После второй мировой войны за рубежом появилось значительное количество работ, посвященных русско-японской войне ¹ . Что же привлекает буржуазных авторов в проблеме, которую уже, казалось, основательно изучили поколения ученых? Почему события более полувековой, давности снова становятся предметом широкого исследования и острой полемики? Ответ на эти вопросы следует искать прежде всего в сфере современных международных отношений в целом и в военно-политической обстановке на Тихом океане в частности.

Политико-экономические проблемы русско-японской войны, если рассматривать их в широком плане, затрагивают многие аспекты империалистических противоречий, имеющих место и по нынешний день. Район Юго-Восточной Азии, где в начале XX в. столкнулись интересы империалистических держав, является ареной борьбы демократических сил с внешней и внутренней реакцией, а также местом непрекращающихся междоусобных противоречий империалистических государств. Буржуазных социологов, и в первую очередь американских, привлекает возможность под предлогом научных исследований сделать переоценку хода исторического процесса в этом районе в связи с нуждами нынешней внешней политики США. Не случайно большинство работ по проблемам войны 1904 - 1905 гг. принадлежит перу американских авторов. Они, естественно, нигде прямо не говорят о своих подлинных целях, но в то же время подчеркивают актуальность темы в современных условиях. Взять, например, книгу Джона А. Уайта, посвященную вопросам дипломатии русско-японской войны. В предисловии автор пишет, что "год 1905 был годом большой важности и значительных событий, роль которых еще больше возросла по прошествии шести десятилетий. Война 1905 г. явилась преддверием мировых войн. Кроме того, 1905 год был годом революции, которая имела важные последствия и ныне связывается с основными изменениями, происшедшими в XX веке"² . Таким образом, Уайт признает, что именно нужды сегодняшнего дня заставили его, как, впрочем, и других буржуазных авторов, вновь обратиться к теме русско-японской войны. Другой американский историк, Фрэнк Н. Треджер, указывает на исключительно важное военно-политическое значение Юго- Восточной Азии. Он констатирует: "Выгодное стратегическое положение при наличии удобных внутренних морских коммуникаций, плодородные земли, сырьевые богатства и изобилие Юго-Восточной Азии исторически сделали ее объектом вожделений для Японии и западных империалистических держав"³ .

Какие же аспекты современной внешней политики заставляют американских социологов обращаться к событиям более чем полувековой давности? Прежде всего - амери-

¹ Насчитывается около 30 исследований по этой проблеме, причем большая часть их опубликована после 1955 года. В данном обзоре нет возможности и необходимости касаться всех этих работ, поскольку многие из них посвящены изучению частных вопросов, а основные положения других нашли отражение в фундаментальных трудах, которые и рассматриваются ниже.

² J. A. White. The Diplomacy of the Russo-Japanese War. Princeton. 1964, p. VII.

³ "South East Asia: aspects of US policy-papers of the conference on US policy in South East Asia. New York. 1963". Massachusetts. 1963.

кано-японские отношения. Это не означает, однако, что американские авторы отходят от проблем, связанных с американо-советскими отношениями на Дальнем Востоке. Империалистическая политика США, ее направленность против СССР, социализма и национально-освободительного движения требуют, чтобы буржуазные историки именно в этом свете рассматривали события прошлого, приспосабливая их к нуждам и интересам довременной американской экспансии. При этом американские авторы исходят из стремления закрепить Японию в качестве союзника США на Дальнем Востоке и как плацдарм для агрессии. Вот почему они вуалируют японо-американские противоречия в период русско-японской войны и отрицают их объективный характер.

Проводя эту политику в жизнь, американский империализм в то же время все сильнее сталкивается сейчас с растущей экономической мощью Японии, претендующей на доминирующее положение в своей "географической зоне влияния". В. И. Ленин отмечал, что противоречия между Японией и США являются основными в этом районе Азии: "Из-за Тихого океана и обладания его побережьями уже многие десятилетия идет упорнейшая борьба между Японией и Америкой, и вся дипломатическая, экономическая, торговая история, касающаяся Тихого океана и его побережий, вся она полна совершенно определенных указаний на то, как это столкновение растет и делает войну между Америкой и Японией неизбежной"⁴ . История второй мировой войны еще раз подтвердила правильность ленинского положения об объективном характере японо-американских противоречий, как противоречий между двумя империалистическими хищниками в борьбе за сферы влияния в бассейне Тихого океана и в том числе в Юго-Восточной Азии. Эти противоречия нашли свое отражение в причинах, вызвавших русско-японскую войну.

Как известно, основной причиной этой войны явилось столкновение интересов японского и российского империализма. Япония получала в те годы широкую финансовую и дипломатическую поддержку американского и английского империализма, поощрявшего ее к нападению на Россию. Однако американские социологи стараются замолчать этот факт. Они пытаются доказать, что война 1904 - 1905 гг. была следствием только русско-японских противоречий, всячески скрывая при этом глубокие империалистические разногласия между Японией и США.

Современные американские историки исходят из анализа ситуации на Дальнем Востоке, который делали американские политические деятели того времени. Последние же, принимая желаемое за действительное, недооценивали глубину американо-японских противоречий и придавали чрезвычайное значение русско-японским разногласиям. Любопытно, например, что в книге, изданной в 1925 г., Т. Деннет пишет по этому поводу далеко не то, что утверждают современные авторы: "Можно заметить, что Рузвельт не уделял достаточного внимания тому факту, что Россия и Япония являлись в конечном счете не столько естественными врагами, сколько друзьями, которые, весьма вероятно, смогут урегулировать свои разногласия и даже объединиться против других держав"⁵ . В то же время в англо-американской литературе, изданной 30 лет спустя, не указывается на какого-либо рода существенные противоречия между Японией и США. Американским социологам сейчас невыгодно признавать, что японо-американские противоречия имеют исторические корни, возникли еще на рубеже XX в. и вытекают из самой природы империалистических отношений. Если же наличие таких противоречий и признается, то им приписывается характер расовых столкновений, таких, например, как имевшие место между властями штата Калифорния, обеспокоенными иммиграцией японцев в этот штат, и правительством Японии, протестовавшим против дискриминационных мер местных властей. В работе, посвященной этому вопросу, - "Теодор Рузвельт и японо-американский кризис" - ее автор, Т. А. Бейли, утверждает: "Необходимо отметить, что, вообще говоря, противоречие было не между Соединенными Штатами и Японией, но между Японией и Калифорнией"⁶ . Примечателен подзаголовок этой книги - "Обзор международных осложнений, в основе которых лежала расовая проблема на тихоокеанском побережье".

⁴ В. И. Ленин. ПСС. Т. 42, стр. 94.

⁵ T. Dennett. Roosevelt and the Russo-Japanese War. N. Y. 1925, p. 167.

⁶ T. A. Bailey. Theodore Roosevelt and the Japanese American Crises. Cloucester. (Mass). 1964, p. 323.

Возвращение к истории русско-японской войны потребовалось буржуазным социологам также и для обоснования теории, "объясняющей" причины возникновения национально- освободительного движения в Азии. По их мнению, подъем национально-освободительного движения в Азии не связан ни с империалистической русско-японской войной, ни с революцией 1905 г. в России, а вызван лишь победой "желтой" Японии над "белой" Россией, которая показала уязвимость белой расы. Р. Харгривс в книге "Восход красного солнца: осада Порт-Артура", отражая эти взгляды, пишет; "В многовековом противоборстве Востока и Запада энергия, ресурсы и разум белой расы неизбежно давали ей превосходство, которое Восток, затаив обиду, воспринимал как неизбежное. Япония нарушила это правило. Затаенное пламя враждебности вспыхнуло с новой силой"⁷ .

В книге "Восточная Азия", написанной в качестве пособия для студентов Бостонского университета тремя известными американскими историками - Джоном К. Фэйрбэнком, Эдвином О. Рейшауэром и Альбертом Крейгом, утверждается: "Не только в Китае, но также на Филиппинах, во Вьетнаме, Индонезии и повсюду пример Японии воодушевлял патриотов на борьбу против господства Запада. Во многих колониях 1905 год был отмечен организованным движением за независимость"⁸ . Далее они пишут: "Быстрый рост национализма во Внутренней и Юго-Восточной Азии можно охарактеризовать рядом этапов. Первым была победа Японии над Россией в 1905 г., которая поколебала миф о превосходстве белой расы. Затем последовала первая мировая война - взаимное истребление ведущих наций западной цивилизации друг другом, что явилось серьезным ударом по их престижу в Азии"⁹ . Все это весьма далеко от действительно научного анализа проблемы. В. И. Ленин указывал на две основные причины пробуждения национального самосознания народов Азии в начале XX века: "Мировой капитализм и русское движение 1905 года окончательно разбудили Азию"¹⁰ . Он подчеркивал непосредственную связь революции 1905 г. в России и национально-освободительного движения в Азии: "Вслед за русским движением 1905 года демократическая революция охватила всю Азию - Турцию, Персию, Китай. Растет брожение в английской Индии"¹¹ .

Следует отметить, что подмена социально-экономических причин национально- освободительного движения расовыми давно уже является официальным направлением буржуазной социологии и имеет целью оправдать подавление национально- освободительного движения, заложить идеологический фундамент для экспансионистской политики США в Юго-Восточной Азии. Р. Харгривс довольно откровенно выражает направленность своих теоретических изысканий. Он пишет: "Подспудно тлевшие искры паназиатства и панафриканизма, раздутые в открытый огонь победой японцев полвека назад, теперь превратились в яростное пламя, в которое коммунисты подкидывают топливо и на пути которого ныне стоит Запад"¹² .

Искажение экономических и социальных причин революционной ситуации в России, сложившейся в период русско-японской войны, приводит буржуазных авторов поистине к курьезным выводам. Так, Джон А. Уайт пытается доказать, что революционное движение в России до и во время войны 1904 - 1905 гг. было инспирировано... японской разведкой(!). Особую роль здесь якобы играл японский военный атташе в Петербурге полковник Акаси. "Акаси имел контакты с рядом лиц, выдвигавших либеральные и радикальные программы с целью ниспровержения монархии. К ним относились князь П. А, Кропоткин, Екатерина Брешко-Брешковская, В. И. Ленин, П. Н. Милюков, Максим Горький, отец Гапон и многие другие"¹³ . Как здесь не вспомнить черносотенную фальшивку времен первой мировой войны о том, что "большевики - это немецкие агенты"! Смешав в кучу всех и вся, Уайт для подтверждения результатов деятельности японской резидентуры в России ссылается на книгу Э. Дил"

⁷ R. Hargreaves. Red Sun Rising: the Siege of Port Arthur. Philadelphia - N. Y. 1962, p. 182.

⁸ D. C. Fairbank, E.O. Reischauer, A. Craig. East Asia. The Modern Transformation. Boston. 1965, pp. 481 - 482.

⁹ Ibid., p. 720.

¹⁰ В. И. Ленин. ПСС. T. 23, стр. 146.

¹¹ Там же, стр. 145.

¹² R. Hargreaves. Op. cit., p. 184.

¹³ J. A. White. Op. cit., p. 141.

лона "Затмение России", изданную в Нью-Йорке в 1918 году. Представив Диллона как крупного специалиста по России, Уайт цитирует его: "Забастовки, демонстрации, подпольная агитация, распространение революционных листовок и оживленная нелегальная связь между Финляндией и Россией - все это являлось доказательством действия японской пропаганды"¹⁴ . Далее он утверждает, что народы царской России якобы рассматривали японцев как своих освободителей. Однако для обоснования этого по меньшей мере странного вывода Уайт никаких данных не приводит и привести не может.

Рассмотрению специального вопроса международных отношений на Дальнем Востоке - об англо-японском союзе - посвящена работа Яна Х. Ниша, профессора международной истории Лондонской школы экономики, "Англо-японский союз". В предисловии, определяя характер англо-японского союза, Ниш пишет: "В этом томе рассматривается только небольшой отрезок действия этого договора, а именно - его антирусский период". В книге усиленно отстаивается тезис, что "Британия хотя и была, несомненно, настроена в пользу Японии, оставалась довольно скрупулезна в выполнении своих обязательств как нейтрального государства", что она "скорее создавала впечатление нейтрального государства, нежели союзника"¹⁵ . Интересна полемика Я. Ниша по этому поводу с советским ученым А. Л. Гальпериным. "Советский историк Гальперин, - пишет Ниш, - считает, что Япония не вступила бы в войну без помощи Британии и США... У Гальперина, однако, нет оснований обвинять английское правительство в том, что оно участвовало в предоставлении займов Японии коммерческим рынком капиталов, поскольку он является международным и свободным от контроля государства. Английское правительство тщательно избегало активного участия в предоставлении этих займов, что считало чисто коммерческой сделкой... Таким образом, - заключает Ниш, - предоставление займов нельзя рассматривать, как нарушение нейтралитета"¹⁶ .

Необходимо отметить, что вопрос о том, является ли предоставление финансовой помощи нарушением нейтралитета, - предмет постоянных искажений буржуазных социологов. Но никому не удается опровергнуть, например, факт, что военный потенциал фашистской Германии был создан с финансовой помощью банкиров США, Англии и других "нейтральных" стран, а милитаристский комплекс ФРГ продолжает наращиваться при открытой экономической поддержке США. История убедительно доказала, что финансово- экономическая поддержка стран-агрессоров "нейтральными" государствами является прямым соучастием в агрессии и не может быть оправдана никакими ссылками на частный характер рынка капиталов. Не является тайной и то положение, что буржуазное правительство, представляя интересы промышленно-финансового капитала данной страны, полностью контролирует предоставление крупных частных займов другому государству. Между тем Ниш, признавая значение английских займов в подготовке Японии к войне, старательно отделяет английское правительство от финансовых кругов, которые экономически поддерживали японский милитаризм. "Японские власти подсчитали, - констатирует Ниш, - что около половины японских военных расходов было оплачено этими четырьмя займами и что большая доля их была получена от Британии. И хотя это была помощь одной из воюющих сторон, она не являлась помощью со стороны английского правительства"¹⁷. Такая позиция явно отдает лицемерием. Утверждая, что "британское правительство не давало повода сомневаться в его намерении придерживаться строгого нейтралитета"¹⁸ , Ниш выдвигает не только рассмотренный выше довод финансового "невмешательства", но и пытается доказать политическое "алиби" Британии. Он отрицает влияние англо-японского договора 1902 г. на развязывание войны. "Мы приходим к выводу, - утверждает Ниш, - что русско-японская война началась в результате срыва переговоров, а не как последствие союза с Британией. Поэтому несправедливо было бы обвинять первый союз в агрессивности"¹⁹ . Здесь Ниш меняет местами причину и

¹⁴ Ibid.

¹⁵ Jan. H Nish. The Anglo-Japanese Allienee. The Diplomacy of Two Island Empires 1894 - 1907. L. 1966, p. 292,

¹⁶ Ibid., pp. 287 - 288.

¹⁷ Ibid., p. 289.

¹⁸ Ibid., p. 283.

¹⁹ Ibid., p. 295.

следствие. Первый англо-японский союз (1902 - 1905 гг.) явился одной из причин, ускорившей развязывание Японией войны, а срыв русско-японских переговоров в феврале 1904 г. был лишь поводом для начала военных действий. Это полностью доказано Б. А. Романовым, работа которого²⁰ , кстати, значится в библиографии книги Ниша.

Многочисленными утверждениями о нейтралитете Британии не только до начала войны, но и во время военных действий Ниш пытается вообще снять вопрос о соучастии Англии в японской экспансии. По его словам, "во время войны этот союз превратился лишь в условность вследствие того, что Британия пыталась совместить свои позиции союзника Японии и строгого нейтрала. Симпатизируя Японии, она воздерживалась от помощи в ее действиях"²¹ . Более того, "не считая снабжения Японии финансами, что Британское правительство предоставило полностью сфере частного предпринимательства, оно в течение всего периода войны держало политическую линию строго между Японией и Россией"²² . Возникает резонный вопрос: для чего же тогда был заключен англо-японский союз?

Политику невмешательства Британии Ниш стремится объяснить тем, будто полное поражение России не соответствовало интересам Британии: "Имелся риск того, что после поражения на Дальнем Востоке Россия может усилить свои действия на границах с Индией"²³ . Это утверждение несостоятельно. Начнем с того, что Британия на протяжении всей войны оказывала политический нажим на Россию и только что не открытым военным вмешательством поддерживала Японию. Британия была заинтересована в поражении царской России, ибо для того, чтобы оправиться и начать экспансию на таком трудном для военных действий направлении, как Афганистан и Индия, России потребовалось бы немало времени. Логика приводит Ниша к подобному же выводу: "Возможно утверждать, но трудно доказать, что интересам Британии лучше соответствовало бы продолжение войны до тех пор, пока Россия не будет полностью истощена. В этом случае у Британии спала бы с плеч забота об Индии. Если это так, то становится понятным, почему Ленсдаун не поддержал Рузвельта в его роли миротворца"²⁴ . В действительности Британия во время русско-японской войны придерживалась своей традиционной политики "непрямого действия", нашедшей отражение в стратегии "третьего выигрывающего". Иными словами, она натравливала своих соперников друг на друга. В данном случае интересам Британии отвечало взаимное ослабление воюющих сторон. Однако в большей степени ее интересам соответствовало поражение России как сильнейшего из конкурентов.

Если Ниш, изучая роль Британии в русско-японской войне, делал упор на невинный характер англо-японского союза и всячески пытался доказать нейтрализм Британии, то американские буржуазные авторы при рассмотрении роли США в конфликте усиленно подчеркивают миротворческий характер деятельности президента Теодора Рузвельта. Интерес к деятельности Рузвельта носит далеко не абстрактный характер. Дело в том, что в начале XX в. Рузвельт впервые в практическом плане выдвинул теорию сохранения мира путем "баланса сил". Джон А. Уайт следующим образом резюмирует взгляды Рузвельта на меры, необходимые для сохранения "баланса сил" на Дальнем Востоке: "Победа Японии, достаточная для того, чтобы уравновесить успехи России в Восточной Азии; необходимость того, чтобы ни одна из сторон не одержала подавляющей победы, дабы не быть в состоянии держать под контролем другую сторону; предпочтительность того, чтобы обе враждующие стороны истощили друг друга, тем самым уменьшив до минимума угрозу другим державам; недопущение установления близких отношений между соперниками в виде русско- японского взаимопонимания"²⁵ .

Теория "баланса сил" Рузвельта, являясь разновидностью лозунга "Разделяй и властвуй!", далеко не нова, но в годы русско-японской войны он проводил ее, при-

²⁰ Б. А. Романов. Дипломатическое развязывание русско-японской войны 1904 - 1905 гг. М. -Л. 1947.

²¹ Jan. H. Nish. Op. cit., p. 298.

²² Ibid., p. 292.

²³ Ibid., p. 314.

²⁴ Ibid., p. 297.

²⁵ J. A. White. Op. cit., p. 160.

крываясь якобы интересами мира. "Поскольку президент считал, что баланс сил является единственным способом сохранения мира, он изыскивал любые средства для поддержания такого баланса"²⁶ . Характеристика Уайтом действий Т. Рузвельта типична для оценок буржуазными историками "миротворческой" деятельности этого президента.

В связи с ролью Рузвельта как посредника в русско-японских переговорах представляет некоторый интерес книга Уильяма Х. Харбоу "Власть и ответственность - жизнь и время Теодора Рузвельта"²⁷ . Поскольку "книга предназначена для широкого круга читателей и студентов колледжей", в главе, посвященной русско-японской войне, содержится изложение официально принятой точки зрения относительно роли Рузвельта как миротворца. Глава так и называется - "Миротворец". По прочтении этой главы можно заключить, что с самого начала русско-японской войны Рузвельт только и думал о том, как бы привести воюющие стороны к соглашению. Нечего и говорить, насколько это далеко от истины.

Автор работы "Рост России в Азии" Дэвид Дж. Даллин, в прошлом меньшевик, эмигрировавший в США, охватил в своей книге почти столетний период русской истории (с 1840 по 1930 г.). Он задался целью "показать", что "политика экспансии, начатая при царизме, была продолжена при Советской власти и что основное направление этой экспансии было На Восток"²⁸ . История русско-японской войны привлекается в этой книге в качестве примера того, как антирусская коалиция Англии, США и Японии, а также изоляция России в Европе способствовали ее поражению на азиатском материке²⁹ . Свой "труд" Даллин заключает словами, что в настоящий момент существует "устрашающая экспансионистская тенденция во всей дальневосточной политике России"³⁰ . Для борьбы с этой "тенденцией" автор рекомендует, во-первых, последовательную изоляцию СССР и, во-вторых, создание коалиции его соперников.

Подводя итог, необходимо отметить, что работы ряда буржуазных социологов, фальсифицирующих исторический процесс, занимают сегодня немаловажное место на идеологическом фронте антикоммунизма. Выполняя определенный социальный заказ, буржуазные авторы стремятся переоценить события в свете современных запросов реакционной внешней и внутренней политики империалистических стран. В этом плане их внимание привлекают исторические события начала XX в. - периода, когда капитализм в России, как и во всем мире, вступил в свою высшую и последнюю фазу развития - империализм. Именно в это время русский царизм потерпел поражение в войне с Японией, а русская революция 1905 - 1907 гг. положила начало эпохе глубоких политических потрясений и революционных битв, вызвала рост национально-освободительного движения в странах Востока, что ослабляло империализм в целом. Все это и определяет интерес буржуазных авторов к проблемам русско-японской войны и ее последствиям.

²⁶ Ibid., p. 159.

²⁷ W. H. Harbough. Powers and Responsibility. The Lite and Times of Teodore Roosevelt. N. Y. 1961.

²⁸ D. D. Dallin. The Rise of Russia in Asia. L. 1950, p. 6.

²⁹ Ibid., pp. 78 - 86.

³⁰ Ibid., p. 240.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. А. МАРИНОВ:

Комментарии: