Т. В. ВОЛОКИТИНА, Г. П. МУРАШКО, А. Ф. НОСКОВА. Москва и Восточная Европа. Власть и церковь в период общественных трансформаций 40 - 50-х годов XX века: Очерки истории. М., 2008. 807 с.

Новая книга является продолжением серии документальных публикаций и монографических исследований Научного центра истории сталинизма в Восточной Европе Института славяноведения РАН. Рецензируемая монография посвящена проблемам государственно-церковных отношений в странах Восточной Европы в 1944 - 1953 гг., на протяжении которых непродолжительный период существования коалиционной власти (этап народной демократии) сменился переходом к политическим режимам советского типа. Авторы монографии поставили своей целью провести сравнительный анализ религиозной политики восточноевропейских государств в отношении наиболее влиятельных и многочисленных конфессий - православных, римо- и греко-католиков. Одной из основных задач исследования является определение степени влияния Советского Союза на государственную политику в отношении церкви в странах региона (с. 7).

Осуществление поставленных задач стало возможным благодаря привлечению

многочисленных и разноплановых документов из архивов Российской Федерации (Архив Президента РФ, Государственный архив РФ, Российский государственный архив социально-политической истории, Архив внешней политики РФ, Центральный архив Министерства обороны РФ), Болгарии (Централен държавен архив на Република България), Польши (Archiwum Akt Nowych) и Чехии (Národni archiv České Republiky). Авторы выявили значительный массив до сих пор не изученных документов правивших коммунистических и рабочих партий, государственных и правительственных органов стран Восточной Европы, на основе которого стал возможен глубокий анализ государственно-церковных отношений в регионе, вошедшем после Второй мировой войны в сферу влияния СССР.

Первый раздел монографии (автор - Т. В. Волокитина) посвящен исследованию отношений между государством и православной церковью в СССР и странах Восточной Европы. Поскольку в Восточной Европе на рубеже 1940 - 1950-х годов во взаимоотношениях государства и церкви утвердилась (с некоторыми особенностями) советская модель, то Т. В. Волокитина в первую очередь постаралась проследить эволюцию государственно-церковных отношений в СССР и выявить ее характерные черты. Автор считает, что "в процессе формирования советской модели государственной церковной политики в 20 - 30-е годы имело место сочетание и параллельное существование двух компонентов - либерально-буржуазного (прокламирование буржуазной свободы) и собственно "социалистического" в понимании идеологов партии (преимущественная ориентация на обеспечение прав атеизма как идеологии и сужение сферы действия и влияния религии и религиозных организаций в обществе)" (с. 41). Однако на практике, как справедливо подчеркивает Т. В. Волокитина, преобладало "в целом последовательное наступление на церковь и ее институты" (с. 41). Исследователь рассматривает разнообразные средства, которые использовала советская власть в борьбе с православной церковью, начиная от "деморализации попов" путем создания разветвленной сети агентуры в церковной среде и поддержки обновленческого раскола, до прямого давления и репрессивных и карательных мер. Т. В. Волокитина отмечает, что "особенностью процесса формирования и проведения в жизнь церковной политики государства явилось активное участие в нем силовых ведомств" (с. 24). В результате действий властей в конце 1930-х годов возникла реальная угроза ликвидации Русской православной церкви на территории СССР (с. 59).

Первые признаки перемен в церковной политике ВКП(б) и советского государства отмечаются после присоединения к СССР осенью 1939 г. и летом 1940 г. Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины - территорий с высоким уровнем религиозности населения. В таких условиях была исключена открытая антицерковная кампания и, кроме того, возникла необходимость "привязки" православных приходов на присоединенных землях к РПЦ (с. 64). Перелом в отношении православной церкви в высших кругах советского руководства произошел с началом Великой Отечественной войны. "Рост с началом войны религиозных настроений в народе, высокопатриотическая деятельность РПЦ, - отмечает Т. В. Волокитина, - расценивались Сталиным как очевидные факты, которые нельзя было умалять и недальновидно было игнорировать" (с. 67). Автор указывает, что поворот в политике советского государства в отношении церкви определялся как внутриполитическими факторами - осознанием, что РПЦ "становилась важным консолидирующим фактором общества" (с. 67), - так и рядом внешнеполитических факторов: стремлением Сталина ""исправить" представление о себе в глазах мирового общественного мнения как о гонителе церкви и душителе православия, в частности" (с. 75); усилением дипломатической активности Ватикана (с. 76); расчетами использовать РПЦ "как инструмент для осуществления масштабных геополитических планов" (с. 78). В этой связи представляется неслучайным появление идеи о "московском Ватикане", т.е. о гегемо-

нии РПЦ в православном мире, и поощрение государством активной деятельности Московского патриархата по восстановлению внешних контактов: участие представителей автокефальных церквей в Поместном соборе РПЦ в январе 1945 г.; визиты представителей Московской патриархии в Югославию, Болгарию, Румынию; паломничество патриарха Алексия I в Святую Землю, во время которого он посетил патриархов Иерусалимского, Александрийского и Антиохийского; переговоры митрополита Николая (Ярушевича) с руководством Англиканской церкви и т.д. (с. 83 - 86).

Т. В. Волокитина выделила три основных направления международной деятельности РПЦ, вытекавших из внешнеполитических интересов Москвы. Во-первых, это была борьба против Ватикана. После неудачных попыток советского руководства наладить контакты с римской курией Ватикан был объявлен "защитником фашизма", Москва стремилась устранить влияние Рима в странах, вошедших в сферу советских интересов, и ограничить в послевоенном мире в целом. Главный удар предполагалось нанести по организационной структуре католической церкви, добившись разделения римско-католической церкви на национальные, независимые от Ватикана, и ликвидации униатской церкви в СССР и в соседних странах (с. 91). Вторым направлением стало для РПЦ экуменическое движение, которое предполагалось использовать в борьбе против Ватикана, а также с целью противостояния американскому влиянию (с. 92). Наконец, третье направление международной деятельности Московской патриархии заключалось в укреплении связей с Восточными патриархатами, что было в первую очередь обусловлено политическими интересами СССР в Средиземноморье и на Ближнем Востоке (с. 92 - 93).

Большое внимание в рецензируемой книге уделяется практической деятельности государственных органов СССР (в частности Совета по делам РПЦ), направленной на использование традиционных контактов Русской православной церкви с разными конфессиями для осуществления внешнеполитических акций. В монографии подробно рассматриваются попытки созыва в Москве Всемирной конференции христианских (некатолических) церквей мира, которой отводилась важная роль "в деле изоляции Ватикана и снижения авторитета папы" и укрепления международных позиций РПЦ, "распространения советского влияния на огромную часть христианского мира" (с. 94 - 95). Созвать совещание такого уровня не удалось, но в июле 1948 г. в Москве состоялось совещание глав православных церквей, которое, как подчеркивает Т. В. Волокитина, "решило задачу-минимум: фактически был создан регионально-ограниченный восточноевропейский блок православных церквей под руководством РПЦ" (с. 103).

Корректировки в советской религиозной политике в конце 1940 - начале 1950-х годов и "охлаждение" государственно-церковных отношений Т. В. Волокитина объясняет прежде всего тем, что к концу 1948 г. в странах Восточной Европы у власти укрепились коммунистические партии, "реальностью стало наличие в регионе советского блока, для ускоренной консолидации которого Москва успешно использовала конфликт с Югославией". По мнению автора, "в этих условиях значение внешнеполитического потенциала РПЦ в глазах советского руководства неизбежно снижалось" (с. НО), хотя оно и поощряло активное участие РПЦ в движении сторонников мира, расширение контактов с инославными церквами, внимание Московской патриархии к деятельности Всемирного Совета церквей.

В монографии детально исследованы отношения между государственными органами и православными церквами в странах Восточной Европы в первое послевоенное десятилетие, отмечается специфика их развития в Болгарии, Румынии, Югославии, Польше, Чехословакии, Венгрии и Албании. В тех странах, где православные церкви играли традиционно большую роль в жизни общества, утвердившиеся в конце 1940-х годов у власти коммунистические партии, следуя советскому образцу, стремились ограничить их влияние и превратить в полностью под-

контрольный элемент государственного механизма. Причем конституционный статус церкви - была ли она отделена от государства (Болгария, Югославия) или нет (Румыния) - в данном случае не играл существенной роли. По образцу Совета по делам РПЦ в СССР в странах Восточной Европы были созданы соответствующие государственные органы - Дирекция вероисповеданий при МИДе Болгарии, Комиссия по вопросам веры в Югославии, Министерство культов в Румынии. Они контролировали деятельность церкви и разрабатывали соответствующую законодательную базу. Данные органы поддерживали тесные связи с Советом по делам РПЦ, которые, как отмечает Т. В. Волокитина, "оказывали заметное влияние на формирование и проведение конфессиональной политики в регионе" (с. 232). Вместе с тем, в монографии оспаривается мнение некоторых историков восточноевропейских стран, рассматривающих религиозную политику компартий как прямое исполнение директив Москвы. Многие из подобных утверждений либо не находят документального подкрепления, либо опровергаются архивными материалами (с. 237, 363 и др.).

Безусловно, авторы не снимают с советского руководства общей ответственности за последствия церковной политики коммунистических партий Восточной Европы. В монографии приводятся многочисленные свидетельства того, что советская модель государственно-церковных отношений была заимствована компартиями не без влияния Москвы, что советская сторона оказывала коммунистическим режимам разного рода помощь в разработке и осуществлении церковной политики. Т. В. Волокитина подчеркивает заинтересованность Москвы "в "правильном" решении "церковного вопроса" (с. 363) поскольку, во-первых, установление контроля над православной церковью рассматривалось в качестве одного из главных факторов обеспечения стабильности новых режимов; во-вторых, поощрение сотрудничества православных поместных церквей с РПЦ было рассчитано на укрепление советского блока (с. 232).

В монографии содержится ценный материал о православных церквах в государствах Восточной Европы, где сильные позиции традиционно занимал католицизм (Польша, Чехословакия, Венгрия) или ислам (Албания). Интерес коммунистических партий этих стран к православной церкви был обусловлен стремлением ослабить влияние традиционных конфессий, разрешить межнациональные противоречия, укрепить внутриполитическую стабильность. Москва, в свою очередь, пыталась использовать православные церкви в Польше, Чехословакии, Венгрии и Албании для укрепления своего влияния в этих странах, а также с целью борьбы с влиянием Ватикана. Отсюда возникла заинтересованность в их организационном укреплении и развитии сотрудничества с Русской православной церковью.

Разделы II и III (авторы - Г. П. Мурашко и А. Ф. Носкова) посвящены соответственно политике коммунистических властей в отношении греко- и римско-католической церкви. По утверждению авторов, политика советского руководства и национальных правительств стран Восточной Европы в отношении греко-католической церкви определялась конкретно-политической ситуацией, сложившейся в регионе на заключительном этапе Второй мировой войны. Украинская греко-католическая церковь, сотрудничавшая в годы войны с нацистской Германией и национально-сепаратистскими движениями, в первую очередь с украинским, оказалась в сложной ситуации и вынуждена была пойти на переговоры с Москвой. Советское правительство пыталось привлечь руководство украинской греко-католической церкви к борьбе против вооруженного подполья ОУН-УПА. Однако когда эти попытки не увенчались успехом, был взят курс на упразднение униатской церкви (с. 390 - 394). Как показано в монографии, ликвидация структур греко-католической церкви на Западной Украине и в Польше фактически произошла в ходе подавления украинского националистического движения и урегулирования национально-территориальных проблем в советско-польском пограничье в результате переселения украинцев в СССР и операции

"Висла" - принудительной депортации населения из юго-восточных воеводств на вновь присоединенные западные территории Польши. В СССР упразднение униатской церкви было оформлено решениями Львовского собора 1946 г., отменившего Брестскую унию и заявившего о переходе греко-католиков в православие (с. 402). Как подчеркивают авторы, "советский и польский опыт оказывали воздействие на правительства других стран региона, решавшие в процессе ликвидации униатской церкви различные национально-политические задачи" (с. 783). В Румынии борьба против греко-католической церкви тесно переплеталась, с одной стороны, с борьбой против оппозиционной национал-царанистской партии, поскольку униаты составляли основную ее базу в Трансильвании, а с другой - с необходимостью консолидации румынской нации в новых государственных границах в связи с возвращением Трансильвании. Перевод румын-униатов в православие, по замыслам Бухареста, должен был способствовать "консолидации государственно-образующей нации вокруг Румынской православной церкви, сотрудничавшей с правительством" (с. 440). Политическими мотивами в отношении греко-католической церкви руководствовались коммунистические власти Чехословакии. Разрыв Ужгородской унии и перевод униатов в православие Прага рассматривала "как возможный способ разрушения единого католического фронта и ослабление сопротивления католической иерархии" (с. 477). В этой связи власть стремилась форсировать данный процесс, используя сотрудничавшую с ней Чешскую православную церковь как инструмент в борьбе за ликвидацию греко-католической церкви (с. 466, 477). В монографии приводятся документальные свидетельства, что Москва, учитывая недостаточно прочные позиции православия в Чехословакии, пыталась убедить правительство страны приостановить административное принуждение униатов к воссоединению с православной церковью и предварить разрыв Ужгородской унии укреплением позиций Чехословацкой православной церкви (с. 465). Но вопреки советам из Москвы по инициативе чехословацкого правительства 28 апреля 1950 г. в Прешове был созван собор греко-католического духовенства, который принял манифест о ликвидации Ужгородской унии (с. 460 - 461).

Насильственное упразднение греко-католической церкви позволило достичь лишь формальных результатов. Г. П. Мурашко и А. Ф. Носкова подчеркивают: "Внешняя картина успеха возвращения греко-католиков в православие скрывала массовое сохранение униатами преданности своей вере, что делало положительные итоги призрачными и временными в исторической перспективе" (с. 471). Неоднозначный опыт осуществления антиуниатских акций заставил советское правительство осторожнее подойти к решению проблемы греко-католиков в Венгрии. Приходилось учитывать малочисленность православной церкви в Венгрии, насчитывавшей менее 40 тыс. верующих, объединенных в 53 прихода, принадлежавших к четырем разным юрисдикциям - Московской, Константинопольской, Сербской и Румынской, в то время как греко-католическая церковь насчитывала около 250 тыс. верующих. Планы усиления позиций православной церкви путем объединения всех православных приходов на территории Венгрии в одну епархию и подчинение ее Русской православной церкви оказались недостижимыми (с. 332 - 346, 473). "В таких условиях, - приходят к выводу авторы монографии, - применение силового метода ликвидации униатства было чревато обратным эффектом - укреплением католицизма и консолидацией верующих вокруг римско-католической церкви" (с. 475).

В первые послевоенные годы, когда в странах Восточной Европы развернулась активная межпартийная борьба за власть и выбор пути развития, рабочие и коммунистические партии стремились избегать острых конфликтов с римско-католической церковью и удержать ее от превращения в открытую оппозицию, от прямого участия в политической борьбе на стороне своих противников. В то же время новая власть стремилась не допустить возрождения или возникновения политических партий и организаций,

связанных с католической церковью. Ослаблению позиций церкви в обществе способствовали введение института гражданского брака, ограничительные меры в преподавании религии в школе, изъятие церковной земельной собственности.

Напряженность в отношениях власти и католической церкви в Восточной Европе, как отмечается в монографии, стала нарастать на рубеже 40 - 50-х годов XX в. Причины этого Г. П. Мурашко и А. Ф. Носкова видят в расколе мира на два лагеря, в результате чего утвердившаяся в странах Восточной Европы коммунистическая власть, с одной стороны, и Ватикан, определявший политику католической церкви, - с другой, "теперь разделял не только идеолого-мировоззренческий барьер, но и принадлежность к двум противостоящим военно-политическим блокам" (с. 583). В условиях подавления оппозиции и обретения компартиями монопольной власти католическая церковь рассматривалась как единственная организованная сила, противостоявшая социалистическим преобразованиям. Эти опасения не были лишены оснований, поскольку, как отмечают авторы монографии, в условиях формировавшегося на основе общественной собственности нового строя "церкви, в том числе и католическая, не могли рассчитывать удержать свои прежние позиции крупных частных земельных собственников" (с. 584). Помимо этого, насаждение атеистической идеологии сопровождалось утратой "монопольных позиций католической церкви в сфере образования и воспитания молодого поколения" (с. 584).

В конце 1940-х годов в Чехословакии, Польше и Венгрии началось наступление на католическую церковь. Главная ставка делалась на создание национальных, не зависимых от Ватикана, католических церквей, которые признали бы новый общественный строй и пошли на сотрудничество с властью. С этой целью были предприняты попытки раскола католического духовенства и изоляции епископата. Правительство Чехословакии достигло таких успехов в изоляции епископата, что было вынуждено обратиться в Москву с просьбой прислать "римско-католического епископа из Прибалтики, чтобы рукоположить в епископы двух-трех священников" (с. 684). Не добившись создания национальной католической церкви, чехословацкие власти перешли к использованию административных и силовых методов давления на епископат, вследствие которых, как отмечается в монографии, "в Чешских землях к началу 1953 г. епископат оказался отстраненным от руководства католической церковью" (с. 698).

В Венгрии и Польше, где "религиозность и приверженность населения римско-католическому вероисповеданию являлись важнейшим компонентом национального самосознания, а епископат пользовался непререкаемым авторитетом, олицетворяя саму церковь" (с. 650), власти не могли рассчитывать на поддержку значительной части населения, не урегулировав отношений с высшим духовенством. Поэтому правящие круги Польши и Венгрии вынуждены были пойти с ним на переговоры. 14 апреля 1950 г. в Польше и 30 августа 1950 г. в Венгрии были заключены соглашения между коммунистическими правительствами и римско-католическими епископатами без предварительного согласия Ватикана, что власти в Варшаве и Будапеште само по себе могли рассматривать как успех в своей политике. Правительствам удалось добиться признания епископатами существующего государственного строя и обязать их не допускать использования религиозных чувств верующих в антигосударственных целях. Со своей стороны коммунистические правительства Польши и Венгрии гарантировали свободу вероисповеданий и свободу деятельности католической церкви (с. 637 - 638, 658 - 660). Уступая властям в принципиальных для них вопросах, католические иерархи преследовали цель остановить наступление государства на общественные позиции церкви. Но оказалось, что достигнутые договоренности имели лишь временный характер. В начале 1950-х годов возобновилось давление на католическую церковь. Были созданы специальные государственные органы, контролировавшие повседневную деятельность церкви, проникавшие во все

церковные структуры. Данные органы ограничивали компетенцию епископата или даже подменяли его в решении важнейших внутрицерковных вопросов. Во главе католической церкви в Венгрии, Польше, Чехословакии и Югославии государству удалось поставить лиц, склонных к взаимодействию с коммунистическими властями. В Чехословакии, Югославии и Венгрии священнослужители были поставлены в прямую материальную зависимость от государства, получая от него денежное содержание. В результате католическая церковь в Восточной Европе оказалась принудительно включенной в систему государственных структур.

Подводя итоги исследования, авторы пришли к заключению, что "на рубеже 40 - 50-х годов XX в. в условиях общественных трансформаций в Восточной Европе сложилась модель государственно-церковных отношений, характерная для тоталитарных режимов. Она вобрала в себя прежде всего советский опыт, модифицированный применительно не только к политическим условиям той или иной страны, но и к конкретным конфессиям" (с. 785). Заслуживает внимания вывод авторов монографии о степени влияния Советского Союза на религиозную политику правительств восточноевропейских государств. Они утверждают, что "советская сторона руководствовалась политическим прагматизмом", и "решение внутрицерковных вопросов она, как правило, оставляла на усмотрение национального руководства, сохраняя за собой кураторство прежде всего во внешней сфере" (с. 785).

Рецензируемая монография - удачный пример сочетания глубокой научности с увлекательностью изложения. Церковная политика государств Восточной Европы анализируется во взаимосвязи с происходившими в них общественно-политическими переменами, и в то же время большое значение придается субъективному фактору - характеристике государственных деятелей, причастных к разработке и осуществлению этой политики. Широкое использование архивных материалов позволило авторам персонифицировать процесс принятия политических решений. Читателю предоставляется возможность как дополнить свое представление об известных политических деятелях, так и открыть новые имена. В книге содержатся выразительные характеристики церковных деятелей: предстоятелей поместных православных церквей - болгарского экзарха митрополита Стефана, румынских патриархов Никодима и Юстиниана, сербских патриархов Гавриила и Викентия, митрополитов Елевферия (ЧПЦ) и Дионисия (ППЦ), греко-католических митрополитов А. Шептицкого и И. Слипого, епископов П. Гойдича, И. Сучу и М. Дудаша, римско-католических кардиналов И. Миндсенти, А. Хлонда, С. Вышинского, архиепископов И. Берана и А. Степинаца. Авторами удачно подобрана серия фотографий.

Монография Т. В. Волокитиной, Г. П. Мурашко и А. Ф. Носковой является первым фундаментальным исследованием государственно-церковных отношений в Восточной Европе после Второй мировой войны. Она послужит стимулом для дальнейшего изучения истории поместных церквей и религиозной политики государств Восточной Европы в новейшее время.

Постоянный адрес данной публикации: