Статья посвящена экономической экспансии Китая на евразийском пространстве, преодолению политики сдерживания развития, новым тенденциям развития государств Центральной Азии (ЦА), проблемам эффективной интеграции в ЦА, анализу совпадения и пересечения интересов РФ и КНР в ЦА, перспективы евразийских проектов России, в том числе энергетических.

Ключевые слова: экономическая экспансия, Китай, Россия, Центральная Азия, интеграция, конкуренция, энергетика, перспективы евразийских проектов России.

Подъем Китая независимого, активного и мощного игрока, давно исповедующего доктрину полицентричного мира, катализирует связи между незападными странами, более близкими друг другу по уровню и целям развития [Салицкий, Семенова, 2014]. От адаптации к мировой экономике, завершившейся вступлением в ВТО в 2001 г., Пекин перешел к ее освоению. Взаимодействуя на равных со старыми центрами, Китай фактически создал самостоятельную подсистему в международном разделении труда. Он стал крупнейшей промышленной и торговой державой, прочно привязал к себе ближние и многие дальние страны. Его экономическая экспансия, усиление которой совпало с финансовым кризисом на Западе и неудачами США на Среднем Востоке, вызвала на рубеже 2010-х гг. резко негативную реакцию Вашингтона. В результате тенденция к полицентризму приобрела оттенок новой биполярности [Барский, Салицкий, 2012, с. 28].

Такая биполярность во внешнеполитическом плане поддерживается Россией, активно отстаивающей идеи национального суверенитета. В частности, последовательная политика РФ в сирийском и других вопросах оказывает благоприятное воздействие на международные отношения, позволяя относительно слабым странам полнее использовать преимущества полицентризма. Это в полной мере касается стран Центральной Азии, которые в лице усиливающегося Китая и стабилизирующей региональную обстановку России обрели надежных и заинтересованных партнеров.

КИТАЙ - "ДВИГАТЕЛЬ ГЛОБАЛИЗАЦИИ СЛЕДУЮЩЕЙ СТУПЕНИ"

После кризиса 2008-2009 гг. был признан тот факт, что начавшийся в 1970-е гг. неолиберальный этап во внутренней и внешней политике западных стран оказался периодом сдерживания развития и массового падения темпов экономического роста. Ведомая Западом глобализация позволила лишь небольшой группе стран и территорий повторить вслед за послевоенной Японией траекторию успеха ориентированной на внешние рынки экономики. Парадоксальным образом глобализация привела к застою в самой Японии, образованию обширной "серой зоны" забытых державами стран в третьем мире, росту числа несостоявшихся государств и, наконец, крупным сбоям в экономической динамике в самих развитых странах.

Статистически значимыми и успешными противовесами неолиберальной глобализации оказались в последнюю четверть века Китай и Индия, которые в силу своих размеров не могли быть интегрированы в западноцентричную (двухъядерную - США, ЕС) мировую экономику. В результате стал формироваться полицентричный мир, а превращение КНР в его новый центр фактически означало преодоление политики сдерживания развития.

Страны АСЕАН также добились существенных результатов в независимом развитии (в том числе коллективном, региональном), что, помимо прочего, снизило роль

стр. 69
"глобальных" институтов - МВФ, МБРР и ВТО, сделав их ареной более равноправных и острых дискуссий. Повысилось значение регионального сотрудничества, включая и финансовую сферу. Соответственно расширяются возможности выбора путей развития и для других государств, тем более что валютно-кредитная монополия Запада, а с ней и возможность диктовать стратегии развития фактически становятся достоянием прошлого.

Выход Китая в число новых могущественных партнеров ряда "забытых стран" третьего мира в первом десятилетии XXI в. вызвал возобновление конкуренции за третий мир. КНР, окончательно освоившись в глобализации, стала ее активным иропонентом. Так, в числе новых пунктов во внешнем курсе Китая, заявленных на XVIII съезде КПК (2012), стоит отметить призыв к дальнейшей либерализации международного движения товаров и отчасти капитала. "Принимая активное участие в глобальном экономическом управлении, Китай продвигает либерализацию и возражает против всякого рода протекционизма", - отметил Ху Цзиньтао [XVIII съезд Коммунистической партии Китая, 2012, с. 90].

Это - вполне назревшая декларация, учитывая нынешний уровень конкурентоспособности КНР. И хотя этот уровень достигнут во многом благодаря десятилетиям протекционистской политики, само превращение Китая в "двигатель глобализации следующей ступени" следует воспринимать без всякой иронии как закономерный и серьезный качественный сдвиг.

Сдвиг этот сигнализирует о начале интенсивного этапа в экономическом развитии Китая, когда национальному капиталу (сначала государственному, а теперь и частному) становится тесно на огромном внутреннем рынке и он все более энергично устремляется за рубеж, где к его услугам еще и связи с многочисленной, вновь патернализируемой диаспорой - старой и новой. В Китае, заметим, уже не призывают эмигрантов к политической нейтральности. Так, на международную конференцию хуацяо в Пекине весной 2012 г. были приглашены около 500 видных представителей диаспоры. На форуме присутствовали практически все высшие руководители страны, в их выступлениях помимо прочего подчеркивалась важность участия зарубежных китайцев в политической жизни стран проживания, "достижения общих целей методами публичной дипломатии" [Ни Meets Overseas Chinese Organizations Leaders, 2014].

Китайская экспансия не только продвигает, но и отчасти видоизменяет глобализацию. Пекин предлагает своим партнерам более приемлемые условия сотрудничества, чем те, что имелись на предыдущем, западноцентричном, этапе этого процесса. Они же, принимая эти условия, вольны торговаться и с другими центрами силы, что оборачивается к выгоде более слабых или просто забытых на предыдущем этапе глобализации участников международных игр. Иначе говоря, с помощью Китая воссоздается пространство для самостоятельного развития стран и диверсификации его внешних источников.

Одновременно при самом активном участии КНР происходит внешнеполитическое возрождение идей развития, в том числе в деятельности БРИКС, ШОС, региональных организаций развивающихся стран (включая АСЕАН). Критика Запада приобретает практический и конструктивный характер.

Возобновление развития и самостоятельной способности его поддерживать основное предложение КНР более слабым экономически государствам. В новом качестве вдохновителя устойчивого роста Пекин не без оснований декларирует, в том числе в Центральной Азии, что заинтересован не более чем в реальной независимости своих партнеров. Независимость же не может быть полноценной без воссоздания дееспособных государств и их экономического развития, в том числе инфраструктурного и промышленного, чему Китай готов содействовать и на словах, и на деле, поскольку располагает теперь мощным инвестиционно-строительным и

стр. 70
машиностроительным комплексом, уже испытывающим внутри страны дефицит сфер приложения.

В результате действия этих общих тенденций центральноазиатские страны обрели в лице Китая не только важный альтернативный рынок сбыта углеводородов, но и инструмент укрепления своих внешнеполитических позиций, в том числе в отношениях с Москвой, Европой и Вашингтоном.

Недоверие Пекина к усилению позиций в Центральной Азии внерегиональных держав связано с естественными опасениями поддержки ими сепаратизма в Синьцзяне и Тибете, а также с возможной дестабилизацией Пакистана и Ирана. Схожие опасения есть и у России.

Характеризуя нынешнюю геополитическую ситуацию в регионе, китайский аналитик Юй Суй пишет: "Вмешательство в дела Центральной Азии - это стратегический прорыв США после холодной войны. Меры Вашингтона направлены против России, однако следует обратить внимание и на то, что это попытки окружить и изменить Китай. Важность стран Центральной Азии нисколько не уступает значимости государств Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии, поскольку регион имеет тесные связи с китайским Синьцзяном, где подходящих возможностей выжидают многочисленные сепаратисты". Добавим к этому, что Синьцзян теперь - еще и важнейшая внутренняя топливная база китайской экономики.

"Китай в Центральной Азии, - продолжает Юй Суй, - в большинстве случаев является вспомогательной силой России, а отношение Пекина и Москвы к США в значительной степени зависит от американской политики" [Юй Суй, 2014]. В целом с этой формулой можно согласиться, упомянув о том, что и сама формирующаяся репутация Пекина в Центральной Азии - ключевой параметр всей ситуации внутри и вокруг региона.

ПАТРОНАЖ РОССИИ И КИТАЯ - ЗАЛОГ ЭФФЕКТИВНОЙ ИНТЕГРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Следует добавить важный штрих к характеристике китайской экспансии в центральноазиатский регион. Она начиналась и продолжается и в форме экспорта трудоемкой продукции, зачастую блокирующего воссоздание в регионе обрабатывающей промышленности и комплексного АПК. При этом проблема занятости в Центральной Азии стоит в настоящее время крайне остро и не может решаться лишь за счет наращивания трудовой миграции в Россию. В последние годы заметно стремление к резкому ограничению внешней иммиграции в Европу.

На повестке дня - щадящий со стороны КНР режим защиты жизненно важных внутренних рынков в регионе и, возможно, перевод туда части трудоемких производств из самого Китая, где уже назрело и официально декларируется ограничение экспорта наиболее эффективным и высокотехнологичным ассортиментом.

Не обойтись, по-видимому, и без определенных самоограничений со стороны Китая при выполнении в странах Центральной Азии подрядных работ - комплектации объектов персоналом из КНР и подготовки на месте квалифицированных работников.

Вряд ли стоит доказывать, что лишь социально-экономическая стабилизация в регионе на основе реиндустриализации (которую в нынешней ситуации трудно представить без участия Китая) будет в конечном счете единственной гарантией восстановления здесь государственности, а в дальнейшем и возможной демократизации сложившихся политических режимов, в дестабилизации которых Пекин и Москва участвовать не станут. И в последовательном ходе восстановительных процессов Россия и Китай заинтересованы не меньше, а больше, чем внерегиональные игроки - как западные, так и азиатские.

стр. 71
Образованная в 2001 г. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) как первая международная региональная группировка, инициированная Пекином, имеет для него немалое политическое значение помимо конкретных задач поддержания безопасности в регионе. Поэтому вопрос о щадящем для реиндустриализации Центральной Азии режиме экономического сотрудничества с Китаем заслуживает пристального внимания этой организации. Бишкекский саммит ШОС 2013 г. в полной мере подтвердил жизнеспособность объединений, опирающихся на тенденцию к усилению регионализма в современном мире. Такое усиление в немалой мере связано с тем, что в новом веке наблюдается ослабление структуры "центр-периферия" мировой экономики и политики.

После подведения итогов на юбилейном саммите ШОС в Астане в 2011 г. в СМИ появились публикации о недостаточном использовании потенциала и некотором периоде "застоя" в развитии организации. Итоги саммитов 2012-2013 гг. дают понять, что, несмотря на имеющиеся проблемы, подобные мнения устаревают. Значение ШОС в мире переосмысляется: из региональной организации она превратилась в один из мировых центров влияния "неамериканского мира". Организация стала важным элементом формирующейся архитектуры безопасности и сотрудничества в Азии.

РНГИОНАЛИЗАЦИЯ АКТУАЛЬНОСТЬ НОВЫХ ФОРМАТОВ

Вопрос из будущего заключается и в том, возникнет ли в Центральной Азии достаточно эффективная внутрирегиональная интеграционная группировка вслед за укреплением хозяйственных суверенитетов участвующих стран и вытекающей отсюда способности решать проблемы в отношениях с соседями. В какой мере помогут ее созданию сложившиеся структуры ЕврАзЭС и ШОС? Как будут решаться проблемы транзита и выхода на дальние рынки?

В этом контексте уже присутствует определенная конкретика. Транспорт - одна из важнейших скреп, обеспечивающих единство региона ШОС. Рентабельность торгово-экономического сотрудничества в немалой степени зависит от наличия удобного транспортного сообщения, оптимальных маршрутов перевозок грузов и пассажиров, способствующих развитию деловых связей и позволяющих сокращать издержки. На Ташкентском заседании Совета глав правительств государств-членов ШОС (29 ноября 2013 г.) планировалось подписание соглашения о создании благоприятных условий для международных автомобильных перевозок, документа, который готовился многолетними совместными усилиями стран-участниц ШОС. Это событие должно было открыть для автоперевозчиков стран - участниц ШОС целый ряд необходимых для бизнеса маршрутов, включая право сквозного проезда от берегов Атлантики (Санкт-Петербург, Россия) до Тихого океана (Ляньюньган, КНР). Это, в свою очередь, создало бы предпосылки для формирования транспортного коридора Западная Европа - Китай. Идет строительство автомагистрали Е-40, которая свяжет Россию, Казахстан и Узбекистан с Китаем [Барский, 2013]. По техническим причинам было подписано только Совместное заявление о дальнейшем развитии сотрудничества в сфере транспорта. Оптимистично настроенные эксперты утверждают, что это решение позволит ускорить подписание соглашения о создании благоприятных условий для международных автомобильных перевозок [В Ташкенте состоялось заседание Совета, 2013]. Таким образом, будет продолжена разработка программы скоординированного развития автомобильных дорог на пространстве ШОС. Представляется, что без патронажа России и Китая такого рода планы уже не могут быть реализованы.

Заметим, что, фиксируя (в том числе в международных договорах и документах ШОС) принцип особой важности связей с соседями, Пекин теоретически должен благожелательно относиться к региональной экономической интеграции в своем ближнем зарубежье - будь то АСЕАН или Таможенный союз. В первом случае уже доказала свою

стр. 72
эффективность зона свободной торговли Китай - АСЕАН1, во втором, как представляется, подобное соглашение могло бы рассматриваться в перспективе, опять-таки с возможными щадящими изъятиями, поскольку китайская товарная экспансия вызывает в Центральной Азии немалое беспокойство, а внутрирегиональная интеграция крайне слаба. Такая организация на первых порах могла бы ориентироваться и на повышение коллективной способности стран ЦА вести переговоры с внешними партнерами, и на восстановление региональной энергосистемы, и на решение водной проблемы.

Хотя основной конструкционной составляющей ШОС выступает взаимодействие РФ и КНР, сегодня мы наблюдаем и "мягкую" конкуренцию Москвы и Пекина [Интеграция..., 2014]. Страны-лидеры ШОС с пониманием относятся к неизбежным противоречиям и к ряду сложных вопросов, включая интеграционные проекты. В частности, Китай предлагал партнерам одобрить три инициативы. Первая - создание банка развития ШОС: создать банк с нуля, разместить его штаб-квартиру в Пекине, наполнить китайскими деньгами и поставить во главе нынешнего президента Банка развития Китая. Вторая - создание специального счета ШОС2. Третья инициатива Пекина - организация зоны свободной торговли ШОС, в очередной раз озвученная в 2012 г. [Россия перед саммитом ШОС..., 2013]. По всем этим проектам Россия пока занимает выжидательную позицию.

На фоне, как казалось, надвигавшейся второй волны кризиса и падения цен на нефть дешевые китайские кредиты были дополнительным соблазном для многих членов организации. И тогда Пекин "получил бы возможность диктовать партнерам свои условия по многим вопросам, в том числе и не имеющим прямого отношения к деятельности ШОС", - отмечал "Коммерсант" [Шанхайская организация соперничества, 28.11.2013].

Пока российским дипломатам удается убеждать коллег, что принимать решения по этим проектам преждевременно. Китай, сознавая, что Россия отстает от него в экономическом освоении Центральной Азии, продолжает признавать за ней неофициальное политическое лидерство в регионе и наращивает экономическую активизацию на центральноазиатском направлении. Между Москвой и Пекином, таким образом, складываются отношения конкуренции в экономике и взаимопонимания в политике, не исключающего, разумеется, и некоторых противоречий.

Наряду с этим Пекин мог бы воспринимать реализацию концепции "Евразийского союза" и создание Таможенного союза как часть благоприятных для Китая усилий России в ее возобновившемся движении на восток. Восточный проект России неизбежно придает Китаю дополнительный вес в ее внешней политике. А важная часть этого проекта - повышение плотности пространства, соединяющего тихоокеанское побережье с центральной Евразией - Уралом, Западной Сибирью и Казахстаном.

Уплотнение этого пространства видится нам как диверсификация его экономической специализации. В Китае быстро растет дефицит продовольствия. Самообеспеченность зерном пока остается важной политической установкой, зерновое хозяйство в последние годы превратилось в дотируемую отрасль (в 2012 г. субсидии превысили 30 млрд долл., или более 50 долл. на тонну). При этом страна физически уже не может обойтись без закупок сои. Ее импорт в 2012 г. составил 60 млн т, сэкономив КНР около 30 млн га - при всего 110 млн га земель, занятых под зерновыми пашни [Китай и БРИКС..., 20.01.2014]. Помимо этого в КНР складывается очень перспективный спрос

1 Важно подчеркнуть, что при создании совместной с АСЕАН зоны свободной торговли Китай фактически действовал по правилам этой группировки - в том числе в вопросах преференциального отношения к наиболее слабым членам. АСЕАН в отличие от ЕС не ставит перед собой задачи создания "сверхгосударства" и бережно относится к национальным суверенитетам стран-участниц.

2 Эту идею первоначально выдвигала РФ, в 2011 г. на саммите ШОС в Астане се вновь озвучил Д. Медведев. Китайцы же предложили превратить счет в инструмент поддержки стран-членов на случай, если у них возникнет дыра в бюджете, и хотели привязать счет к своему проекту банка.

стр. 73
на экологически чистую сельхозпродукцию. Среди перспективных проектов возможно создание на территории Таможенного союза своего рода "азиатской житницы".

Информация о создании Евразийского союза, как могло показаться, была воспринята в Пекине внешне спокойно и даже одобрительно [Ли Син, 2014]. В действительности она вызвала нешуточный всплеск внимания в Китае, особенно учитывая "зависшее" создание зоны свободной торговли в рамках ШОС3. В этой ситуации Китаю следует "понимать суть происходящего, но не мешать, сохранять осторожность, но не оставлять происходящее без внимания, следить за ходом событий, но не увлекаться чрезмерным анализом" [Ли Син, 2014]. Китайцы озадачены институционализацией этой организации в связи с перспективой интеграции большинства стран ШОС в Евразийский союз. Из Пекина стали поступать предложения "подумать над идеей приглашения Китая в качестве наблюдателя в Таможенный союз, Единое экономическое пространство или даже Евразийский союз" [Ли Лифань, 2014].

При всей двойственности восприятия ситуации здесь видится позитивная перспектива для углубления интеграции: Россия и другие страны Евразийского союза нуждаются в зарубежных инвестициях в строительство инфраструктуры для успешной конкуренции на восточном и мировом рынках. Для Китая в этом контексте открывается большое поле деятельности в инвестиционной сфере и активизации пассивной, по мнению Пекина, позиции РФ в экономическом сотрудничестве. Китай намерен участвовать в жизни этого союза от имени Шанхайской Организации Сотрудничества, в частности с очередным предложением по зоне свободной торговли ШОС. Более глубокая интеграция в формате РФ - ЦА - КНР позволит странам региона прийти к согласованной внешнеэкономической политике, будет способствовать выработке единых норм и законов, увеличит эффективность сотрудничества, что окажет стабилизирующее воздействие как в сфере экономики, так и в сфере безопасности. Все это на руку КНР, особенно учитывая ситуацию в Южнои Восточно-Китайском морях.

По мнению китайских экспертов, Китаю надлежит подойти к Евразийскому союзу "осмотрительно, внимательно вникнуть в суть дела... как минимум, оказать России моральную поддержку, не вставлять ей палки в колеса, не чинить препятствий, умеренно участвовать в деятельности союза, с одобрением следить за его успехами, видеть перспективу и строить на этом основании далеко идущие планы" [Ли Син, 2014].

Главная задача России, особенно теперь, после подписания "Договора о Евразийском экономическом союзе", ЕАЭС [Договор..., 06.06.2014]4, - представить в глазах китайцев образ Евразийского союза, как не ущемляющего интересы КНР. Получение статуса союзника позволит России избежать противодействия Китая в Центральной Азии [Китай опасается..., 2014].

ЭНЕРГЕТИКА: ПОТЕНЦИАЛ И ПРОБЛЕМЫ

Взаимодополняемость в части обеспеченности энергоресурсами Китая, с одной стороны, и России и стран ЦА - с другой, является очевидной базой и усиливающимся фактором многосторонней кооперации и конкуренции в ШОС [Ван Хайюнь, 2014].

Элиты стран Центральной Азии рассматривают китайский вектор, учитывая растущий потенциал КНР, как один из важнейших: он дает возможность получения внешних инвестиций, кредитов, строительства инфраструктуры, развития торговли, реализации энергетических проектов. Настроения правящих кругов в ЦА нередко имеют прокитайскую направленность. Об этом говорят многие факты. В частности, состоявшийся в октябре 2012 г. в Астане VII Евразийский форум позволяет делать прогнозы о дальнейшем развитии нефтегазовой промышленности Казахстана. Министр нефти и газа

3 Как известно, с 2004 г. китайская версия создания такой зоны отклоняется центральноазиатскими государствами членами ШОС.

4 Подписан в г. Астане 29.05.2014 г.

стр. 74
Казахстана Сауат Мынбаев заявил, что республика намерена увеличить экспорт нефти на рынки Китая и Евросоюза. Казахстан находится в центре между ключевыми рынками потребления нефти - ЕС и КНР. Возможны поставки и на другие дальние рынки с выходом на них через Черное море, по трубе БТД (Баку - Тбилиси - Джейхан), не говоря уже о рынках Афганистана и Узбекистана. Тем не менее с точки зрения объемов главные экспортные рынки для Казахстана - ЕС и Китай. Эксперты полагают, что в китайском направлении по "черному золоту" Казахстан может составить конкуренцию России, так как у Казахстана есть существенное преимущество - более короткое транспортное плечо при трубопроводных поставках [Расов, 2014]. Определенные противоречия складываются и между Россией и Туркменистаном - при выходе на китайский рынок трубопроводного природного газа [Семенова, 2012 (1), с. 144].

Внешняя экспансия и выход Китая на роль новой энергетической державы означают определенную фрагментацию и дальнейшую регионализацию мирового рынка энергоресурсов, в том числе по геополитическим основаниям.

В экспертных кругах Казахстана не так давно высказывалось мнение, что Китай достиг критической доли собственности в ТЭК республики и, возможно, новых продаж активов КНР по этому направлению не предстоит [Шибутов, 2013]. Однако в 2013 г. продажа таких активов Китаю продолжилась.

Экспансия Китая закономерна, она не исчерпывается энергетикой5 и пока не привела к значительным потерям для России [Китайские инвесторы нацелились на Киргизию, 2013]. Более того, повысилась глобальная цена сохраняющегося присутствия России в Центральной Азии. А в известном смысле масштабы китайского рынка даже отодвигают на второй план вопрос о конкуренции за Китай между Россией и странами Центральной Азии, и здесь уже есть примеры кооперации, выгодной всем сторонам.

Усилилась и общность интересов Москвы и Пекина. Так, для России проброс трубопроводов из Туркмении и Казахстана в КНР, хотя и означал определенные потери, был выгоден ослаблением давления этих производителей углеводородов на европейский рынок. Теперь и Китай не особенно заинтересован в уходе центральноазиатских энергоносителей в западном направлении.

Конкуренцию между Россией и КНР смягчает то обстоятельство, что при нарастающей роли ЦА как нового рынка сбыта, источников сырья, транзитного "коридора", партнера по сложному взаимодействию с Западом и соседями по Восточной Азии, регион был и остается стратегическим "тылом" по сравнению с глобальной политикой. Финансируя экономики соседних стран ЦА, Китай способствует социально-экономическому развитию и укреплению стабильности своих западных провинций, обеспечению безопасной среды по периметру границ СУАР [Семенова, 2012 (2), с. 148].

НОВЫЙ ГАЗОВЫЙ КОНТРАКТ

Очередное обострение отношений России и ЕС по энергетическим вопросам, вероятно, стало катализатором подписания контракта между Россией и Китаем о крупных поставках российского газа Пекину. Экономическая сделка, заключенная во время визита президента России В. Путина в Шанхай, стала главным фактором большой политики. Подписание контракта имело широкий резонанс с эффектом неожиданности. Можно выделить, по крайней мере, три уровня воздействия этой сделки на дальнейшие события. На глобальном уровне более тесные отношения России и Китая могут иметь серьезные геополитические последствия для Запада. На региональном, евразийском уровне - снизить зависимость РФ от западных клиентов, обезопасив от санкций в долгосрочной перспективе. На страновом уровне для России и Китая это взаимовыгодный

5 Например, в Киргизии КНР построит машинно-тракторный завод и завод по производству азотных удобрений. Планируется строительство завода по переработке хлопка и предприятий текстильной промышленности.

стр. 75
контракт. Заключение контракта оказалось очень своевременным, Россия "сохранила свое лицо" в сложившейся политической ситуации, а Китай подтвердил свой "дружественный нейтралитет" по отношению к РФ.

В ходе визита в КНР российского президента в мае 2014 г. был заложен фундамент евразийской перспективы, которую уже нельзя представить без тесного сотрудничества Москвы и Пекина по всему спектру отношений между государствами.

Драматизм международной обстановки, в которой происходит укрепление российско-китайских отношений, иллюстрирует исключительную болезненность стадии перехода от двадцатилетней западноцентричной фазы развития международных отношений к качественно новой, полицентричной системе. Но необратимость такого перехода уже очевидна.

Одной из задач российской внешней политики остается содействие созданию такой глобальной и региональной архитектуры, в которой США и КНР были бы связаны взаимными обязательствами, механизмами контроля над вооружениями и урегулирования споров с участием других государств. В качестве первого шага можно было бы предложить создание трехстороннего формата взаимодействия Россия - США - Китай. Такой "дружный треугольник", развернутый на решительное благоустройство планеты, был, напомним, заветной мечтой Ф.Д. Рузвельта.

В интересах России - проведение сбалансированной, многовекторной внешней политики, обеспечивающей развитие отношений с США, Евросоюзом, Японией, укрепление стратегического партнерства с Индией, наращивание сотрудничества с Южной Кореей и странами АСЕАН. И особая близость с КНР этому не мешает, а во многом способствует. Похожей является и позиция Пекина, не скрывающего инструментальное значение отношений с Россией [http://www.globaltimes.cn/content/861193. shtml].

Появление так называемых несостоявшихся государств еще более актуализирует необходимость широкого международного сотрудничества в деле преодоления издержек глобализации. Наблюдаемый распад государства на Украине следует, по-видимому, отнести к числу новых, особо опасных, глобальных вызовов. И очень важна близость позиций РФ и КНР по этому вопросу.

Визит российского президента в Китай принес долгожданный прорыв в энергетическом сотрудничестве двух стран. И хотя многие аналитики считали, что Москва будет вынуждена пойти на уступки Пекину, нам представляется, что мудрая черепаха Газпрома доползла до дышащего угольной копотью дракона в самый нужный момент: борьба за чистый Китай именно сейчас начинает разворачиваться в этой стране с невиданной силой. На нее отводят примерно двадцатилетний период, и подписанный сторонами контракт, но выражению А. Миллера, "лишь первая страница толстого тома увлекательной истории российско-китайского сотрудничества в газовой сфере, в которую мы еще впишем много важных глав" [цит. по: Салицкий, 2014].

Заполнение этой первой страницы означает почти 12 тыс. новых рабочих мест на востоке России только на строительстве "трубы", 55 млрд долл. инвестиций, огромные заказы для российской металлургии, машиностроения, трубной промышленности.

Евразийский "трубостан" (выражение П. Эскобара в красочной статье о коренном переломе в мировой истории) впервые в истории этого огромного пространства уже связывает прочными отношениями взаимозависимости страны ШОС, и его сибирское пополнение имеет и геополитическое значение [http://www.atimes.com/atimes/China/ CH1N-01-I90514.html].

Расширяется приток китайских инвестиций в российскую индустрию. Более полумиллиарда долларов будет инвестировано компанией Чанчэн в автомобильный завод в Тульской области. Крупнейший в истории российской электроэнергетики пакет капиталовложений поступит в ее восточную часть. Крупная совместная программа со-

стр. 76
трудничества намечена в гражданском авиастроении. Второй крупный проект с Китаем осуществит в Шанхае "Сибур".

Задача России состоит и в защите от товарной экспансии со стороны крупных азиатских производителей. Здесь дружба не исключает, а предполагает и взаимную критику, и энергичную защиту еще слабой отечественной промышленности.

Стоит в связи с этим упомянуть одну острую проблему, которая давно сложилась в российско-китайском экономическом взаимодействии. У крайне важных для хозяйственного развития Китая ведомств в России пока просто нет партнеров. Не ясно, например, с кем в России взаимодействовать по линии китайского государственного комитета по развитию и реформам, такого же органа в области науки и техники. Прямо подчиненный правительству Народный банк Китая в лице своего российского партнера имеет непонятно от чего независимую структуру. Иными словами, ущербная структура управления экономикой в России негативно сказывается на перспективах сотрудничества с КНР. Ее явно нужно дополнить более эффективными и дееспособными звеньями, первоначально на востоке страны.

Планирование, прогнозирование, расчет - всех этих черт остро не хватает в современном мире, и особенно в России. Их действенный характер в Китае во многом делает китайский социализм альтернативой хаосу в других странах. Эти черты позволяют считать концепцию научного развития, лежащую в основе нынешнего курса КПК, не лозунгом, а требованием эпохи, реальным завоеванием этой страны.

В Китае сильное государство, планирование и развитый рынок спокойно сосуществуют бок о бок, сильные национальные корпорации можно целенаправленно выращивать и достраивать, требуя взамен безусловной лояльности национальному хозяйству.

Складывающаяся картина международных отношений представляется достаточно благоприятной для реализации евразийских проектов России, в том числе в многостороннем сотрудничестве с Китаем, у которого также есть явный интерес к стабилизации Центральной Азии и ее успешному экономическому развитию: помимо прочего регион превратился в стратегически важного поставщика энергоресурсов в КНР.

Последние месяцы были ознаменованы активизацией России на центральноазиатском направлении, в результате чего можно констатировать укрепление и расширение присутствия Москвы в этом регионе. Россия предлагает странам ЦА модель интеграции, альтернативную китайской, американской и турецкой, основанную на механизмах Таможенного союза, а в перспективе и Евразийского союза. Это ставит их перед стратегическим выбором, который ограничивает прежнюю маятникообразную модель их внешнеполитического поведения.

На очереди новые проекты, которые могли бы, повышая степень коллективной самообеспеченности в ШОС стратегическими товарами (энергоресурсы, продовольствие, вода), способствовать развитию здесь инфраструктуры, АПК и обрабатывающей промышленности, облегчая положение стран, не имеющих выхода к морю.

Лишь время покажет, окажется ли проекция полицентричного мира на Центральную Азию инструментом ее социально-экономического возрождения. Здесь не все зависит от Москвы и Пекина, чьи интересы в большинстве пунктов, включая вопросы энергетики, достаточно близки. Но благоприятные внешние возможности для "прорыва в развитие" в регионе, повторим, сложились и выглядят лучше, чем в начале века - во многом благодаря России и КНР.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Барский К.М. Шанхайская организация сотрудничества накануне саммита в Бишкеке: основные задачи момента // http://www.infoshos.ru/ru/?idn=11339 (дата обращения: 29.11.2013)

Барский К.М., Салицкий А.И. Полицентризм современного мира и новая биполярность как возможный сценарий глобального развития // Мир и политика. 2012. № 7 (70).

XVIII съезд Коммунистической партии Китая // Экспресс-информация, № 7. М.: ИДВ РАН, 2012.

стр. 77
Договор о Евразийском экономическом союзе // http://www.consultant.ru/documcnt/cons_doc_ LAW 163855/(дата обращения: 06.06.2014).

В Ташкенте состоялось заседание Совета глав правительств государств членов IIIOC // http:// www.ltv.ru/ncws/cconomic/247288 (дата обращения: 29.11.2013).

Ван Хайюнь. О развитии ШОС: Детство прошло, начинается юность / интервью в газете "Чжунгован" 25 мая 2012 // http://russian.china.org.cn/cxclusivc/txt/20l205/25/contcnt_25473694.htm (дата обращения: 20.01.2014).

Интеграции Путина не стыкуется с китайской стратегией в ЦА // http://www.rcgion.kg/indcx. php?option=com_contcnt&vicw=articlc&id=558:2012-07-l6-05-08-23&catid=9:daidjcst&ltcmid=8 (дата обращения: 20.01.2014).

Россия перед саммитом ШОС сорвала планы Китая, помешав ему укрепить позиции // http://www. ncwsru.com/world/06jun2012/sco.html (дата обращения: 20.10.2013).

Китай и ЬРИКС: обновление глобальной повестки / http://www.allrussia.ru/brics/13040ll94125.html (дата обращения: 20.01.2014).

Китайские инвесторы нацелились на Киргизию // http://www.novopol.ru/-kitayskic-invcstoryi-natsclilisna-kirgiziyu-tcxtI32655.html (дата обращения: 10.09.2013).

Китай опасается евразийской интеграции // http://www.tpp-inform.ru/rating/2239.html (дата обращения: 20.01.2014).

Ли Син. Китай с одобрением смотрит на планы России по созданию Евразийского союза (Ли Син: Э тузйдун оу я леньмт д.жунго лэ те ти чхэн //http://opinion.huanqiu.com/opinion world/2013-06/4015140.html (дата обращения: 06.06.2014).

Ли Лифань. Что делать с Китаем и ШОС? // http://www.ccasia.ru/forum/chto-dclat-s-kitacm-i-shossovcti-vladimiru-putinu.html (дата обращения: 18.02.2014).

Расов С. Куда пойдет нефть Казахстана? // http://www.ru.journal-nco.com/nodc/119144 (дата обращения: 20.01.2014).

Салицкий Л.И. После Шанхая. Очевидный успех // http://www.fondsk.ru/ncws/2014/05/23/poslc-shanhajaochcvidnyj-uspch-2763l.html/ (дата обращения: 24.06.2014).

Салицкий Л.И., Семенова Н.К. Китай и евразийские планы России. Часть I // http://ru.journal-neo. org/2013/10/08/rus-kitaj-i-cvrazijskic-plany-rossii-chast-1/(дата обращения: 20.01.2014).

Семенова Н.К. Участие КНР в энергетических проектах ЦАР // Ось мировой политики XXI в.: обострение борьбы за ресурсы в Азии и Африке / Под редакцией A.M. Хазанова. М.: Центр стратегической конъюнктуры, 2012 (I).

Семенова Н.К. Китайский энергетический вектор: значение ШОС и безопасность в Центральной Азии // Восточная аналитика. Ежегодник 2012. Тенденции, перспективы прогнозы развития стран Востока. №3. ИВ РАН. М., 2012(2).

Шанхайская организация соперничества // http://www.kommcrsant.ru/doc/1952144 (дата обращения: 28.11.2013).

Шибутов М. Активы Китая в Казахстане // http://tengrinews.kz/opinion/25H/ (дата обращения: 20.09.2013).

Юй Суй. Ситуация в Евразии « 2012 году // http://russian.china.org.cn/cxclusivc/txt/20l2-12/21/ content 27478304-2.htm (дата обращения: 18.02.2014).

http://www.atimcs.com/atimcs/China/CHIN-01-190514.html (дата обращения: 30.05.2014).

http://www.globaltimcs.cn/contcnt/861193.shtml.

Ни Meets Overseas Chinese Organizations Leaders // http://www.chinadaily.com.cn/china/2012-04/09/contcnt 15007664.htm (дата обращения: 20.01.2014).

стр. 78

Постоянный адрес данной публикации: