8 - 13 марта 1976 г. в Стокгольме состоялся советско-шведский симпозиум историков. Организаторами его были Королевская академия гуманитарных наук, Шведский институт, осуществляющий культурные и научные связи Швеции с заграницей; с советской стороны - Национальный комитет историков Советского Союза. В состав советской делегации входили: акад. Е. М. Жуков (глава делегации), чл. -корр. АН СССР Ю. А. Поляков, акад. АН Латвийской ССР А. А. Дризул, чл. -корр. АН Эстонской ССР Ю. Ю. Кахк, Е. И. Агаян, В. И. Буганов, Ю. В. Кудрина, Г. А. Некрасов, В. В. Рогинский, С. С. Хромов, О. В. Чернышева. Шведские участники форума представляли различные научные центры: университеты Стокгольма, Гетеборга, Лунда, а также Шведскую королевскую академию гуманитарных наук.

На официальном открытии симпозиума был заслушан доклад бывшего посла Швеции в СССР Г. Ярринга "Культура шведских военнопленных в Сибири в первой половине XVIII века". Докладчик подробно остановился на исследовательской деятельности в области географии, этнографии, языкознания Сибири шведских военнопленных, среди которых было много образованных людей, сосланных царским правительством в ходе Северной войны на поселение в Тобольскую губернию. Опубликование ими по возвращении домой после Ништадтского мира в 1721 г. материалов о проведенных изысканиях способствовало пробуждению интереса к изучению Сибири. Г. Ярринг особенно отметил заслуги Ф. И. Страленберга¹ (300-летие со дня рождения которого в текущем году будет отмечаться в Швеции), издавшего в 1730г. карту России и "Великой Татарии" и книгу "Историко-географическое описание северной и восточной частей Европы и Азии".

Труды Ф. И. Страленберга, К. Г. Шульмана, И. Г. Рената и других о древнетюркских текстах, о калмыцком языке, создание ими карт Центральной Азии стимулировали и побуждали европейских исследователей в XIX и начале XX в. к изучению народов Азии.

В ходе рабочих заседаний было заслушано 10 докладов. Три из них были посвящены различным аспектам положения крестьянства и крестьянских движений в средние века и новое время на территории Швеции и России. В докладе С. У. Пальме "О крестьянстве. Социальное положение шведского крестьянства в средние века" было показано, что в XII-XIII вв. среди свободного сельского населения Швеции выделились стурманы - феодалы, бонды - крестьяне, владеющие землей, и ландбу - крестьяне, арендовавшие землю. Эти категории сельского населения различались по своему имущественному и правовому положению. Рассмотрев шведские областные законы XIII в., докладчик отметил, что ряд аспектов этих законов, указывающих на равенство крестьян, уже не отвечал действительности. По его мнению, эти аспекты были внесены в шведские областные законы под влиянием римского права, а не германских традиционных представлений о свободе.

Доклад о крестьянских движениях в России в период феодализма сделал В. И. Буганов (Институт истории СССР АН СССР). Он охарактеризовал основные этапы классовой борьбы крестьян, причины крестьянских выступлений, движущие силы этих движений, взгляды и требования, идеологию их участников, причины поражений и историческое значение этих выступлений, а также черты сходства и существенные отличия между крестьянскими войнами в России и странах Западной и Центральной Европы. В докладе подчеркивалось, что классовая борьба крестьян против феодального строя во всей Европе

¹ См. М. Г. Новлянская. Филипп Иоганн Страленберг. Его работы по исследованию Сибири. М.. - Л. 1966.

стр. 188

сыграла большую историческую роль в социально-экономическом и политическом развитии многих стран, в переходе от феодальной формации к капиталистической. Чл. -корр. АН Эстонской ССР Ю. Ю. Кахк в своем докладе затронул проблемы типологии и количественного изучения крестьянских движений в России в XVII-XIX веках. Он подробно остановился на опыте исследований, проведенных эстонскими историками, по вопросу о классификации феодальных выступлений крестьян Прибалтики в XVII веке. Выступивший по докладу Ю. Ю. Кахка шведский историк А. Лойт осветил проблему взаимозависимости крестьянских движений и феодальной ренты, соотношения крестьянских движений и городских волнений.

Ряд докладов был посвящен русско-шведским отношениям. Сотрудник Исторического института Стокгольмского университета К. Петерссон свой доклад посвятил истории Морского устава Петра I (1720 г.). По мнению Петерссона, принятие устава явилось результатом деятельности комиссии, специально образованной для его разработки, а не лично Петра I, роль которого в создании устава в литературе сильно преувеличена. В основу Морского устава 1720 г., подчеркнул докладчик, был положен устав Людовика XIV.

В обсуждении этого доклада приняли участие В. И. Буганов и Г. А. Некрасов (Институт истории СССР АН СССР). В. И. Буганов отметил, что правительство Петра I в ходе административных преобразований широко обращалось к опыту европейских стран, в том числе и Швеции, однако относилось к нему критически, творчески и во всех случаях ставило на первое место потребности Российского государства. Эту же мысль подчеркнул в своем выступлении Г. А. Некрасов, указав на творческий вклад Петра I в создание Морского устава 1720 года.

Отношениям между Россией и Швецией в первой половине XIX в. были посвящены доклады М. Меткалфа (Исторический институт Стокгольмского университета) и В. В. Рогинского (Институт всеобщей истории АН СССР). В докладе "О линии 1812 г. в шведской политике до Крымской войны" Меткалф попытался доказать, что русско-шведские отношения получили совершенно иное содержание после установления всеобщего мира в Европе в 1815 году. Как считает М. Меткалф, русско-шведское сотрудничество выражало ограниченные устремления обеих консервативных династий в период от европейских революций 1830 г. до окончания Крымской войны 1856 года.

В докладе В. В. Рогинского "Союз России и Швеции в 1812 г." было показано, что сближение и союз России и Швеции в 1812 г. были не только результатом сложившегося стечения обстоятельств, как утверждалось в докладе Меткалфа, но и закономерным следствием предшествующего развития и окончательной победы миролюбивой, добрососедской тенденции в шведской внешней политике. Выступавший подчеркнул, что союз 1812 г. стал поворотным пунктом в отношениях России и Швеции нового времени.

По проблемам новейшей истории были заслушаны два доклада. В докладе О. В. Чернышевой (Институт всеобщей истории АН СССР) "Государственно-монополистический капитализм Швеции во время второй мировой войны" были рассмотрены взаимоотношения государственной власти и частной экономики Швеции, роль государственного регулирования экономической жизни, новые формы государственного вмешательства в экономику. О. В. Чернышева отметила, что рост государственного влияния в экономической жизни Швеции в годы войны происходил параллельно с ростом влияния монополистической буржуазии на государственное управление, что выразилось, в частности, в массовом привлечении представителей буржуазии в административный аппарат военного времени. В докладе подчеркивалось, что возросшее государственное регулирование в годы войны не препятствовало росту прибылей монополий и увеличению капиталовложений и, таким образом, служило укреплению капиталистических отношений.

Руководитель сектора в Институте экономической истории Гетеборгского университета М. Фритц, определяя понятие "государственно-монополистический капитализм", поддержал марксистскую точку зрения. Он охарактеризовал роль государственного регулирования в области внешней торговли и цен в годы второй мировой войны и значение шведского экспорта, в частности железной руды, в Германию. М. Фритц подробно остановился на шведских исследовательских проектах, посвященных экономике Швеции в XX в. (в Гетеборгском и Упсальском университетах). По вопросам, поднятым О. В. Чернышевой и М. Фритцем, выступила Ю. В. Кудрина

стр. 189

(Институт всеобщей истории АН СССР). Ею были затронуты вопросы государственного регулирования в области внешней торговли, в первую очередь в области шведско-германской торговли в период второй мировой войны. Ю. В. Кудрина коснулась характера шведско-германского товарооборота, значительной доли Германии и оккупированных ею стран в шведском импорте, вопроса о шведских фирменных кредитах Германии, остановилась на эволюции отношений Швеции и Германии, происшедшей под влиянием коренного перелома в ходе войны, вызванного победами Красной Армии.

О результатах своих исследований в области развития планирования в СССР в 20-е годы на примере Северо-Западной области рассказал преподаватель Стокгольмского университета Л. Самюэльссон, который подчеркнул, что изучение советского опыта планирования представляет большой интерес в связи с крепнущими в последние годы советско-шведскими экономическими отношениями. По докладу выступили чл. -корр. АН СССР Ю. А. Поляков и С. С. Хромов. Ю. А. Поляков отметил большое значение исследования, посвященного первому в истории опыту научного планирования экономики, а также важность региональных работ для изучения экономического развития страны в целом. Вместе с тем он обратил внимание на то, что в докладе не отражена классовая направленность планирования в СССР. В 20- е годы, когда победа социализма еще не была достигнута, планирование осуществлялось в условиях смешанной экономики. Между социалистическим сектором, с одной стороны, и частнокапиталистическим - с другой, шла борьба. Политика государства была ориентирована на всемерное развитие социалистического сектора. Планирование, осуществляемое государственными организациями, естественно, было подчинено решению этой задачи. С. С. Хромов положительно оценил постановку проблемы и объективность, с которой Л. Самюэльссон рассматривает выдвинутые вопросы, поддержал высокую оценку плана ГОЭЛРО, данную шведским историком, и отметил широкую источниковую базу доклада. Далее он указал на необходимость учитывать тот факт, что само планирование стало возможным благодаря победе социалистической революции в СССР и созданию социалистического сектора в его экономике, что плановость является закономерностью развития социалистической экономики, на что не было обращено внимание в докладе. Историю планирования экономики каждого региона следует освещать в непосредственной связи с историей планирования в общегосударственном масштабе, подчеркнул С. С. Хромов.

С докладом "История Швеции в трудах русских дореволюционных и советских историков" выступил Г. А. Некрасов. Он отметил, что интерес к истории Швеции имеет в России довольно давнюю традицию, обусловленную не только географической близостью двух стран, но и длительными экономическими, политическими и культурными связями между ними, уходящими в глубь веков. В докладе было показано, как изучалась история Швеции в дореволюционной России и в СССР, проанализирована тематика и выявлен вклад русских и советских ученых в исследование истории Швеции. Докладчик отметил, что в советской историографии этой стране уделено больше Места, чем другим скандинавским странам; имеются определенные достижения в разработке общей концепции и периодизации истории Швеции, проблем новейшей истории политических и экономических отношений двух стран, а также ранней истории Скандинавии, ремесла и торговли средневековой Швеции, аграрных отношений второй половины XVII-первой половины XVIII в. и др. Однако эти результаты, по мнению Г. А. Некрасова, должны рассматриваться только как начало углубленного исследования истории Швеции в свете марксистско- ленинского учения.

Акад. АН Латвийской ССР А. А. Дризул подробно рассказал об изучении истории прибалтийских стран в научных учреждениях республики. Он отметил, что события политической истории XVII в. обусловили для современных исследователей необходимость комплексного изучения внешней и внутренней политики государств балтийского региона, и в частности Швеции, для анализа процесса исторического развития Латвии и Эстонии. Особенно это относится к так называемому "балтийскому вопросу", аграрным отношениям и положению латышского и эстонского крестьянства. А. А. Дризул указал на работы советских историков Латвии, которые, отвергая тезис буржуазной историографии о "добрых шведских временах", пришли к выводу о том, что шведское правительство, опираясь на местное немецкое дворянство, разработало особую систему мероприятий, обеспечивавших ему

стр. 190

широкие возможности военно-феодальной эксплуатации владений в Восточной Прибалтике, что основная тяжесть государственных налогов ложилась на плечи крестьян и с каждым годом увеличивалась феодально-крепостническая эксплуатация.

В докладе "О марксистской периодизации истории на примере Швеции" магистр философии Лундского университета К. Гарнер предпринял попытку доказать несостоятельность подхода советских историков к периодизации общественных формаций. С критикой данного положения выступил акад. Е. М. Жуков, охарактеризовавший марксистские философские принципы периодизации истории, а также соотношение между логическими понятиями "общее", "особенное" и "единичное" в применении к историческому процессу. Е. М. Жуков подчеркнул, что последовательная смена общественно-экономических формаций - это логика истории, ее магистральный путь во всемирно-историческом масштабе, что марксистско- ленинское учение об общественно-экономических формациях выведено из анализа развития человечества в целом. Конкретно-исторический путь отдельных стран усложняется массой случайностей, однако периодизация истории одной страны не может отрываться от всемирной истории.

Было принято совместное решение о проведении следующего симпозиума весной 1978 г. в Москве. В качестве примерных тем для обсуждения предполагаются: 1. Роль дворянства в эпоху феодализма; 2. Генезис капиталистических отношений в России и Швеции; 3. Советско-шведские отношения. Советские историки познакомились со славянским отделением Стокгольмского университета и посетили Упсальский университет, где была организована встреча с историками; проф. С. Линдрут ознакомил гостей с собранием редких книг этого старейшего университета Швеции. В целом симпозиум прошел успешно и был полезным для укрепления научных связей между советскими и шведскими историками.

Постоянный адрес данной публикации: