Немало противоречивых (и даже взаимоисключающих) оценок истории отношений Японии и России (СССР) накопилось за прошедший век и сохраняется в арсенале представителей их политической элиты и научных кругов, что во многом мешает окончательной нормализации отношений двух стран. В этой связи весьма актуальным представляется очередной труд ученого-востоковеда, известного специалиста в области российско-японских отношений А. Кошкина - "Японский фронт маршала Сталина. Россия и Япония: тень Цусимы длиной в век". (М., "ОЛМА-ПРЕСС", 2004, 480 с.) Отмечая, что, пожалуй, "в истории еще не было войны, о которой и у победителей, и у потерпевших поражение были бы совпадающие суждения и оценки", автор выступает за то, что "все же ... следует уходить от присущей периоду "холодной войны" сознательной идеологизации и политизации истории, стремиться к выработке объективных и сбалансированных оценок событий прошлого" (с. 5).

Следуя этой линии, автор монографии свои суждения и выводы основывает на многочисленных научных исследованиях отечественных и зарубежных авторов, а также на советских, американских, английских и японских архивных документах, в том числе рассекреченных лишь в последние годы.

Многие из этих документов не только бесстрастно освещают те или иные исторические события, но, как бы перенося читателя в другое историческое время, вызывают у него живой интерес. В качестве примера можно назвать раздел "Дипломатический блицкриг" в Кремле", где приводятся записи бесед И. Сталина в марте и апреле 1941 г. с японским министром иностранных дел Мацуокой (с. 89 - 111).

Кстати сказать, именно Мацуока 13 апреля 1941 г. подписал по поручению Токио пакт о нейтралитете между СССР и Японией. Ее руководство в течение нескольких десятилетий с упорством, достойным лучшего применения, обвиняет Москву в нарушении этого пакта и вступлении Советского Союза в войну против Японии, которая-де свято его соблюдала. Но вот лишь малая толика фактов, опровергающих такую версию.

Уже на следующий день после подписания пакта в "Секретном дневнике войны" генерального штаба японской армии была сделана следующая запись: "Он лишь дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов". Еще более определенно, подчеркивает А. Кошкин, высказался в том же апреле военный министр Х. Тодзио: "Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР" (с. 109). А Мацуока, получив 22 июня 1941 г. сообщение о начале германского вторжения в СССР, "спешно прибыл в императорский дворец, где весьма энергично стал убеждать японского монарха как можно скорее нанести удар по Советскому Союзу с востока... Эту позицию Мацуока отстаивал и на заседаниях координационного совета правительства и императорской ставки" (с. 116). Вот один из его аргументов в обоснование своей позиции (из стенограммы 32-го заседания указанного совета от 25 июня 1941 г.): "Мацуока: ... Я считаю, что мы должны спешить и принять решение, исходя из принципов национальной политики. Если Германия возьмет верх и завладеет Советским Союзом, мы не сможем воспользоваться плодами победы, ничего не сделав для нее. Нам придется либо пролить кровь, либо прибегнуть к дипломатии. Лучше пролить кровь. Вопрос в том, чего пожелает Япония, когда с Советским Союзом будет покончено" (с. 118).

Так что императорская армия Японии не напала на СССР не потому, что ее правящая верхушка не хотела нарушать пакт о нейтралитете, а совсем по другим причинам, которые автор приводит в разделе "Почему Япония не напала на СССР" (с. 143 - 148).

А. Кошкин в своем исследовании обращает внимание на то, что комплекс союзнических отношений Москвы охватывал не только военные, но и политические проблемы, в том числе послевоенное устройство мира и, в первую очередь, создание ООН. А уклонение СССР от выполнения союзнических обязательств по вступлению в войну против Японии могло поставить под угрозу реализацию планов по обеспечению международной безопасности в послевоенном мире.

Рассматривая застарелый вопрос о японских территориальных претензиях к России, автор указывает, что "нежелание японского правительства искать взаимоприемлемые развязки курильского узла, намеренная эскалация жесткости при выдвижении необоснованных требований к России, отказ учитывать позицию другой стороны дают основания полагать, что ситуация, когда состояние войны давно прекращено, но формального мирного договора нет, к сожалению, будет сохраняться еще неопределенно долго" (с. 325). Справедливость этого не очень оптимистичного вывода подтверждают заявления по проблеме Курильских островов, сделанные японским премьер-министром в начале и весной текущего года.

Монография А. Кошкина содержит множество документальных материалов, редких фотоиллюстраций, которые могут быть интересны как специалистам-историкам, так и широкому кругу читателей.

Постоянный адрес данной публикации: