УДК 572

Пан Мин Кю1, В. Ю. Бахолдина2

1 Университет Ханьянь, Сеул, Республика Корея

E-mail: archpmk@mail.ru

2 Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова

Ленинские горы, МГУ 1, корп. 12, Москва, 119899, Россия

E-mail: vyu@sumail.ru

Проблема этногенеза корейского народа является предметом оживленных научных дискуссий. Исходя из имеющихся данных, можно предполагать древние контакты коренного населения Корейского полуострова с обитателями обширных регионов Центральной, Восточной и Юго-Восточной Азии. Ни одна из существующих гипотез относительно северных миграций, автохтонного происхождения корейцев или каких-то южных связей не может быть в настоящее время полностью отвергнута. При этом не наблюдается специфического сходства между корейцами и современными эвенками, что не позволяет говорить и о существовании древних этногенетических взаимоотношений между ними.

Как пишет ведущий отечественный специалист по истории Кореи М. В. Воробьев, "этническая история Корейского п-ова - одна из наиболее темных страниц в истории региона" [1997, с. 93]. Проблема происхождения корейцев начала обсуждаться в научной литературе в конце XIX в., когда Корея стала более открытой для внешнего мира, в результате чего заметно возрос международный интерес к стране и ее населению. Первоначально изучение этнологии и антропологии корейцев велось европейскими и американскими исследователями. Первая книга о корейцах и их культуре была опубликована в 1874 г. во Франции [Dallet, 1874] и снова издана недавно в корейском переводе [Ан Еын Рел, Чой Сок У, 2001]. К. Ч. Далле отмечал большее сходство корейцев с японцами, чем с китайцами. Он также высказал предположение о происхождении корейцев от северных, возможно сибирских, монголоидов.

Первые описания антропологического типа корейцев принадлежат Э. Опперту [Oppert, 1881] и Э. Бэльцу [Baelz, 1901, 1907]. Э. Опперт считал, что антропологический тип корейцев совмещает в себе типично монголоидные особенности с некоторыми немонголоидными чертами. Э. Бэльц относил корейцев, вместе с маньчжурами, северными китайцами и отчасти японцами, к маньчжуро-корейскому типу (одному из трех, выделенных им в населении Восточной Азии), который, по его мнению, характеризовался брахикефалией, узким длинным лицом, сравнительно слабым выступанием скул, слабым надбровьем, довольно большой длиной тела и стройным сложением. Как отмечал М. Г. Левин, недостатком работ Э. Бэльца было то, что они основаны на личных впечатлениях и почти не содержат измерительных данных [Левин, 1958].

Американец Х. Б. Хальберт, прожив в Корее 20 лет, написал две книги, в последней из которых, изданной в Сеуле в 1984 г. на корейском языке, привел и физические характеристики корейцев [1984]. Он также утверждал, что среди корейцев присутствует своеобразный немонголоидный тип, отличающий их и от японцев, и от китайцев.

После того как Корея в 1910 г. потеряла независимость в войне с Японией, исследованиями там занялись японские ученые. Некоторые из этих исследований упоминаются М. Г. Левиным [1958]. Сопоставление корейцев, японцев и айнов на основании антропомет-

стр. 154
рических данных было проведено Итакой Имамурой, Юнижи Шимой и Мотоцки Кохамой [Imamura, Shima, 1935; Kohama, 1959; Kohama et al., 1959]. Согласно результатам этого сравнения, население Кинки (провинции Осака и Киото) и Саньо (Центральная Япония) сближается с южнокорейцами по таким признакам, как брахикрания и относительная высокорослость; население Хокурику (запад Японии) и Канто (пров. Токио) характеризуется мезокранией, более низким ростом и обнаруживает близость к айнам. Итака Имамура, Юнижи Шима и Мотоцки Кохама предполагают, что в древности обитатели Корейского п-ова отличались брахикраней; в бронзовом веке часть из них мигрировала в некоторые области Японских островов, вытеснив автохтонов. В то же время в других областях Японии сохранилось местное неолитическое население, предположительно айнского типа.

Значительная роль в изучении антропологии корейцев принадлежит российским ученым. Н. Н. Чебоксаров в своей работе [1982] приводит данные А. М. Золотарева [1941], который во время своих этнографических исследований в Приамурье попутно собирал и антропологический материал. В 1947 г. группу корейцев, рабочих на рыбных промыслах Камчатки и Амурского лимана, обследовал Г. Ф. Дебец [1949, 1951]. Это были уроженцы Северной Кореи, преимущественно провинций Хамгён-Пукдо и Хамгён-Намдо; всего 122 мужчины в возрасте 20 - 60 лет.

Обширные данные по антропологии корейцев содержатся в труде М. Г. Левина "Этническая антропология и проблемы этногенеза народов Дальнего Востока" [1958]. В основу его работы легли материалы, собранные в 1946 г. Антропологической экспедицией Института этнографии АН СССР в Средней Азии, в корейских колхозах районов Самарканда, Ташкента и Кзыл-Орды. Всего было обследовано 486 мужчин и 99 женщин. Согласно опросам, проведенным М. Г. Левиным, корейцы Дальнего Востока являются, как правило, выходцами из Северной Кореи и лица, связанные своим происхождением с Южной Кореей, составляют редкое исключение. Таким образом, материалы М. Г. Левина относятся к северокорейцам.

Начиная с работ Э. Опперта, Э. Бэльца и Х. Хальберта в научной литературе распространилось мнение об антропологической гетерогенности корейцев, о существовании значительных различий между населением Северной и Южной Кореи [Kubo Takesi, 1917]. М. Г. Левин обратил внимание на отсутствие сравнительных материалов по северо- и южнокорейцам, принадлежащих одному и тому же исследователю или методически достаточно сопоставимых между собой. Географические вариации отдельных признаков у этого населения изучены недостаточно, поэтому можно считать, что антропологический состав современных корейцев сравнительно однороден и при обсуждении проблемы происхождения корейского народа речь может идти о Корейском п-ове в целом.

Согласно общепринятой антропологической классификации, корейцы относятся к дальневосточной расе [Рогинский, Левин, 1978]. Они обнаруживают большое сходство с северными китайцами, но отличаются от них, помимо брахикефалии (черепной указатель 84 - 85), рядом других признаков. Это более обильный волосяной покров, большие ширина носа, толщина губ и др., свидетельствующие о наличии в антропологическом типе корейцев элементов южноазиатского антропологического варианта. Вместе с тем для них характерны крупные абсолютные размеры лица и некоторая депигментация, что может указывать на связи с североазиатскими монголоидами.

После обретения Кореей независимости в 1945 г. к исследованиям в области физической антропологии, филологии, этнографии, археологии и истории приступили корейские ученые. В их работах проблема происхождения населения Корейского п-ова занимает одно из центральных мест. Археологические находки свидетельствуют о том, что полуостров был заселен уже в период палеолита, а в эпоху неолита стоянки древнего человека были обычны на всей его территории.

По вопросу о происхождении корейцев в науке нет единого мнения. Существуют три основные гипотезы - метисационная, автохтонная и северная. Возможность южного происхождения корейцев в настоящее время почти не рассматривается. Сон Чжин Тэ [1954а-в] считал, что корейский этнос сформировался в результате смешения разных племен, обитавших в древности на территории Кореи. На на рубеже II-I тыс. до н.э. древнекорейские племена были расселены на Корейском п-ове, а также в южной и центральной частях современного Северо-Восточного Китая (Маньчжурия). Сон Чжин Тэ предполагал, что в северных, центральных и внутренних южных районах Южной Кореи обитали сибирские по происхождению племена, а на юге корейского побережья жили немногочисленные группы, родственные народам Индокитая и Японии. В середине I тыс. до н.э. в результате объединения племен Пуё, Емэк, Суксин, Чосон, Окжо, Э, Самхан, Когурё и др. возникло одно из первых государственных образований на Корейском п-ове - Древний Чосон. Оно утратило независимость и было покорено китайцами в 108 г. до н.э. В целях политической консолидации завоеванной территории были образованы четыре префектуры. Главной из них стал Наннан со столицей на месте Пхеньяна, где вскоре возникла процветавшая китайская община. С самого начала своего создания китайские префектуры встретили активное противодействие местных корейских племен, в ходе которого укреплялись контакты между ними. В последующую эпоху, в период существования трех корейских государств (I в. до н.э. - VII в. н.э.) и после

стр. 155
их объединения, происходил процесс формирования единого корейского этноса, завершившийся в период Чосон (император Седжон, 1418 - 1450). В дальнейшем постоянно усиливалась консолидация корейского народа. Таким образом, метисационная гипотеза Сон Чжин Тэ предполагает возможность лишь очень древних смешений, происходивших не позднее начала I тыс. до н.э., после чего доминирующими стали консолидационные процессы.

В КНДР с 50-х гг. XX в. проблемой происхождения корейцев занимались историки; с 60-х гг., после обнаружения человеческих скелетов в Назинчодо, к ее решению начали активно привлекаться антропологические материалы. Чой Мён Хак [1955] провел морфологическое сравнение скелетов древних и современных корейцев. На стоянке Назинчодо были найдены фрагменты 14 человеческих костяков. Эти находки датируются в интервале от позднего неолита (II тыс. до н.э.) до раннего бронзового века (начало I тыс. до н.э.). Скелет N 1, по-видимому, принадлежал женщине 60 - 70 лет, длина тела которой составляла всего 124 см; скелет N 10 - мужчине 20 лет с длиной тела 162 см. Чой Мён Хак пришел к выводу, что по морфологии эти люди не отличались от современных корейцев. Он также обнаружил сходство скелета N 1 с антропологическими материалами палеолита Японии.

Ученые КНДР являются сторонниками автохтонной гипотезы, согласно которой современное население Корейского п-ова имеет очень глубокие местные корни, уходящие в эпоху бронзы или даже палеолита. С точки зрения этой гипотезы они трактуют и палеоантропологические находки. Выстраивается следующая антропологическая преемственность: среднеплейстоценовый человек из Оёкфо [Ким Син Кю и др., 1985а] - средневерхнеплейстоценовый из Докчона [Археологическое исследование..., 1978] - человек из Ёнгока (48 - 43 тыс. л.н.) [Чжон Чжэ Хвон и др., 1986] - человек из Мандала (30 - 25 тыс. л.н.) [Ким Син Кю и др., 1985б] - неолитическое население [Век Ги Ха, Чжан У Чжин, 1973] - население эпохи бронзы [Век Ги Ха, 1965] - современные корейцы.

По мнению Век Ги Ха и Чжан У Чжин, можно проследить и культурную, и историческую преемственность между древним и современным населением Корейского п-ова [Век Ги Ха, 1965; Век Ги Ха, Чжан У Чжин, 1973; Чжан У Чжин, 1979]. Человек, скелет которого, датируемый 12 - 2,3 тыс. л.н., был найден в Бомыгусоке, по мнению Век Ги Ха, очень близок к современным корейцам, но отличается от китайцев и японцев.

Большинство ученых Южной Кореи поддерживают гипотезу о северном происхождении корейцев. Она в значительной степени основывается на отсутствии прямой археологической преемственности между палеолитом и неолитом на Корейском п-ове, где не обнаружено материалов мезолитических культур, которые обычно являются переходными между палеолитическими и неолитическими. По мнению сторонников этой гипотезы, в позднем палеолите из-за смены климата древнее палеолитическое население полуострова исчезло или мигрировало на какие-то другие территории, чем и объясняется хронологическая лакуна в археологических материалах. В неолите Корейский п-ов заселили племена палеоазиатов, оставившие памятники культуры с ямочно-гребенчатой керамикой. Ким Чжон Бэ [1973] считает, что истоки этой культуры следует искать в Сибири, где обнаруживаются сходные традиции изготовления орудий и керамической посуды. По мнению Ким Чжон Бэ, в основе предания о Тангуне, основателе государства Чосон, который, согласно мифу, был сыном небесного владыки и женщины-медведицы, могут лежать представления, характерные для некоторых сибирских палеоазиатских народов. Хозяйство неолитических палеоазиатов Корейского п-ова основывалось на собирательстве, рыболовстве и охоте на мелких животных. В конце неолита древние палеоазиатские племена сменились протоалтайскими, носителями культуры с гладкой керамикой бронзового века, которые отождествляются с известным из хроник племенем Емэк. Одна из наиболее археологически подтвержденных миграций произошла ок. 12 тыс. л.н. и была связана с появлением культуры бронзы и навыков ведения сельского хозяйства. Пришельцы, возможно, частично смешались с местным древним населением [Ким Чжон Бэ, 1985].

По мнению Ким Чжон Бэ, источником неолитических культур на Корейском п-ове могли быть два региона Сибири: в западные и южные районы носители сибирских традиций пришли, судя по археологическим данным, с территорий, прилегающих к оз. Байкал, а в северо-восточные - с Дальнего Востока. Более поздние культуры железного века также обнаруживают сходство с сибирскими и значительно отличаются от китайских [Там же]. Таким образом, Ким Чжон Бэ допускает возможность неоднократной смены населения на Корейском п-ове начиная с неолита, а в качестве источника каждой новой миграционной волны рассматривает Сибирь.

Существует также мнение, с которым частично согласен и Ким Чжон Бэ, что хронологическая лакуна между палеолитом и неолитом на Корейском п-ове не столь велика, чтобы всерьез говорить о "культурном вакууме" в это время. Кроме того, развитие культуры имеет свои закономерности и специфику на разных территориях, что также необходимо учитывать.

По мнению Пак Сон Чжоу, в палеолите обитатели Корейского п-ова находились в изоляции, которая была нарушена в неолите, когда со стороны оз. Байкал пришли новые мигранты. Более позднее население сформировалось в результате смешения пришлых и автохтонных племен [Пак Сон Чжу, 1990, 1992, 2004,

стр. 156

Эпохальная динамика черепного указателя населения Корейского п-ова (на основе данных И Кён Су [2002]). 1 - верхний палеолит; 2 - неолит; 3 - ранний бронзовый век; 4 - эпоха поздней бронзы; 5 - железный век; 6 - эпоха трех корейских государств; 7 - эпоха Корё-Чосон; 8 - современность.

2005]. Гипотеза о возможной смене населения полуострова на границе палеолита и неолита подтверждается данными палеоантропологии. И Кён Су [2002] было проведено исследование черепов, относящихся к разным историческим периодам. Согласно данным этого автора, верхнепалеолитические обитатели Корейского п-ова значительно отличались от населения более позднего времени. Основные различия наблюдаются в форме мозгового черепа - поздние короче, шире и выше, черепной указатель у них существенно выше (см. рисунок).

КимЧжонХак [1964, 1966, 1985] подробно изучил вопрос о происхождении корейцев по данным лингвистики, физической антропологии, этнографии и археологии. Он также считает, что в корейской культуре присутствуют сибирские элементы, и согласен с мнением Сон Чжин Тэ и Ким Чжон Бэ о близости корейцев к тунгусоязычным народам, но при этом подчеркивает, что их предки долго жили отдельно. Ким Чжон Хак пришел к выводу о наличии в антропологическом типе корейцев какого-то палеоазиатского или палеосибирского компонента.

В 2001 г. Хан Сын Хо с коллегами провели сравнение корейцев с 18 другими этносами по неметрическим вариациям скелета и черепа. По итогам анализа корейцы оказались ближе к казахам и монголам, чем к китайцам и японцам [Хан Сын Хо и др., 2001].

В работе Хо Кён Сок с соавторами проведено сравнение одонтологических характеристик древнего населения Корейского п-ова (государства Гая, ок. 1 600 л.н., и эпохи Корё-Чосон, 1 000 - 300 л.н.) и современного. Древний материал был представлен 1 085 зубами, принадлежавшими 71 индивиду; современная выборка состояла из 96 чел. (1 397 зубов). По каждому зубу были получены пять измерительных характеристик и девять неметрических показателей [Хо Кён Сок и др., 1999]. В целом по одонтологическим данным можно констатировать достаточно высокую степень различий древнего и современного населения, что свидетельствует в пользу либо миграционной, либо метисационной гипотезы происхождения корейцев.

У гипотезы северных миграций есть и противники. Так, Чой Джон Фил [1991] отрицает возможность влияния на формирование древних археологических культур Корейского п-ова палеоазиатских племен из Сибири. Он подчеркивает, что необходимо с осторожностью рассматривать вопрос о культурной преемственности на территории Кореи.

Общим местом гипотез о происхождении корейского народа является положение о значительной роли тунгусских племен в его этногенезе. Между тем представления о них у исследователей разные. Так, по мнению Ким Вон Рён [1986], древние тунгусы - это одно из палеоазиатских племен. Он также считает, что с конца палеолита до начала неолита существовал культурный разрыв длительностью в 2 000 - 3 000 лет, и согласен с Ким Чжон Бэ относительно тунгусского или палеоазиатского происхождения неолитического населения Корейского п-ова.

Проблему возможных тунгусских корней корейского народа затронул в своих работах южно-корейский исследователь Сон Бо Ги [1985, 1988, 1989]. Он сравнил литературные данные по морфологии и генетике разных групп монголоидов и показал, что антропологически корейцы ближе к китайцам, чем к тунгусам и палеоазиатам.

На представления корейских ученых о тунгусах и их роли в этногенезе корейцев большое влияние оказали идеи С. М. Широкогорова и его работа "Социальный строй северных тунгусов" [Shirokogoroff, 1929]. В этой работе он пишет, что в III тыс. до н.э. на Корейском п-ове, как и во всей Северо-Восточной Азии, доминировали палеоазиаты. После широкого распространения тунгусских племен палеоазиатские постепенно исчезли или смешались с ними. Эти вопросы подробно обсуждаются также в работах М. Г. Левина [1958] и А. П. Окладникова [1950а, б].

Сравнивать антропологические данные по современным корейцам и тунгусам (эвенки, эвены и ламуты) сложно уже в силу того, что последние в антропологическом отношении достаточно гетерогенны. Байкальский антропологический тип, выделяемый среди тунгусов Сибири, представлен в двух вариантах - долихо- и брахикефальном [Левин, 1958]. Первый, распространенный у эвенков Северного Прибайкалья, описан еще Я. Я. Рогинским [1934].

стр. 157
Краниологическая серия эвенков Северного Прибайкалья (сборы Я. Я. Рогинского, М. Г. Левина и Г. Ф. Дебеца 1927 и 1948 гг.) была включена в недавно проведенное многомерное статистическое исследование [Бахолдина, 2007]. Оказалось, что относительно других монголоидных серий эвенкийская занимает обособленное, окраинное положение. Можно говорить лишь об очень небольшой степени близости эвенков к монголам, чукчам и эскимосам. Окраинное положение эвенкийской серии в значительной степени обусловлено формой мозгового черепа - очень длинного и низкого (черепной указатель - 75,4, высотно-поперечный - 90,0) [Там же]. Учитывая резко выраженную брахикранию современных корейцев (черепной указатель более 84,0), трудно представить себе в качестве их предков население, сходное с эвенками Северного Прибайкалья. Однако именно Прибайкалье рассматривается многими корейскими исследователями как регион, где нужно искать предков современных корейцев. Можно было бы попытаться объяснить возникновение свойственной корейцам брахикефалии эпохальными процессами брахикефализации, но тогда остается неясным, почему этими процессами оказались не затронуты собственно тунгусы. В то же время для эвенков, как и для корейцев, характерны крупные абсолютные размеры лица, но данный признак отличает многие североазиатские монголоидные группы и не является специфичным для эвенков.

Таким образом, напрямую связать корейцев с современными тунгусами по антропологическим данным не представляется возможным. Эту связь, однако, вряд ли удалось бы установить и с гипотетической предковой ископаемой популяцией даже при наличии реального краниологического материала. Как показали исследования Ю. Г. Рычкова, любая древняя популяция может сохраниться в настоящем лишь в виде целой системы дочерних популяций [1973]. Поэтому столь сложной является задача восстановления прямой преемственности между древним и современным населением того или иного региона.

Учитывая географическое положение Корейского п-ова, а также данные археологии, истории, этнографии и лингвистики, следует признать, что древний этногенез корейского народа мог быть связан и с Центральной, и с Восточной, и с Юго-Восточной Азией. Это подтверждается и недавними исследованиями генетиков: 70 - 80 % вариантов митохондриальной ДНК корейцев сближают их с населением Северо-Восточной Азии, а 20 - 30 % - с населением Южного Китая и Юго-Восточной Азии [И Хон Кю, 2003; Ким Ук, Ким Чжон Рёл, 2005].

В заключение можно сказать, что проблема этногенеза корейского народа по-прежнему остается предметом научных дискуссий. В истории полуострова были фазы длительной изоляции, которые сменялись периодами интенсивных внешних миграций и взаимовлияний [Воробьев, 1997]. Анализ отдельных этапов этногенеза корейцев с учетом специфики каждого из них и станет, по-видимому, задачей дальнейших исследований в области палеоантропологии, археологии, истории и популяционной генетики населения Корейского п-ова.

Список литературы

Ан Еын Рел, Чой Сок У Хангук чхонжу гёхвэса (История католицизма в Корее). - Сеул: Хангук гёхвэса енгусо, 2001. - 278 с. (на кор. яз.).

Археологическое исследование Докчон-Сынрисан // Докчон-Сьшрисан донгулюжок багулбого. - Пхеньян, 1978. - Вып. 11. -С. 6 - 58 (на кор. яз.).

Бахолдина В. Ю. Изменчивость и таксономическая структура признаков краниофациальной системы человека. - М.: Книжный дом "Университет", 2007. - 168 с.

Век Ги Ха. Антропологическое изучение скелета из Бомыгусока, Мусаи // Кого минсок нонмунжип. - Пхеньян, 1965. -Вып. 65 (3). - С. 50 - 54 (на кор. яз.).

Век Ги Ха, Чжан У Чжин. Антропологическая характеристика черепов корейцев // Кого минсок нонмунжип. - Пхеньян, 1973. - Вып. 5. - С. 27 - 64 (на кор. яз.).

Воробьев М. В. Корея до второй трети VII века. - СПб.: Петербург. востоковедение, 1997. -432 с.

Дебец Г. Ф. Антропологические исследования на Камчатке // КСИЭ. - 1949. - Вып. 5. - С. 3 - 18.

Дебец Г. Ф. Антропологические исследования в Камчатской области. - М.: Изд-во АН СССР, 1951. - 264 с. - (ТИЭ. Нов. сер.; т. 17).

Золотарев А. М. Антропологические исследования в Приамурье // Краткие сообщения о научных работах НИИ и Музея антропологии при МГУ за 1938 - 1939 гг. - М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1941. - С. 43 - 78.

И Кён Су. Ханбандо южеокчулто ингол енгу - Намне дугэголы сидэбел гечыкжок бенхваэ дэхан бигё (Сравнительное изучение краниометрических признаков населения Кореи разных исторических периодов). -Сеул: Сонгюнгван дэхакгё, 2002. - 126 с. (на кор. яз.).

И Хон Кю. Происхождение корейцев по данным ДНК // Байкал, Ханминзокы гивоныл чхазасо (Байкал и поиски происхождения корейцев). - Сеул: Чонсин сэгеса, 2003. -С. 213 - 240 (на кор. яз.).

Ким Вон Рён. Хангук гогохакгэсеол (Общая археология Кореи). -Сеул: Илджиса, 1986. -293 с. (на кор. яз.).

Ким Син Кю, Ким Гё Кен, Век Ги Ха, Чжан У Чжин, Сео Гук Тэ. Археологическое исследование Дэхвендон, район Оёкфо // Пхеньян бугын донгул юджок палгул бого. -Пхеньян, 1985а. -Вып. 14. -С. 69 - 119 (на кор. яз.).

Ким Син Кю, Ким Гё Кен, Век Ги Ха, Чжан У Чжин, Сео Гук Тэ. Археологическое исследование местонахождения Мандат в районе Сынхво // Пхеньян бугын донгул юджок палгул бого. - Пхеньян, 1985б. - Вып. 14. - С. 2 - 68 (на кор. яз.).

Ким Ук, Ким Чжон Рёл. Вариации митохондриальной ДНК и изучение происхождения корейцев // Когурё чэдан енгу чхонсо. - Сеул, 2005. - Вып. 13. - С. 105 (на кор. яз.).

стр. 158
Ким Чжон Бэ. Хангук минжок мунхваы вонрю (Происхождение культуры корейцев). - Сеул: Корё дэхакгё, 1973. -266 с. (на кор. яз.).

Ким Чжон Бэ. Происхождение корейцев по историческим хроникам и по археологическим данным // Хангукса рон. - Соннам, 1985. - Вып. 14. - С. 43 - 72 (на кор. яз.).

Ким Чжон Хак. История возникновения корейцев // Хангук мунхваса дэгэ (История корейской культуры). - Сеул: Корё дэхакгё минджок мунхва ёнгусо, 1964. -Вып. 1. - С. 316 - 452 (на кор. яз.).

Ким Чжон Хак. Народ Кореи по данным археологии // Пэксан хакпо. - Сеул, 1966. - Вып. 1. - С. 133 - 150 (на кор. яз.).

Ким Чжон Хак. Происхождение корейцев по данным археологии и исторических хроник // Хангукса рон. - Соннам, 1985. - Вып. 14. - С. 43 - 72 (на кор. яз.).

Левин М. Г. Этническая антропология и проблемы этногенеза народов Дальнего Востока. - М.: Изд-во АН СССР, 1958. - 357 с. - (ТИЭ. Нов. сер.; т. 36).

Окладников А. П. К изучению начальных этапов формирования народов Сибири: (Население Прибайкалья в неолите и раннем бронзовом веке) // СЭ. - 1950а. - N 2. - С. 47 - 50.

Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: Историко-археологическое исследование, ч. 1 - 2 // МИА. - 1950б. - N 18. - С. 241 - 258.

Пак Сон Чжу. Вопросы происхождения корейцев // Чхунбук сахак. - Чжунджу, 1990. - Вып. 3. - С. 1 - 20 (на кор. яз.).

Пак Сон Чжу. Изучение физических признаков населения Древнего Чосона // Гуксакван нончхон. - Соннам, 1992. -Вып. 33. -С. 73 - 102 (на кор. яз.).

Пак Сон Чжу. Древние люди Корейского полуострова // Хангук кусокки хакпо. - Сеул, 2004. - Вып. 7. - С. 41 - 51 (на кор. яз.).

Пак Сон Чжу. Ископаемые люди Корейского полуострова // Хангук кусокки хакпо. - Сеул, 2005. - Вып. 11. -С. 13 - 24 (на кор. яз.).

Рогинский Я. Я. Материалы по антропологии тунгусов Северного Прибайкалья // Антропологический журнал. -1934. - Вып. 3. - С. 105 - 126.

Рогинский Я. Я., Левин М. Г. Антропология. - М.: Высш. шк., 1978. - 528 с.

Рычков Ю. Г. Система древних изолятов человека в Северной Евразии в свете проблем стабильности и эволюции популяций: Поиски и решения на путях популяционной генетики // Вопр. антропологии. - 1973. - Вып. 44. - С. 3 - 22.

Сон Бо Ги. Происхождение корейцев по данным физической антропологии // Хангукса рон. - Соннам, 1985. -Вып. 14. - С. 4 - 72 (на кор. яз.).

Сон Бо Ги. Хангук гусокгихак енгуы гилжаби (Путеводитель в изучении палеоархеологии Кореи). - Сеул: Енсе дэхакгё чулпанбу, 1988. - 249 с. (на кор. яз.).

Сон Бо Ги. Происхождение корейцев по данным физической антропологии // Гуксакван нончхон. - Соннам, 1989. -Вып. 4. - С. 1 - 32 (на кор. яз.).

Сон Чжин Тэ. Чосон минжок мунхваы енгу (Изучение культуры Кореи). - Сеул: Ылю мунхваса, 1954а. -356 с. (на кор. яз.).

Сон Чжин Тэ. Чосон минжок сёолхван енгу (Мифологические представления корейцев). - Сеул: Ылю мунхваса, 1954б. - 228 с. (на кор. яз.).

Сон Чжин Тэ. Чосон минжокса гэрон (Обзор истории Кореи). - Сеул: Ылю мунхваса, 1954в. - 308 с. (на кор. яз.).

Хальберт Х. Б. Ханкуычонон (История Империи Кореи) / пер. с англ. яз. Син Бок Рён. - Сеул: Пхёнминса, 1984. - 453 с. (на кор. яз.).

Хан Сын Хо, Пак Дэ Гюн, И У Ён, И Чжун Хвои, Чой Бён Ён, Го Ги Сок, Ким Хы Чжин, Пак Сон Чжу. Неметрические характеристики черепов корейцев // Дэхан чэжил инрюхакхвэ. - Сеул, 2001. - Вып. 14 (2). -С. 117 - 126 (на кор. яз.).

Хо Кён Сок, О Хён Джу, Мун Хён Сун, Пан Мин Кю, Чой Чжон Хун, Ким Ги Док, Бэк Ду Чжин, Го Ги Сок, Хан Сын Хо, Чжон Рак Хы, Пак Сон Чжу, Ким Хы Чжин. Антропологическая характеристика зубов древнего и современного населения Кореи // Дэхан чэжил инрюхакхвэ. - Сеул, 1999. - Вып. 12 (2). - С. 223 - 234 (на кор. яз.).

Чебоксаров Н. Н. Этническая антропология Китая. - М.: Наука, 1982. - 301 с.

Чжан У Чжин. Одонтологическая характеристика корейцев // Кого минсок нонмунжип. - Пхеньян, 1979. -Вып. 7. - С. 10 - 44 (на кор. яз.).

Чжон Чжэ Хвои, Юн Чжин, Ким Гын Сик, Ю Чжон Гил. Ёнгок донгулюжок (Стоянка в пещере Ёнгок). - Пхеньян: Кимилсон жонхап дэхак чулпанса, 1986. - 87 с. (на кор. яз.).

Чой Джон Фил. Антропологические данные и происхождение культуры корейцев // Хангук сангоса хакпо. - Сеул, 1991. - Вып. 8. - С. 7 - 43 (на кор. яз.).

Чой Мён Хак. Антропологическая экспертиза костных остатков из Назинчодо // Наджин Чходо вонси юджок палгул бого. - Пхеньян, 1955. - Вып. 1. - С. 2 - 61 (на кор. яз.).

Baelz E, von. Menschenrassen Ost-Asiens mit spezieller Rucksicht auf Japan. Verhandlungen der Berliner Gesellschaft fur Anthropologic, Ethnologie und Urgeschichte // Zeitschrift fur Ethnologie. - Braunschweig, 1901. - Bd. 33, H. 3. -S. 116 - 190.

Baelz E, von. Zur Vor- und Urgeschichte Japans // Zeitschrift fur Ethnologie. - Braunschweig, 1907. - Bd. 39, H.3. - S. 23 - 67.

Dallet C.C. Histore de l'Eglse de Coree. - P.: Librairie Victor Palme, 1874. - 615 p.

Imamura Itaka, Shima Junizhi. Racial relations among Eatern Asitic peoples based upon male skills // J. of the Antropological Society of Tokyo, 1935. - Vol. 50, N 569. - P. 45 - 89.

Kohama Mototsky. Physical comparison between Ainu and Japanse: Somatometrical Studies of the Ainu and Japanse // Transaction of the 15 General Assembly of the Japan Medical Congress. - Tokyo, 1959. -P. 34 - 56.

Kohama Mototsky, Kamada Natsuo, Furuya Takeshi, Tsubaki Ichiro. Physical Antropology of Korean Emigrants in Japan // J. of the Antropological Society of Nippon. - 1959. -Vol. 67, N720. - P. 54 - 79.

Kubo Takesi. Physical antropological study of the Korean people // China Medical J. - 1917. - Vol. 31. - P. 24 - 56.

Oppert E.J. Ein Verschlossense Land: Reisen nach Korea. -Leipzig: Brockhaus, 1881. - S. 21 - 49.

Shirokogoroff S.M. Social organisation of the nothern Tungus, with introductory chapters concerning geographical distribution and history of these groups. - Shanghai: Commercial Press, 1929. - 427 p.

Материал поступил в редколлегию 05.02.08 г.

стр. 159

Постоянный адрес данной публикации: