Большинство исследователей процесса формирования российской многопартийной системы сходятся на том, что легальная политическая оппозиция возникла на первом Съезде народных депутатов СССР. Ее ядром являлась Межрегиональная депутатская группа (МДГ), окончательно оформившаяся уже после съезда, 29 - 30 июля 1989 года. Сопредседателями МДГ стали А. Д. Сахаров, Ю. Н. Афанасьев, Г. Х. Попов, Б. Н. Ельцин, В. А. Пальм. Принципиальные положения программы сводились к признанию частной собственности, децентрализации власти и управления, экономической самостоятельности республик, повышению уровня суверенитета последних¹. Официальное признание оппозиции обострило вопрос о ее политической базе. Размах протестных выступлений того времени существенно превосходил уровень организации в виде различных клубов, кружков, стихийно возникающих собраний и митингов. Перед радикальной оппозицией, как и на рубеже XIX-XX веков, вставал вопрос о преодолении "кустарничества". Вновь стал актуальным призыв: "Дайте нам организацию революционеров и мы перевернем Россию!"².

Требовались иные формы организации политической борьбы. За эти годы в области исследования социально-политических движений сменилось несколько поколений авторов, произошла смена основных парадигм. В настоящее время основными можно считать два направления: структурное и культурное (символическое). Первое опирается на изучение экономических, политических, организационных ресурсов. Второе - на символистические ресурсы (значения, фреймы, эмоции)³. Поэтому исследование процесса формирования политических партий требует синтеза структурных и культурологических подходов. В этом плане нельзя не согласиться с теми, кто, давая общую характеристику становления политических партий в 1989 - 1991 гг., обращает внимание на то обстоятельство, что их формирование явилось результатом двух параллельных процессов в ходе реализации общественно-политической инициативы: развития неформального движения и идейно-политического размежевания в КПСС с последующим выделением протопартийных объединений⁴. Вполне естественно, что оппозиция не могла достаточно успешно развернуть свою деятельность без создания собственных структур на местах.

Козодой Виктор Иванович - кандидат исторических наук, ректор Сибирской Академии управления и массовых коммуникаций. Новосибирск.

К тому времени в обществе сформировались силы, занимавшие позицию активного противостояния советской системе и добивавшиеся ее полной ликвидации. Главной проблемой внесистемной оппозиции стал дефицит "конструкционного материала", необходимого для организационных структур. Кризис легитимности нарастал, оппозиционные настроения охватывали все новые слои российского общества, радикальные взгляды выражались откровенно и повсеместно. Все это создавало почву для возникновения в регионах оппозиционных организаций партийного типа.

Все большее отчуждение режима от населения страны происходило параллельно с обострением проблем, с которыми люди, по их же признанию, сами справиться не могли. Однако одни проявления протеста не могли сколько-нибудь существенно поколебать власть КПСС, пока не появилась организованная оппозиция и прежде всего внутри правящих кругов. Дело в том, что специфика политической оппозиции состоит в том, что она добивается именно власти или участия в ней. Иногда захват власти происходит путем переворотов или революций, но в любом случае этому предшествует сопротивление властям и опора на массовую базу. При этом необходимы определенные гарантии бездеятельности аполитичных масс и молчаливая отстраненность "центристов". Так или иначе оппозиционная борьба связана с включенностью граждан в политический процесс с использованием различных механизмов власти.

Политизация общественного сознания осуществлялась неровно, хотя и стремительно. Опыт плюрализма накапливался по крупицам. Более отчетливо воспринимались два полюса - парламент и общественный протест. Другие каналы выражения оппозиционных настроений, существовавших в обществе, еще не были тогда отлажены. Клубы, традиционные каналы большим доверием уже не пользовались. Однако к самой идее многопартийности отношение складывалось во многом противоречивое. Взгляды на эту проблему сильно расходились. Те, кто считал многопартийность совершенно необходимым условием развития демократии, составляли 27%; тех, кто придерживался мнения, будто в КПСС существует все многообразие взглядов и поэтому другие партии не нужны, было 20%; реальной пользы от КПСС не будет и лишь больше станет бюрократии - так считали 18%; в России, как полагали 11%, исторически сложилась однопартийная система и появление многопартийности будет носить искусственный характер; идея многопартийности по сути является антисоветской и подбрасывается враждебными элементами с целью раскола общества - такого мнения придерживались 3%; не имели мнения по данному вопросу 23% (некоторые из числа опрошенных называли несколько позиций, поэтому общая сумма мнений превысила 100%)⁵.

В Сибири процесс роста оппозиционности и оформления плюрализма имел некоторые отличия по сравнению с тем, как он проходил в целом по России. Так, в Омске, Томске и Иркутске в появлении и легализации плюрализма активно участвовали местные организации КПСС после того, как Всесоюзная партконференция дала ясный сигнал о начале реформирования советской политической системы⁶. Именно этот сигнал снял психологические барьеры, стоявшие на пути легализации различного рода оппозиционных структур и активизации их деятельности.

Одним из важных следствий политического процесса конца 1980-х гг. явилось вовлечение в активную политическую жизнь людей, ранее не принадлежавших к партийной номенклатуре или по каким-либо обстоятельствам покинувшим ее. Выступая под реформаторскими лозунгами, многие из них стали депутатами различных уровней, а те, кто не победил на выборах, пополнили актив новых политических партий, во главе которых зачастую оказывались новоиспеченные народные избранники. Однако постепенно значительная часть так называемых архитекторов перестройки стала выступать с резкой критикой рыночных реформ, присоединившись, как в центре, так и на местах, к непримиримым противникам демократических преобразований. При этом если переход ряда представителей московской демократической

интеллигенции на противоположные прежним позиции, прямо можно объяснить субъективными или личностными факторами, в первую очередь конфликтами внутри самого демократического движения, то развитие аналогичного процесса в регионах, в том числе в Сибири, говорит о некой объективной тенденции.

Итоги выборов народных депутатов СССР в 1989 г. в сибирском регионе показали, что наряду с представителями номенклатуры были избраны и "рядовые" кандидаты, среди которых высокий процент приходился на представителей интеллигенции. Их предвыборные программы включали, как правило, стандартный набор лозунгов, призывавших к борьбе за демократизацию общества, социальную справедливость, защиту, чистоту окружающей среды и т.д. В ряде случаев такие кандидаты побеждали и на выборах "официальных" претендентов, что свидетельствовало о серьезном кризисе власти. Некоторые депутаты с самого начала пытались принять сторону оппозиции, другие же выступали за проведение реформ в рамках существующей системы. Если для одних слова о правильности социалистического выбора служили средством исключения возможных репрессий за их собственные высказывания не в пользу властей или с учетом позиции избирателей, которые все еще благожелательно воспринимали понятие "социализм", то другие вполне искренне считали, что "реальный социализм", построенный в СССР, нуждается в значительной модернизации, которая придала бы ему большую эффективность. Этим, пожалуй, можно объяснить отток из МДГ людей, придерживавшихся подобных убеждений.

Последующий ход событий показал, что радикализация настроений значительной части общества в 1989 - 1991 гг. привела к тому, что политики, остававшиеся на позиции своих предвыборных программ, не соответствовавшие уже настроениям их собственного избирательного актива, оказались вне широкого либерально-демократического движения, лидером которого являлся Б. Н. Ельцин и которое представляло собой решительную оппозицию по отношению к союзному руководству. Среди демократической общественности ходили тогда упорные слухи, что эти депутаты были "перекуплены" партаппаратом. Их упрекали даже в "измене" делу демократии. При этом не принималось во внимание то обстоятельство, что эти депутаты, принимавшие участие в оппозиционных организациях, "демократами" никогда не были. Определенные группы избирателей, критически относившихся к КПСС, в какой-то мере отождествляли свои настроения со взглядами неноменклатурных избранников, а утрата иллюзий относительно того или иного депутата, одобрявшего, неожиданно для тех, кто его поддерживал, жесткие меры, например, в Прибалтике, вызывала чувство протеста, несмотря на то, что в предвыборной программе того же депутата можно было найти упоминания о необходимости укрепления СССР и обновления социализма. Такие явления наблюдались во многих городах Сибири. Например, активное участие в деятельности омских демократических организаций принимал один из будущих лидеров непримиримой оппозиции юрист С. Н. Бабурин. Особенностью этого движения в Сибири было как раз то, что важную роль в становлении внесистемной оппозиции очень часто играли все те же коммунисты-реформаторы из МП К. При этом радикалам из партийной среды уже в 1989 г. удалось добиться ряда важных успехов, как в столице, так и в провинции.

Тем не менее, до середины 1989 г. оппозиция заявляла о "социалистическом выборе", а КПСС сохраняла рычаги воздействия на этот процесс. Становление оппозиционных структур происходило и в недрах КПСС и за пределами ее влияния. В это время стали формироваться "народные фронты". Подобные организации появлялись в 1989 г. и в Сибири. Однако широкого распространения они не получили. Так, Оргкомитет Красноярского народного фронта подготовил и провел 14 - 15 октября 1989 г. учредительную конференцию. Но ввиду плохой организации к открытию конференции не были подготовлены ни Устав, ни Программа. Не было даже определено точное количество делегатов с решающим голосом⁷. После двухдневных де-

батов делегаты разъехались по домам, и о попытке создания в крае фронта больше не вспоминали.

Различные оппозиционные течения собирали в Сибири все больше своих сторонников. Это происходило на фоне резкого падения авторитета КПСС, в том числе ее первичных парторганизаций. Об этом свидетельствовали и данные социологических исследований. Так, на Красноярском шелковом комбинате на вопрос "Как изменился, на ваш взгляд, авторитет вашей первичной парторганизации за годы перестройки?" 40% опрошенных ответили, что он заметно снизился, около 60% сказали, что этого не произошло, 22% указали на отрыв партийной работы от нужд и запросов тружеников, а 12% опрошенных отметили малокомпетентное и бюрократическое руководство "первичкой". Тем не менее, большинство коммунистов высказалось за недопустимость фракций и группировок в КПСС, признав, однако, необходимость сопоставления взглядов и различных платформ⁸.

Целенаправленные усилия оппозиции, неформалов, различных полит-клубов, идейная атмосфера в обществе постепенно разрушали не только идеологический базис правящего режима, но и подрывали основы партийного строительства и партийной дисциплины. В некоторых райкомах счет сданным партбилетам, от которых отказывались коммунисты, шел, что называется, "на килограммы". Наметился массовый выход из партии интеллигенции. Особенно высокими темпами это происходило в научных центрах Сибири. В Новосибирске на каждом заседании бюро Советского райкома КПСС (Академгородок) рассматривалось несколько десятков персональных дел "выходцев" из партии. Положение КПСС усугублялось еще и тем, что кризис доверия к ее руководству охватил прежде всего рабочих, хотя именно они, если судить по постулату о "социальной базе партии", являлись ее главной опорой. Однако факты говорили об обратном. Если в 1988 г. в Иркутской областной парторганизации рабочие в числе принятых кандидатами в члены КПСС составляли 41,7%, то в 1989 г. их удельный вес снизился на 14,8% и составил всего 26,9%⁹. В Новосибирской городской парторганизации за 7 месяцев 1989 г. по сравнению с соответствующим периодом 1988 г. прием рабочих в КПСС сократился в 7 раз. Только 15 человек были приняты в кандидаты в члены КПСС парторганизациями крупнейших производственных объединений - Авиационного им. Чкалова, "Сибсельмаша", заводов приборостроительного им. Ленина и "Электросигнала". В 1989 г. лишь 23% новосибирских парторганизаций вели прием новых членов, а на предприятиях промышленности, строительства, транспорта и связи - только 7%¹⁰. В Красноярском крае в 1989 г. прием в партию сократился на 46%, а по собственному желанию из КПСС вышли около 3 тыс. человек - на порядок больше, чем в 1988 году¹¹. Внутрипартийный кризис охватил всю Сибирь.

О морально-политической атмосфере, существовавшей тогда в КПСС, можно судить по данным социологических опросов членов партии, партработников и делегатов Учредительного съезда КП РСФСР. Они показали, что обстановка характеризовалась состоянием идеологического и психологического надрыва, ощущениями интеллектуальной беспомощности и организационной неразберихи. По данным предсъездовского и послесъездовского опросов, каждый десятый, состоявший в КПСС, всерьез задумывался о выходе из партии. Делегатам Учредительного съезда КП РСФСР, например, был задан вопрос: "Какие мотивы выхода из КПСС вы считаете главными?"¹². Можно было отметить несколько вариантов ответа. Нежелание выполнять партийные решения и обязанности, платить взносы - 39%, разочарование в коммунистических идеях - 37%, неверие в КПСС как политическую силу - 36%, нежелание людей отвечать за ошибки прошлого - 33%, опасение, что членство в КПСС может обернуться бедами - 29%, утрата преимущества от партийности для продвижения по службе - 29%, несогласие с политической линией КПСС - 25%, неудовлетворенность отношениями в парторганизации - 25%, другие мотивы, внесенные делегатами в анкету - 7%.

В начале 1990 г. "демократическая оппозиция" внутри КПСС, вооружившись социал-демократической доктриной, перешла к разработке новой стратегии в связи с приближавшимся XXVIII съездом КПСС. Ставка делалась на консолидацию вокруг "Демократической платформы в КПСС" значительной части коммунистов, завоевание ключевых позиций в руководстве партии, а в случае неудачи выход из ее состава путем "цивилизованного развода", т.е. раздела имущества. В конце января 1990 г. в крупных сибирских городах прошли массовые акции сторонников "Демплатформы" (ДП). Так, 27 января 1990 г. митинг "Какой быть партии" провел Томский партклуб. Присутствовало более 700 человек, в том числе ряд секретарей парторганизаций, работники партаппарата областного, городского и районного звена. Митинговавшие поддержали образование ДП и решения Всесоюзной конференции партклубов и парторганизаций, выразив тем самым недоверие областному партийному руководству и потребовав его переизбрания на демократической основе¹³. В местных политических кругах эта акция вызвала большое беспокойство. Был созван VII пленум Томского обкома КПСС, на котором его первый секретарь В. И. Зоркальцев заявил: Дискуссии о многопартийности завершились фактическим возникновением новых политических течений или общественных формирований, которые рано или поздно перерастут в партии. Плюрализм мнений превращается в плюрализм действий. Если раньше, подчеркнул он, мы осуществляли политическое сотрудничество с различными неформальными организациями, то теперь в областном центре мы имеем дело с новой горизонтальной структурой - внутригородской парторганизацией - Томским партклубом. Хотя этот клуб и стоит на платформе КПСС, но открыто заявляет о своей оппозиции к горкому и обкому¹⁴.

Изучение материалов показывает, что в отличие от М. С. Горбачева, делившего партию на консерваторов и сторонников реформ, лидеры "Демплатформы" заявляли о наличии в КПСС не двух - консервативного и реформаторского, а трех течений. Характерно в этом отношении высказывание одного из лидеров ДП первого секретаря Севастопольского райкома КПСС столицы А. М. Брячихина: "В КПСС действуют три силы. Консерваторы (среди них два подвида): циники, прекрасно понимающие, что происходит банкротство КПСС. Но их карьерные ставки сделаны, и они будут биться до конца. И рабы идеи, которые вообще ничего не способны понять, что происходит в стране. Вторая сила - обновленцы, которые считают, что нужно и можно навести порядок, убрать тех, кто проворовался, дискредитировал себя, убрать тех, кто был хорош в кабинете за двойными дверями, но с людьми двух слов связать не может в условиях уличной демократии. Третья сила - это реформаторы". К ним Брячихин относил сторонников ДП, считая, что им надо сотрудничать с обновленцами, поскольку они при всей непоследовательности и склонности к половинчатости, колебаниям, имели силу¹⁵. В отношении судьбы КПСС мнения "реформаторов" разошлись. Брячихин высказался однозначно: "...Нам не нужна обновленная КПСС, стоящая на позициях диктатуры пролетариата. Это путь в тупик. Нам нужна принципиально новая партия"¹⁶. Часть лидеров радикал-реформаторов в ДП настаивала на преобразовании КПСС в партию парламентского типа с отказом от руководящей роли в обществе и выполнения государственных функций, что влекло за собой департизацию предприятий и учреждений, а следовательно, ликвидацию парткомов и партийного контроля с их стороны.

С этого времени сторонников ДП, а затем и "ДемРоссии" (ДР) стали именовать не только "радикалами", но и "левыми". В ряде регионов "Демплатформу" активно поддерживали высокопоставленные функционеры. Так, в Иркутске при обсуждении платформы к XXVIII съезду КПСС на одном из собраний, проходившем в начале марта 1990 г. в Доме политпроса, среди выступавших партработников доминировали сторонники ДП¹⁷. В феврале-марте 1990 г. ДП приняла активное участие в кампании по выборам в местные органы власти и народных депутатов РСФСР. ДП проводила выдвижение кандидатов в составе предвыборного блока "ДемРоссия".

В Сибири в избирательной кампании 1990 г. оппозиционные структуры принимали самое активное участие. Они выдвинули лозунг: "От демократического меньшинства на Съезде народных депутатов СССР - к демократическому большинству в Советах России!". Ряд парторганизаций, особенно в глубинке, установили контакты с оппозицией с целью снижения ее влияния на кандидатов в депутаты. Так, в Иркутской области Саянский горком КПСС оказывал разностороннюю помощь неформальной группе "Помост" в создании политклуба избирателей. "Важно, чтобы не победили сторонники административно-командной системы", - заявил на его первом заседании один из лидеров клуба, молодой слесарь объединения "Химпром" А. И. Омельченко. Платформа клуба была обнародована в местной газете. В ней, в частности, говорилось: "КПСС должна стать равной среди равных. Власть Советам, а не партиям. Предоставить самостоятельность трудовым коллективам на основе перехода крыночным отношениям"¹⁸. В заседаниях политклуба принимали участие десятки избирателей. Каждый из желающих имел возможность высказать свою точку зрения. Работа клуба позволила избежать конфронтации на выборах в Советы.

В Омске, напротив, в создании городского клуба избирателей официальные структуры участия не принимали. Считалось, что клуб был создан в основном сторонниками ДП. Он выпускал бюллетень "Выбор", листовки, координировал в ряде районов города деятельность клубов избирателей. Совместно с клубом "Диалог" и Омским народным фронтом была выработана предвыборная платформа, в которой содержались требования законодательного обеспечения прямого и равного избирательного права, гарантий осуществления гражданских прав и свобод, полновластия Советов, суверенитета свободной России, демократизации правовой и судебной систем, ликвидации всех номенклатурных привилегий и освобождение Сибири от диктата центра¹⁹.

В феврале 1990 г. ДП перешла к организации резонансных акций по всей стране. Особый размах они получили в столице. Так, 4 февраля во время многотысячной манифестации в Москве активисты ДП, развернув транспарант с названием "Демплатформа", фактически возглавили 75-тысячную колонну. Подобное произошло и 25 февраля, когда на улицу вышло более 100 тыс. москвичей. Телерепортажи из столицы смотрела вся страна, фотоснимки манифестации обошли практически все газеты, придав ДП еще большую известность. В сибирском регионе это повлияло на политические круги значительно сильнее, чем все агитационные визиты столичных функционеров. Митинги и манифестации демократов в этот день прошли во многих крупных сибирских городах.

Политический вес ДП вырос. Отражением этого стало приглашение на февральский (1990 г.) Пленум ЦК КПСС В. Лысенко и В. Шахновского - членов Координационного совета (КС) ДП. Член ЦК КПСС Ельцин изложил основные тезисы "Демплатформы", но большинство Пленума отвергло их. Однако некоторые из его предложений (отмена 6-ой статьи Конституции СССР, сокращение сроков подготовки съезда КПСС) были приняты. В Сибири пытались привлечь некоторых активистов ДП к руководящей партийной работе. Так, секретарем Кировского райкома КПСС г. Томска был избран один из лидеров местных коммунистов-реформаторов О. В. Попов. Но это не могло уже удовлетворить оппозиционеров.

В феврале 1990 г. на базе столичной ВПШ состоялась Московская конференция "Демплатформы". Ее участники приняла решение считать на данном этапе главным критерием доверия к партийным комитетам всех уровней, вплоть до ЦК КПСС, создание демократического механизма выборов на XXVIII съезд КПСС и в состав руководящих партийных органов. Это решение поддержали многие сибирские структуры ДП. Под влиянием ДП в различных регионах страны, в том числе в Сибири, начали консолидироваться и выходить из "тени" силы внутрипартийной оппозиции. Оппозиционеры из КПСС и беспартийные выступали с различными обращениями и заявления-

ми, сформировали межрайонную группу кандидатов в депутаты Советов различных уровней. Местом сбора оппозиционеров, помимо Академгородка, стал Дом политпроса Иркутского обкома КПСС²⁰.

На выборах в центре и на местах ДП имела явный успех. Депутатами Верховного Совета РСФСР и многих местных Советов были избраны известные руководители и сторонники "Демплатформы". В этих условиях Горбачеву приходилось непрерывно лавировать между "радикалами" и "консерваторами", идти на всевозможные уступки и компромиссы.

Однако руководство КПСС не было готово к стремительному подъему радикального движения. Горбачеву, при всем его искусстве политического маневрирования, не удавалось "обуздать" радикализм различными увещеваниями и "консенсусами". Его "мягкотелость" вызывала лишь раздражение у "консерваторов". В начале февраля 1990 г. на Пленуме ЦК КПСС они открыто выступили против Горбачева, обвинив его в том, что "в стране создан режим неограниченной свободы для деятельности различных антисоциалистических, националистических группировок", а генсек фактически самоустранился от борьбы с ними. Горбачеву, а также некоторым членам политбюро было предъявлено обвинение в провале экономических реформ, развале Варшавского договора и отходе от коммунистической идеологии. Перед руководством страны остро встал вопрос о выборе между "консерваторами" и "радикалами".

Руководство КПСС демонстрировало свое стремление вести борьбу на два фронта. Наряду со ставшей почти привычной угрозой, исходившей от МДГ и "неформалов", усилилась борьба против внутренней "консервативной" оппозиции. Нарастала критика реформаторского крыла со стороны "консерваторов" КПСС. Горбачев оказался между двух огней. Он уже не мог предотвратить процесс консолидации "консервативных сил", которые сплачивались вокруг проекта образования КП РСФСР.

На весну и лето 1990 г. пришелся самый настоящий бум в создании оппозиционных партий. Вслед за созданием в мае 1990 г. ДПР были образованы Конституционно-демократическая, Христианско-демократическая, Социал-демократическая партии. Большинство из них впоследствии вошли в состав движения "Демократическая Россия".

Уровень общественной поддержки действовавших летом 1990 г. политических сил можно оценить, используя данные научно-исследовательского центра при Институте молодежи ЦК ВЛКСМ и Госкомтруда СССР, проводившего накануне XXVIII съезда КПСС экспресс-опрос 700 молодых людей. На вопрос: "Какой партии (движению) вы бы отдали предпочтение в условиях становления многопартийности", ответы распределились следующим образом. За КПСС - 21,3%, Демплатформу в КПСС - 15,9%, партию "зеленых" - 9,7%, Российское христианско-демократическое движение - 4,7%, социал-демократов - 4,4%, Демократический союз - 4,3%, затруднились ответить - 37,8%²¹.

Как видно, наибольшими политическими ресурсами среди оппозиционных партий располагала тогда "Демплатформа", хотя и в ней уже нарастали внутренние противоречия. Большая часть ее сторонников решила продолжить борьбу за трансформацию КПСС. 16 - 17 июня 1990 г. они провели в Москве II Всесоюзную конференцию ДП, на которой была определена линия поведения на XXVIII съезде КПСС. Делегаты конференции не были едины в своем отношении к КПСС. Как показал социологический опрос среди ее участников, только 15% из 817 делегатов из 12 союзных республик были готовы немедленно покинуть ряды КПСС. Оставаться в партии, несмотря ни на что, решили 26% опрошенных, а 56% заявили, что сохранят членство в партии, если на съезде поддержат предложения ДП²².

Таким образом, делегаты конференции, считая КПСС не поддающейся реформированию, пытались на базе ДП создать новую партию и выступить на съезде КПСС с официальным заявлением по этому поводу после того, как будут отклонены требования ДП (в чем мало кто сомневался). Другая часть

членов партклубов (их насчитывалось около 100 чел.) в ответ на стремление лидеров ДП к выходу из КПСС и созданию альтернативной организации приняла решение не выходить из компартии. Они надеялись укрепить обновленческую линию в КПСС, тем самым противодействуя сепаратистским устремлениям внутри партии.

На XXVIII съезде КПСС, проходившем с 3 по 13 июля 1990 г., были внесены значительные изменения в Устав партии, принято программное заявление "К гуманному демократическому социализму", а также решение "О политике КПСС в проведении экономической реформы и переходе к рыночным отношениям". Была сделана попытка сформировать концепцию обновленной партии, приверженной общечеловеческим ценностям, открытой для контактов с социал-демократией, другими течениями политической мысли. Съезд не пошел на департизацию органов государственной власти и не отменил запреты на организацию фракций²³.

От имени "Демплатформы" на XXVIII съезде КПСС было внесено предложение о "демократизации" партии, которое поддержали около 200 делегатов, что не превышало нескольких процентов от их общего числа. Это, а также заявление Ельцина о выходе из КПСС, сделанное им на самом съезде, послужило толчком к выходу из КПСС целого ряда известных общественных и политических деятелей, писателей, народных депутатов, а также многих сторонников ДП.

К середине 1990 г. КПСС уже не была единой, а представляла собой нескольких разнородных течений. В ней состояли люди со взглядами от анархистов до монархистов. Существовали также демократическая, марксистская и большевистская платформы, движение коммунистической инициативы, а также возникшие на основе КПСС различные "демократические" партии.

Анализируя ситуацию внутри КПСС и вокруг нее, секретарь ЦК Ю. А. Манаенков позднее так ее оценивал: "Момент критический, и среди части коммунистов обозначилась идейная растерянность. Порой она принимает формы разобщения, обособленности, а то и откровенной дифференциации, раскола на течения, группы и группки. Постыдно время, когда, по сути, обыденностью было "не должно сметь свое суждение иметь". Но постыдны, более того, опасны и рассуждения, действия, направленные на разрушение КПСС. Это только на руку ее противникам. В потугах взорвать ее изнутри и по частям растащить по отхожим местам истории, они подбрасывают иезуитски изощренные идейки о возможности оппонирующих друг друга течений и фракций в партии, о неизбежности обновления ее путем внутрипартийного противоборства, разделения коммунистов на "консерваторов" и "либералов", "прогрессистов" и "ортодоксов"²⁴.

С целью изучения общественного мнения, расширения политического влияния и обретения новых сторонников представители демократических сил совершали поездки по стране, в том числе и по сибирскому региону. Они встречались с активистами и сторонниками ДП, посвящали их в свои планы демократического обновления России.

Многие сторонники демократических преобразований полагали, что достаточно завоевать политические свободы и дела в стране сразу пойдут на лад. В демократических кругах на местах наблюдалось стремление поддержать формирование новых политических партий, с которыми связывались надежды на обновление и политическую карьеру. Часть будущих республиканцев выходила из КПСС демонстративно. Так, в Новосибирске в августе 1990 г. группа депутатов горсовета, облсовета из числа сторонников демократических преобразований опубликовала в связи с этим заявление в местной газете²⁵. В печати сообщалось, что делегация из сибирского региона на конференции в Москве будет представлять 2600 своих членов, в том числе один народный депутат от РСФСР и 11 депутатов горсовета²⁶.

Осенью 1990 г. в крупных городах страны прошли региональные конференции ДП. Их тональность была задана московской октябрьской конференцией "Демплатформы". На этих конференциях широко обсуждались пробле-

мы преобразования ДП в партию, ее политическая концепция и организационное строение. Предлагались также несколько вариантов ее названия: Республиканская партия, Партия прогресса и демократии и др. Лишь немногие из тех, кто покинул ряды КПСС, вступили в другие партии. Большинство предпочло остаться беспартийными.

В Сибири сторонники преобразования "Демплатформы" в Республиканскую партию получили поддержку. Так, в Томске организация ДП 21 октября 1990 г. провела Учредительную конференцию новой политической организации - РПР. В ней приняло участие 185 делегатов, 117 из них - члены ДП. Непосредственно на конференции в РПР вступили 33 человека. Конференция приняла обращение ко всем политическим силам области с призывом к сотрудничеству в интересах населения.

Омская "Демплатформа" взяла курс на выход из КПСС летом 1990 года. Свою конференцию Омская "ДП вне КПСС" провела 28 октября 1990 г., где заявила об оппозиционности к КПСС и тоталитаризму и поддержке идеи создания Республиканской партии. Численность Омской ДП составила 102 человека²⁷. Между тем республиканцы надеялись на массовый приток в свои ряды выходцев из КПСС, но этого не произошло и численность РПР в Омске в дальнейшем не превышала 150 человек. Аналогичная ситуация в Сибири складывалась повсеместно.

XXVIII съезд лишь притормозил процесс раскола КПСС. По данным социологов, только 18% опрошенных членов партии считали, что съезд положительно повлиял на положение дел в КПСС. Более половины не видели положительных сдвигов, а почти треть констатировала дальнейшее ослабление позиций партии. Резко упало влияние фундаментальных идеологических ценностей. Лишь 55% опрошенных (среди рабочих - 40%) выразили приверженность идее социалистического выбора. Еще меньше - 37% (среди рабочих - 29%) - сохраняли веру в возможность реализации коммунистических идеалов, а 36% прямо заявляли, что они разочаровались в коммунистических идеях. Около 20% занимали нейтральную позицию в отношении своего членства в этой организации. Формально они, не покидая КПСС, перестали участвовать в партийной жизни, посещать собрания, платить партвзносы²⁸.

Оппозиционные структуры набирали силу. В летне-осенний период 1990 г. наиболее активно шло формирование ДПР. В Сибири быстро осуществлялось организационное оформление ДПР в Алтайском крае, причем даже в глубинке. Так, 27 октября областная учредительная конференция сторонников ДПР состоялась в городе Горно-Алтайске. На ней присутствовало 78 человек из Горно-Алтайска, Майминского, Чойского, Шебалинского, Кош-Агачского, Усть-Коксинского и Усть-Канского районов²⁹.

Горно-Алтайскую конференцию ДПР провели своеобразно. Президиум не избирался, ее организаторы сразу прошли к руководящим креслам. Членам ДПР предложили сесть в левый ряд от президиума, а посторонним - направо. Со сторонниками ДПР возникло недоразумение. Как оказалось, такое размещение задумывалось для удобства подсчета результатов голосования. Посторонних предупредили: им голосовать не положено. Это обидело демократически настроенных ветеранов, в том числе и из КПСС, которые тут же потянулись к гардеробу. Спор о внутрипартийной демократии, какой ей быть в ДПР безграничной или придерживаться принципа демократического централизма, президиум решил в пользу последнего.

Осенью 1990 г. организации ДПР были созданы и в других городах и районах Алтайского края. Начал функционировать краевой оргкомитет, а 3 ноября 1990 г. состоялась краевая учредительная конференция ДПР. В ней приняли участие 34 делегата из Барнаула, Бийска, Славгорода, Благовещенки. Были избраны делегаты на I съезд ДПР по квоте - один делегат от 5 членов партии. К январю 1991 г. в краевой организации ДПР числилось около 300 человек. Местные парторганизации были созданы в 9 городах и 11 сельских районах края³⁰. Наиболее крупные в Барнауле - 120 человек, Горно-Алтайске - 60, Мамонтово - 20 человек³¹.

Следует отметить, что с первых дней в ДПР особое внимание уделялось формированию региональных и производственных ячеек. Областные и краевые организации удалось создать практически во всех частях Сибири. Формировались районные отделения и сеть первичных организаций. Лидеры ДПР находились в эйфории от первых организационно-политических успехов. Например, один из них, отвечая на вопрос о численности ДПР, заявил: точная цифра будет известна после завершения регистрации членов, но уже сейчас ясно, что численность будет измеряться сотнями тысяч и поэтому мы заказали полмиллиона членских билетов³². В 1990 г. отделения ДПР действовали по всей Сибири, правда, их численность была меньше, чем на Алтае, часть функционеров приходилось рекрутировать из бывших активистов КПСС, а таких оказалось немного. При этом между структурами оппозиционных организаций наблюдалось своеобразное территориальное разграничение сфер влияния.

С большим трудом удалось завершить подготовку к съезду ДПР, который открылся 1 декабря 1990 г. в Москве. В нем участвовало 711 делегатов, представлявших организации 12 автономных республик, 6 краев, 48 областей, 500 городских и сельских районных организаций³³. Съезд принял курс на создание организации, модель которой ранее категорически отвергалась многими демократами как тоталитарная.

Сторонники Республиканской партии в Сибири в конце 1990 г. также завершили подготовку к Учредительному съезду, который состоялся в Москве 17 - 18 ноября 1990 года. Подводя итоги партстроительства, один из лидеров РПР отмечал, что по численности ее членов и сторонников осенью 1990 г. РПР занимала второе место среди демократических организаций. У нее была самая разветвленная сеть организаций среди новых партийных образований России. РПР имела определенные позициями и в депутатском корпусе. В союзном парламенте числилось 10 республиканцев, а в российском - более 60, в Моссовете - около 50. Вместе с другими партиями и организациями РПР выступила учредителем движения "Демократическая Россия". Республиканцы составили примерно 10% делегатов Учредительного съезда ДР. Например, в Новосибирске, по оптимистическим подсчетам, в РПР насчитывалось 2600 членов, а в Томске - около 200 человек. Наибольшее число структур РПР насчитывалось в Центре, в Сибири, на Урале, значительно меньше - на Северо-Западе, в Нечерноземье, в Центрально-Черноземной зоне³⁴.

Пока лидеры республиканцев вели переговоры об объединении с другими политическими силами, в ряде мест началось слияние их организаций. 19 января 1991 г. состоялась объединенная конференция московских организаций РПР и СДПР, был сформирован общий политсовет, в который на паритетных началах вошли представители обеих партий. В начале февраля был создан Политический консультативный совет РПР и СДПР, в который вошло по 4 представителя от каждой партии. Но позднее из-за амбиций лидеров объединение этих структур замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. К весне 1991 г. РПР насчитывала в своих рядах около 15 тыс. членов. Она являлась одной из самых крупных среди вновь образованных партий. Тогда же начал выходить и печатный орган РПР (РПРФ) "Господин народ".

РПР наращивала свое присутствие в Сибири. Так, 21 декабря 1990 г. в ДК "Сибэнергомаша" состоялось учредительное собрание ее Барнаульской организации. Из 17 присутствовавших на собрании 11 вступили в ряды РПР. В Омской области также происходило наращивание ее структур. Здесь на 1 января 1991 г. числилось 130 республиканцев, причем, ячейки РПР создавались и в сельской местности. Сторонниками РПР числилось несколько тысяч омичей ориентированных на ДП³⁵.

В РПР (РПРФ), как, впрочем, и в других демократических организациях с самого начала возникло соперничество лидеров, обострилась борьба группировок, проходили постоянные дискуссии и скандалы как в "низах", так и в "верхах". В основе этого чаще всего были не идейные разногласия, а борьба за "гегемонию" того или иного лидера. Поскольку численность этих организаций по российским меркам была ничтожной, то конфликты нередко при-

водили к расколу на мельчайшие группки. Тем не менее, именно фракционная борьба делала эти структуры до поры до времени живыми организмами, предотвращала их от закостенения. Активную роль в общепартийных делах играли региональные организации, которые нередко активно вмешивались в дела Центра.

Так, в июле 1991 г. часть фракции социал-демократического направления Омской организации РПРФ заявила о своей обеспокоенности поворотом вправо в деятельности партии, проводимым ее сопредседателями, что полностью противоречило решениям Учредительного съезда РПРФ³⁶. Как было заявлено, в основу правого уклона в РПРФ были положены либерально-консервативные ценности и отказ от идей социальной справедливости и солидарности. Вместо целенаправленной координирующей работы руководства, особенно по оказанию помощи консультациями и обеспечению информационными материалами региональных организаций, члены РПРФ стали свидетелями закулисной борьбы за главенствующую роль в партии группировки, возглавляемой тандемом сопредседателей. Один из них, придерживаясь левоцентристской ориентации, фактически отошел от принципиальной борьбы, что привело к усилению либерально-консервативных тенденций в руководстве РПРФ. В партии достигли масштабов КПСС нетерпимость к инакомыслию, партийное большинство теснило меньшинство, придерживавшееся социал-демократической ориентации, подталкивая его к выходу из партии. Угасла "демплатформовская" страсть, ослабла самокритика, практически нулевым оказался багаж теоретических наработок, усилилась изоляция партии. Ее численный состав сократился в 3 - 4 раза³⁷.

Внутренняя слабость и малочисленность РПРФ не позволили ей играть самостоятельную роль в крупных политических кампаниях. В ходе летних выборов 1991 г. Президента России и мэра Москвы РПРФ своих кандидатов не выдвигала. Как коллективный член РПРФ вошла в состав созданного по инициативе ряда известных общественных деятелей Движения демократических реформ (ДДР). В Сибири позиции местных организаций РПРФ, хотя и несколько отличались от московских, но в целом они действовали в русле политики ее центрального руководства.

Таким образом, в 1989 - 1991 гг. многопартийность стала фактом политической жизни российских регионов. Основу кадрового состава большинства оппозиционных структур составляли бывшие члены КПСС. Именно они вносили в среду "борцов с тоталитаризмом" элементы упорядоченности и дисциплины. Поэтому структуры, которые возникали в ходе разрушения КПСС, неправильно было бы относить к радикальной оппозиции. Это была, по существу, внесистемная оппозиция, отвергавшая ценности и политические институты действовавшей системы. Но она не стала и антисистемной, поскольку не претендовала на ниспровержение существовавшего строя. На этом начальная фаза процесса формирования многопартийности завершилась.

Примечания

1. ПИХОЯ Р. Г. Москва. Кремль. Власть. Две истории одной страны. Россия на изломе тысячелетий. 1985 - 2005. М. 2007, с. 140 - 141.

2. См. ЛЕНИН В. И. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения. ПСС. Т. 6, с. 99 - 154.

3. См. ПОЧЕПЦОВ Г. Революция com. Основы протестной инженерии. М. 2005, с. 141 - 168.

4. См. КАЛЕДИНА О. М. Формирование политических партий в российских регионах в конце XX века. - Известия Алтайского государственного университета. Серия. История, политология, 2007, N 3/4, с. 95.

5. Через тернии..., с. 779.

6. См. Материалы XIX Всесоюзной конференции КПСС. 28 июня - 1 июля 1988 г. М. 1988, с. 87 - 89.

7. Красноярский рабочий, 1989, 19 октября.

8. Известия ЦК КПСС, 1990, N 5, с. 30.

9. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО), ф. II. 127, оп. 126, д. 232, л. 32.

10. Вечерний Новосибирск, 1989, 28 августа.

11. Известия ЦК КПСС, 1990, N 5, с. 28.

12. Диалог, 1990, N 15, с. 3.

13. Томский областной центр хранения документов новейшей истории (ТОЦХДНИ), ф. 607, оп. 37, д. 1583, л. 204 - 205; Красное знамя, 1990, 6 февраля.

14. См. Красное знамя, 1990, 6 февраля.

15. Молодость Сибири, 1990, 17 февраля.

16. Там же.

17. Восточно-Сибирская правда, 1990, 12 марта.

18. Там же, 18 января.

19. См. НОВИКОВ СВ., РИЯНОВА Р. А. Омская область на пороге тысячелетий: политика, экономика, культура. М. 2003, с. 31

20. Восточно-Сибирская правда, 1990, 23 февраля.

21. Литературная газета, 1990, 26 июня.

22. ОСИПОВ А. Г., КОЗОДОЙ В. И. Политический спектр. (Формирование многопартийности в Западной Сибири 1986 - 1996). Новосибирск. 2003, с. 51.

23. См. Материалы XXVIII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М. 1990, с. 3 - 194.

24. Известия ЦК КПСС, 1991, N 6, с. 4 - 5.

25. Вечерний Новосибирск, 1990, 31 августа.

26. Сибирская газета, 1990, 15 сентября.

27. НОВИКОВ СВ. Политические партии, общественно-политические движения, пресса, избиратель Западной Сибири: Проблемы взаимовлияния, 1988 - 1996 гг. Омск. 2002, с. 86.

28. Известия ЦК КПСС, 1991, N 1, с. 59 - 61.

29. Демократ Алтая. Пресс-бюллетень Горно-Алтайской областной организации ДПР. 1990. Ноябрь.

30. Центр хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФАК), ф. 1, оп. 158, д. 169, л. 9.

31. НОВИКОВ СВ. Общественно-политические движения, пресса, избиратель Западной Сибири: проблемы взаимовлияния. 1988 - 1991 гг. Омск. 1999, с. 56.

32. Диалог, 1990, N 12, с. 35.

33. Современная политическая история России (1985 - 1998 годы). Т. 1. Хроника и аналитика. М. 1999, с. 108.

34. ГАКО, ф. Р-1228, оп. 1, д. 1, л. 9.

35. ЦХАФАК, ф. 1, оп. 158, д. 169, л. 3 - 4.

36. Центр документов новейшей истории Омской области (ЦДНИОО), ф. 9546, оп. 1, д. 3, л. 9.

37. Там же.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. И. КОЗОДОЙ:

Комментарии: