П. СЕРГЕЕВ, кандидат экономических наук

О "БЕДНОМ" ЧЕБОЛЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО ИЛИ ТРУДНАЯ ЖИЗНЬ ЮЖНОКОРЕИСКИХ ОЛИГАРХОВ

Вскоре после прихода к власти нового президента Республики Корея (РК) Ким Дэ Чжуна в начале 1998 года его администрация инициировала широкомасштабные перемены в экономической жизни страны. Одним из важнейших элементов новой программы действий стало реформирование чеболей - крупнейших финансово- промышленных групп (ФПГ) Южной Кореи, ставших средоточием гигантских ресурсов и экономической мощи.

За последние сорок лет Республика Корея добилась поистине феноменальных результатов в своем хозяйственном развитии. В конце пятидесятых годов страна находилась на пороге нищеты - подушевое производство валового продукта здесь не превышало 85 долларов в год.

ГОДЫ ЭЙФОРИИ

В результате предпринятого рывка из весьма отсталой РК превратилась в уверенно прогрессирующую новую индустриальную страну. После 1961 года ее валовой национальный продукт увеличился с 2,1 миллиарда долларов США до 480,2 миллиарда (примерно в 240 раз). Наблюдалось также почти 129-кратное повышение данного показателя в расчете на душу населения. Наконец, в 1962 - 1996 годах стоимостные объемы южнокорейского товарного экспорта возросли более чем в 2358 раз!

В период бурного экономического развития Республики Корея позитивные изменения происходили и в социальной сфере. Так, отмечалось появление и численный рост среднего класса - категории достаточно обеспеченных людей со сравнительно высоким уровнем дохода. Это обстоятельство способствовало постепенному расширению внутреннего спроса, прежде всего, на товары длительного пользования - легковые автомобили, бытовые приборы и электронику.

С началом очередного этапа экономического развития РК в середине 70-х годов основное внимание уделялось приоритетному развитию машиностроения и судостроения, сталелитейной, электронной и химической индустрии - ряду наиболее престижных отраслей обрабатывающей промышленности. В этот период южнокорейскому правительству требовались надежные партнеры в сфере бизнеса - проводники его экономического курса. Поэтому на протяжении ряда десятилетий принадлежащие, как правило, какой-нибудь одной семье крупные национальные финансово- промышленные группы (ФПГ) - "чеболи" - пользовались неизменной поддержкой со стороны государства.

стр. 27

Руководство страны весьма позитивно относилось к идее дальнейшего укрупнения отечественных конгломератов, не препятствуя, в частности, их развитию путем традиционных для рыночной экономики слияний и поглощений. Ежегодные официальные публикации списка 30 ведущих (по совокупной стоимости активов) ФПГ РК - своеобразного рейтинг-листа крупнейших южнокорейских концернов - по существу способствовали росту их авторитета и расширению их бизнеса. При этом основное внимание уделялось не прибыльности производимых операций, а, прежде всего, величине активов национальных конгломератов-монстров. (См. таблицу 1.)

Стремление семейно-клановых конгломератов к максимальной диверсификации своей деятельности обусловливало их вторжение в разнообразные сферы бизнеса. Подобная практика, в свою очередь, нуждалась в мощных финансовых вливаниях и заставляла руководство "чеболей" прибегать к помощи банковского сектора. Личный авторитет и солидные связи президентского и директорского корпусов южнокорейских конгломератов смогли обеспечивать устойчивый приток весьма значительных по размерам кредитных ресурсов.

Вместе с тем, не слишком эффективный менеджмент "близких родственников", по традиции расставленных на ключевых постах в семейном бизнесе, зачастую приводил к финансированию сомнительных проектов, просчетам в стратегическом планировании.

Тем не менее, расширение финансовой и производственной базы ФПГ предопределило в эти годы довольно заметное сосредоточение экономической власти в руках "чеболей".

Образовавшиеся, по признанию ряда специалистов [1; 2], еще в первой половине XX столетия, южнокорейские "чеболи" окончательно структурировались в конце 50-х годов. С тех пор отмечалось нарастание их экономической мощи - увеличение суммарных активов, объемов продаж, числа компаний, составлявших их филиальную сеть. Наконец, ФПГ РК стремились к вторжению в новые для них сферы бизнеса, постоянно расширяя круг последних.

Действительно, если сразу же после окончания межкорейского конфликта в 1953 году в РК насчитывалось всего 5 национальных конгломератов, то к 1965 году их число возросло до 10, к 1970 году - до 20, а к 1985 году-до 70 [2, с. 121-122]. В начале 90-х годов в стране насчитывалось уже около 100 крупных финансово-промышленных групп. Стремительно росла также их филиальная сеть. В 80-е и 90-е годы она более чем удвоилась.

Рекордным считается рост числа филиалов 30 ведущих ФПГ в 1997 году. (См. таблицу 1.)

Согласно оценке российских экспертов, по степени концентрации производства и капитала "чеболи" существенно опережают своих японских партнеров-конкурентов. [2]

Так, из крупных южнокорейских конгломератов принято выделять ведущие 30 ФПГ, совокупная стоимость активов которых ныне превышает 400 миллиардов долларов. Причем только за предкризисные месяцы 1997 года этот показатель возрос почти на 20 процентов. Суммарный объем оборота 30 крупнейших "чеболей" составил в 1996 году свыше 68 процентов валового национального продукта РК. (См. здесь и далее: [3 - 6].)

По оценке экспертов New Industry Management Academy (см. [6]), в предкризисный период 30 крупнейших "чеболей" развивались почти вдвое (!) быстрее, чем южнокорейская экономика в целом. Так, в середине 90-х годов произведенная на их предприятиях добавленная стоимость составила свыше 72,2 миллиарда долларов. При этом рост данного показателя в годовом исчислении достигал 30,5 процента.

Также весьма быстрыми темпами увеличивались ежегодно объемы продаж чеболей - примерно на 29,6 процента, их активы - на 23 процента, акционерный капитал - на 24,8 процента.

Интересно, что аналогичные обобщающие показатели для компаний, действовавших в обрабатывающих отраслях промышленности РК, выглядели в этот период заметно скромнее.

Напротив, первая "пятерка" южнокорейских "чеболей" продемонстрировала более высокие достижения, чем 30 ведущих конгломератов РК в целом. Объем добавленной стоимости, произведенной компаниями этих пяти концернов составил 35,6 миллиарда долларов, а годовой прирост -36,8 процента. Иначе говоря, на долю пяти концернов-лидеров приходилось примерно до 61,4 процента добавленной стоимости 30 крупнейших ФПГ РК. [7]

Согласно той же оценке, объем продаж конгломератов, занимающих в рейтинге ведущих "чеболей" Республики Корея первые десять строк, превышал в середине 90-х годов 300 миллиардов долларов, составляя около 82,7 процента совокупного товарооборота 30 крупнейших южнокорейских конгломератов.

Кроме того, удельный вес первой "десятки" ФПГ РК в этот период достиг более 1/3 общего объема промышленного производства и примерно 1/4 - внешнеторгового оборота Республики Корея.

Таким образом, вершину этого айсберга составляют лишь некоторые ведущие финансово-промышленные группы РК. Прежде всего к ним относятся наиболее крупные конгломераты, которые располагают не только внушительными активами, существенными (даже по мировым меркам) объемами продаж, но и солидной поддержкой во властных структурах. Понятно, что зачастую подобные "альянсы" не фиксируются на бумаге, однако они обладают своеобразной "магической силой",

Таблица 1

Основные показатели деятельности 30-ти крупнейших ФПГ РК накануне финансово-экономического кризиса

^* Данные приводятся на апрель соответствующего года.

... - Репрезентативные данные отсутствуют.

Составлено и подсчитано автором по: The Korea Economic Weekly, August 19, 1996, p. 13; Economic Report May 1997, pp. 44 - 45.

стр. 28

Таблица 2

Сравнительные данные по 30-ти крупнейшим ФПГ Республики Корея, 1996 - 1997 годы

особенно в случаях необходимости получения финансирования весьма масштабных и амбициозных проектов по расширению производственной деятельности ФПГ, внедрению их в новые сферы бизнеса. Классическим примером такой экспансии в середине 90-х годов стало стремление супер-чеболя "Самсонг" ^* приступить к собственному производству автомобильной техники.

Не случайны поэтому довольно заметные различия между крупнейшими чеболями, входящими в элитарный "клуб 30-ти". (См. таблицу 2.)

Следует обратить внимание также и на другие особенности представленного в таблице 2 рейтингового списка.

Прежде всего, речь идет о довольно интенсивном процессе перегруппировки сил в средней части списка ввиду постоянной конкурентной борьбы между ведущими чеболями. Так, на фоне неурядиц и промахов ряда ФПГ в кризисный период 1997 года некоторым конгломератам все же удалось поправить свои дела и повысить рейтинг. Среди тех, кому посчастливилось, оказались группы Halla, Dong-A Construction, Hansol, Kohap, Dongbu, Haitai и динамичный New Core.

Сохранили прежние позиции в рейтинге такие корифеи южнокорейского бизнеса, как Kumho, Hyosung, Dongkuk Steel, Jinro, неизменно стабильный и надежный Kolon, а также Hanil. Несколько утратили в 1997 году свое влияние Doosan, Daelim и Tongyang.

Кроме того, интерес вызывают довольно традиционные сдвиги в последней группе представленных в рейтинг-листе конгломератов (см. таблицу 2), касающиеся изменений в "персональном составе" рейтингового списка.

Согласно данным южнокорейской статистики, в этот престижный клуб в 1997 году удалось войти таким конгломератам, как "Anam", "Кео-pyong", "Miwon" и "Shinho".

Так, довольно резкий "взлет" в рейтинге группы "Anam" был обус-

^* В данной статье предлагается фонетически более близкое к оригиналу написание названий ведущих южнокорейских ФПГ, так как ставшее популярным и даже традиционным их наименование заимствовано, как правило, из англоязычной литературы (передается в английской транскрипции). Новый подход представляется вполне оправданным и своевременным, поскольку ныне в РК также проводится реформирование явно устаревших языковых норм.

стр. 29

ловлен расширением ее деятельности в производстве электротехники и электроники, а также стремительным ростом ее капиталовложений в телекоммуникации и производство полупроводников. Изготовление полупроводников по праву считалось основной сферой интересов концерна, поскольку ему удалось взять под контроль до 40 процентов мирового производства этой продукции.

Конгломерат "Miwon" оказался не новичком в "группе сильнейших", так как в 1994 - 1995 годах он фактически замыкал рейтинг-лист ведущих ФПГ РК. Покинув его в 1996 году, концерн вновь вернулся в 1997 году в список "30-ти" после поглощения группы "Sewon" и пяти прочих компаний. Это позволило ему увеличить число филиалов (с 17 до 25) и занять престижное 29-е место в списке крупнейших южнокорейских "чеболей" по совокупной стоимости активов.

Не менее динамичной (в плане "поглощений и слияний") оказалась группа "Keopyong", которая также поглотила за год несколько фирм, занимавшихся финансовой и производственной деятельностью. Исповедуя традиционные для южнокорейской бизнес-элиты пристрастия, концерн также стремился к расширению сфер своей деятельности, создавая собственные компании в различных областях производства. Подобные приобретения обеспечили ему своего рода прорыв с 39-й на 28 позицию в рейтинге ведущих ФПГ страны.

Наконец, аналогичная ситуация складывалась и у группы "Shinho". Активность (даже агрессивность) ее поведения на рынке позволили ей не только существенно увеличить совокупный объем активов и расширить филиальную сеть, но и занять место среди 30-ти наиболее крупных "чеболей" РК.

В то же время, занимавшим последние строки в предыдущем годовом рейтинге ведущих "чеболей" "Kukdong" "Construction" и "Byuk-san" "Construction" пришлось покинуть в кризисный период ряды южнокорейской бизнес-элиты.

Но все же наиболее драматично развивались события, связанные с деятельностью находившегося на 14-той (!) ступени рейтинга 1996 года конгломерата "Hanbo" ("Ханбо"), а также группы "Halla" и концерна "Kia", всемирно известную автомобилестроительную компанию ("Kia Motors") которого поглотила группа "Hyundai".

АНАТОМИЯ ПАДЕНИЯ

Печально известный скандал "Ханбогейт" ("Hanbogate"), предопределенный чередой разоблачений в связи с банкротством компаний конгломерата "Hanbo" ("Ханбо"), разразился на рубеже 1996 - 1997 годов. Вскоре после объявления о неплатежеспособности принадлежащей этому конгломерату "Hanbo Iron and Steel Co." (сумма долговых обязательств компании превысила пять миллиардов долларов), являвшейся одним из флагманов южнокорейской сталелитейной промышленности, банкротами были признаны еще три компании группы. Началось расследование причин финансового краха этих четырех компаний, а позднее - и самого концерна "Hanbo".

В ходе выяснения обстоятельств драмы, когда для объяснений и дачи показаний в прокуратуру вызывались деятели правящей партии и оппозиции, выявились обширные коррупционные связи основателя и главы группы "Hanbo" с руководителями ряда банковских структур. Речь шла о получении ими крупных "подношений" для продолжения кредитования новых амбициозных планов концерна "Hanbo" по расширению его производственных мощностей.

стр. 30

Размах скандала оказался весьма широким - он затронул ряд высокопоставленных представителей администрации РК, включая президента страны. В течение первого полугодия следствию удалось установить немало разнообразных фактов коррупции в высших эшелонах государственной власти, что привело к отставке многих представителей руководства РК. Достаточно отметить сообщение южнокорейских СМИ о готовности уйти в отставку в полном составе кабинета министров страны в связи с серией разоблачений по "делу "Hanbo".

Состоявшийся в начале июня 1997 года суд признал виновным бывшего руководителя группы "Hanbo" во взяточничестве, мошенничестве и растрате (его приговорили к 15-ти годам тюремного заключения). К различным видам наказания были приговорены также замешанные в этом деле представители депутатского корпуса, виновные в получении крупных взяток от предпринимателей и банковских структур.

Следствие и процесс по "делу "Hanbo" наглядно продемонстрировали слабости сложившейся к этому времени в РК системы взаимодействия власти и бизнеса, в частности, порочной практики "выбивания дополнительного кредитования" тех или иных проектов, осуществляемых южнокорейскими ФПГ.

Крах 14-го в "табели о рангах" крупнейших конгломератов РК концерна "Hanbo" оказался знаковым событием. До этого "инцидента" активно создавался и всемерно поддерживался миф о несокрушимости и могуществе южнокорейских ФПГ.

Действительно, за предшествующее этому скандалу десятилетие ни один из 30-ти крупнейших конгломератов не находился еще в состоянии банкротства. По задумке кабинетных мифотворцев из правящих кругов и представителей крупного бизнеса Республики Корея, именно данное обстоятельство обусловливало уверенность кредиторов в надежности своих вложений, поскольку "чеболи" были якобы "слишком велики для того, чтобы обанкротиться".

КРАХ КОНГЛОМЕРАТОВ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Наращивание производственных мощностей ведущими южнокорейскими автомобилестроительными корпорациями позволило РК занять в этой области пятое место в мировой иерархии.

Так, к началу кризисных потрясений в стране производилось ежегодно почти три миллиона автомобилей, около трети которых экспортировалась. Но, по оценкам специалистов, объемы реализации этой продукции на внутреннем и внешнем рынках реально обеспечивали загрузку лишь 4/5 имеющихся мощностей. Поэтому в связи с возросшими долговыми обязательствами ряда компаний, безусловным "лидером" среди которых стала "Kia Motors" - ее долги превышали 9,2 (!!!) миллиарда долларов, резко обострилась проблема погашения задолженности ведущими корпорациями РК.

Уже к осени 1997 года четыре основные компании группы "Kia" (в том числе и "Kia Motors"), оказались практически банкротами. Позднее один из филиалов этого концерна - автомобилестроительная фирма "Ssangyong Motors" была поглощена финансово-промышленной группой "Daewoo". К последней перешел крупный пакет (около 53,3 процента) акций компании. Однако конгломерат "Daewoo" должен был принять на себя также долги "Ssangyong Motors" - 1,6 миллиарда долларов, получив от кредиторов десятилетнюю отсрочку по возвращению долгов этой компании.

Это поглощение, в свою очередь, способствовало изменению соотношения сил в сфере автомобильного производства в РК, поскольку означало серьезный вызов крупнейшей южнокорейской автомобильной компании "Hyundai".

По мнению экспертов, дальнейшее нарастание трудностей в данной отрасли из-за расширения явно избыточных мощностей и невозвращения имеющихся долгов отмечалось в 1998 году, что было вызвано введением в строй автомобилестроительного предприятия корпорации-новичка "Samsung Motors" с планируемым объемом ежегодного производства 80 тысяч автомобилей.

Очередной крупной жертвой собственных ошибок стала 12-я в южнокорейской иерархии чеболей группа "Halla", компании которой специализировались в сфере судостроения и производства комплектующих для сборки автомобилей. Эти отрасли стали, как говорилось выше, надежной основой южнокорейского "экономического чуда".

Попытки концерна "Halla" в конце 1997 года оперативно решить проблему выплаты краткосрочных долгов оказались в конечном итоге неудачными. Нехватка в решающий момент примерно 220 миллионов долларов для погашения "горящего" займа вызвала коллапс конгломерата с последующей передачей "долгового дела" в судебные инстанции. В ходе разбирательства выяснилось, что крах ФПГ "Halla" был обусловлен гигантскими размерами взятых ею краткосрочных кредитов, общая сумма которых в 20 раз (!) превышала совокупную стоимость ее собственных акций. При этом сильно задолжавший кредиторам концерн занял промежуточную позицию среди "тройки" крупнейших должников в РК. Halla, сумма долга которого достигала почти 6,4 миллиарда долларов, "уступил" первенство корпорации "Kia Motors", обойдя почти на один миллиард долларов находившуюся на третьем месте компанию "Hanbo Iron and Steel".

Неплатежеспособность ряда корпораций вела к нарастанию финансовых потрясений и продолжению цикла банкротств крупных компаний. Это означало развертывание в южнокорейской экономике крупномасштабного кризиса, в условиях которого становилось довольно трудно вернуть выданные ранее без соответствующего обеспечения кредиты.

Последствия банкротства концерна "Halla" для экономики РК оказались весьма ощутимыми, поскольку входящие в его состав корпорации занимали видные позиции в южнокорейской промышленности. Так, "Halla Engineering & Heavy Industries" считалась третьей в стране судостроительной компанией, а корпорация "Mando Machinery" с годовым оборотом почти 1,3 миллиарда долларов - ведущим в стране поставщиком комплектующих для сборки автомобилей.

На основе кооперационных связей продукция этой компании поставлялась на предприятия крупнейших корпораций- автомобилестроителей: "Hyundai Motors", "Kia Motors" и "Ssangyong Motors", а также индустриального гиганта "Daewoo Heavy Industries".

Многомиллионные закупки деталей и комплектующих у "Mando Machinery" лидерами южнокорейской индустрии наглядно свидетельствовали о достаточно высокой степени зависимости их производств от получения отдельных узлов, поставляемых в рамках кооперационных связей. Так, корпорация "Ssangyong Motors" практически полностью удовлетворяла свои потребности в двигателях и кондиционерах за счет поставок их предприятиями "Mando Machinery". В кризисный период "падение" этой корпорации могло привести к парализации и даже остановке конвейерного производства ряда компаний-автомобилестроителей.

стр. 31

После коллапса концерна "Halla" общая сумма так называмых "плохих займов", которые выдавшие их без соответствующего обеспечения банки не могли вернуть, составила, по официальной оценке, примерно 29 миллиардов долларов. Иными словами, падение этого конгломерата спровоцировало дальнейшее ухудшение ситуации в финансовом секторе.

Продолжение серии банкротств крупных южнокорейских корпораций фактически ставило под удар всю банковскую систему. Согласно рекомендациям МВФ, ликвидации подлежали все финансовые институты, допустившие промахи в кредитной политике и имевшие много "плохих займов". Поэтому банкам следовало обеспечить возвращение хотя бы части выданных ранее кредитов, чтобы избежать санкций, на которых настаивали эксперты Фонда при предоставлении стабилизационного займа РК.

Понятно, что некоторым приоритетом в процессе собирания и возвращения ресурсов, выданных в качестве "плохих займов", обладали крупные банки РК. А сравнительно небольшие, специализирующиеся на обслуживании внешнеторговых сделок и предоставлении краткосрочных кредитов так называемые мерчант-банки, обнаруживали заметную ограниченность своих финансовых ресурсов, прежде всего наличных средств. Так, группа "Халла" получила от них в качестве займов более трех миллиардов долларов, что существенно превышало общую сумму кредитов, выданных в свое время конгломерату крупными банковскими структурами.

В итоге сложилась весьма непростая ситуация. В кризисных условиях попытки банковского сектора срочно вернуть взятые ранее крупными корпорациями займы могли привести к дальнейшему продолжению банкротств среди чеболей, а затем и некоторых отраслей южнокорейской промышленности. Помимо этого, как правило, возникает эффект "домино" - падение одного из концернов может оказать негативное воздействие на работоспособность других конгломератов и компаний, особенно связанных с ним производственной кооперацией. По мере нарастания масштабов кризисных явлений в РК обозначилась целесообразность совместного решения возникающих проблем чеболями и их банками- кредиторами. Тем не менее, со стороны банковских структур проявилась также тенденция к "спасению в одиночку", особенно под давлением страха перед возможными карающими санкциями в духе достаточно жестких требований МВФ.

Поэтому неудивительно, что кроме ставших банкротами концернов "Hanbo", "Kia", "Halla" и других корпораций, известные проблема с платежеспособностью возникли и у таких корифеев южнокорейского бизнеса, как ФПГ "Sammi", "Jinro", "Haitai" и "New Core".

Попадая в кризисную ситуацию и оказываясь на грани банкротства, крупнейшие конгломераты РК все же вряд ли осознавали, что явились основными виновниками происходивших с ними неприятностей.

КТО КРИЗИС ИМ ГОТОВИЛ?

Среди причин проявления и развития кризисных тенденций на рубеже 1996 - 1997 годов в южнокорейской экономике местные эксперты выделяют, прежде всего, негативные явления, связанные с деятельностью ФПГ РК.

К их числу относят концентрацию экономической власти в руках семейных чеболей, управляемых при помощи жестко иерархической системы; неоправданное и зачастую мотивированное лишь амбициями руководства расширение "чеболями" своего участия в различных отраслях национальной экономики в целях захвата как можно более крупных сегментов рынка; использование "чеболями" в этих целях ресурсов банковского сектора РК.

Как известно, на практике неоправданно высокий уровень заимствований чеболей обусловил крайне негативное соотношение долгов ФПГ и стоимости их основных фондов (в ряде случаев оно составляло пять к одному и даже более).

Немало сложностей связано также с широким использованием "чеболями" перекрестных платежных гарантий между их дочерними корпорациями - финансовые трудности одной из них осложняли положение всей группы. Кроме того, к потрясениям вело увеличение неэффективных корпоративных капиталовложений, что предопределялось несовершенством оценки амбициозных проектов.

Негативную роль в развитии кризисных событий сыграли также покровительственная поддержка и поощрение чеболей со стороны правительственных кругов, которые в "добровольно-принудительном" порядке добивались финансирования приоритетных отраслей; высокая бюрократизация, дающая почву для коррупции; переплетение "интересов" государственных чиновников и руководства чеболей.

Так, жизнеспособность южнокорейской промышленности и финансового сектора оказалась поставленной под сомнение, когда стало очевидным, что весьма крупные банковские кредиты были предоставлены сомнительным фирмам без оценки их платежеспособности. По-видимому, такая ситуация явилась результатом действия сложившейся системы политического патронажа. Не случайно, что в создании "особого положения" ряда крупнейших конгломератов РК немалую роль сыграли (и продолжают играть?) специфические "личные" связи бизнеса и правительственных кругов.

Наконец, негативные черты хозяйственного развития страны в кризисный период 90-х годов обусловливались заметным снижением доверия иностранных кредиторов к деятельности ФПГ РК, что привело к появлению у южнокорейских фирм трудностей в получении новых кредитов и переносе сроков выплаты прежних задолженностей.

Экономические потрясения и финансовый кризис, а также приход к власти в РК нового политического руководства страны, предопределили существенные сдвиги в его отношениях с крупным бизнесом.

Закономерно, что обращение Республики Корея к МВФ в критический момент за помощью (стабилизационный кредит в размере 57 миллиардов долларов) привело к необходимости в последующем выполнять весьма жесткие требования Фонда. По мнению экспертов МВФ, речь должна идти, прежде всего, о решительном отказе правительства РК от поддержки "чеболей", о целесообразности перестройки их структуры, а точнее, постепенной ликвидации подобных "экономических монстров".

(Окончание следует)

1. Воронцов А.В. Республика Корея: социально-экономическая структура и торгово-экономические отношения с СНГ. - М.: ИВ РАН, 1998.

2. Проблемы корейского полуострова и интересы России. Материалы II научной конференции. - М.: 1998.

3. The Korea Economic Daily. December 31, 1999.

4. The Korea Economic Weekly, July 22, 1996.

5. The Korea Economic Weekly, August 19, 1996.

6. The Korea Economic Weekly, May 26, 1997.

7. The Korea Post, January 1996, pp. 20, 21.

Постоянный адрес данной публикации: