Конец XVIII - 60-е гг. XIX в. были временем присоединения Северо-Западного Кавказа к России. Необходимость прочного закрепления в регионе ставила перед Россией разнообразные задачи. Хотя на Северо-Западном Кавказе велись активные боевые действия, устанавливались и торговые связи между населением юга России и жителями Северо-Западного Кавказа. Правительство России столкнулось с необходимостью, с одной стороны, регулировать русско-адыгейские торговые связи, а с другой - ограничить проникновение через Адыгею иностранных товаров на Кавказ.

Взаимовыгодная торговля населения юга Российской империи и Черкесии установилась в XVIII в. [Гарданов, 1967, с. 115]. В конце XVIII в., после расселения по правому берегу Кубани Черноморского казачьего войска и образования Екатеринодара, закубанские адыги установили тесные экономические связи с казаками [Шамрай, 1901, с. 361, 362]. Черноморские казаки, не имея налаженных торговых связей с Центральной Россией, первое время пользовались товарами, поступавшими из Северо-Западного Кавказа. Следствием развития торговых отношений стало создание в Екатеринодаре четырех годовых ярмарок и первых меновых дворов для торговли с адыгами [ГАКК, д. 386, л. 116]. Необходимые товары казаки обменивали на соль, в которой нуждалось население Северо-Западного Кавказа.

В октябре 1793 г. атаманом Черноморского казачьего войска З. А. Чепегой были установлены правила обмена соли на горские товары. В правилах оговаривалось, что "кроме одной соли, ничего отнюдь туда на промен не вывозить под строжайшим взысканием" [ГАКК, д. 242, л. 49]. Сохранившиеся ведомости Екатеринодарского менового двора за период с 1796 по 1798 г. позволяют составить представление о ассортименте торга. Адыги поставляли пшеницу, рожь, пшено, ячмень, овес, воск, мед, деревянный строительный материал, лодки, сельскохозяйственный инвентарь, кожи [Русско-адыгейские..., 1957, с. 11 - 32]. Общая стоимость русско-адыгейской торговли в начале XIX в. достигла почти 100 тыс. рублей [Гарданов, 1967, с. 115].

После взятия Анапы в 1809 г. маршал де Траверсе в письме министру морских дел П. В. Чичагову отмечал необходимость налаживания торговли крепости с местным населением, имея в виду не только коммерческие выгоды, но и политические цели. Торговля, столь необходимая горцам, должна была привлечь их на сторону России [Внешняя политика..., 1967, с. 95]. В период пребывания на посту коменданта Анапы генерал-майора Бухгольца торговля между адыгами и русскими начала успешно развиваться [Хрестоматия..., 1975, с. 50].

В 1810 г. военное министерство Российской империи представило в Комитет министров докладную записку, в которой обосновывало мысль о необходимости расширения русско-адыгейской торговли, т.е. правительство России в своей стратегии присоединения Кавказа стремилось учитывать экономический фактор [Покровский, 1989,

стр. 38

с. 120]. С 1810 г. на Кавказской линии стали учреждаться меновые дворы: Усть-Лабинский, Прочноокопский, Прохладненский, Константиногорский, Пашуринский, Наурский [История Кабардино-Балкарской АССР, 1967, с. 209]. На территории Черноморского казачьего войска были созданы дополнительные меновые дворы: Редутский, Малолагерный, Екатеринодарский, Великолагерный, Новоекатерининский, Славянский, Бугазский [Покровский, 1957, с. 25 - 26].

Особое место в черноморской торговле занимала Одесса. По инициативе губернатора Новороссии герцога Ришелье были предприняты попытки установления регулярных торговых связей с Черкесией и Грузией. Это было поручено двум западноевропейским консульским агентам: генуэзцу Скасси и голландскому судовладельцу Тэбу де Мариньи. Так начала работать русская торговая миссия, получившая в исторической литературе название "Миссия Скасси".

Российский коммерсант генуэзского происхождения Рафаель Августович Скасси в 1811 г. представил губернатору Ришелье план торговли с адыгами. По его мнению, Кавказ мог иметь немаловажное значение в торговле как с Европой, так и с Азией. Предложения Скасси были оценены положительно. Ришелье снабдил его рекомендательными письмами и направил в Анапу [Внешняя политика..., 1967, с. 107].

Расширение торговли привело к изданию в 1811 г. "Правил торговых сношений с черкесами и абазинцами". Утвержденные Александром I, они устанавливали такие пункты торговли с черкесами, как Керчь и Бугаз. При этом Керчь была ориентирована на товары, поступавшие морем из Черкесии и Абхазии, а Бугаз - на товары, привозимые по суше [ПСЗРИ, 1830, с. 878]. Адыги покупали соль, предметы домашнего быта, изделия из железа.

В конце октября 1811г. Скасси отправился к одному из адыгских племен - натухайцам. С этого периода он начал активно заниматься торговлей с горцами. Присутствуя в 1813 г. на народном собрании, Скасси заключил с адыгами соглашение о торговле [Скасси, 1974, с. 281 - 283], согласно которому проводился взаимовыгодный обмен между русской и адыгской сторонами. Торг велся, как правило, там, где приставало купеческое судно. Жители при этом назначали несколько человек для установления таможенного тарифа и контроля за проводимой торговлей [Л. Я., 1848].

Успешное развитие торговых отношений между Россией и Черкесией позволило Р. Скасси обратиться в 1816 г. к Александру I с запиской, в которой содержалась просьба способствовать развитию торговли. После этого Россия предоставила 100 тыс. пудов соли, в которой очень нуждалось местное население [Чирг, 1987, с. 154].В том же году посланный по поручению русского правительства к войсковому атаману Черноморского казачьего войска Скасси настаивал на расширении торговых связей с адыгами [Короленко, 1874, с. 164]. Он подверг критике существующую систему меновых дворов с их мелочной регламентацией [Покровский, 1957, с. 23].

В литературе не сложилось единого мнения по вопросу о роли Скасси в развитии русско-адыгейских торговых связей в первой четверти XIX в. Существуют две оценки деятельности его миссии.

Часть историков негативно оценивает итоги ее работы. Главным аргументом является мысль об отсутствии должных условий торговли с горцами [Короленко, 1874, с. 165, 184; Писарев, 1940, с. 20 - 21; Потто, 1886, с. 600, 601, 603; Фадеев, 1958, с. 32 - 33]. Другие же исследователи подчеркивают позитивное значение создания в Керчи и на Бугазе пунктов для торговли. Так, М. В. Покровский указывал на положительные результаты миссии. По его мнению, перед русско-турецкой войной 1828 - 1829 гг. торговля достигла существенных размеров [Покровский, 1957, с. 82].

Как представляется, методы торговли, предложенные Р. Скасси, не только приносили определенный коммерческий доход, но и способствовали установлению дружественных взаимоотношений между двумя народами. Вступая в непосредственное обще-

стр. 39

ние с населением, Скасси выполнял ряд дипломатических поручений русского командования.

По мнению Р. Скасси, развитие мирных отношений с горцами противоречило точке зрения начальника штаба Кавказского корпуса А. П. Ермолова. В донесении от 27 апреля 1822 г. к министру иностранных дел К. В. Нессельроде Ермолов высказался против миссии: часть военных выступала за жесткое решение "черкесского вопроса".

Иначе был настроен граф М. С. Воронцов, который с 1823 г. был назначен Новороссийским генерал-губернатором. Он настаивал на расширении торговых связей с горцами, считая, что торговое общение приведет к мирным отношениям адыгов с Россией. Характеризуя взгляды Воронцова, французский консул в России Амабль де Барант писал: "Администрация графа Воронцова в наименьшей степени сохраняет традицию военной дисциплины и непоколебимой жестокости, которая в России обычно считается свидетельством усердного служения и средством, позволяющим угождать императору. Граф Воронцов решил, что Одесса останется торговым городом без каких-либо армейских или военно-морских учреждений. Полиция Воронцова ни к кому не придирается. В Одессе можно жить, пользуясь свободой передвижения, чувствуя себя в безопасности и не особенно опасаясь властей" [Souvenirs..., 1890, p. 124].

Помимо коммерческих операций, осуществленных "Миссией Скасси" в первой половине XIX в., торговля продолжала вестись через меновые дворы.

Военно-административное руководство меновыми дворами приводило к злоупотреблениям должностных лиц, мелочной регламентации, неумению обеспечить необходимый ассортимент товаров. Войсковое начальство, убедившись в невозможности справиться с растущими запросами торгового обмена, перешло на откупную систему. Эта система избавляла войсковую администрацию от сложной отчетности и должна была приносить больший доход. В действительности же откупщики продавали товары по завышенным ценам, наживая при этом значительные состояния [Покровский, 1989, с. 121, 133].

Взаимная заинтересованность в свободной торговле русских и адыгов приводила к необходимости обходить меновые дворы и встречаться на русских базарах и ярмарках. В 1845 г. вышло официальное разрешение на свободное посещение адыгами ярмарок. Командующий Черноморской кордонной линией генерал Рашпиль добивался разрешения свободной торговли, считая, что ограничительная торговля на меновых дворах затрудняет связи адыгейского населения с Россией. Значение ярмарок особенно возросло в 40 - 50-х гг. XIX в. Эти ярмарки привлекали адыгское население. Так, на Троицкой ярмарке 1845 г. в Екатеринодаре присутствовало 9800 адыгов с товарами на общую сумму 20414 рублей серебром [Русско-адыгейские..., 1957, с. 5]. При этом подчеркивалось, что торговля проходила мирно и дружно. В торговый оборот Адыгеи широко вошли русские деньги. В 1851 г. меновые дворы на Кавказе были ликвидированы.

Несмотря на жесткую политику, проводимую царским самодержавием на Кавказе, русско-адыгейские торговые отношения расширялись и укреплялись. В отличие от торговли с Турцией торговля с Россией обеспечивала население Черкесии товарами широкого потребления, а не предметами роскоши [Броневский, 1823, с. 141 - 143]. Поэтому она приобретала для адыгских крестьян большое значение и оттесняла на второй план торговлю с другими странами [Покровский, 1989, с. 126 - 127].

Кроме необходимости регулировать русско-адыгейские торговые связи перед правительством России стояла задача ограничения проникновения иностранных товаров на Кавказ. Восточное побережье Черного моря, населенное адыгскими племенами, являлось составной частью прибрежной морской зоны, находившейся под контролем Османской империи. Через порты Анатолии шел товарообмен между Северо-Западным Кавказом, Османской империей и остальным миром.

стр. 40

Ситуация стала меняться в период укрепления позиций России в регионе. По Адрианопольскому договору 1829 г. Порта передала России право владения восточным побережьем Черного моря. Это обстоятельство обеспокоило английское правительство, которое активизировало свою политику в регионе.

История экономического изучения Кавказа англичанами относится еще к середине XVIII в., когда британские коммерсанты в поисках новых рынков сбыта стали исследовать Средний Восток. В 1739 г. в Иране была основана торговая компания, одной из задач которой являлся сбор информации об экономическом потенциале Кавказа [Фадеев, 1958, с. 126]. С этого периода началось коммерческое освоение Англией региона. Установление в 1821 г. Россией льготного таможенного тарифа для Закавказья благоприятно сказалось на развитии английской торговли, так как ее товары стоили дешевле, чем аналогичные произведения русской промышленности [АКАК, т. VI, ч. 1, 1874, с. 243; т. VII, 1878, с. 121 - 122]. Открытие нового пути Поти-Тифлис-Эриван-Тавриз способствовало развитию английской торговли. Кроме этого существовал и другой торговый путь: через Трапезунд, Эрзерум товары попадали в Иран и Закавказье. Особым спросом пользовались высококачественные английские ткани, которые обеспечивали торговую прибыль от 12 до 18%. Россия согласилась на открытие английского консульства в Тифлисе [Дегоев, 1992, с. 121]. Большое количество товаров поступало на Кавказ через Анапу. Кавказ до 1829 г. снабжался европейскими товарами, 80% которых было английского производства [Le Portfolio..., 1836, p. 20 - 21]. Русская буржуазия в тот период была еще не способна конкурировать с сильной английской.

В 1827 г. министр финансов граф Е. Ф. Канкрин предлагал сделать "закавказские провинции" сырьевой колонией России. Он отстаивал интересы русского купечества и требовал отмены льготного тарифа, установленного для Закавказья в 1821 г. [Рожкова, 1949, с. 85, 94]. Были предприняты меры, защищавшие русскую торговлю. В 1831 г. на Закавказье был распространен протекционистский тариф [Рожкова, 1949, с. 167 - 170, 284 - 286, 385]. Это привело к изменению методов ведения английской торговли. Товары поставлялись через территорию соседних стран, минуя таможни: либо под видом турецких и персидских товаров, либо контрабандой [Дегоев, 1992, с. 62]. С этого времени Россия предпринимает систематические меры по пресечению иностранной торговли на восточном побережье Черного моря. Русское правительство разрешало заходить иностранным судам только в Анапу и Редут-Кале. Если суда задерживались в других местах, то они подлежали конфискации. Были введены таможенные и карантинные правила. В 1830 г. началось патрулирование военных судов у черноморского побережья [История народов..., 1988, с. 133].

К. В. Нессельроде в письме русскому посланнику в Константинополе А. П. Бутеневу от 8 августа 1831 г. вменял ему в обязанность сообщить турецкому правительству и иностранным миссиям в Константинополе о введении новых правил [АВПРИ, д. 320, л. 28 - 28 об.]. В другом документе подчеркивалось, что торговля может осуществляться там, где есть карантин и власти [АВПРИ, д. 315, л. 142 - 142 об.]. Несмотря на это разрешение, торговля была сильно ограничена, так как торг велся только в тех местах, которые контролировались царскими войсками [Шамрай, 1901, с. 462]. От Анапы до Редут-Кале из 25 пунктов только пять находились под контролем властей [АКАК, т. VIII, 1879, с. 643]. Следуя указаниям из Петербурга, А. П. Бутенев в 1831 г. сообщил правительству Порты и всем представителям иностранных государств в Константинополе об установлении таможенно-карантинных мер. В 1836 г. это было сделано вновь, но английский посол Понсонби ограничился уведомлением о принятии ноты ad referendem, не обязываясь сообщить об этом коммерсантам и мореплавателям. Понятно, что в этих условиях развивалась контрабандная торговля. Для борьбы с ней использовалась Черноморская береговая линия. По замечанию генерала Раевского, "полагали дер-

стр. 41

жать в тесной блокаде восемьсот тысяч жителей, обессиливая их голодом и недостатком и, наконец, покоряя их вторжением в их горы" [Англо-русский..., 1940, с. 203].

Дальнейшее развитие русско-адыгейских торговых отношений могло способствовать успешному решению многих вопросов, возникавших между Россией и адыгами, тем более что население предпочитало вести торг с Россией, а не Турцией, так как этот торг для адыгов был более выгоден и удобен [Русско-адыгейские..., 1957, с. 57]. Но царские власти использовали торговлю как один из методов колониальной политики. Запрет на торговлю являлся одним из способов наказания горского населения [Чирг, 1987, с. 175]. Это вызывало негативную реакцию со стороны местных жителей. К тому же прекращение торговли с горцами затрудняло снабжение продовольствием русских войск [Русско-адыгейские..., 1957, с. 380].

Представители русской военной администрации, Н. Н. Раевский и И. Р. Антреп, рекомендовали правительству изменить политику по отношению к Черкесии. Для этого, по их мнению, необходимо было расширять экономические связи с горцами. В 1840 г. Н. Н. Раевский предлагал правительству предоставить русским купцам и ремесленникам, желавшим переселиться в Абхазию и Черкесию, льготы, чтобы привлечь к экономическому развитию края "достойных негоциантов" [АКАК, т. IX, ч. 1, 1881, с. 474, N 414]. Тактика наказания горского населения запретом на торговлю давала огромные преимущества иностранным купцам, способствуя процветанию контрабанды. Следует также учитывать, что для экономического завоевания Кавказа русским капиталом тогда не было условий. Путь из Москвы до Тифлиса на лошадях требовал около месяца. На Кавказе шла ожесточенная война. Для сопровождения обоза с товарами требовался сильный военный конвой.

Анализируя торгово-экономическую политику России на Северном Кавказе в конце XVIII - 60-х гг. XIX в., необходимо подчеркнуть ее неоднозначность. Желание наладить регулярный взаимовыгодный товарообмен укрепляло позиции России в регионе. Этому способствовали и другие мероприятия России, направленные на ограничение проникновения иностранных товаров на Кавказ. Но политическая ситуация в регионе и продолжавшаяся Кавказская война приводили к превращению торговли в один из методов колониальной политики. Это практически сводило на нет позитивные достижения в русско-адыгейских торговых связях.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

АВПРИ (Архив внешней политики Российской империи). Ф. Посольство в Константинополе.

АКАК (Акты, собранные Кавказскою археографической комиссией)). Т. VI-IX. Тифлис, 1874 - 1881.

Англо-русский инцидент со шхуной "Виксен" // Красный архив. Т. 5(102). М., 1940.

Броневский С. М. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч. П. М., 1823.

Внешняя политика России XIX - начала XX века. Документы российского министерства иностранных дел. Серия I. T. 5. М., 1967.

ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. 249. Оп. 1.

Гарданов В. К. Общественный строй адыгских народов. М., 1967.

Дегоев В. В. Кавказский вопрос в международных отношениях 30 - 60-х годов XIX века. Владикавказ, 1992.

История Кабардино-Балкарской АССР. М., 1967.

История народов Северного Кавказа (конец XVII в. - 1917 г.). М., 1988.

Короленко П. П. Черноморцы. СПб., 1874.

Л. Я. О торговле с горскими племенами Кавказа на северовосточном берегу Черного моря // Закавказский вестник. 1848. N 4, 1 апреля.

Писарев В. И. Методы завоевания адыгского народа царизмом в первой половине XIX века // Исторические записки. Т. 9. М., 1940.

ПСЗРИ (Полное собрание законов Российской империи). Собрание I. T. XXXVIII. СПб, 1830.

Покровский М. В. Из истории адыгов в конце XVIII - первой половине XIX века. Краснодар, 1989.

Покровский М. В. Русско-адыгские торговые связи. Майкоп, 1957.

стр. 42

Потто В. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Т. 2. Вып. 4. СПб., 1886.

Рожкова М. К. Экономическая политика царского правительства на Среднем Востоке во второй четверти XIX века и русская буржуазия. М. -Л., 1949.

Русско-адыгейские торговые связи 1793 - 1800 гг.: Сборник документов. Майкоп, 1957.

Скасси Р. Извлечение из записки о делах Черкесии, предоставленной господином Скасси в 1816 году // Адыги, балкарцы, карачаевцы в известиях европейских авторов. Нальчик, 1974.

Фадеев А. В. Россия и восточный кризис 20-х годов XIX века. М., 1958.

Хрестоматия по истории Кубани. Т. X. Ч. 1. Документы и материалы. Краснодар, 1975.

Чирг А. Ю. Борьба России против контрабанды и работорговли на Северо-Западном Кавказе (1825 - 1864). Дис. канд. ист. наук. М., 1987.

Шамрай В. С. Краткий очерк меновых (торговых) сношений по Черноморской кордонной и береговой линии с закубанскими горскими народами с 1792 по 1804 год // Кубанский сборник. Т. 1. Екатеринодар, 1901.

Le Porfolio ou collection de documents relatifs a I'histoire contemporaine. P., 1836.

Souvenirs du baron de Barant. P., 1890.

Постоянный адрес данной публикации: