Менее года не дожил до своего 80-летия Виктор Петрович Данилов - известный российский историк, доктор исторических наук, профессор, автор многочисленных трудов по аграрной истории и крестьянскому движению России XX века.

Имя В. П. Данилова широко известно среди историков нашей страны и за рубежом. Он автор пяти крупных монографий, более 350 научных статей, глав в коллективных трудах; инициатор, составитель и редактор многих фундаментальных документальных публикаций по аграрной и политической истории Советского Союза; непременный участник и руководитель общесоюзных, общероссийских и международных симпозиумов и конференций по аграрной проблематике, на которых выступал с основными докладами. Велико его участие в подготовке научных кадров историков-аграрников.

Данилов - давний автор и член редколлегий журнала "Вопросы истории", "Исторических записок" и некоторых зарубежных периодических изданий. Он пропагандировал научные знания в публичных выступлениях, в массовой печати, на телевидении.

Творческий путь В. П. Данилова - это путь исключительно трудной борьбы ученого за историческую правду, которая рождалась в остром противостоянии официальной историографии. На этом пути ярко проявилось отношение Данилова к науке, раскрылись черты его характера как уникальной личности. Поиски научной истины, бескорыстное служение науке требовали от него большого личного мужества, смелости и твердости в убеждениях, а также необходимой гибкости в отстаивании своих взглядов. Честность, принципиальность, приверженность гражданскому долгу - эти органически присущие ему качества вырабатывались в трудовой семье, в боях за Родину на фронтах Великой Отечественной войны. Они способствовали тому, что Данилов по праву считался одним из самых активных историков-шестидесятников, боровшихся против неправды и фальсификаций в отечественной исторической науке, за свободное и творческое ее развитие. Неудивительно, что его взаимоотношения с партийными и академическими властями складывались очень непросто. Многие его работы подвергались огульной критике, воздвигались всевозможные препятствия на их нелегком пути к читательским массам.

Родился он в городе Орске в многодетной (девять детей) семье рабочего. В январе 1943 г. из 10-го класса был призван в армию, по окончании артиллерийского училища командовал взводом на фрон-

Вылцан Михаил Августович - доктор исторических наук; Емец Валентин Алексеевич -доктор исторических наук; Слепнев Игорь Николаевич -кандидат исторических наук, главный специалист Российского гуманитарного научного фонда.

стр. 150

тах Великой Отечественной войны. В армии он вступил в партию и до конца своих дней не изменял идеям социальной справедливости.

Вся творческая жизнь Данилова, начиная с аспирантуры и кончая должностью главного научного сотрудника, прошла в Институте истории. После аспирантуры в 1954 г. он был зачислен в Институт истории АН СССР младшим научным сотрудником, с конца 1957 по апрель 1969 г. был руководителем группы по истории советского крестьянства, в 1987 - 1992 гг. заведовал отделом аграрной истории советского общества, затем руководил небольшим институтским коллективом по истории аграрных преобразований. В последние годы он стал также профессором Московской высшей школы социальных и экономических наук, где возглавлял центр крестьяноведения.

Центральной темой научных изысканий Данилова была советская доколхозная деревня. Иначе говоря, история крестьянства того времени, когда оно представляло преобладающую часть населения страны и в основе своей оставалось еще традиционным. В процессе модернизации и индустриализации ведущая роль в общем развитии страны неизбежно переходила к городу, однако в условиях послевоенной хозяйственной разрухи и голода 1921 - 1922 гг. средства на восстановление города и развитие промышленности могли быть взяты только из деревни, что предполагало переустройство отношений внутри крестьянского сообщества. С первых же своих научных работ Данилов подчеркивал, что это переустройство должно было исходить из реального состояния крестьянской экономики и основываться на тех прогрессивных тенденциях, которые органично в ней развивались, прежде всего на путях кооперации.

Однако в какой мере крестьянство было подготовлено к преобразованиям, какова была материально-техническая основа коллективизации, начатой сталинским руководством в конце 1920-х годов? В историографии ответа на этот вопрос не было, да и не ставился так вопрос. Победа Советского Союза в Великой Отечественной войне - не только на фронте, но и в тылу - казалось, оправдывала предвоенную сталинскую политику и чудовищные методы, которые практиковались в отношении деревни. Историки писали лишь об отдельных недостатках, перегибах, ошибках, при этом не подвергая сомнению правильность самого сталинского курса на коллективизацию в те сроки и в тех формах, в каких он осуществлялся.

При определении темпов, этапов, форм и других факторов, влиявших на проведение коллективизации, оценка уровня материально-технической базы крестьянского хозяйства должна была иметь первостепенное значение. Эту идею последовательно отстаивал Данилов, который с первых же шагов в науке проявлял тягу к основополагающим, так сказать, магистральным темам.

Отличительной особенностью работ Данилова являлось установление связи исследуемых им тем с постановкой более общих проблем. Уже в первой своей монографии - "Создание материально-технических предпосылок коллективизации сельского хозяйства" (М. 1957) - он убежденно доказывал, что выбор пути и темпов развития страны во многом определяется состоянием крестьянской экономики. В отличие от подавляющего большинства работ по проблеме коллективизации его исследование учитывало то обстоятельство, что проблема социалистического преобразования деревни не исчерпывается вопросами обобществления хозяйств и включает в себя комплекс проблем, связанных с развитием производительных сил, реконструкцией материально-технической базы земледелия. Социальная и техническая революции, подчеркивал он, неразрывно связаны между собой и составляют две стороны единого процесса¹ . Эта позиция являлась отправным пунктом его дальнейших исследований.

Изучая состояние крестьянского хозяйства накануне коллективизации, Данилов показал его крайне низкий уровень, целиком соответствовавший традиционному типу аграрной экономики с господством мелкого семейного хозяйства. В противовес официальной историографии в книге была представлена реальная техническая база первых колхозов: плуг (а в ряде регионов соха или рало), серп, коса и разная ручная техника, ненамного превосходившая дореволюционный уровень. Удельный вес тракторов, жнеек, сенокосилок, конных молотилок, появившихся еще в предреволюционное время, был незначителен. Иными словами, общественное переустройство деревни не опиралось на техническую реконструкцию сельского хозяйства, вопреки утверждениям официальной историографии, в частности, работам заведующего отделом ЦК КПСС СП. Трапезникова. По мнению Данилова, низкий уровень производительных сил, техническая отсталость не могли не сдерживать колхозное строительство, затрудняли подъем сельскохозяйственного производства. Колхозам предстояло пережить период мануфактурного развития, когда машинно-тракторная основа еще только "подводилась под их производство, когда в последнем решающую роль играли рабочий скот, конный инвентарь и ручной труд крестьян, а не система машин, приводимых в движение тракторами"² . Книга не только резко выделялась из потока советской литературы на данную тему, но и противостояла ему - огромным количеством архивных и опубликованных источников, с массой статисти-

стр. 151

ческих таблиц, теоретическим осмыслением материала. Практически это было первое научное исследование о крестьянской экономике накануне коллективизации. Впервые в советской исторической литературе появилось правдивое исследование о российской доколхозной деревне. С выходом книги в свет у Данилова появилось много друзей-единомышленников, а также немало противников и даже преследователей.

По существу, в этой книге ставился вопрос о возможности и целесообразности избрания менее жесткого, ненасильственного, а следовательно, и более эффективного пути. Данилов ни в коей мере не подвергал сомнению сам курс на преобразование деревни, создание коллективных хозяйств, внедрение в отсталое, традиционное крестьянское хозяйство новой техники, передовой агрономии и т.п. Вместе с тем он первым обратился к вопросу об издержках, о цене и жертвах коллективизации, напрямую связав с этим проблему методов индустриализации. Это было для него исходным пунктом в научной постановке вопроса об альтернативе сталинской политике коллективизации с ее тяжелыми последствиями: массовыми репрессиями, голодом, раскрестьяниванием и крупными издержками в проведении индустриализации и реализации первых пятилетних планов. Непосредственно вопрос об альтернативе проведенным в деревне преобразованиям в этой книге еще не ставился, но, по существу, первый шаг в этом направлении был сделан. Впоследствии альтернатива сталинской модели коллективизации, а также проблема нэпа стали центральными в исследованиях ученого.

На протяжении всей своей научной деятельности Данилов проявлял пристальное внимание к двум важнейшим институтам российской деревни 1920-х годов: к традиционной сельской общине (практически повсеместно восстановленной после революции 1917 г., что свидетельствовало об ее жизнеспособности и соответствии тогдашнему крестьянскому укладу) и к стадиально новому типу самодеятельной организации населения - связанному с растущим вторжением в деревню товарно-денежных отношений - к сельской кооперации, объединявшей снабженческую, торговую, сбытовую, кредитную и частично производственную деятельность крестьян. Данилов характеризовал сельскую общину как институт, организующий внутреннюю жизнь деревни, передачу от поколения к поколению производственного, культурного, правового и в целом социального опыта. В его работах глубоко исследован характер связи традиционной общины с общественным устройством в целом. Исследованию общины Данилов посвятил большое число работ, книгу "Община и коллективизация в России" (изд. на японском языке). В 1972 г. Данилов предпринял попытку дополнить Симпозиум по аграрной истории Восточной Европы общинной секцией, которую он и возглавил. Представленные на ней конкретно-исторические и теоретические доклады вызвали огромный интерес аграрников разных стран. И хотя эта секция оказалась наиболее многочисленной и результативной в составе Симпозиума, она действовала один-единственный раз, затем ее работа административным путем была свернута, о чем аграрники весьма сожалели.

Проблему сельской кооперации, развитие которой отражало постепенное включение деревни в процесс модернизации страны, Данилов изучал в тесной связи с нэпом. И в данном случае рассмотрение конкретных проблем в широком историческом контексте явилось весьма плодотворным. Он подчеркивал, что Россия подошла к 1917 году "с развитой системой кооперации и концепцией кооперативного будущего всей страны, особенно деревни"⁴ , что в условиях советской власти и проводимой ею новой экономической политики именно развивавшиеся формы кооперации могли стать ступенями перехода к добровольному производственному объединению крестьянства. Работы Данилова всем своим содержанием противостояли взгляду на нэп лишь как на своего рода кратковременный компромисс между властью и крестьянством, обусловленный реальной социально-экономической обстановкой (послевоенной разрухой и голодом 1921 - 1922 гг.) Данилов аргументировано возражал против распространенного в литературе растягивания нэпа до 1936 - 1937 годов. Он полагал, что при научно обоснованной политике советской власти, которая ограничивала бы рост эксплуататорской верхушки в деревне и помогала кооперации в ее постепенном движении от торгово-снабженческих, сбытовых и прочих простых форм к формам производственным, нэп, не будь он искусственно сломан в 1928 - 1929 гг., стал бы удачно найденной формой перехода к крупному коллективному хозяйству и к органичному вхождению деревни в целостную социалистическую систему. Данилов обращал внимание на исторические корни тяготения российского крестьянства к производственному обобществлению, объясняя это влиянием природных, демографических и иных факторов⁵ .

Возможность высказаться о судьбе нэпа в полный голос, не боясь обвинений в ревизионизме, появилась у него лишь с началом перестройки. Он был одним из инициаторов и ответственных редакторов пятитомного издания стенограмм пленумов ЦК ВКП(б) 1928 - 1929 гг., содержащего ценнейшие материалы о подлинных причинах резкого слома нэпа, перехода к "чрезвычайщине" при

стр. 152

хлебозаготовках, а затем к насильственной коллективизации. Документы пленумов и комментарии к ним поставили точку в длительной дискуссии о хронологических рамках нэпа. С новой экономической политикой бесповоротно было покончено в 1928 - 1929 годах. Именно судьба нэпа стояла в центре политической борьбы в партийном руководстве в 1927 - 1929 гг., приведшей к поражению сначала "левого", а затем и "правого" "уклонов", выдвигавших реальную альтернативу экономически не подготовленному насильственному переводу деревни на социалистические рельсы, к непосильному форсированию промышленности в первые пятилетки⁶ .

Нэп как политика социально-экономического преобразования и развития деревни мог бы предотвратить трагедию советского крестьянства, развернувшуюся в конце 1920-х - начале 1930-х годов. Данилов первым в советской историографии доказал, что нэп в сколько-нибудь полном своем проявлении действовал лишь в 1925 - 1926 годах. Подготовку к слому нэпа Сталин и его сторонники исподволь начали уже в конце 1925 г. с увольнения опытных и честных земских статистиков (П. И. Попова и др.), отказывавшихся выводить и публиковать заведомо ложные данные о собранном в деревне хлебе. Пришедшие на их место совершенно не подготовленные для этого партийные работники послушно направляли наверх искаженные данные, в частности, об огромных "невидимых хлебных запасах".

В результате слома нэпа и насильственной коллективизации, целью которой было изъятие из деревни огромных средств на нужды форсированной индустриализации, в сельском хозяйстве в 1929 - 1932 гг. произошли огромные разрушения. Половина скота оказалась истребленной. Катастрофа в деревне лишь замедлила промышленное развитие. Искусственное завышение первых пятилетних планов также обернулось крупными неудачами. Намечалось, например, довести выплавку чугуна к 1933 г. до 10 млн. т (правые, как отмечал Данилов, максимальную величину определяли в 8 млн. т), а в январе 1930 г. планы были волюнтаристски увеличены до 17 млн. тонн. Реально же в последний год первой пятилетки (1934 г.) произведено было всего 6,2 млн. тонн. Даже в 1940 г. выплавка чугуна достигла лишь 14,9 млн. тонн⁷ .

В связи с исследованиями проблем кооперации и нэпа Данилов глубоко изучил труды дореволюционных и советских экономистов 1920-х годов, прежде всего аграрников и теоретиков кооперации - А. В. Чаянова, Н. Д. Кондратьева, Н. П. Макарова, А. Н. Челинцева, А. Н. Энгельгардта, Л. Н. Литошенко и др. Когда появилась возможность правдиво оценивать их концепции, он принял активное участие в издании их трудов и написал цикл статей⁸ . Особый интерес вызывала у него концепция кооперативной коллективизации Чаянова, которая, по его мнению, могла быть с пользой применена в процессе органически вызревшей, а не насильственной коллективизации. Данилов опубликовал крупный труд Литошенко, предпослав ему свое введение, в котором анализируется выдвинутая этим ученым концепция⁹ .

Он изучал также и труды партийных теоретиков, в свое время предлагавших альтернативные проекты экономического развития страны. С особенным вниманием Данилов исследовал концепции представителей так называемого правого уклона (Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова, М. П. Томского и др.), предлагавших более обоснованные методы производственного кооперирования крестьянских хозяйств и налаживания взаимодействия города и деревни, разоренных военным лихолетьем¹⁰ . В его работах рациональные проекты первых пятилетних планов, предложенные правыми, сопоставлялись с официально утвержденными вариантами, которые практически не были и не могли быть выполнены.

Большой вклад внес Данилов в издание некоторых ранее неизвестных работ, показал научную ценность и практическую актуальность идей Бухарина, который резко возражал против развязывания сталинской революции в деревне и против объявления "Варфоломеевской ночи" крестьянской буржуазии. Концепция Бухарина сводилась к положению о необходимости в первую очередь через кооперацию двигать вперед основную массу крестьянского населения. Данилов показал также вклад Л. Д. Троцкого в разработку более мягкого, постепенного и приемлемого для крестьянства пути включения деревни в социалистическую систему¹¹ .

В конце 50-х годов XX в. коллектив ученых под руководством Данилова приступил к написанию двухтомного труда "Коллективизация сельского хозяйства в СССР". В октябре 1964 г. оба тома находились в издательстве "Мысль", причем первый том, охватывающий 1927 - 1932 гг., был даже набран. Рукопись второго тома находилась на редактировании. Однако 16 октября Данилов был вызван в дирекцию института и ему было объявлено, что этот труд издаваться не будет. Более того, этот труд стал предметом недобросовестной критики и поводом для идеологической проработки всего коллектива авторов, но прежде всего Данилова, как ответственного редактора и автора основных глав. Корректура первого тома обсуждалась в 1965 - 1966 гг. не только в Институте истории, но и в Отделе науки ЦК КПСС под председательством Трапезникова.

стр. 153

Исследование подвергалось критике прежде всего за содержавшуюся в нем характеристику материально-технической базы коллективизации и трактовку нэпа как неизбежной в условиях разоренной деревни экономической политики государства, направленной на подъем деревни и удовлетворение первостепенных нужд крестьянства. Авторам вменялась в вину недооценка и чуть ли не сокрытие факта роста в среде крестьян мелкобуржуазных и капиталистических элементов, а также непомерное якобы преувеличение степени принуждения в ходе обобществления крестьянских хозяйств. Особое неприятие вызывала заключительная глава, написанная Даниловым в соавторстве с И. Е. Зелениным, в которой достаточно объективно, по тем временам, отмечались и позитивные и негативные стороны поспешно проведенной коллективизации. При оценке коллективизации как революционного преобразования деревни авторы исходили из убеждения, что в результате ее была разрушена система мелкокрестьянского частнособственнического хозяйства, служившая почвой для сохранения и роста капитализма, и в деревне появилось крупное социалистическое производство, а само крестьянство становилось классом социалистического общества. Вместе с тем в этой главе, как и в ряде других разделов этого труда, отмечалось, что резкий переход от нэпа к сплошной коллективизации был поспешным, плохо подготовленным, а в значительной мере и принудительным. Установка на создание колхозов (в "мануфактурной форме"), принятая весной 1929 г., не имела под собой соответствующего материально-технического обоснования, чем и были вызваны колоссальные трудности как в самом проведении коллективизации, так и в развитии сельского хозяйства. Сплошная коллективизация в стране, говорилось в работе, "развернулась, когда промышленность делала еще только первые шаги. В этих условиях сельское хозяйство должно было выделить огромные материальные и людские силы для создающейся тяжелой промышленности... рост снабжения сельского хозяйства тракторами, машинами и орудиями не поспевал за темпами коллективизации. Техническая реконструкция сельского хозяйства стала одной из главных задач второй пятилетки". В результате "форсирование коллективизации, проводившееся под нажимом сверху, вело к нарушениям ленинского принципа кооперирования крестьянства"; администрирование и принуждение при объединении крестьянских хозяйств, а также принудительное проведение хлебозаготовок в таких объемах, что колхозы и колхозники оставались почти без хлеба, подрывало материальную заинтересованность колхозников в развитии производства. Те, кто стоял на старых позициях, не могли, естественно, принять и вывод о том, что издержки коллективизации были связаны с "характерным для Сталина пренебрежением к нуждам народных масс, их опыту, знаниям и настроениям". Как отмечал Данилов, исследование было выполнено "настолько честно и скрупулезно, насколько позволяли условия - политическая цензура и ограниченный доступ к источникам"¹² .

Причиной критики данного труда послужило также то, что своей концепцией Данилов принципиально противостоял как существовавшей тогда историографии, так и готовившемуся в 1966 г. к изданию двухтомнику Трапезникова на ту же тему. Главный вклад заведующего Отделом науки и высших учебных заведений ЦК КПСС в изучение предпосылок коллективизации и ее проведения заключался в популяризации цитат из общеизвестных партийных решений.

В 1970 и 1973 гг. двумя изданиями вышла книга "Советское крестьянство. Краткий очерк истории (1917 - 1970)", в которой Данилов выступал как автор и член редколлегии. Но это было в значительной мере выхолощенное издание по сравнению с загубленной двухтомной "Коллективизацией сельского хозяйства в СССР".

Период с конца 1964 г. и до начала перестройки 1980-х годов оказался самым тяжелым в научной жизни Данилова. Он беспрестанно подвергался административному давлению и яростной критике на различных научных конференциях. Журнал ЦК КПСС "Коммунист" в 1965 - 1969 гг. жестко критиковал Данилова за его новые и смелые подходы к аграрным проблемам. В середине 1970-х годов влиятельный партийный идеолог академик П. Н. Поспелов, исполнявший тогда обязанности академика-секретаря Отделения истории АН СССР, вызвал секретаря парткома Института истории СССР А. П. Кучкина и одного из авторов настоящей статьи и заявил, что "нужно ударить по либералам" и, в частности, вывести Данилова из состава редколлегии 8-го тома многотомной "Истории СССР", что и было сделано. Его пытались даже "подвести" под политическое дело, из-за чего он ждал своего ареста. Постоянные нападки на Данилова происходили на сессиях Аграрного симпозиума, где его обвиняли в "антиленинской" оценке кулачества, которое он якобы целиком причислял к трудовому крестьянству, не видя в нем эксплуататорских элементов, в "антипартийном" понимании и толковании проблем кооперации, коллективизации и др.

Не только независимость научной позиции навлекала на Данилова неприязнь идеологического руководства. Дело в том, что Институт истории был одним из крупных центров движения шестидесятников. В 1965 г. Данилов в соавторстве с С. И. Якубовской направили в журнал "Новый мир", которым руководил тогда А. Т. Твардовский, статью "О фигуре умолчания в исторической науке". В

стр. 154

ней вскрывались серьезные недостатки советской историографии. Статья была принята к опубликованию, но в изменившейся политической обстановке по требованию "сверху" так и не была напечатана. (В 1994 г. эту статью, а также историю, связанную с ее судьбой, опубликовал "Археографический ежегодник"¹² .) Кстати, Данилов был одним из тех, кто не побоялся подписать письмо в редакцию газеты "Известия" в защиту "Нового мира" и его главного редактора от политических нападок. В 1962 г. по инициативе парткома Института был подготовлен и издан сборник "Советская историческая наука от XX к XXII съезду", в который вошла и статья Данилова об изучении истории советского крестьянства. Данилов был одним из самых активных участников дискуссий, отстаивавших ленинскую концепцию общественного развития России, которая, как он считал, неизмеримо более широко отражала историческую действительность, нежели сталинская концепция. Эти дискуссии давали возможность продвинуться вперед в развитии исторической науки¹³ .

В ноябре 1965 г. Данилов был избран секретарем парткома Института истории, который в партийных инстанциях обрел репутацию "ревизионистского". После октябрьского (1964 г.) пленума ЦК большинство сотрудников Института пыталось сохранить позиции, завоеванные в период хрущевской "оттепели". Важнейшим общественным актом стал доклад парткома "Состояние исторической науки и задачи партийной организации Института истории АН СССР". Текст доклада был написан Даниловым и К. Н. Тарновским, а в его окончательной доработке принимали участие все члены парткома, особенно Е. Н. Городецкий и Я. С. Драбкин. Этот доклад, с которым Данилов выступил на общем партийном собрании Института, получил почти единодушное одобрение. Характерно, что даже опытный администратор и функционер директор Института акад. В. М. Хвостов (хотя его никоим образом нельзя заподозрить в сочувствии идеям "шестидесятников") голосовал вместе с партийным собранием за одобрение доклада. Пожалуй, впервые в общественно-политической жизни страны коллектив одного из ведущих академических институтов определенно высказался в конкретном плане за последовательное соблюдение демократических принципов в науке и в общественной жизни. В докладе был поставлен ряд теоретических и методологических вопросов, в частности, о роли исторической науки в обществе, об исторической правде, о снятии запретов на изучение отдельных событий, проблем и целых исторических этапов, деятельности крупнейших партийных и государственных деятелей, об отказе от административно-бюрократических методов руководства наукой, против всевластия цензуры и т.д. В нем были сформулированы предложения о создании свободной, демократической обстановки в науке, об оказании значительно большего доверия ученым и т.д. Суть доклада заключалась в призыве дать отпор новому давлению сверху на освобождавшуюся от пут сталинизма историческую науку, предотвратить сползание в прошлое, не допустить командных методов руководства научными исследованиями, поставить пределы вмешательству цензуры, положить конец существованию запретных "белых пятен" в изучении прошлого. Существованию "ревизионистского" парткома был положен конец путем разделения Института на два - Институт истории СССР и Институт всеобщей истории.

В 1970-х годах Данилов старался обходить острые политические вопросы. В 1977 г. он выпустил книгу о населении, землепользовании и хозяйстве¹⁴ , а в 1979 г. вторую книгу - о социальной структуре и социальных отношениях в российской деревне¹⁵ . Первая из названных книг в переводе на английский язык вышла в США. Основной упор в этих работах был сделан на анализе различных тенденций в развитии послереволюционной деревни, изучении сложного переплетения в хозяйственной, семейной, бытовой, культурной жизни и в социальной сфере далеко еще не изжившего себя традиционного уклада, а также новых явлений, связанных с ростом товарно-денежных отношений и кооперации. От последних, как считал Данилов, начинался спонтанный путь, с одной стороны, к товарно-капиталистической системе с ее неизбежным расслоением крестьянства, а с другой - к постепенному включению деревни (при поддержке государством бедняцких и середняцких слоев и ограничении эксплуататорской верхушки) в социалистическую систему. В исследовании прослеживается изменение форм включенности деревни в целостную общественную систему при переходе от военного коммунизма к нэпу и в непродолжительный период действия новой экономической политики. Особое внимание автор уделил рассмотрению регулирующей роли советского государства в переустройстве деревни. Эти мысли были развиты и в последующих работах Данилова, в которых он показал принципиальные различия в характере модернизации страны в дореволюционный и послереволюционный периоды.

Логическим завершением исследований Даниловым российской доколхозной деревни стала почти не изучавшаяся ранее тема культуры, ментальности, быта крестьянства этого периода. Несколько лет он посвятил работе в областных архивах тех городов, где существовали известные краеведческие общества (Вологда, Смоленск, Тверь, Калуга, Тула, Рязань, Тамбов, Саранск, Ростов-на-Дону и др.). К сожалению, он успел опубликовать лишь статьи о русской частушке как источнике по

стр. 155

истории деревни и о ментальности крестьянства¹⁶ . Огромный необработанный материал остался в его архиве.

Открытие секретных архивов существенно изменило научные планы Данилова. Одной из центральных тем, которой в последние полтора десятилетия он уделял особое внимание, стала крестьянская революция 1902 - 1922 годов. Обращение к этой теме, которая на первых порах была весьма негативно встречена исторической общественностью, связано с осмыслением Даниловым горбачевской перестройки и общественного переворота, совершившегося в нашей стране в 1991 - 1993 годах. Заметим также, что тема крестьянской революции непосредственно связана с интересом, проявленным Даниловым еще в студенческие годы, к выступлениям и бунтам ограбленного реформой 1861 г. крестьянства. Внезапная смерть не позволила Данилову написать совместно с Т. Шаниным монографию, работу над которой он планировал начать с осени 2004 года. Тем не менее в ряде статей и в предисловиях к четырем документальным томам о крестьянской революции 1902 - 1922 гг. основные положения его концепции вырисовываются достаточно определенно¹⁷ . Исследуя крестьянское движение 1861 - 1922 гг. в его целостности, Данилов пытался выявить в нем те черты, которые были обусловлены традиционной природой крестьянства, а также и те, что привносились быстро менявшимся временем, включением деревни в общий модернизационный и революционный процесс. Реформа 1861 г. не только не сняла остроту крестьянского вопроса, но в определенном отношении даже усугубила его (отрезки надельных земель, выкупные платежи, практически полукрепостническое состояние крестьян, сословная неполноправность крестьянства, применение телесных наказаний и др.). Россия вступила в XX в. с сохранившимся крупным помещичьим землевладением и политическим господством землевладельцев, с ужасающей нищетой и малоземельем крестьянства, с его сословным бесправием. Социальное расслоение в деревне, как подчеркивал Данилов, в значительной мере проходило по линии пауперизации и опока излишнего населения в города, которые не могли его полностью поглотить. Предреволюционная деревня страдала от скрытого аграрного перенаселения.

Резкий отпор давал Данилов "новому" взгляду на реформу П. А. Столыпина как на успешную попытку решить аграрный вопрос. Данилов считал эту реформу запоздалой реакцией на крестьянскую революцию. С помощью расчистки крестьянских земель от "слабых" для "сильных" Столыпин пытался сохранить крупное землевладение и интенсифицировать буржуазное развитие в деревне. Ученый подчеркивал, что эта реформа в действительности была разработана в 1880-х годах Н. Х. Бунге и тогда она действительно могла бы изменить ситуацию, но в начале XX в. было уже поздно. Успеху запоздалой реформы не помогли ни освобождение крестьянства с 1907 г. от выкупных платежей, ни другие уступки¹⁸ . "Время реформ кончилось. Двигателем прогресса становилась революция"¹⁹ . В этом главная причина провала столыпинской реформы в целом.

Революционную активность крестьянства в 1902 г., послужившую провозвестником событий 1905 - 1907 гг., Данилов считал прямым итогом не прекращавшегося стихийного движения в деревне, разрозненно, с подъемами и спадами, происходившего в пореформенное время. Мира в деревне в то время не было. Движение шло под лозунгом, выросшим из средневекового понимания крестьянами "правды" и земли как "божьего дара". Крестьяне требовали передать землю тем, кто на ней работает. Это требование входило в программы народников, эсеров, трудовиков, большевиков. В предреволюционной обстановке начала XX в., когда на историческую арену активно выступил пролетариат, сила и масштаб крестьянского движения резко возросли, оно радикализировалось. Многие выступления крестьян сопровождались захватом помещичьих земель, взломом хлебных амбаров и вывозом зерна, поджогами усадеб. Эти выступления принимали характер восстаний с открытым сопротивлением полиции и даже войскам. Данилов считал, что ни в 1902, ни в 1905 - 1907 гг. крестьяне еще не допускали насилия над землевладельцами, в то время как при проводимых карательных операциях лилась кровь крестьян. Тем не менее в 1902 г., по мнению Данилова, на историческую сцену выступил новый крестьянин - крестьянин эпохи революции. В России начиналась крестьянская революция, на основе которой развертывались все другие социальные и политические революции, включая Октябрьскую революцию 1917 года.

Осенью 1905 г. крестьянское движение практически охватило все бывшие крепостнические регионы. В 1905 - 1907 гг. сложились основные компоненты революционного насилия, направленного на ликвидацию помещичьего землевладения. Крестьянская убежденность, что земля должна принадлежать тем, кто обрабатывает ее своим трудом, проявилась не только в массовых захватах помещичьих имений, но и в программных политических требованиях их полной и безвозмездной конфискации (петиции в Сенат, наказы в Государственную думу, позднее в Учредительное собрание и т.д.). В 1917 г. разгром помещичьих имений стал осознанным средством крестьянской революции в борьбе против помещиков. Ленин и ряд представителей большевистского руководства подхо-

стр. 156

дили к пониманию необходимости создания крестьянской политической партии, но отложили решение этого вопроса до преодоления последствий Гражданской войны. Проблема была снята "революцией сверху" в 1928 - 1929 годах.

Подход Данилова к изучению крестьянского движения имеет важное значение для исследования крестьянских выступлений в 1917 г. и в период Гражданской войны. Тяготы Первой мировой войны, разорявшие деревню, введение царским правительством разверстки в 1916 г., изъятие хлеба при помощи "хлебной армии" до предела обострили бедствия крестьянства. 1917-й год становился неотвратимым. Установление Временным правительством твердых цен на хлеб, требование передачи государству всего его запаса (кроме необходимого для нужд семьи и хозяйства) и другие чрезвычайные меры, проводившиеся под угрозой применения силы, не разрешив нависшего над страной острого продовольственного кризиса, политизировали крестьянство. Наказы депутатам Всероссийского съезда крестьянских Советов (май 1917 г.) не ограничивались прежним требованием о полном и немедленном уничтожении частной собственности на землю и передаче ее в трудовое пользование, но включали также преобразования по широкому кругу проблем государственного управления и общественных отношений. Неопределенность позиции Временного правительства, затягивание выборов Учредительного собрания привели к тому, что крестьянство стало самостоятельно решать вопрос о земле (в июне 1917 г. - около двух тысяч официально зарегистрированных выступлений, в конце августа и сентябре - свыше пяти тысяч). Центром социального взрыва стала Тамбовская губерния. Губернское начальство вынуждено было выполнить крестьянское требование о передаче всех помещичьих имений, земли и имущества в руки земельных комитетов ("Распоряжение N 3 от 11 сентября 1917 года"). Аналогичные решения, сметавшие систему помещичьего господства, были приняты в Тульской губернии, Нижнем Новгороде, Курске. В советской историографии эти факты замалчивались, потому что они имели место до декрета "О земле". Ясно, что и без этого декрета крестьянская революция прокатилась бы по всей России. Декрет "О земле" и принятый в феврале 1918 г. на его основе закон "О социализации земли" сняли накал крестьянской борьбы и внесли некоторый порядок в распределение всей земли.

Исследования Данилова воссоздавали сложную и противоречивую картину отношений крестьянства с советской властью. Слившиеся осенью 1917 г. в единый поток стихийная крестьянская революция и революционно-преобразующая деятельность пролетариата с весны 1918 г., как подчеркивал Данилов, стали резко расходиться по своим интересам, целям, средствам. Прямая угроза со стороны белой контрреволюции как общего врага заставляла объединить силы, но нараставший продовольственный кризис разводил естественных союзников по разные стороны баррикады. Уроки крестьянских восстаний второй половины 1918 г. заставили советское руководство ликвидировать комбеды и отказаться от опоры исключительно на "сельский пролетариат". С января 1919 г. стихия продовольственных заготовок рабочими отрядами заменяется единой системой продовольственной разверстки, но и она не остановила раскола между революциями города и деревни, ибо, по существу, свелась к изъятию из крестьянских хозяйств продовольствия, необходимого для полуголодной армии и для городского населения. До 1922 г. крестьянские восстания были постоянным явлением (Чапанная война в Среднем Поволжье, Вешенское восстание на Дону, Антоновщина в Тамбовской губернии, Махновщина на Украине, восстание в Западной Сибири и др.). Получив в результате Октябрьской революции землю, крестьяне боролись уже за право собственности на производимую ими продукцию. Однако при опасности прихода белогвардейских армий крестьянство воевало на стороне Красной армии. Показательно, что и Деникин и Колчак были остановлены на границе губерний, входивших в состав бывшего крепостнического Центра России. Крестьянская революция стала одним из важнейших факторов победы красных.

Серьезные источниковедческие исследования²⁰ и документальные публикации²¹ были одной из сильных сторон научного творчества Данилова. По его и Т. Шанина инициативе и под их научным руководством с 1994 г. на основе местных и центральных архивов начали выходить документальные публикации, посвященные крестьянским войнам в первые годы Советской власти. Увидели свет в 1994 - 2004 гг. и ныне широко используются историками двухтомник "Крестьянское движение в Тамбовской губернии" (1919 - 1921 гг.), "Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917 - 1921 гг.", "Крестьянское движение в Поволжье 1919 - 1922 гг."²²

Благодаря усилиям Данилова был издан долгое время не публиковавшийся по идеологическим мотивам сборник документов "Крестьянское движение в России 1901 - 1904 гг.", подготовленный еще под редакцией А. М. Анфимова, научного соратника Данилова и одного из ярких представителей историков так называемого нового направления.

Данилову принадлежит инициатива в подготовке пятитомного документального издания "Как ломали нэп. Стенограммы пленумов ЦК ВКП(б). 1928 - 1929 гг."²³ Конец 1927 - 1929 г., по мнению

стр. 157

Данилова, были переломным этапом в развитии советского общества. Историческое значение этих пленумов ЦК состояло в том, что в эти годы был запущен механизм слома нэпа и положено начало установлению командно-репрессивной системы управления деревней и обществом в целом. В центре острых дискуссий, которые развертывались на этих пленумах, были методы изъятия из деревни средств для форсирования индустриализации, а также перспективы наращивания ее масштабов и темпов. На апрельском пленуме 1928 г. обсуждался доклад комиссии Политбюро о практических мероприятиях в связи с так называемым Шахтинским делом, послужившим сигналом для развертывания массовых репрессий. Происходил отказ от еще не исчерпавшего своих возможностей нэпа и переход к установлению прямого государственного диктата над деревней. Хотя XV съезд ВКП(б), состоявшийся в декабре 1927 г., провозгласил сохранение новой экономической политики, осуждение и исключение из партии на этом съезде руководства левой оппозиции открыло перед сплачивавшейся вокруг Сталина группировкой путь к ликвидации нэпа.

Разразившийся зимой 1927 - 1928 гг. хлебозаготовительный кризис вызвал резкое столкновение в руководстве при выработке курса по отношению к крестьянству. Опубликованные материалы пленумов 1928 - 1929 гг., вместе с приложенными к ним дополнительными материалами, вскрывают противостоявшие подходы и накал борьбы между двумя формировавшимися тогда партийными группировками - сторонниками Сталина и будущими правыми уклонистами. Конкретные директивы, разосланные за подписью Сталина на места, далеко не соответствовали действительному положению в ЦК и содержанию его постановлений. Особое внимание Данилов обращал на сталинские директивы по хлебозаготовкам от 5 января и 13 февраля 1928 г., в которых, по существу, излагалась программа принципиально нового отношения к крестьянству и слома нэпа, что, естественно, вызывало резкие возражения в партийной среде. Сталин требовал от местного партийного руководства выполнения утвержденного плана хлебозаготовок "во что бы то ни стало", объявляя это "ударной задачей партийных и советских организаций".

Сопоставление результатов проверки положения дел с наличием зерна в регионах такими уполномоченными от СТО и ЦК, какими были, с одной стороны, Сталин и Молотов, а с другой - Н. А. Угланов и М. И. Фрумкин, выявляет несовместимость их позиций. Сталин и его ближайшие сторонники давали местным руководящим кадрам указания о применении крайних методов давления, а в апреле 1929 г. на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) последовал разгром группы Бухарина, Рыкова, Томского. Сталинская "чрезвычайщина" с ее чрезмерными нормами хлебозаготовок и заниженными ценами на хлеб, по существу, ввела отрицание права собственности крестьянина на производимый им продукт. Сопровождаемые репрессиями чрезвычайные хлебозаготовки 1928 г. фактически положили начало раскулачиванию. С нэпом как экономической политикой в отношении крестьянства, рассчитанной на длительный исторический период, было покончено. Формировалась личная диктатура Сталина.

Опасаясь нового закрытия архивов (как это случилось в конце хрущевской "оттепели"), Данилов с головой ушел в работу над еще двумя крупными документальными публикациями - четырехтомником "Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918 - 1939 гг." и пятитомником "Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание". Огромный массив документальных материалов раскрывает реальное положение в советской деревне на переломных этапах ее поистине трагической истории. Даниловым была разработана общая концепция всех этих томов, намечены архивные фонды, подлежавшие исследованию, подобран квалифицированный коллектив исполнителей из разных научных учреждений, в том числе из самих архивов. Оба издания состоялись благодаря спонсорской помощи, полученной от фондов США, Канады, Франции и Норвегии. В их редколлегии вошли ученые этих стран. В архивах же реально работали, составляли комментарии и редактировали тома российские историки и архивисты.

В результате огромных усилий Данилова и его сотрудников были опубликованы ранее строго засекреченные и совершенно недоступные исследователям документы - материалы Политбюро и Секретариата ЦК ВКП(б), ЦИК и СНК РСФСР, ОГПУ, Наркомзема и других наркоматов, Верховного суда и прокуратуры, политуправления армии и иных учреждений. Лишь малое число этих документов попало в руки исследователей в период хрущевской "оттепели".

"Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД" издается с 1998 года²⁴ . Вышли в свет два первых тома и первая часть третьего тома, вторая его часть находится в издательстве, а для четвертого тома Даниловым полностью собран документальный материал. Это документы, предназначенные для высшего партийного и государственного руководства страны; в их числе информационные сводки (особую ценность представляют земельные сводки), разного рода справки, доклады, обзоры со сведениями о положении в деревне, настроении населения, политических событиях. На первых порах эти документы отражали реальное положение крестьян в условиях полной хозяй-

стр. 158

ственной разрухи послевоенной деревни, голода 1921 - 1922 гг. и мучительно тяжелого выхода деревни из разорения в период нэпа. Материалы издания позволяют выявить причины крестьянского недовольства властью (непосильные налоги, "ножницы цен", произвол местных властей). В них зафиксирован также рост политической активности крестьянства по мере того, как деревня стала постепенно становиться на ноги, показан характер требований, которые она выдвигала перед властями, как экономического, так и политического характера. Развертывалось движение за создание Всероссийского крестьянского союза (фактически партии), за предоставление крестьянству представительства на всех уровнях власти. В опубликованных материалах прослеживается также ответная реакция партийного и государственного руководства на требования крестьян. Информационные сводки раскрывают крутую перемену во взаимоотношениях между властью и крестьянством с осени 1927 г., когда, со сломом нэпа, начались чрезвычайные хлебозаготовки и свертывание рыночных отношений, переход к командно-административной системе управления деревней, ужесточение борьбы власти с народным сопротивлением на местах. С конца 1927 - 1928 г. вместе с нараставшим насилием над крестьянством не только увеличивалось количество представляемых наверх материалов, но и менялся их характер: информация о хозяйственной деятельности в деревне сокращается, происходит ее переориентация на коллективизацию и политические вопросы, что отражало усиление карательных функций спецорганов, часто заменявших собой партийные, советские и судебные органы.

С осени 1929 г. спецорганы начинают принимать активное участие в хлебозаготовительных кампаниях, производят репрессии во внесудебном порядке. Крестьянство становится первым и самым массовым источником гулаговского населения. С началом сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса в концлагеря ГУЛАГа и спецпоселения в неосвоенных районах с гибельными для жизни условиями были отправлены сотни тысяч крестьян. Показательно, что в начале 1931 г. даже ОГПУ пыталось соизмерить масштабы раскулачивания и ссылки на спецпоселения с объективными возможностями размещения там репрессированных.

С 1999 по 2004 г., несмотря на неуклонное сужение возможностей в Институте и постепенную ликвидацию даниловской группы, вышло четыре тома и первая книга пятого тома "Трагедии советской деревни..."²⁵ . Представленные документы с неопровержимостью свидетельствуют, что на протяжении всего этого периода, включая высшую точку сталинского террора (1937 - 1938 гг.), именно крестьянство являлось основным объектом репрессий, против него были направлены и "показательные судебные процессы", и самая массовая "кулацкая операция", проведенная по приказу НКВД N 00447. Эти документы свидетельствуют о том, что репрессиями непосредственно руководили Сталин с его ближайшим окружением. Опубликованные письма и жалобы крестьян в различные инстанции выражают протест против "чрезвычайщины" - насильственных изъятий хлеба и другой продукции, беззаконных арестов, принудительных методов коллективизации. Результатом скоропалительного социалистического переустройства деревни стал страшный голод в 1932 - 1933 гг. на Украине, Северном Кавказе, Средней и Нижней Волге, Южном Урале и в Казахстане. Воссоздается картина массового сопротивления крестьянства политике разгрома деревни. Вторая книга пятого тома полностью подготовлена Даниловым как ответственным составителем и ответственным редактором. Он не успел лишь закончить введение, так как ждал от архивистов возвращения доработанных по его замечаниям комментариев к документам. К сожалению, с его уходом судьба второй части заключительного, пятого тома вызывает определенное беспокойство. Существенным дополнением к двум названным многотомным публикациям служат продолжающие издаваться с 1992 г. сборники под редакцией Данилова и С. А. Красильникова о спецпереселенцах в Западной Сибири²⁶ .

Исследование крестьянской революции 1902 - 1922 гг. и трагической судьбы деревни в результате слома нэпа и насильственной коллективизации навело Данилова на размышления о разных типах модернизационного процесса в зависимости от характера общества и конкретной исторической эпохи. Ныне проблема модернизации стала сверхмодной, однако она далека еще от серьезного научного осмысления. Данилов считал, что под влиянием официально насаждавшейся точки зрения исследователи предреволюционной экономики переоценивали степень развития капитализма в России. Страны, запоздавшие с вступлением на путь индустриализации, естественно, активно используют заимствования из опыта стран, самостоятельно прошедших восхождение на индустриальную ступень. Однако нововведения нелегко сочетаются с внутренним строем заимствовавших их стран. Несмотря на активное железнодорожное строительство и промышленный подъем 1890-х годов, Россия в конце XIX - начале XX в. в целом находилась еще на мануфактурной стадии развития капитализма. Из практики передовых промышленных стран заимствовалось не столько машинное производство, сколько сопутствующие ему экономические формы - банки, синдикаты, тресты, картели и т.д. Само же материальное производство работало в основном на водяном колесе и

стр. 159

конной тяге. Очаги восхождения на действительно развитую индустриальную ступень имелись лишь в немногих регионах. "Революционные взрывы 1905 и 1917 гг. были взрывами, - как пишет Данилов, - народного отчаяния эпохи первоначального накопления капитала, в которую наслоения социальных проблем иных эпох внесли мощный социалистический потенциал (народнического толка от натурально-общинного крестьянства, социал-демократического и коммунистического толков от промышленного пролетариата)"²⁷ . Показательно, что выделение в советской историографии вслед за Лениным стадии империализма неизменно сопровождалось оговорками о его переплетении с военно-феодальным империализмом и спорами о его сущности. Иными словами, исследователи видели отсталость российского капитализма. Характеризуя попытки царского правительства добиться прорыва в промышленном развитии, Данилов выделял черту, характерную для стран с огромным преобладанием крестьянского населения, а именно: главенствующую роль государства в этом процессе, его важное место в ведущих отраслях промышленности (металлургии, военной отрасли, железнодорожном строительстве, банковском деле).

Как известно, истоки особенностей модернизации в России уходят в пореформенное время, когда деревня оказалась в критическом положении. Другой тип индустриализации и модернизации при ликвидации буржуазных классов обещал нэп. Конечно, и в условиях нэпа деревне пришлось бы платить за модернизацию больше, чем городу, но эта переплата не являлась бы непомерной безвозмездной данью, какую взимало с крестьян сталинское руководство. Как и при самодержавии, в советские годы процессом модернизации руководила государственная власть. Предпринятый ею рывок в годы первых пятилеток поставил Россию в ряд индустриально развитых стран. Однако индустриальный подъем происходил не на общенародной основе, как того требовали социалистические принципы, утверждал Данилов, а за счет чудовищной эксплуатации многострадального крестьянства.

Много выступлений и публикаций Данилов посвятил объяснению причин общественного переворота начала 1990-х годов и прослеживаемых еще с 1988 г. его предпосылок, когда антисоциалистические тенденции, по его мнению, еще безболезненно могли быть повернуты вспять. Истоки переворота, развалившего огромную страну и уничтожившего ее общественный строй, лежат, по мнению Данилова, в установлении сталинской командно-репрессивной системы управления, ставшей подлинным термидором Октябрьской революции. Еще в 1930-х годах появились очевидные свидетельства того, что эта жестко централизованная авторитарная система тормозит социально-экономическое и культурное развитие, а выросший в ее рамках класс государственных чиновников жаждал превратить свои управляющие функции в частную собственность на огромные народные богатства. Данилов представил убедительные доказательства того, что данные социологических исследований, согласно которым в составе появившихся новых частных собственников всего 61% составляют бывшие работники партийного, комсомольского и советского аппарата, занижают их действительное число. Переворот, исподволь готовившийся при горбачевском руководстве по инициативе партийной, комсомольской и государственной номенклатуры, был поддержан боровшейся за демократические свободы интеллигенцией, в своем подавляющем большинстве оказавшейся обманутой. Население осталось в стороне от верхушечного переворота. Бездействие народа позволило ограбить и унизить его.

Таков тот круг проблем, которыми занимался Данилов. Прошедший чрезвычайно трудный путь в научной карьере и не оцененный в полной мере своими современниками, он как никто другой много сделал для исследования истории российского крестьянства, советского общества в целом. Об этом говорили участники международной научной конференции, посвященной его 80-летию, которая была организована Московской высшей школой социальных и экономических наук, Российско-французским научным центром и Российским государственным архивом экономики (4 - 5 марта 2005 года). На ней выступали с докладами ведущие аграрники из разных городов России, архивисты из главных московских архивов, ученые из Англии, США, Канады, Франции, Италии, Норвегии. В этих выступлениях подчеркивалась роль Данилова как первопроходца в научном исследовании таких кардинальных проблем отечественной истории, как коллективизация сельского хозяйства, индустриализация, крестьянская война 1902 - 1922 гг., нэп, альтернативы советской истории и некоторых других.

Но, пожалуй, самое главное - это то, что в центре его концепции исторического процесса всегда стоял человек. История с человеческой точки зрения - вот что одинаково важно и необходимо как по отношению к народным массам, так и по отношению к отдельному человеку. Видение истории России с позиции аграрника, изучавшего интересы, нужды и поведение крестьянства - подавляющего большинства населения страны до середины прошлого столетия - выделяет Данилова среди исследователей. Проблемы нэпа, индустриализации и прочих общественных явлений он рас-

стр. 160

сматривал сквозь призму интересов и перспектив большинства населения. Некоторые коллеги выделяли у Данилова черты народника. Он в нюансах знал крестьянское хозяйство, быт, нужды и заботы крестьян. Работая над документами о массовых репрессиях, он переживал трагедию крестьянства как свою личную драму. Данилова интересовали конкретные люди как субъекты истории. В своих исследованиях и в публикациях документов он возвратил истории сотни имен простых крестьян, выявляя их фамилии, имена, по возможности даты рождения и смерти, прослеживая их судьбу. По существу, этот человеческий, единственно верный гуманистический взгляд на задачи и роль историка явился побудительным мотивом его размышлений и его многочисленных исследований.

Его поистине научный подвиг был заслуженно и достойно оценен присуждением ему Российской академией наук в 2004 г. Золотой медали имени С. М. Соловьева. В громадной исследовательской и публикаторской деятельности Данилова проявилась его способность объединить вокруг общего дела самых разных по интересам и темпераменту людей, заинтересовать каждого, заразить своей любовью к архивным поискам, "вкусом к документу"; прекрасно ориентируясь в архивных фондах, он знал, что нужно искать и где можно это найти.

Создание обобщающего исследования о коллективизации и ее последствиях в экономике, политической жизни, общественных отношениях остается важнейшей задачей науки. Теперь, с уходом В. П. Данилова, пока нет личности, способной выполнить эту задачу персонально или возглавить авторский коллектив, специалиста, которой в той же мере знал бы проблемы и ее источниковую базу.

Примечания

1. ДАНИЛОВ В. П. Создание материально-технических предпосылок коллективизации сельского хозяйства. М. 1957, с. 7.

2. Там же, с. 392.

3. ДАНИЛОВ В. П. Община и коллективизация в России. Токио. 1977 (на яп. яз.); ЕГО ЖЕ. К вопросу о характере и значении крестьянской поземельной общины в России. В кн.: Проблемы социально-экономической истории России. М. 1971; ЕГО ЖЕ. Общинные организации сельского населения СССР. В кн.: Опыт аграрных преобразований в республиках Средней Азии и Казахстана и его значение для освободившихся стран. Фрунзе. 1971; ЕГО ЖЕ. Община и аграрная реформа. В кн.: Аграрная реформа и методы. Сб. ст. М. 1972. (на англ. яз.); ЕГО ЖЕ. Об исторических судьбах крестьянской поземельной общины. В кн.: Ежегодник по аграрной истории. Вологда. 1976; и др.

4. ДАНИЛОВ В. П., ИВНИЦКИЙ Н. А. Ленинский кооперативный план и его осуществление в СССР. В кн.: Очерки истории коллективизации сельского хозяйства в союзных республиках. М. 1963; ДАНИЛОВ В. П. О простейших формах производственного кооперирования крестьянства (машинные товарищества в 1925 - 1929 гг.). -Доклады и сообщения Института истории АН СССР. Вып. 3. М. 1954; ЕГО ЖЕ. Семеноводческая кооперация в 1920-х годах. В кн.: Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР. Т. 9. М. 1980; ЕГО ЖЕ. Об уровне кооперирования крестьянских хозяйств в СССР накануне коллективизации. В кн.: Ленинский кооперативный план и его осуществление в СССР за 1917 - 1929 гг. В кн.: Археографический ежегодник. М. 1969; ЕГО ЖЕ. Развитие кооперации в СССР в 20-е годы: опыт и его использование в современных условиях. В кн.: Ленинские идеи кооперации и их использование в современных условиях. М. 1987; ЕГО ЖЕ. Крестьянское хозяйство и кооперация в концепции А. В. Чаянова. В кн.: Человек и земля. М. 1987; и др.

5. См. ДАНИЛОВ В. П., ДАНИЛОВА Л. В. Крестьянская ментальность и община. В кн.: Менталитет и аграрное развитие России XIX-XX вв. М. 1996.

6. Как ломали НЭП. М. 2000.

7. ДАНИЛОВ В. П. Истоки и начало деревенской трагедии; ЕГО ЖЕ. Советская деревня в годы "Большого террора". В кн.: Трагедия советской деревни. Т. 5. Кн. 1. М. 2004; ЕГО ЖЕ. Сталинизм и советское общество; ЕГО ЖЕ. Судьба первых пятилеток. В кн.: Историки спорят. М. 1988; ЕГО ЖЕ. Возникновение и падение советского общества: социальные истоки, социальные последствия. В кн.: Россия на рубеже XXI века. М. 2000; и др.

8. См. ДАНИЛОВ В. П. Крестьянское хозяйство и кооперация в концепции А. В. Чаянова; ВОЛОБУЕВ П. В., ДАНИЛОВ В. П. Александр Николаевич Энгельгардт. В кн.: А. Н. Энгельгардт. Из деревни. М. 1987; ЕГО ЖЕ. Чаяновский прорыв в будущее. В кн.: Цивилизация, теория, история, современность. М. 1989; DANILOV V.P. Alexander Chayanov as a Theoretician of Co-operative Movement. In: Alexander Chayanov. The Theory of Peasant Cooperatives. Lnd. -N.Y. 1991; ЕГО ЖЕ. Автобиография Н. Д. Кондратьева (Предисловие). - Исторический архив, 1992, N 1; ЕГО ЖЕ. Кондратьев Н. Д. В кн.: Политические деятели России. Биографический словарь. М. 1993; ЕГО ЖЕ. Русская революция в судьбе А. В. Чаянова. В кн.: Крестьяноведение. М. 1996; ЕГО ЖЕ. А. Н. Хрящева и динамические исследования российской деревни (1920 - 1929 гг.). Там же. М. 1997; и др.

стр. 161

9. ДАНИЛОВ В. П. Л. Н. Литошенко и его исследования аграрной революции в России. В кн.: ЛИТОШЕНКО Л. Н. Социализация земли в России. Новосибирск. 2001.

10. ДАНИЛОВ В. П., КРАСИЛЬНИКОВ С. А. Н. И. Бухарин. Путь к социализму. Новосибирск. 1998; DANILOV V.P. Bukhara's Alternative for the Countryside. In: Bukharin in Retrospect. N.Y. -Lnd. 1994; ДАНИЛОВ В. П. Рыков и кооперация. В кн.: Великие кооператоры России. Энгельс. 2002; и др.

11. ДАНИЛОВ В. П. Мы начинаем познавать Троцкого. - Экономика и организация промышленного производства, 1999, N 1; ВИЛКОВА В. П., ДАНИЛОВ В. П. Троцкий защищается. - Вопросы истории КПСС, 1990, N 5; ДАНИЛОВ В. П. Возникновение и падение советского общества; и др.

12. ДАНИЛОВ В. П., ЯКУБОВСКАЯ С. И. О фигуре умолчания в исторической науке. В кн.: Археографический ежегодник. 1992 год. М. 1994.

13. См. ДАНИЛОВ В. П. Изучение истории советского крестьянства. В кн.: Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. М. 1962; ДАНИЛОВ В. П., ЯКУБОВСКАЯ С. И. Источниковедение и изучение истории советского общества. - Вопросы истории, 1961, N 5; ЕГО ЖЕ. О характере социально-экономических отношений советского крестьянства до коллективизации сельского хозяйства. В кн.: История советского крестьянства и колхозного строительства в СССР. М. 1962; ЕГО ЖЕ. К характеристике общественно-политической обстановки в советской деревне накануне коллективизации. - Исторические записки, 1966, т. 79; ЕГО ЖЕ. Экономические основы союза рабочего класса и крестьянства в первые годы реконструкции народного хозяйства СССР. В кн.: Роль рабочего класса в социалистическом преобразовании в СССР. М. 1968; и др.

14. ДАНИЛОВ В. П. Советская доколхозная деревня: население, землепользование, хозяйство. М. 1977 (переведена на англ. яз.).

15. ДАНИЛОВ В. П. Советская доколхозная деревня: социальная структура, социальные отношения. М. 1979.

16. ДАНИЛОВ В. П. О русской частушке как источнике по истории деревни. В кн.: Советская культура: 70 лет развития. М. 1987; ДАНИЛОВ В. П., ДАНИЛОВА Л. В. Крестьянская ментальность и община.

17. ДАНИЛОВ В. П. Аграрная реформа и аграрная революция в России. В кн.: Великий незнакомец. М. 1992; ЕГО ЖЕ. Перераспределение земельного фонда в России в результате Великой Октябрьской революции. В кн.: Ленинский декрет о земле в действии. М. 1979; ЕГО ЖЕ. Крестьянская революция в России. 1902 - 1922 гг. В кн.: Крестьяне и власть. М. - Тамбов. 1996; ЕГО ЖЕ. Крестьянская революция в России. 1902 - 1922 гг. (о первых результатах исследования по коллективному проекту). В кн.: Гуманитарная наука в России: история, археология, культурная антропология и этнография. М. 1996; ЕГО ЖЕ. К истории расказачивания (Дон, год 1919-й). - Исторические записки, 1999, т. 2(120); ЕГО ЖЕ. О характере аграрной революции в России после 1861 года. В кн.: Крестьянское хозяйство: история и современность. Вологда. 1992; ЕГО ЖЕ. Аграрные реформы и аграрные революции в России (1861 - 2001 гг.). В кн.: Реформы и революции в России XX в. М. 1992; ЕГО ЖЕ. Крестьянское движение в России в 1902 - 1904 гг. Сб. док-тов. М. 1998; и др.

18. ДАНИЛОВ В. П. Капиталистические элементы в сельском хозяйстве СССР на первых порах нэпа (20-е годы). В кн.: Сельское хозяйство и развитие капитализма. Рим. 1971 (на итал. яз.); ЕГО ЖЕ. Перераспределение земельного фонда в России в результате Великой Октябрьской революции; ЕГО ЖЕ. Аграрные реформы и крестьянство в России (1861 - 1994 гг.); ЕГО ЖЕ. Аграрные реформы и аграрные революции в России; ЕГО ЖЕ. Крестьянская революция в России 1902 - 1922 гг.; и др.

19. ДАНИЛОВ В. П. Возникновение и падение советского общества, с. 74.

20. ДАНИЛОВ В. П., ЯКУБОВСКАЯ С. И. Источниковедение и изучение истории советского общества; ДАНИЛОВ В. П. Источниковедческие и археографические проблемы русской общины после Октябрьской революции. В кн.: Археография и источниковедение. Северный археографический сборник. Вып. 4. Сыктывкар. 1977; и др.

21. ДАНИЛОВ В. П. Материалы по социальному составу сельскохозяйственной кооперации в 1926 - 1927 гг. В кн.: Материалы по истории СССР. Т. 1. М. 1955; ЕГО ЖЕ. Материалы о состоянии частного капитала в народном хозяйстве СССР и мерах по его вытеснению в 1926 - 1927 гг. Там же. Т. 7. М. 1959; ЕГО ЖЕ. Крестьянские хозяйства, колхозы и совхозы в СССР в 1924/25 гг., 1927/28 гг. Поданным налоговых сводок Наркомфина СССР. Вып. 1 - 3. М. 1977 (в соавторстве с Т. И. Славко); и др.

22. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919 - 1921 гг. "Антоновщина". Документы и материалы. Тамбов. 1994; Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917 - 1921 гг. Документы. М. 1997; Крестьянское движение в Поволжье 1919 - 1922. Документы и материалы. М. 2003; Крестьянское движение в Тамбовской губернии. 1917 - 1918 гг. Документы и материалы. М. 2003.

23. Как ломали НЭП. Стенограммы пленумов ЦК ВКП(б). 1928 - 1929 гг.

24. Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. Т. 1. (1918 - 1922). М. 1998; т. 2 (1923 - 1929). М. 2000; т. 3, кн. 1 (1930 - 1931). М. 2004.

25. Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. М. 1999 - 2004.

26. ДАНИЛОВ В. П., КРАСИЛЬНИКОВ С. А. Спецпереселенцы в Западной Сибири. Новосибирск. 1992, 1993, 1994, 1996, 2003.

27. ДАНИЛОВ В. П. Возникновение и падение советского общества, с. 71.

Постоянный адрес данной публикации: