Иранская ракетно-ядерная программа остается одним из основных раздражителей в отношениях между Россией и США. Убрать его не удается, несмотря на то, что Москва и Вашингтон обсуждают эту тему с начала 90-х годов.

Недавнее заявление Тегерана об успешном запуске ракеты "Шахаб-3" с радиусом действия 1300 километров, способной достигнуть Израиль, Турцию, Пакистан и военные базы США в Саудовской Аравии, вновь обострило эту проблему. После испытания Вашингтон выразил озабоченность по поводу того, что Иран получает помощь в развитии ракетных и ядерных технологий у России.

Попытку помочь сторонам найти выход из тупика сделали российские и американские дипломаты и эксперты на семинаре, состоявшемся летом в Москве под эгидой Центра политических исследований России (ПИР-центра) и американского Центра стратегических и международных исследований.

ДВОЙНОЙ СТАНДАРТ

Достаточной ясности в вопросе о том, движется ли Иран к созданию собственного ядерного оружия или же намерен ограничиться развитием мирного сектора ядерной энергетики, до сих пор нет. Между тем ответ на него чрезвычайно важен. Появление в непосредственной близости от России "порогового государства", да еще со сложной и противоречивой внутренней обстановкой и внешней политикой, создало бы новую угрозу ее национальной безопасности.

С другой стороны, Москва рассматривает Иран скорее как своего партнера в регионе, который мог бы служить противовесом влиянию Турции и препятствовать поддержке чеченских экстремистов в исламском мире.

Роберт Айнхорн и Гэри Сеймур, в недавнем прошлом высокопоставленные чиновники американской администрации, а ныне старшие сотрудники Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне и Международного института стратегических исследований в Лондоне, так охарактеризовали на семинаре политику Москвы по отношению к Ирану: "Исходя из серьезной озабоченности исламским экстремизмом внутри России, Москва стремится к тесным связям с Ираном как к своего рода страховому полису, который может оградить от нежелательного иранского влияния на мусульманские общины России. Поэтому российские официальные представители, по всей вероятности, полагая, что Иран до сих пор играл сдерживающую роль в Чечне, не хотят подвергать риску эти связи. Вообще Москва считает, что укрепление ее отношений с Ираном отвечает интересам обеих стран по многим вопросам, где их позиции совпадают, включая характер правительства в Афганистане, роль Турции в регионе и отношение к радикальным исламским группам Средней Азии и Кавказа".

Подписание в 1992 году российско-иранского контракта на завершение строительства первого блока атомной электростанции в Бушере и установку реактора на 1000 мегаватт было встречено в штыки США и Израилем. Новую волну критики вызвали недавние сообщения о планах строительства еще трех энергоблоков в Бушере и двух - в Ахвазе.

Основные претензии Вашингтона и Тель-Авива сводятся к тому, что российский реактор может нарабатывать оружейный плутоний и что помощь России даст возможность иранцам получить опыт работы с расщепляющимися материалами и ускорить выполнение программы создания ядерного оружия.

Директор ПИР-центра Владимир Орлов отметил на семинаре, что эти утверждения не подкреплены фактами. Во-первых, на российском реакторе практически невозможно нарабатывать оружейный плутоний. Содержание изотопа 239, выделенного из отработанного ядерного топлива (ОЯТ), не превышает 56,5 процента, а для изготовления бомбы нужно не менее 93,5 процента, а предпочтительней - 97 процентов. Правда, теоретически есть возможность довести плутоний до оружейной кондиции. Рассеять озабоченность на сей счет должно возвращение ОЯТ на переработку в Россию. Это стало возможным после того, как Госдума недавно приняла закон, разрешающий ввоз отработанного ядерного топлива из-за границы. Во-вторых, Иран подписал и выполняет договор о нераспространении ядерного оружия в качестве державы, не обладающей им. Он имеет право на доступ к ядерным технологиям. Ядерные объекты Ирана неоднократно инспектировало Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ).

Однако российские специалисты, работавшие в Бушере, говорят, что Тегеран рассчитывает на нечто большее, чем просто пуск АЭС, поэтому следует выполнить проект и на этом остановиться. С другой стороны, и Вашингтон должен отказаться от двойной игры. Ведь он сам предложил в 1994 году построить в Северной Корее легководные реакторы, а от поставок Россией таких реакторов в Иран требует отказаться. Позицию США критикуют не только россияне. Орлов ссылается на высказывание бывшего помощника генерального директора МАГАТЭ Фишера, по словам которого американцы часто спрашивали, зачем Ирану развивать ядерную энергетику при огромных запасах нефти и газа. Но почему Вашингтон не задавал этот вопрос шаху, который в 70-е годы разработал программу создания 23 АЭС? Американские, западногерманские и французские компании бились за право участвовать в проекте. Что же изменилось с тех пор? Только одно: шаха свергли, а пришедший на смену режим воспринимается как враждебный.

Конфликт вокруг ракетных технологий носит не менее острый характер. Еще в середине 90-х годов американцам стало известно, утверждают Роберт Айнхорн и Гэри Сеймур, что ряд крупных аэрокосмических фирм России помогают Ирану в производстве ракет среднего радиуса действия "Шахаб-3" и в разработке ракеты большего радиуса действия. Президент США Б. Клинтон поднимал эту тему на встрече с Б. Ельциным. А затем последовали санкции против семи российских институтов и фирм, которых отключили от программ совместных исследований. Вашингтон также увязал с прекращением российской помощи Ирану в ракетной области расширение сотрудничества с Россией в космосе, особенно квоту на коммерческие запуски

стр. 21

американских спутников на российских носителях.

Администрация США пускала в ход и кнут, и пряник. И эта тактика в какой-то мере принесла плоды. ФСБ предотвратила несколько попыток нелегального вывоза материалов, задерживала иранских граждан и даже прикрыла иранскую фирму, которая оказалась причастной к добыванию материалов и информации по ракетам. Не остались в стороне и законодатели. Госдума приняла закон, который ужесточил экспортный контроль. Москва отменила несколько контрактов между российскими и иранскими организациями.

В ряде случаев Москва и Вашингтон выступали согласованно. Как говорят Сеймур и Айнхорн, в 2000 году советники по национальной безопасности США и России условились о совместных действиях против Балтийского государственного технического университета, который вопреки запретам продолжал преподавать иранским студентам курс по ракетным технологиям.

В свою очередь, Вашингтон отменил санкции, наложенные на аэрокосмические организации. Тем самым деятелям российского оборонно-промышленного комплекса продемонстрировали, что если они будут вести себя "как надо", то "выговоры" с них снимут. А в конце 2000 года квоты на запуски американских спутников на российских носителях были отменены.

В первые месяцы правления республиканской администрации нажим на Москву по иранской проблеме несколько ослаб. Некоторые наши чиновники даже высказывали предположение, что если Москва смирится с выходом США из договора по ПРО, то Вашингтон не станет ставить палки в колеса сделкам с Ираном.

Иллюзии развеял директор ЦРУ Джордж Тенет, который заявил: "Россия продолжает оказывать существенную помощь Ирану почти по всем аспектам его ядерной программы. Она также помогает Ирану в создании баллистических ракет дальнего радиуса действия".

Несмотря на опровержения российского МИДа, версию ЦРУ подтвердил на пресс- конференции Джордж Буш. По существу на иранском направлении российско- американские отношения вновь зашли в тупик.

Между тем цена вопроса для России велика. Если даже отвлечься от геополитических соображений, то, по американским данным, за каждый реактор в Бушере Россия должна получить по 800 миллионов долларов. В этом проекте участвуют более 300 российских предприятий, благодаря ему создано около 20 тысяч рабочих мест.

Казалось бы, если Вашингтон столь сильно желает прекращения российско- иранского сотрудничества, он должен проявить готовность к весьма серьезной "компенсации". Но даже Сеймур и Айнхорн признают расплывчатость обещаний Вашингтона, включая сотрудничество в создании нового поколения реакторов и строительстве хранилища для отработанного реакторного топлива.

Да и с точки зрения внутреннего расклада сил в России, требования США вряд ли могут быть приемлемыми для В. Путина. Отказ от долгосрочного обязательства в отношении такой страны, как Иран, был бы воспринят у нас как уступка давлению Вашингтона в ущерб национальным интересам.

ПОИСКИ АЛЬТЕРНАТИВЫ

Сеймур и Айнхорн предлагают "модифицировать" подход Вашингтона. По их мнению, нужна альтернатива нынешнему курсу. Она состоит в том, что Соединенным Штатам следует отказаться от возражений против поставок Россией атомных реакторов. Но Тегеран в этом случае должен принять на себя жесткие обязательства не осуществлять военную ядерную программу, а отработанное ядерное топливо возвращать в Россию. Москва же будет добиваться, чтобы Иран отказался от обогащения урана и согласился на более полные проверки под эгидой МАГАТЭ. Со своей стороны Вашингтон в законодательном порядке отменит санкции против России, связанные с участием в Бушерском проекте.

Американские исследователи предлагают и свой метод решения спора вокруг ракет. Тут добиться прогресса легче, поскольку в России уже действуют законы и правила контроля за экспортом ракетных технологий и материалов. Нужно лишь повысить эффективность их выполнения.

По мнению американцев, необходимо наладить сотрудничество между ЦРУ и ФСБ, которые пока что взаимодействуют плохо. Москва отклоняет американские обвинения в распространении ракетных технологий, требуя доказательств. А ЦРУ не хочет их предоставлять, не желая раскрывать свою агентуру или другие источники информации. "Администрация Буша... совершенно не расположена обмениваться с Россией секретной информацией о конкретных структурах и сделках. Вашингтон полагает, что Москва уже знает или может узнать, что происходит, однако не желает компрометировать источники и методы своей работы, раскрывая секретную информацию", - утверждают американские исследователи.

С целью преодоления взаимного недоверия Айнхорн и Сеймур призывают Кремль и Белый дом назначить ответственных представителей и установить канал прямой связи между ними.

Компромиссный вариант, предложенный американцами, у российских чиновников, которые участвовали в семинаре, мягко говоря, не вызвал восторга. Как сказал один из них, обсуждение иранской темы между США и Россией порой напоминало диалог глухих со слепыми. И дело не в том, что Москва не стремилась к договоренности, а в том, что администрация Буша еще больше ужесточила свою позицию. Хотя новое руководство Минатома подтвердило, что мы будем сотрудничать с Ираном только в строительстве энергетических ре-

стр. 22

акторов, Вашингтон по-прежнему требует отказа от проекта в Буше-ре. Американский компромиссный вариант, по мнению другого российского официального лица, невозможно воплотить потому, что он противоречит международному праву. Иран подписал договор о нераспространении ядерного оружия, и следует исходить из того, что он выполняется. Если же станет известно, что в Иране осуществляются военные разработки, тогда будет приведен в действие механизм Совета Безопасности ООН с целью введения санкций против Ирана.

Требовать от Ирана взять на себя дополнительные обязательства по расширению международных инспекций тоже нет смысла. Тегеран воспримет такое предложение как свидетельство того, что Москва выступает в роли проводника интересов Вашингтона. Да и вообще, продолжал высокопоставленный российский чиновник, почему мы говорим только об Иране, но молчим о Японии? Ведь в этой стране члены правительственной группировки недавно призвали создать ядерную бомбу, а если бы Токио принял такое решение, то он обзавелся бы ядерным оружием в считанные месяцы.

РАЗОШЛИСЬ, КАК В МОРЕ КОРАБЛИ

Мнения официальных лиц США и России кардинально разошлись.

Российская сторона дала ясно понять, что не собирается сворачивать Бушерский проект и отвергает обвинения в оказании помощи иранской ракетной программе.

А это значит, что иранская тема будет и впредь фигурировать на переговорах двух стран на самом высоком уровне. И пока решение не найдено, ни о каких договоренностях об участии России в европейской системе ПРО речь не может идти, поскольку Запад не будет делиться своими технологическими секретами с Россией, которую подозревают в передаче ядерных ракетных технологий стране, причисленной к "оси зла".

Отвечая на вопрос автора о том, могут ли Россия и США достичь договоренности по проблеме Ирана, посол США в России Александр Вершбоу сказал:

- Я считаю, что если обе стороны приложат большие усилия и проявят добрую волю, мы сможем разрешить эту проблему. Это очень серьезный, может быть самый трудный вопрос на повестке дня нашей внешней политики. Я надеюсь, что эта конференция сможет выявить или, по крайней мере, сузить наши разногласия.

- Многие в России считают, что от нас требуют пожертвовать своими экономическими интересами во имя хороших отношений с США. Тут есть доля истины, не так ли?

- Я не думаю, что это правильная постановка вопроса. На мой взгляд, Россия должна заботиться об укреплении безопасности - своей собственной и глобальной, - проявляя гораздо больше бдительности и предотвращая передачу технологий и ноу- хау, которые могут ускорить создание Ираном ядерного оружия и средств его доставки. У экспертов обеих стран нет сомнения, что Тегеран пытается добыть эту технологию. Так что на самом деле это вопрос безопасности, а не экономики. Но в то же время многие области сотрудничества России с США, которые могут быть очень прибыльными в экономическом смысле, заблокированы из-за озабоченностей утечками технологии и ноу-хау. И пока эти озабоченности сохраняются, очень прибыльное сотрудничество в аэрокосмической и ядерной сфере не может продвигаться.

А вот мнение старшего научного сотрудника нью-йоркского Совета международных отношений Стивена Сестановича, который при президенте Б. Клинтоне занимал высокий пост в госдепартаменте США.

- На чем основываются утверждения, что Россия оказывает Ирану содействие в ядерном и ракетном вооружении?

- Директор ЦРУ регулярно информирует конгресс о том, что Россия официально или неофициально, легально или нелегально поддерживает усилия Ирана обрести ядерное оружие. У меня нет доступа к его материалам.

- Означает ли это, что какие-то деятели властных структур России причастны к передаче такой информации или материалов?

- Из заявлений директора ЦРУ конгрессу неясно, какая помощь конкретно и кем оказывается. Детали не были оглашены. Но эта информация в администрации США не подвергается сомнению. Я это говорю не для того, чтобы кого-то обвинять. Проблема в том, что существует недостаток доверия.

- Есть ли надежные свидетельства того, что Иран работает над созданием ядерного оружия?

- По моему мнению, в американской администрации нет сомнений на сей счет. Там могут идти дискуссии лишь о том, насколько активно, быстро и успешно идут такие разработки. Я бы предложил, чтобы российское правительство запросило сведения у Ирана. Если не верите нам, спросите их. Это отвечает интересам самой России.

Касаясь вопроса об американских претензиях к России, старший консультант московского Центра Карнеги Андрей Зотов отметил:

- Возможно, они обоснованы, но американская сторона не представила России тех данных, которые подтверждают их озабоченность. Они боятся раскрыть свои секреты. Хотя как говорят представители российского разведывательного сообщества, нет такой цены, которую нельзя было бы заплатить за то, чтобы предотвратить появление новых ядерных государств.

- Но ведь они не хотят, очевидно, раскрывать свою агентуру. Это естественно.

- Да, это аргумент серьезный. Но вовсе не обязательно раскрывать агентов. Сейчас все большее значение приобретает техническая, а не агентурная разведка.

Постоянный адрес данной публикации: