СОДЕЙСТВИЕ СБЛИЖЕНИЮ РОССИИ С КИТАЕМ: РУССКИЕ ВОСТОКОВЕДЫ-ЭМИГРАНТЫ, ИХ СУДЬБЫ И ТРУДЫ1

Статья посвящена русским востоковедам-эмигрантам, изучавшим Китай, формированию первых научно-общественных учреждений, характеристике трудов ученых. Отмечается роль научно-просветительских организаций и учебных заведений, основанных русскими в Китае.

Ключевые слова: Русские в Китае, Русская духовная миссия, Общество русских ориенталистов, Общество изучения Маньчжурского края.

Строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) ускорило развитие Маньчжурии, которая до 1898 г. оставалась крайне отсталой. Уже в проекте строительства предусматривался анализ условий работы новой железнодорожной магистрали, в том числе и жизни местного населения. Первыми исследовали этот регион русские переводчики КВЖД, многие из которых интересовались востоковедением. В библиографии О.М. Бакич этому посвящены несколько разделов [Bakich, 2002, р. 249-253].

Основу китаеведения заложили Русская духовная миссия в Пекине или Российская духовная православная миссия в Китае (Pei-guan), или Пекинская духовная миссия, которая осуществляла православные обряды среди потомков албазинцев, а также русских эмигрантов. Расцвет миссии связан с именем архимандрита Иннокентия, возглавлявшего в 1896-1931 гг. 18-ю духовную миссию. Благодаря его усилиям, миссия осталась неразграбленной во время Боксерского восстания в 1900 г. 23 февраля 1904 г. миссия учредила Братство православной церкви в Китае для оказания помощи русским раненым в русско-японской войне. Через месяц при обществе был основан журнал "Известия Братства православной церкви в Китае", первый номер которого вышел 25 марта 1904 г. В дополнение к этому указом Синода было разрешено выпускать в Пекине журнал под названием "Китайский благовестник". Православные миссионеры большей частью ограничивались переводами религиозных текстов и составлением словарей.

Свою лепту в изучение Китая внесли и российские дипломаты. С одной стороны, они отправляли свои отчеты в МИД по различным экономико-политическим аспектам, с другой - деятельно участвовали в различных востоковедческих организациях, публикуя статьи и книги в их изданиях. Многие из них остались жить в эмиграции, занимаясь востоковедением.

Профессионалы-востоковеды и любители изучения восточной культуры стали основателями первой научно-просветительской организации Русского Китая - Общества русских ориенталистов (ОРО), учрежденного 21 июня 1908 г. и получавшего большую финансовую поддержку от КВЖД. Учредители подчеркивали, что одной из важных целей нового Общества является "содействие сближению России с народами Восточной

1 Автор приносит благодарность русскому библиографу библиотеки Гавайского университета Патриции Полански (Гонолулу) и сотруднику Музея русской культуры в Сан-Франциско Иву Франкьсну за материалы, использованные в настоящей статье.

стр. 48
и Средней Азии на почве взаимных интересов с ними" [В обществе..., 1910, с. 273]. Подавляющее большинство членов ОРО свободно владели китайским и другими восточными языками. Доклады, прочитанные на заседаниях ОРО, затем публиковались в журнале "Вестник Азии", первый номер которого вышел в свет в июле 1909 г. Несмотря на то что поначалу редакция журнала не особенно надеялась на внимание публики к проблемам Востока [От редакции, 1909, с. I—II], со временем журнал нашел своего читателя: "Судя по отзывам печати, журнал по мере распространения создает себе прочное положение в среде читающего общества, и с журналом начинают считаться в научно-академических сферах" [Автономов, 1926, с. 417].

Редактировал журнал "Вестник Азии" врач из Харбина Павел Макарович Гладкий. В свободное от работы время он занимался полевыми исследованиями, посещая дальние поселки, куда не заглядывали европейцы. Свои востоковедческие зарисовки он публиковал в "Вестнике Азии", написал и небольшую работу по китайскому искусству.

Автором статей в первых номерах "Вестника Азии" стал дипломат из Пекина Яков Яковлевич Бранд. Увлеченно занимался этнографией Китая вице-консул в Харбине Михаил Иванович Лавров, имевший коллекцию редких книг [Лавров, 1922]. Собирал востоковедческие сведения и генеральный консул России в Ханькоу Андрей Терентьевич Бельченко [Бакич, 1997, с. 308-326]. Работы по китаеведению вышли из-под пера Александра Васильевича Сиицына, первого председателя Общества [Спицын, 1909; Спицын, 1910].

Большим энтузиастом ОРО был педагог Николай Павлович Автономов. Приехав в Маньчжурию в сентябре 1912 г., он устроился преподавателем в Харбинском коммерческом училище КВЖД, был секретарем Маньчжурского педагогического общества и соредактором журнала "Просветительское дело в Азиатской России", опубликовав много работ, посвященных педагогическому делу в Китае [Автономов, 1920; 1921; 1926; 1937; 1938]. Как действительный член ОРО Автономов принимал участие в редактировании трудов членов Общества.

Почти четыре года ОРО руководил востоковед и талантливый востоковед Ипполит Гаврилович Баранов. 15 марта 1924 г. он подвел итоги своей деятельности на посту председателя и вице-председателя, выступив перед членами Общества с обобщающим докладом. За это время он опубликовал целый ряд статей по фольклору, этнографии и истории Китая: "По китайским храмам Ашихэ", "Китайский Новый год", "Административное устройство Северной Маньчжурии", "Загробный суд в представлениях китайского народа", "Коммерческая реклама в китайских газетах", "Поверья китайских землевладельцев, рыбаков и охотников", "Государственная публичная библиотека в Пейпине", "О современных течениях в китайской художественной литературе" и др. [Bakich, 2002, р. 249-250; Баранов, 1999].

С особой гордостью харбинские любители Востока демонстрировали библиотеку с хорошим фондом этнографической литературы. У членов ОРО было много интересных идей: от создания музея до открытия семинарии восточных языков. Сбыться планам помешала Первая мировая война: некоторые члены Общества ушли в действующую армию, другие занялись делами, далекими от научных исследований. Во время Гражданской войны и после ее окончания Общество русских ориенталистов оставалось единственным местом в Маньчжурии, где русские знатоки Китая могли обсудить проблемы ориенталистики. В то время Общество размещалось в помещении Железнодорожного собрания в Харбине, занимая там две комнаты, одна из которых служила лекционным залом. Новые члены из числа русских эмигрантов оживили работу: чаще стали устраиваться собрания, где читались интересные лекции и доклады, посвященные в основном этнографическим проблемам Китая. Отчет ОРО за 1919 г. отмечает большую положительную сторону "субботников" - так назывались заседания президиума, на которые собирались не ради вынесения резолюций, а для оживленного обмена мнениями по

стр. 49
самым разным общественно-политическим и научным вопросам, имевшим отношение к Востоку [Автономов, 1926, с. 446].

Вопросами востоковедения занимались и в Институте ориентальных и коммерческих наук, основанном в 1925 г. в Харбине деятелями Общества русских ориенталистов. Один из основателей и преподавателей института, Федор Федорович Даниленко, защитил диссертацию "Происхождение китайской культуры", а заведующий торговопромышленным отделом музея института Григорий Яковлевич Маляровский изучал пищу китайцев [Маляровский, 1929].

Большую роль в изучении Востока сыграл китаевед А.П. Хионин, директор Института ориентальных и коммерческих наук, приглашенный в 1924 г. на должность экономиста в правление ЮМЖД в Харбине. Досконально изучив экономику и бухгалтерское дело, он успешно занимался исследованием экономики Китая. В ОРО он занимал должность вице-председателя и был фактическим руководителем, выступая и соредактором журнала "Вестник Азии".

Именно Хионин стал вести переговоры о слиянии ОРО с Обществом изучения Маньчжурского края (ОИМК), созданного в Харбине в 1922 г. Объединение позволяло не только сохранить накопленный опыт, но и сконцентрировать усилия по изучению Востока. Деятелями ОИМК были известные исследователи и краеведы русской Маньчжурии, причем среди основателей помимо русских исследователей были и китайцы. Задумывая создать полновесное научно-просветительское общество с музеем и библиотекой, они взяли за основу Владивостокское Общество изучения Амурского края, позаимствовав отчасти и название. В циркулярном письме властям говорилось:

"Всем известно, какое огромное культурное и просветительское значение имеют выставки и музеи не только в отношении повышения общего уровня культуры, но и развития рациональных методов работы, делового практического настроения, которое является непременным залогом успеха в хозяйственной и интеллектуальной жизни. Все это побудило группу лиц взять на себя инициативу создания в Харбине ОИМК, главной целью которого является использование и объединение всех культурных сил края" [Исполнительное бюро..., 1922].

В центре внимания многих членов ОИМК были вопросы востоковедения. Так, историко-этнографической секцией руководил бывший начальник Заамурской пограничной стражи Алексей Михайлович Баранов, известный своими трудами о Монголии и севере Китая [Баранов, 1907; Баранов, 1919; Баранов, 1925]. Главными задачами своей секции он считал сбор и хранение разнообразного материала Северной Маньчжурии. Его секция беспокоилась и о сохранности древних памятников Маньчжурии: проведя детальное обследование, было решено их зарегистрировать [Баранов, 1923, с. 37-40]. Большое внимание обращалось на изучение культурного развития края. Члены секции регулярно читали доклады, которые затем обсуждались слушателями.

После смерти Баранова его работу продолжил талантливый востоковед П.В. Шкуркин, книги которого были популярны в русском Китае. В рецензии на "Хунхузы" отмечалось:

«Русские в Маньчжурии постоянно соприкасаются с китайцами, и в частности с хунхузами, но почти никто их не знает, а между тем в хунхузничестве, как в капле воды, отражаются все национальные особенности Китая: это социальное явление имеет глубокие корни, гнездящиеся в особенностях характера сынов "черноволосого народа" и укладе их жизни, книга же Шкуркина ярко освещает этот кусочек китайского быта и знакомит нас вообще с Китаем и его обитателями» [Библиография, 1924, с. 20].

С 1915 по 1925 г. Шкуркин преподавал китайский язык в харбинских коммерческих училищах КВЖД. Одновременно он работал в 1-м смешанном реальном училище и на курсах китайского языка, а также был лектором на курсах востоковедения, организованных учебным отделом КВЖД. С открытием в 1925 г. в Харбине Института

стр. 50
ориентальных и коммерческих наук Шкуркин стал читать там лекции по географии и истории Востока. В летние каникулы он путешествовал по Маньчжурии, иногда приезжая в Приморье. В это время он проявил себя и как автор первых учебников по востоковедению. С 1910 по 1926 г. вышло в свет, в основном в Харбине, более десяти его книг, посвященных китайским сказкам. В дальнейшем, изучая сказки и других стран Дальнего Востока, Шкуркин писал: "В этом труде я постарался сохранить, иногда в ущерб художественности, манеру рассказчика, не смея нарушить цельности повествования выпуском хотя бы излишних деталей и длиннот, предназначая эти сказки главным образом не для широкой публики, а для востоковедов и ВОСТОКОЛЮБОВ (выд. П.Ш.)" [Шкуркин, 1941, с. IV].

Проблемами востоковедения занималась и секция по изучению культурного наследия края, секретарем которой был Н.П. Авгономов.

Большинство работ русских исследователей публиковалось в "Известиях Общества изучения Маньчжурского края". «Три культуры, — писала редакция в первом номере, — должны встретиться в работе О-ва, а следовательно, найти отражение в "Известиях": китайская, русская и маньчжурская. И верим мы, "Известия" помогут всем культурным силам края найти общий язык и дружными усилиями пойти к единой цели, к всестороннему изучению местного края» [Исполнительное бюро..., 1922, с. 3]. Вышло 10 выпусков "Известий". Всего же ОИМК издало более 200 работ своих членов.

По взаимному соглашению с 1927 г. ОРО стало секцией ориенталистов ОИМК, сохранив полную самостоятельность, право на собственность и издательскую деятельность. Так, продолжил деятельно работать в ОИМК, публикуя здесь результаты своих исследований, И.Г. Баранов. В частности, в работе "Административное устройство Северной Маньчжурии", изданной ОИМК в 1926 г., вкратце описано географическое деление Маньчжурии и Квантунского генерал-губернаторства, дана историческая справка об административном устройстве Маньчжурии в предреволюционный период и характеристики всех провинций Северной Маньчжурии, провинциальных и уездных административных учреждений. К работе была приложена карта [Баранов, 1926].

Одним из важнейших достижений эмигрантской науки в Китае было создание музея ОИМК. Большинство экспонатов первой экспозиции, открытой 12 июня 1923 г. и посвященной 25-летию КВЖД, а их было около 10 тысяч, передали в дар или на временное хранение будущему музею с условием сохранения прав владения. Благодаря деятельности энтузиастов количество экспонатов быстро росло: если в 1924 г. музей насчитывал 11 089 предметов, то в 1928 г. их число приблизилось к 50 тыс. В основном музей содержался на средства КВЖД.

Особой ценностью создатели музея считали его Этнографический отдел, который "...занимал пятый зал и часть шестого зала. В пятом зале находился подотдел восточно-азиатского искусства. Здесь находились фарфоровые и фаянсовые вазы, различная посуда, клаузонэ, изделия из нефрита, слоновой кости весьма художественной работы. В подотделе религиозных культов были интересны две витрины с алтарями ламаистского и китайского буддизма, коллекции по даосизму и шаманизму и коллекция по ламаистской иконографии. Подотдел быта был представлен рядом коллекций предметов из повседневной жизни китайцев, маньчжуров, монголов, ороченов, солонов и дауров. Находились там коллекции мандаринских халатов, маньчжурской одежды и обуви, монгольской одежды, китайских музыкальных инструментов, игрушек, игр, домашней утвари" [Харбинский музей, 1979, с. 152].

В ведении ОИМК музей находился до февраля 1929 г., когда ОИМК было закрыто китайскими властями. Формальной причиной было его "преобразование" в Общество изучения культурного развития Особого района восточных провинций (ОРВП), членами которого могли быть только китайцы [Положение..., 1932]. После этого музей перешел в подчинение Департамента народного образования ОРВП, при котором в январе 1931 г. был создан Научно-исследовательский институт ОРВП. Музей стал называться Музеем Северной Маньчжурии. В том же году была совершена большая ком-

стр. 51
плексная экспедиция, которая пополнила экспозицию этнографическими, естественнонаучными и археологическими находками. Следы архива ОРО, который находился в музее ОИМК, затерялись. Теперь достижения членов ОРО в области изучения Востока и этнографии можно увидеть на страницах 53 номеров журнала "Вестник Азии" [Тюнин, 1927, с. 24-25].

Некоторыми важными вопросами жизни в Китае занималось и Экономическое бюро КВЖД, сотрудники которого деятельно работали в ОРО или ОИМК. Интересные исследования опубликовал начальник Коммерческой части КВЖД Павел Николаевич Меньшиков, один из учредителей ОИМК [Меньшиков, 1913; Меньшиков, 1926]. Его коллега, экономист Евгений Евгеньевич Яшнов, изучал экономическую сторону жизни китайцев [Яшнов, 1928]. Большое количество работ, имевших отношение к этнографии, опубликовал А.Е. Герасимов, работавший в экономическом бюро КВЖД [Герасимов, 1928; Герасимов, 1930; Герасимов, 1931; Герасимов, 1932].

Проблемы востоковедения изучали и на Юридическом факультете в Харбине, одном из русских вузов Китая, получавшем субсидии от Комитета по высшему образованию, муниципалитета Харбина и в значительной степени от администрации КВЖД. Большое внимание преподаватели обращали внимание на то, чтобы студенты хорошо знали как внешнюю, т.е. официальную, жизнь Китая, так и внутренние проблемы китайцев. Одним из профессоров Юридического факультета был И.Г. Баранов: он читал лекции и принимал экзамены по китайскому языку, литературе, этнографии и истории культуры Китая. Одновременно с 1926 г. он читал курс краеведения в Харбинском педагогическом институте, основанном в сентябре 1925 г. с целью обеспечить кадрами харбинские школы [Золотарева, 1975, с. 15-16]. На филолого-историческом факультете читались лекции но географии, истории, политическому устройству, культуре Японии и Китая.

В то же время научное китаеведение в вузах оставалось на низком уровне. И.Г. Баранов писал В.М. Алексееву 27 мая 1927 г.: "Очень жаль, что в Харбине нет ни одного профессора синолога, с авторитетом которого считались бы широкие круги общества. Мне, например, приходится чувствовать недостаток в авторитетном руководителе. С Владивостоком связь очень слабая, да и там теперь синология как будто не блещет новыми исследованиями и трудами... Вообще русские синологи - вымирающее племя, хотя и мнящих себя знатоками Китая очень много..." [АПФ].

Баранов хотел сдать в 1928 г. магистерские экзамены, но не нашлось специалистов, которые могли бы принять их у него. В связи с этим он обратился к своему учителю П.П. Шмидту за рекомендацией, который с удовольствием написал лестный отзыв. После прочтения публичной лекции о современной художественной литературе Китая Ипполиту Гавриловичу было присвоено звание доцента по китайскому литературному языку при восточно-экономическом отделении юридического факультета.

Многочисленные публикации на китайскую тему в "Известиях Юридического факультета" свидетельствуют о том, что профессорам и преподавателям вуза, в том числе уехавшим из Владивостока, не были чужды проблемы востоковедения. В частности, много публикаций принадлежит перу профессора Матвея Николаевича Ершова [Ершов, 1931; Ершов, 1932; Ершов, 1935].

Последний том "Известий Юридического факультета" под названием "Право и культура", увидевший свет уже после закрытия вуза китайскими властями, дал оценку усилиям инициаторов создания юридического факультета в Харбине. "По многим причинам, отмечалось в рецензии, Харбин и его эмиграция войдут самостоятельно в историю российской эмиграции, и одной из главных причин к этому окажется то научное горение группы молодых профессоров, которые в 1920 г. в полудикой, колониального типа стране, не имевшей ни университетов, ни культурных соседних европейских стран, ни университетских традиций, ни библиотек, ни научных сил, кроме этих нескольких приезжих еще недавних российских приватдоцентов, ни специальных сумм, ни привыкшего жертвовать на учебные заведения культурного

стр. 52
купечества, буквально из ничего создали на маньчжурском черноземе громадное, прекрасное высшее учебное заведение, признанное Сорбонной и всеми европейскими и американскими университетами, принимавшими наших питомцев на соответствующие курсы [...]" [Рецензия, 1938, с. 19]. В этом же томе вышла и статья И.Г. Баранова об истории постройки конфуцианского и буддийского (Цзи-лэ-сы) храмов, которые располагались по соседству с Новым кладбищем в Харбине.

В последнем выпуске, осень 1937 г., были известные востоковеды, такие как А.Г. Малявкин и B.C. Таскин, получившие дипломы 1-й степени [Высшая школа..., 1937, с. 16].

В Маньчжурии помимо ОРО и ОИМК деятельно работали молодежные научнообщественные организации. Наиболее видной был Клуб естествознания и географии ХСМЛ, основанный бывшими членами ОИМК в апреле 1929 г. с целью "объединить научных работников, привлечь к исследовательской работе новых научных сотрудников и ознакомить широкие круги населения с природой и жизнью нашего края - Северной Маньчжурии" [Рычкова, 1939, с. 15]. В те годы среди харбинской молодежи культивировалось увлечение краеведением, которое горячо поддерживали известные исследователи, проведя ряд научно-познавательных экскурсий. Так, И.Г. Баранов и Т.П. Гордеев в мае 1936 г. организовали экскурсию на станцию Ачэн, где молодые исследователи осмотрели древние храмы [Аргус, 1936, с. 15-16]. Ипполит Гаврилович во время экскурсии занимался этнографическими исследованиями [Жернаков, 1940, с. 109-111].

Баранов с единомышленниками организовали и цикл лекций, посвященных Великому Харбину. 30 мая 1937 г. он прочитал доклад "Храмы Цзи-лэ-сы и Конфуция", после чего все участники встречи - около 30 человек - отправились на экскурсию в описываемые храмы, где докладчик продолжил интересный рассказ. На следующий год Баранов издал эту работу в "Известиях Юридического факультета", а чуть позже ее отпечатали в типографии "Заря" [Баранов, 1938].

В марте 1938 г. иод руководством И.Г. Баранова и В.Н. Жернакова члены клуба (более 50 человек) совершили экскурсию в Фудзядян, где побывали на спектакле китайского театра "Синь-у-тай" [Пейтер, 1938, с. 26-27].

В январе 1939 г. Баранов прочитал в клубе доклад "Китайская музыка". Его выступление сопровождалось игрой китайских музыкантов на национальных инструментах. Клуб естествознания и географии издавал свой ежегодник "Известия клуба", первый том которого вышел в Харбине в 1934 г. В нем была опубликована переведенная Барановым работа "Портретная галерея монгольских династий" [Баранов, 1941, с. 101-106].

За первые десять лет работы клуба было проведено 314 заседаний и сделано 570 докладов на различные научные темы: от археологии и геологии до китайской музыки и лингвистики [Рычкова, 1939, с. 15-16; Клуб..., 1937, с. 51]. Клуб закрыли в начале 1946 г.

В октябре 1928 г. лектор Института ориентальных и коммерческих наук Алексей Иванович Галич при помощи Хионина создал Кружок востоковедения, который стал научным студенческим обществом, в котором будущие востоковеды занимались исследованиями под руководством преподавателей. Он делился на четыре секции: восточную, экономическую, краеведческо-этнографическую и фотографическую [Сергеев, 1931, с. 5].

Многие работы членов кружка увидели свет в институтском журнале "Восточник", а также в двух сборниках "На Дальнем Востоке", выпущенных кружковцами. С помощью Хионина, выделившего необходимые средства, студенты организовали Музей торговых образцов. Краеведческая секция обследовала районы Китая по отраслям промышленности. Большую работу провела фотосекция, составившая "Альбом восто-

стр. 53
коведения", в котором нашли отражение не только история, но и огромное количество этнографического материала, порой уникального.

В 1935 г. востоковеды торжественно провели сотое заседание кружка (в это время он находился в составе восточного факультета Института Святого Владимира). За этот период было прочитано 90 докладов о Дальнем Востоке, заседания посетили свыше 2600 человек. Кружок закрыли в 1937 г. в связи с закрытием института.

Несмотря на преобразования, в Харбинском музее в основном работали русские исследователи: Б.П. Яковлев, А.С. Лукашкин, М.А. Фирсов и др. Средства на содержание музея выделялись незначительные, и со временем часть экспонатов была разобрана их владельцами. После смерти в 1932 г. Г.Я. Маляровского музей возглавил А.С. Лукашкин. Тогда существовали следующие отделы: естествознания (подотделы: геологии, палеонтологии, почвоведения, ботаники и зоологии), этнографии, археологический и торгово-промышленный. Имелись большая научная библиотека, читальный зал и архив местной печати. В 1934 г. музей и институт вошли в структуру Континентального института научного исследования в Маньчжу-Ди-Го в Синыдзине. Тогда институт в Харбине стал называться Харбинской лабораторией, заведующим по-прежнему оставался А.С. Лукашкин [Лукашкин, 1934, с. 183-187: фот.].

Приказом правительства Маньчжурской империи от 1 января 1937 г. музей вошел в Харбинское отделение Государственного научно-исследовательского института "Да-Лу", подчинявшегося палате министров. Рамки научной и экспедиционной деятельности при этом были увеличены, предусматривалось большое пополнение библиотеки. Музей (заведующий А.С. Лукашкин) имел свой археолого-этнографический (этнологический) отдел, которым заведовал Владимир Владимирович Поносов, приехавший 23-летним в Маньчжурию в 1922 г. Как этнограф он изучал дауров и солонов (тунгусская народность), совершив шесть экспедиций (1941-1945). Он занимался изучением шаманизма, буддизма, ламаизма и даосизма. В ежегодные археологоэтнографические экспедиции Поносов старался брать молодых исследователей. Так, в 1934 г. он взял с собой Н.В. Глухова, М.В. Иевлиева и М.И. Никитина. Экспедиция сделала много находок в Барге [Упшинский, 1934, с. 19].

В.В. Поносовым в апреле 1929 г. была основана Национальная организация исследователей-пржевальцев (первоначально Кружок имени Н.М. Пржевальского при Национальной организации скаутов-разведчиков). "Основная задача организации - служение Отечеству посредством изучения природы и человеческой культуры" [Национальная организация..., 1937, с. 51-52]. При ней имелся отряд скаутов-пржевальцев (мальчики до 16 лет).

Этнографическими проблемами занимались Василий Николаевич Алин и Лев Николаевич Яковлев. "Пржевальцы" В. Стариков, В. Таскин и другие стали известными востоковедами. За первое десятилетие кружковцы совершили свыше 200 экскурсий, во время которых собрано огромное количество экспонатов. Они были показаны на юбилейной выставке. Центральное место в экспозиции занимал скелет мамонта, а также многочисленные археологические находки эпохи народа Мохэ и империи Цзинь. Привлекал внимание этнографический уголок с шаманскими принадлежностями и божками [Аргус, 1939, с. 19]. В дальнейшем летние экскурсии и поездки продолжились.

Секция молодых археологов, натуралистов и этнографов Союза национальной молодежи при БРЭМе (Харбин) была основана в 1935 г. при бывшем музее ОИМК, который перешел в ведение Института изучения Северной Маньчжурии. Среди первых членов секции были И.В. Ковальчук-Коваль (председатель), А.А. Костин, К.А. Железняков (2-й председатель после 1937 г.), М.И.Никитин, З.В. Чукаева, Е.А. Юрин, Н.В. Астафьев, К.С. Дикарева, И.П. Савватьев, Н.Н. Ильин, Б.В. Вангодун. В основном секция объединяла молодежь, которая интересовалась природой, культурой и историей Китая. С весны 1936 г. секция имела собственное помещение, в котором проходили

стр. 54
доклады и выставки. В ней отдельно было выделено этнографическое направление и регулярно проводились научные поездки, экскурсии и экспедиции, но результатам которых делались доклады. Например, Вера Федоровна Люде представила исследование о фольклоре ("Солонская сказка о двух братьях" (1933). "Верования солонов"). Собранный материал хранился в собственном музее. Имелась небольшая библиотека, основу которой составляло собрание "старшего друга" В.Я. Толмачева, уехавшего в Шанхай. Большое влияние на работу молодых исследователей оказывал Т.П. Гордеев. Секция издавала собственные труды.

Востоковедческие наблюдения проявлялись и в произведениях русских эмигрантов. Так, протоиерей Николай Дьяков поделился заметками о жизни простых китайцев [Дьяков, 1918]. В своих произведениях касался некоторых вопросов китаеведения выпускник Санкт-Петербургского археологического института Яков Иванович Аракин [Аракин, 1924; Аракин, 1926]. Талантливый писатель Всеволод Никанорович Иванов был одним из основателей Общества изучения Китая в Тяньцзине, время от времени публикуя работы о культуре Китая [Иванов, 1931(1), с. 323-330; Иванов, 1931(2) с. 152-165; Иванов, 1933].

Пекин был одним из центров практического востоковедения. Основные направления науки в Пекине - востоковедение, которое включало многие аспекты китаеведения, а также прикладные - развивались как в различных отраслях хозяйства, так и в сфере образования. Самым крупным специалистом в области языка считался И.П. Митрофанов. "Всесторонне образованный человек, бывший лицеист, блестяще владеющий английским, французским, немецким и китайским языками, выдающийся китаевед, И.П. Митрофанов производил чрезвычайно приятное впечатление. В отличие от многих других китаеведов, ему был присущ живой и глубокий интерес к жизни и быту населения Китая. Поражало и его обширное знакомство с международной синологической литературой" [Серебренников, 1940, с. 76-82].

В Пекине работал Китайский институт русского языка и русской литературы. Старейшими преподавателями в нем были Я.Я. Брандт и И.Н. Верёвкин. О других же востоковедах Пекина И.И. Серебренников рассказывал так: "Драгоманы миссии Колесов и Бруннерт держались в стороне от русской эмигрантской колонии, и я не имел случая где-либо встретиться с ними. Как мне рассказывали осведомленные люди, Колесов в совершенстве владел устным и письменным китайским языком и в этом отношении имел мало соперников себе. Жил он замкнуто, нелюдимо и в частной жизни отличался некоторыми странностями" [Серебренников, 1940, с. 80].

Китаевед И.С. Бруннерт был профессором Пекинского университета. Помимо преподавания японского языка в Русской школе он занимался общественной работой, был известным деятелем Антикоминтерна. Известным русским дипломатом и автором книг был И.Я. Коростовец, который "прибыл в Пекин весною 1921 года, - вспоминал И.И. Серебренников, - кажется, прямо из Парижа. Прибыл он сюда временно, совершая деловую поездку. В его лице русская колония Пекина приобрела интересного гостя, видевшего весьма многое на своем веку и умевшего хорошо об этом рассказать. Я в своей жизни редко встречал такого, как он, живого и увлекательного собеседника" [Серебренников, 1940, с. 122]. Китаевед С.А. Полевой все свободное время посвящал составлению русско-китайского словаря. Переводами с китайского и других языков занимался его коллега В.В. Долбежев, который с 1898 г. работал на дипломатических должностях в Китае. В Пекине Долбежев был секретарем РЭКа.

Свой вклад в китаеведение внес И.И. Гапанович, хотя и не был китаеведом. На одном из заседаний ОРО, отделение которого существовало и в Пекине, он выступил с сообщением о жизни коренных народностей Российского Дальнего Востока. Несколько научных статей опубликовал в "Экономическом бюллетене" и в "Вестнике", приглашен на должность профессора истории в Национальный Цинхуаский университет в Пекине, около 20 лет преподавал древнюю и русскую историю, написал несколько трудов

стр. 55
об историческом синтезе. Его работа о палеоазиатах, уже подготовленная к печати, погибла во время войны.

"По окончании войны, писал В.Н. Жернаков, - осенью 1954 г. Иван Иванович очутился в Чунцине, откуда после месячного пребывания отправился в Пекин. Университет во время войны не пострадал, так как был занят госпиталем. Возвращались студенты, начиналась новая жизнь. После возвращения И.И. Гапанович продолжал работать как профессор истории, сначала в прежнем Цинхуанском университете, затем в Национальном университете, а потом в Национальном Пекинском университете. После реорганизации высшей школы, вызванной революционными событиями в Китае, преподавал в том же университете русский язык и литературу" [Жернаков, 1971, с. 4-5].

Помимо востоковедческих работ Гапанович занимался историографией Маньчжурии.

Один из наиболее известных ученых, трудившихся в этом городе, был С.М. Широкогоров. Он собрал и обработал обширные материалы по физической антропологии Китая, в частности, антропологические наблюдения над тунгусами, маньчжурами, китайцами и представителями других национальных групп. Накопил он и обширный фольклорный материал: сказки, сказания, песни, шаманские гимны и пр. Проявил себя Широкогоров и в области лингвистики, составив русско-тунгусский и тунгусскорусский словари, содержащие около 30 тыс. слов, и дав лингвистические пояснения к тунгусскому фольклору.

«В области антропологии приготовлен к печати на английском языке капитальный труд под названием "Рост и Этнос". Этот труд находился в 1921 году в наборе в одной из больших типографий Шанхая, но вследствие пожара, случившегося в этой типографии, не увидел света. Копия этого труда имеется и сохраняется в Пекине. Названный труд состоит из трех частей и шестнадцати глав и снабжен большим количеством таблиц, диаграмм, рентгеноскопических снимков, фотографий и т.п. ... В области этнологии покойным профессором составлены также значительные труды. Он стремился построить этнологию на новых основаниях и всегда с первых лет научной деятельности, придавал большое значение своим этнологическим работам общего характера. По его мнению, построенная на новых началах, этнология, как общая наука, может сыграть крупную роль, не только теоретически для науки, но и практически, для всякого народа, который сможет понять и освоить идеи, заключающиеся в этой науке» [Серебренников, 1940].

В 1936 г. Широкогоров начал писать давно задуманный труд под названием "Этнология" в 2-х томах, но закончить его он не успел.

Каких-либо серьезных научных организаций в Тяньцзине не существовало, хотя здесь работали три университета - Пэйянский, Нанкинский и Католический, научная работа в них не велась. Известность приобрел музей Хуан-Хе, основанный католическим монахом отцом Ниссаном, известным путешественником и ученым, собравшим разнообразнейшие коллекции, касающиеся бассейна реки Хуанхэ. Они были размещены в специально построенном трехэтажном доме, где в небольшой комнатке жил сам монах. Обработанная им часть коллекций показывалась публике в определенные дни и часы. Некоторые экспонаты были переданы в музей русскими [Жемчужная, 1936, с. 34-37].

В середине 1930-х п. в Тяньцзине был основан Литературно-научно-философский кружок под председательством С.Г. Стилл, где читались лекции на самые разные темы, в том числе и на востоковедческие. В частности, И.И. Серебренников прочитал там доклады "Шаманизм в Китае" и "Этнографические заметки (Примитивы в цивилизациях)". Он выступил с лекцией "Китайские народные верования" и в Русском теософическом кружке. Вскоре И.И. Серебренников решил основать свой научный кружок, куда вошли зоолог и натуралист Б.П. Яковлев, ботаник И.В. Козлов, геолог П.А. Павлов и др. Кружок просуществовал около двух месяцев. Серебренников не оставил исследовательской работы, опубликовав в № 53 журнала "Вестник Азии" большой "Очерк экономической географии Китая" [Серебренников, 1926].

стр. 56
"Около этого же времени, вспоминал он, - в поисках какой-нибудь опоры для научной работы я надумал связаться с Национальным Географическим обществом в Америке и написал в адрес этого общества, в Вашингтон, большое письмо. Не буду говорить о деталях этого письма, скажу только: в нем я сообщал, что в настоящее время русские беженцы рассеяны по всему Китаю, что таковые имеются в отдаленных уголках и Маньчжурии, и Кореи, и Внутренней Монголии, и в Китайском Туркестане, и близ границ Тибета и собственно Китая. Среди этих русских беженцев немало лиц со средним и высшим образованием и даже со специальной подготовкой к научным занятиям (восточники). Я указал далее, что можно бы воспользоваться этим рассеянием здесь русских с целью сбора некоторых научных материалов: фотографических, ботанических и этнографических и что для этого нужны средства и некий организующий центр, каковой я берусь создать. Я получил ответ, в котором мне сообщалось, что возбужденный мною вопрос передан на рассмотрение такого-то отдела Общества - и на этом все дело закончилось. Оглядываясь теперь на прошлое, я не могу понять, почему Национальное Географическое общество не приняло моего предложения. В нем не было ничего утопического. Оно было вполне осуществимо и не требовало больших затрат. Не воспользовавшись моей идей, Общество лишило меня интересной работы, а себя - интересных коллекций. Даже если бы оно просто отпустило средства на покупку уже готовых фотографий среди русских беженцев в Китае, и тогда оно приобрело бы весьма интересные материалы. Вспоминаю, что за последующие годы один из эмигрантов предложил мне однажды купить его фотографический альбом, в котором находилось до тысячи снимков с видами западнокитайской провинции Ганьсу; другой предложил мне почти такое же количество снимков (и пленок) с видами Синьцзяна, т.е. Китайского Туркестана, третий - с видами Внешней Монголии, и т.п. Основываясь на этих предложениях, я могу теперь сказать, что я легко мог бы скупить и послать в Вашингтон не менее десяти тысяч интересных снимков разного содержания. Скажу вообще, что во время пребывания моего в Китае у меня не раз возникали в голове разные интересные мысли и проекты, но они очень редко получали осуществление - во всяком случае, не по моей вине. Русская эмиграция в Китае, если не считать ее военных кадров, была мало использована в практических или научных целях не только иностранными государствами, но и китайскими властями, занимавшимися больше междоусобными склоками, чем приведением своей страны в порядок. А сколько было в этой русской эмиграции специалистов разного рода, и притом весьма высокой квалификации" [Архив Гуверовского института].

Очень много работ Серебренников опубликовал в русской периодической печати Китая. Библиография его трудов занимает десятки страниц. В начале 1941 г. издательство "Наше знание" напечатало новый труд И.И. Серебренникова "К истории Азии" - сборник очерков, статей и рассказов из истории Китая, Маньчжурии, Монголии и Сибири, написанных в разное время (444 с, т. 2 остался в рукописи. - А.Х.). В том же году в двух номерах журнала "Китайский Благовестник" увидел свет его библиографический очерк "Синологическая деятельность Русской духовной миссии в Пекине". В основном работы И.И. Серебренникова носили научно-популярный характер.

Научная жизнь в Шанхае была несравненно беднее, чем в Харбине или даже в Пекине и Тяньцзине. Существовало Отечественное научное общество, председатель Б.М. Норландер, которое в общественной жизни ничем себя не проявило, кроме чтения лекций для населения. Одно время действовало Общество естествоведения (иногда называли Кружком естествознания), председатель - ботаник И. Козлов (основано Российским общественным собранием около 1941 г.). Почетный председатель - протоиерей М.Рогозин [Русский Шанхай..., 1942, с. 9; Работа кружка..., 1943, с. 29]. На общих собраниях читались лекции. Собирались гербарии. Деятели кружка открыли ряд курсов с целью практического овладения некоторые специальностями.

Активным участником заседаний Исторического кружка был Е.Е. Яшнов, переехавший из Харбина. На одной из встреч он выступил с теорией о строгой периодичности восстаний и революций в истории Китая, изложенной в работе "Китай как изолированное государство". Многие запомнили строгую научную аргументацию и живость сообщения. В заключение Яшнов сказал:

«Если мы так бессильны предвидеть свою собственную судьбу, то не значит ли это, что в отношении Китая, столь во многом чуждого для нас, дело обстоит еще хуже? В его прошлом

стр. 57
обрисованная выше довольно стройная последовательность явлений относительной перенаселенности обусловливала их повторение в форме своеобразных исторических циклов. Но в настоящем и здесь обстановка в данном смысле значительно изменилась. В экономическом отношении он начинает утрачивать свою изолированность и в частности постепенно превращается во ввозящую хлеб страну. На политической сцене исчезли северные "варвары" в виде кочевых или полукочевых народностей Азии. Их место заняли индустриальные государства Европы и Япония» [Собр. Л.А. Хисамутдинова. Рукопись Е.Е. Яшнова. Б.с].

Е.Е. Яшнов был уверен, что с помощью цифр можно предсказать будущее. Это был его последний публичный доклад: в 7 часов утра 25 июня 1943 г. он умер. "Е.Е. Яшнов, - отмечалось в некрологе, - принадлежал к плеяде тех ученых статистиков, которые в конце прошлого - начале текущего века, еще до революции, много сделали к познанию России. <...> Большую работу провел покойный в области изучения народонаселения Китая. Его работы по этому вопросу обратили внимание научных кругов и не раз цитировались другими учеными, в том числе и иностранными" [Ар-ов, 1943, с. 3].

Одним из организаторов шанхайских Философских "Сред", Кружка ориенталистов и содружества "Понедельник" был архитектор Н.К. Соколовский, имевший востоковедческое образование. Большую работу проводил Кружок любителей естествознания Русского общественного собрания, где обычно читались лекции и доклады. Говорить о каком-либо вкладе в науку исследователями из Шанхая не приходится.

В 1945 г. размеренная жизнь российских эмигрантов оборвалась. Часть востоковедов были арестованы за сотрудничество с японскими властями и эмигрантскими организациями, и их дальнейшая судьба остается неизвестной. Многие же примкнули к Советской армии, пришедшей в Маньчжурию, которой требовались профессиональные переводчики. Среди последних был и И.Г. Баранов. С 1946 г. по 1955 г. он заведовал кафедрой китайского языка в Харбинском политехническом институте.

Окончательно российские краеведы прекратили изучение Китая и Маньчжурии с закрытием в 1955 г. Клуба естествоиспытателей и географии. Через три года И.Г. Баранов репатриировался в СССР. Он скончался 1 февраля 1972 г. в Алма-Ате. Его близкий друг Н.П. Автономов писал: "Я знал И.Г. в течение 27 лет в Харбине по общей педагогической деятельности; переписывался с ним и после переезда в США. В своей жизни и деятельности он был не только трудолюбивым, аккуратным, простым и отзывчивым, но и чрезвычайно скромным, религиозно настроенным человеком, церковным деятелем. Это последнее качество он сохранил и в СССР, куда выехал в 1958 г., не желая разрушать семьи" [Автономов, 1972].

Еще в Китае получил советское гражданство В.Н. Иванов. В феврале 1945 г. он уехал в Хабаровск, где занимался литературной деятельностью. В СССР репатриировалось и много молодежи, некоторые стали известными учеными-востоковедами. Не у всех сложилась жизнь на Родине: советские власти весьма подозрительно относились к старшему поколению эмигрантов. Многие из тех, кто вернулся на родину или был депортирован после 1945 г., почти сразу же подверглись репрессиям. Ф.Ф. Даниленко, например, получил десять лет лагерей.

В Китае окончилась жизнь A.M. Баранова (1927), Г.Я. Маляровского (1932), П.Н.Меньшикова (1934), М.И.Лаврова (1938?), А.В. Спицына (1941), Е.Е. Яшнова (1943), В.Н.Алина (1945) и Я.И. Аракина (1949). В Австралию уехал А.П. Хионин (1971, Сидней). Научной деятельностью в этой стране продолжил заниматься И.И. Гапанович (с 1953 г.): он преподавал в Колледже Университета Канберры (Canberra University College). Выйдя в отставку в 1964 г., он поселился в Сиднее, работая над воспоминаниями и публикуя отрывки в "Новом журнале". Он скончался в 1983 г. Успешно занимался наукой и В.В. Поносов, участвуя в полевых исследованиях Квинслендского университета (1963), став куратором антропологического отдела университета (1966 - 1 янв. 1970). Он умер в Брисбене в 1975 г. В Государственном департаменте сельского хозяйства Австралии работал М.И. Никитин (умер в 1986 г. в Сиднее), автор многих научных работ на английском языке.

стр. 58
Член Русской академической группы в США Н.П. Автономов (скончался в 1976 г. в Сан-Франциско) занимался преподавательской деятельностью. В.Н. Жернаков писал о нем: "Последние годы своей жизни Николай Павлович посвятил составлению труда о высших учебных заведениях Харбина... ему не удалось закончить этот большой и важный труд... Обладал изумительной памятью, чувством тонкого юмора и был очень интересным собеседником" [Жернаков, 1976]. Сам Жернаков (умер в 1977 г. в Окленде) эмигрировал в США через Австралию и опубликовал серию работ о своих учителях и старших товарищах в Китае: Н.А. Байкове, И.И. Гапановиче, А.П. Хионине, В.В. Поносове, Т.П. Гордееве и др. Его друг А.С. Лукашкин писал: "За свою исследовательскую деятельность Владимир Николаевич опубликовал 166 научных, научно-популярных, биографических очерков, статей и заметок в русских, английских, немецких, французских, японских и китайских научных и популярных журналах" [Лукашкин, 1977, с. 4].

Анатолий Стефанович Лукашкин работал в Калифорнийской Академии наук и проявил себя великолепным коллектором, став куратором Музея Русской культуры в Сан-Франциско (1954-1965) и собрав огромное количество материалов о русских ученых в Китае. Знаток деятельности российских эмигрантов в Азии и автор многих научных работ скончался в 1988 г. в Сан-Франциско. Там же скончался А.Т. Бельченко (1958).

Хотя Павел Васильевич Шкуркин, живший в Сиэтле (умер там же в 1943 г.), нигде не работал, он не перестал заниматься наукой, участвовал в делах Русского исторического общества в Америке и опубликовал интересную работу о народном фольклоре Кореи [Шкуркин, 1941].

Находясь в Китае, русские эмигранты внесли большой вклад в востоковедение. Изучение Маньчжурии было начато с позиций научно-общественного востоковедения, характерными чертами которого были проведение экспедиций, лекционная и музейная работа, публикация трудов членов различных обществ. Этнографы-эмигранты смогли подготовить фундамент для дальнейшего изучения Китая, их научные исследования органично вошли в общую систему российской и мировой этнографии, а результатами исследований пользовались ученые всего мира, в том числе и самого Китая.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Автономов Н. Общество русских ориенталистов: (Ист. очерк) // Вестник Азии (Харбин). 1926. № 53.

Автономов Н.П. Положение школьного дела в полосе отчуждения КВЖД. Харбин: Изд. автора, 1920.

Автономов Н.П. Исторический обзор харбинских коммерческих училищ за 15 лет (26 февр. 1906 г. ст. ст. - 11 марта 1921 г. нов. ст.). Харбин: Тип. КВЖД, 1921.

Автономов Н.П. Важнейшие вопросы по истории русского просвещения по данным краевой школы. Харбин: Изд. Гос. псд. ин-та, 1937.

Автономов Н.П. Юридический факультет в Харбине: (Ист. очерк), 1920-1937 // Право и культура: Сб. в ознаменование восемнадцатилетнего существования Юрид. фак. в г. Харбине. Харбин, 1938.

Автономов Н.П. И.Г. Баранов (некролог) // Русская жизнь (Сан-Франциско). 1972. 3 марта.

Акантопанакс. Молодые русские ориенталисты: Семь лет работы Кружка востоковедения при восточном факультет Института Св. Владимира в Харбине // Рубеж (Харбин). 1935. № 49 (1 дек.).

Ансрт Э.Э. К истории исследований и горного дела в Маньчжурии // Изв. Клуба естествознания и географии ХСМЛ. Харбин, 1941.

АПФ (Архив Петербургского филиала РАН). Ф. 820. Оп. 3. Д. 143 (Письма И.Г. Баранова). Л. 5-5об.

Аракин Я.И. Две цивилизации (1923-1924). Харбин: Б.и., 1924.

Аракин Я.И. Неприятность в небесах. Из кит. мифологии: Стихи / Пер. с кит. Харбин: Худ. тип. Г. Сорокина и К°., 1926.

Аргус. Боги, научившие людей жить... // Рубеж. 1936. № 28 (4 июля).

Аргус. По стопам Пржевальского: К десятилетию Национальной организации исследоватслсйпржевальцев в Харбине // Рубеж. 1939. № 22 (27 мая).

Ар-ов Л. <Арнольдов>. Памяти Ев.Ев. Яшнова // Шанхайская заря. 1943. 26 июня.

Архив Гуверовского института (Калифорния). Коллекция И.И. Серебренникова. Папка письма. Без листажа (Hoover Inst. Scrcbrcnnikov 1.1., box 10).

Бакич О. Архив А.И. Бельченко: Опись // Россияне в Азии (Торонто). 1997. № 4.

Баранов A.M. Барга. Ист.-геогр. очерк. Харбин: Изд-во ОИМК, 1925.

Баранов A.M. Северно-Восточные сеймы Монголии. Харбин: Б.и., 1907.

стр. 59
Баранов A.M. Халха. Аймак Цецен-хан. Харбин: Б.и., 1919.

Баранов Л. Регистрация памятников в Маньчжурии // Известия Общества изучения Маньчжурского края (Харбин). 1923. № 3 (Июнь).

Баранов И.Г. Административное устройство Северной Маньчжурии. Харбин: Изд. О-ва изучения Маньчжур, края, 1926.

Баранов И.Г. Современная китайская художественная литература: Кр. справка. Харбин: Тип. "Заря", 1934.

Баранов И.Г. Храмы Цзи-лэ-сы и Конфуция в Харбине: Ист. постройки и кр. описание. Харбин: Тип. "Заря", 1938.

Баранов И.Г. Портретная галерея монгольской династии / Пер. с кит. с прим. Харбин: Б.и., 1941. (Отд. отт. "Изв. клуба естествознания и географии ХСМЛ").

Библиография // Слово (Шанхай). 1924. 20 апр.

В обществе русских ориенталистов // Вестник Азии. 1910. № 3 (Янв).

Высшая школа в Харбине // Рубеж. 1937. № 33 (14 авг.).

Герасимов А.E. Деревянные изделия и щепной товар Гириньской провинции. Харбин: Изд-во ОИМК, 1928.

Герасимов А.Е. Гончарные изделия в Северной Маньчжурии. Харбин: Изд-во ОИМК, 1928.

Герасимов А.Е. Ласточкины гнезда, их значение в народном обиходе и экономике Китая. Харбин: Б.и., 1930.

Герасимов А.Е. Китайский труд: условия труда на предприятиях Северной Маньчжурии. Харбин: Тип. КВЖД, 1931.

Герасимов А.Е. Китайские ковры: Производство и анализ символики орнаментов китайских ковров. Харбин: Тип. КВЖД, 1931.

Герасимов А.Е. Меняльные лавки и конторы Маньчжурии. Харбин: Тип. КВЖД, 1932.

Груина бывших учеников Тараса Петровича Гордссва. Памяти русского ученого // Русская жизнь. Сан-Франциско, 1972. 27 апр.

Дьяков Н. Быт и нравы в Маньчжурии. 4-е изд., иенр. и доп. Харбин: Тип. Л.Л. Барсука, 1918.

Ершов М.Н. Новый Дальний Восток: современные хозяйственные, культурные и международные отношения на Тихом океане. Харбин: Б.и., 1931.

Ершов М.Н. Современный Китай и европейская культура. Харбин: Изд. Юрид. фак., 1931.

Ершов М.Н. Школа и умственные движения в современном Китае. Харбин: Б.и., 1932.

Ершов М.Н. Восток и Запад - прежде и теперь. Основные предпосылки проблемы "Восток и Запад" в историческом освещении. Харбин: Наука, 1935.

Золотарева Т. Педагогический институт // Политехник. 1975. № 7.

Жемчужная E. Музей Хуан-хс Бай-хс в Тяньцзинс // Вестник Китая. 1936. Июнь.

Жсрнаков В.Н. Отчет о деятельности Клуба естествознания и географии ХСМЛ за период с 1933 по 1940 г. // Натуралист Маньчжурии. Харбин, 1940.

Жсрнаков В.Н. Профессор Иван Иванович Гапанович // Russians in Australia. № 2. Австралия: Мельбурнский ун-т, 1971.

Жсрнаков В.Н. Памяти Н.П. Автономова: (некролог) // Русская жизнь. 1976. 2 июля.

Иванов В.Н. Кант и Кун Фу-цзы. Этюд по философии культуры // Вестник китайского права. Сб. 1. Харбин, 1931(1).

Иванов В.Н. Пекин. В богдыханском дворце. В музее Пекина. По пекинским улицам // Багульник. Лит,-худ. сб. Кн. 1. Харбин: Тип. "Меркурий", 1931(2).

Иванов В.Н. Дело человека. Опыт философии культуры. Харбин, 1933.

Исполнительное бюро. Циркулярно // Известия ОИМК. 1922. № 1 (Нояб.).

Клуб естествознания и географии // Натуралист Маньчжурии. Харбин: Тип. Л.М. Абрамовича, 1937.

Лавров М.И. Материалы по иконографии и мифологии Востока. Харбин: Типолитогр. ОЗО, 1922.

Лопатин И.А. Орочи сородичи маньчжур. Харбин: Изд-во ОИМК, 1925.

Лукашкин А.С. Музей Северной Маньчжурии // Вестник Маньчжурии (Харбин). 1934. № 1 (Янв.).

Лукашкин А.С. Владимир Николаевич Жсрнаков (Ко дню полугодовой кончины) // Русская жизнь. 1977. 27 авг.

Маляровский Г.Я. Соевые бобы как пища для человека. Харбин: Тип. КВЖД, 1929.

Маляровский Г.Я. Китайское производство водки, пива и уксуса в Северной Маньчжурии. Харбин: Б.и., 1929.

Меньшиков П.Н. Отчет коммерческого агента Китайской Восточной железной дороги: По обследованию Хэйлунцтн. провинции и части Чжэрим. сейма Внутренней Монголии. Харбин: Тип. КВЖД, 1913.

Меньшиков П.Н. Монгольский курорт Халхин Халун Аршан по данным обследования экспедиции П.II. Меньшикова 1925 г. и Экономического бюро в 1924 г. Харбин: Тип. КВЖД, 1926.

Национальная организация исслсдоватслсй-пржсвальцсв // Натуралист Маньчжурии. Харбин: Тип. Л.М. Абрамовича, 1937.

От редакции II Вестник Азии. 1909. № 1 (Июль).

Псйтср О. Театр с тысячелетней традицией. Русские харбинцы на гастролях знаменитой пекинской труппы в Фудзядянс // Рубеж. 1938. № 14 (2 апр.).

стр. 60
Положение О-ва изучения Маньчжурского края. Общественное и научное состояние гибнет // Гун-Бао (Харбин). 1932. 29 мая.

Работа Кружка любителей естествознания P.O.С. // Грани. 1943. № 4 (9 апр.).

Рецензия II Луч Азии (Харбин). 1938. № 48/8.

Русский Шанхай. Несмотря на исключительно жаркое лето, общественная жизнь русской колонии не замирает // Шанхай. 1942. № 35.

Рычкова В. Юбилей Клуба любителей естествознания и географии при ХСМЛ в Харбине // Рубеж. 1939. № 16 (15 апр.).

Сергеев А. Отчет о деятельности Кружка востоковедения // На Дальнем Востоке (Харбин). 1931. № 1.

Серебренников И.И. Очерк экономической географии Китая. Харбин: Изд. О-ва рус. ориенталистов, 1926.

Серебренников И.И. Мои воспоминания. Т. 2. В эмиграции. Тяньцзинь: Наше знание, 1940.

Серебренников И.И. Профессор С./М. Широкогоров (некролог) // Возрождение Азии. 1940. 7 марта.

Спицын А.В. Административное устройство Маньчжурии. Харбин, 1909.

Спицын А.В. Современные общественно-политические течения в Китае. Харбин: Изд. ОРО, 1910.

Тюнин М.С. Указатель периодических изданий, выходивших в Харбине на русском и других европейских языках по 1 января 1927 г. Харбин: Изд-во ОИМК, 1927.

Упшинский А. Века отдают свои тайны // Рубеле. 1934. № 33 (11 авг.).

Харбинский музей (Ист. очерк) // Политехник (Австралия). 1979. № 10.

Чскалова Н. И.А. Лопатин (некролог) // Родные дали (Лос-Анджелес). 1970. № 197 (Авг).

Шкуркин П.В. Корейские сказки. Шанхай: Тип. изд-ва "Слово", 1941.

Яшнов Е.Н. Население и крестьянское хозяйство Китая: (Обзор ист.). Харбин: Изд-во ОИМК, 1928.

Bakich О.М. Harbin Russian Imprints: Bibliography as History, 1898-1961: Materials for a Definitive Bibliography. N.Y. P.: Norman Ross Publishing Inc. 2002.

Zisscrmann N.V. Vladimir Nikolaevich Jernakov. Melbourne: University of Melbourne, 1986.

стр. 61

Постоянный адрес данной публикации: