре геополитических и геоэкономических интересов своих более развитых соседей.

Исследование основных мотивов развития приграничного сотрудничества позволяет выделить нерешенные проблемы. Так, в дальневосточных регионах РФ пока еще слабо действует аргумент капитала. Это связано с низкой инвестиционной привлекательностью территорий для китайских северо-восточных провинций. Несмотря на то что Китай является лидером в российском регионе по количеству регистрируемых предприятий с иностранными инвестициями (40% общего количества предприятий), он заметно отстает от основных кон-

² Минакир П. А. Россия в Северо-Восточной Азии: вызовы и возможности (http://dvcongress.ru/invest2.nsf/).

³ Стратегия макрорегионов России: методологические подходы, приоритеты и пути реализации / Под ред. А. Г. Гранберга. М., 2004. С. 477.

стр. 133

курентов на инвестиционном рынке. Например, в 2003 г. в экономику приграничных регионов Дальнего Востока Китай инвестировал 13,1 млн. долл., или 0,46% общего количества иностранных инвестиций, в 2004 г. этот показатель составил 11,2 млн. долл., или 0,2%.

Аргумент эффективности начинает перерастать в свою противоположность, если отсутствуют согласованные действия власти, бизнеса и населения. Это может быть обусловлено в том числе и сокращением конкурентной среды на приграничном рынке. В настоящее время в результате двукратного сокращения на северо-востоке КНР количества компаний, торгующих с РФ, их стало столько же, сколько в одном Пекине. Пекинское же представительство в России за эти годы выросло в 5 раз. Аналогичная картина складывается и на Дальнем Востоке России в отношениях с Китаем, где произошло двукратное сокращение операторов в торговых сделках. В то же время Москва и Санкт-Петербург увеличили свое присутствие на рынке КНР в 1,75 - 2 раза. Следовательно, перетекание объемов торговли и финансовых потоков из регионов в центр происходит не за счет расширения бизнеса, освоения новых секторов, а в результате перехвата традиционных связей и контактов⁴ .

Среди политических мотивов приграничного сотрудничества на Дальнем Востоке наиболее ярко выраженным является интеграционный. Интеграционная мотивация, отмечает В. Михеев, возникает в том случае, когда та или иная экономика не может решать свои проблемы за счет собственных средств или в результате развития традиционных внешнеэкономических связей⁵ . Для Китая это определяется тем, что северо-восточные провинции менее развиты, поэтому приграничная торговля с Россией рассматривается здесь как фактор экономического подъема этих провинций.

Для нашей страны развитие приграничных торгово-экономических связей с КНР может стать инструментом решения многих социально-экономических проблем, включая обеспечение занятости населения и насыщение потребительского рынка. К тому же приграничное сотрудничество явится фактором интеграции страны в динамично развивающийся Азиатско-Тихоокеанский регион.

Анализ состояния российско-китайских приграничных связей на Дальнем Востоке позволяет определять их скорее как потенциальный ресурс территории, чем реальное конкурентное преимущество. Поэтому исследование приграничного сотрудничества с точки зрения повышения результативности и эффективности приграничных связей необходимо не только как инструмент "вскрытия" проблемных зон развития региона, но и как основа формирования региональной конкурентной политики.

⁴ Бочарников Е. Негативные тенденции, проявившиеся в торговых отношениях между Дальневосточным федеральным округом и провинциями северо-востока Китая (http://gazeta.azia-press.ru/35/).

⁵ Михеев В. Интеграционная мотивация. Проблема формирования структуры безопасности через соразвитие в Северо-Восточной Азии // Проблемы Дальнего Востока. 2002. N 3. С. 29.

Постоянный адрес данной публикации: