С. В. НИКОЛЬСКИЙ. Над страницами антиутопий К. Чапека и М. Булгакова (Поэтика скрытых мотивов). М., 2001. 176 с.

Труды С. В Никольского, видного ученого и неутомимого организатора, отметившего свой восьмидесятилетний юбилей, хорошо известны в нашей стране и за рубежом. Окончив русское отделение филологического факультета Московского университета, Никольский пришел в богемистику, которой в первую очередь и посвятил свои многочисленные исследования. Но близость с русской литературой, весь образ мыслей и склад характера ученого, неразрывно связанного с русской культурой, его дух настоящего русского интеллигента, не раз отмечавшийся коллегами, друзьями, учениками - все это

стр. 113

накладывает отпечаток на научные работы профессора Никольского, пишет ли он о Ф. Л. Челаковском или Я. Гашеке, К. Г. Махе или И. Волькере.

Интересы С. В. Никольского удивительно многообразны. И все же есть автор, который остается в поле зрения исследователя уже более полувека. В 1950 г. вышло сразу несколько его статей в различных изданиях, посвященных 60- летию со дня рождения К. Чапека, выдающегося чешского писателя. Появлялись на русском языке многочисленные сборники рассказов, очерков, пьес Чапека, составленные С. В. Никольским. Защищенной в 1971 г. докторской диссертации "Сатирические утопии Карела Чапека" предшествовали самые разнообразные статьи о чешском писателе. Никольский в свое время не только "спас" обвинявшегося в "буржуазном гуманизме" Чапека от забвения в национальной культуре, но и внес огромный вклад в изучение его поэтики и философии. Последняя книга - интереснейшее исследование, выявляющее своеобразие и аналогии в судьбах и творчестве чешского фантаста и сатирика и М. Булгакова.

В параллельном анализе философской фантастики К. Чапека и М. Булгакова автор основывается на определенном сходстве в проблематике и художественной структуре их произведений. Оба писателя принадлежали к одной эпохе (даты их жизни практически совпадают), обоих волновали вопросы самого феномена человека и человеческого бытия, сближало их и повышенное внимание к макропроцессам, обеспокоенность нарастающей конфликтностью современного мира и небывалыми масштабами трагических катаклизмов. Для обоих характерны размышления о гуманистической природе человека и отклонениях от этой нормы в практике современных отношений - общественных, международных. Существенными чертами сходства, как показывает Никольский, обладает и структура произведений Булгакова и Чапека. Наконец, как подчеркивается в монографии, их произведения объединяет и принадлежность к жанру.

В исследовании, отмечает автор, сделана попытка совместить две задачи: идя по пути сравнительного анализа элементов художественной системы обоих писателей, Никольский делает, в особенности для Булгакова, дополнительные разработки, касающиеся тех или иных конкретных проблем и отдельных произведений.

В первой главе "Искусство научной фантастики, философской притчи и подтекста" речь идет о взаимодействии научно-фантастической поэтики с иносказанием, с тайнописью, иначе говоря, с различными видами художественного письма, основанного на поэтике скрытых значений. Природа этого явления показана вначале на романе Чапека "Кракатит". Здесь Никольскому удалось выявить сокровенный смысл романа и познакомить читателя с ранее неизвестными фактами из биографии Чапека, озаренного любовью к Вере Грузовой.

Следующая глава "Сатира, гротеск и иносказания" посвящена, главным образом, роману Чапека "Война с саламандрами", и здесь исследователь расшифровывает завуалированные значения, игры с именами, показывая, насколько многослойны чапековские произведения, в которых существует целая градация иносказаний - от прямых и прозрачных до требующих от читателя большой проницательности.

Искусству подтекста, скрытых мотивов и неявных значений, что является одним из важнейших элементов богатейшей поэтики Булгакова, посвящена самая насыщенная, поражающая своими открытиями глава "В невидимой части ассоциативного спектра". Еще в статьях, предшествовавших рецензируемой книге, Никольский пришел к заключению, что лежащая в основе повести "Роковые яйца" научно-фантастическая история с открытием красного луча и биологическими экспериментами над ним, является одновременно иронической аллюзией на революционный эксперимент в России, а образ профессора Персикова несет в себе философские ассоциации с Лениным. В исследовании впервые показано, что принцип аллюзии распространяется в повести и на иные мотивы и других персонажей - Вронского, Степанова, Рокка, в образах которых резонируют соответственно фигуры (и фамилии) Бронштейна-Троцкого, Сталина, Розенфельда-Каменева. Впервые обнаружено и расшифровано вплетенное в повесть "Роковые яйца" довольно значительное по объему иносказание о гонениях большевистских властей на церковь в начале 1920-х годов. Раскрыт способ кодирования, примененного автором повести для скрытого изображения событий и намеков на реальных их участников.

Есть в книге Никольского и новые наблюдения, касающиеся романа "Мастер и Маргарита", особенно образа Берлиоза, который сопоставлен с образами Персикова и Преображенского, в связи с чем выдвинут тезис о родстве этих персонажей. Одним из элементов образа Берлиоза являются, как полагает автор исследования, ассоциации с Лениным. Никольский доказывает, что при-

стр. 114

водимые факты, несмотря на то что часть его толкований может показаться небесспорной, достаточны для подобного утверждения, с чем мы не можем не согласиться. Образам Персикова, Преображенского и Берлиоза сопутствует и триада их ассистентов: Иванов, Борменталь, Бездомный. Им, а также разгадке топонимических, "вещественных" символов посвящена глава "С думой о судьбах родины". Здесь же сделан вывод о сходстве не только философской проблематики и направленности, но и самих сюжетов фантастических произведений Чапека и Булгакова. Общий их знаменатель - предостережение перед опасностью радикализации человеческих отношений и опрометчивых волевых вторжений в естественный ход вещей, призывы к осторожности в обращении с миром.

Роман "Мастер и Маргарита", подобно повестям "Роковые яйца" и "Собачье сердце", на разных уровнях отмечен "дерзкими", как пишет исследователь, мотивами и реминисценциями, связанными с конкретными российскими событиями и их действующими лицами. И это лишь одна, хотя и важная составляющая романа, его богатой и сложной проблематики - философской, этической, нравственной. Именно на этой составляющей, с учетом ее недостаточной исследованности, а также в интересах сопоставления творчества Булгакова и братьев Чапеков, и сосредоточено внимание автора рецензируемой книги.

Помимо черт типологического сходства в проблематике и художественной структуре антиутопий К. Чапека и М. Булгакова, можно, как считает автор монографии, говорить и о творческом контакте русского писателя с Чапеком. Этой теме посвящен раздел "Драмы о новых Адамах (Карел Чапек - Алексей Толстой - Михаил Булгаков)". Речь идет о возможных отзвуках в пьесе Булгакова "Адам и Ева" драмы Чапека "R.U.R.", с которой он мог познакомиться через А. Толстого и его пьесу "Бунт машин", написанную по мотивам драмы Чапека и, по сути, представляющую собой творческие вариации на ее тему. Приведены аргументы в пользу большего или меньшего знакомства Булгакова с пьесами Толстого и Чапека, высказывается предположение о том, что сам интерес к научной фантастике, появившийся у Булгакова в 1923 - 1924 гг. и тогда же впервые отразившийся в структуре его произведений, был навеян и стимулирован его соприкосновением с социальной фантастикой Толстого и Чапека. Никольский проводит сравнительный анализ пьес трех авторов, их содержания, лейтмотивов, архитектоники. Он делает также обоснованный вывод о том, что написанная братьями Чапеками комедия "Адам-творец" типологически даже ближе драме Булгакова "Адам и Ева", чем "R.U.R.", и, хотя этой пьесы Булгаков определенно не знал (она была переведена на русский только в 1970-х годах), показательна общая направленность мысли, сходство поднятых проблем и отчасти фабульных мотивов.

В заключении книги автор на основе анализа философской фантастики К. Чапека и М. Булгакова приходит к подтверждению мысли о том, что в их творчестве ярко выражена тенденция к срастанию структуры антиутопии с конкретным обличительным повествованием о современности. Непростительно, однако, считает Никольский, воспринимать произведения этих двух писателей как реакцию на злобу дня. В своей монографии исследователь глубоко и обстоятельно показывает, что актуальные конкретно-исторические факты и реалии живут в сознании и творчестве Булгакова и Чапека в неразрывной связи с философским осмыслением общих проблем, законов и загадок бытия и истории. Основные драмы и романы Чапека Никольский с полным основанием называет произведениями о судьбах человечества, заканчивая книгу цитатой из чешского писателя: "<...> самое важное сегодня - это действительно сохранить многое из того, что является культурным достоянием человечества... Задача состоит в том, чтобы не утратить почву культуры под ногами. В этом первая и главная миссия интеллигенции".

Хотелось бы также отметить, что книга Никольского снабжена рисунками и иллюстрациями, среди которых есть весьма редкие, например портрет Веры Грузовой.

Монография профессора Никольского подытоживает многолетние изыскания автора в связи с творчеством Чапека и создает новые импульсы для изучения его многослойных произведений, а также творчества Булгакова. Впервые столь обстоятельно сравниваются два крупнейших писателя, принадлежащих чешской и русской культуре. В работе делаются поистине научные открытия, приоткрывается завеса над тайнами, много лет остававшимися неразгаданными. Выход в свет этой книги - большое событие в отечественной и зарубежной славистике.

(c) 2003 г. И. Л. Герчикова

Постоянный адрес данной публикации: