До 1914 г. между Россией и Палестиной велась оживленная торговля. В 1913 г. российский импорт в Палестину составил 1 380 000 франков, палестинский экспорт в Россию - 220 000 франков. В начале же 1920-х гг. присутствие советских товаров на палестинском рынке было едва заметно. "Участие России в ввозной торговле Палестины пока еще весьма слабо дает себя чувствовать ", - писал летом 1924 г. еврейско-палестинский журнал "Торговля и промышленность" в номере, специально посвященном "вопросам торговли России с Ближним Востоком ". К весне 1924 г. СССР ввез в Палестину товаров на сумму "немногим больше 250 000 фун. ". В импорте Палестины это была "очень незначительная величина". Ввоз товаров в СССР из Палестины составил за то же время "всего 247 фунтов ". "Очевидно, - констатировал палестинский обозреватель, - речь идет не о правильном торговом обороте, а о посылке подарков частных лиц" [Торговля..., 1924, с. 284].

Ключевые слова: Ближний Восток, Палестина, "еврейский национальный очаг", советско-палестинские торговые отношения, Палестинское агентство АРКОС.

Возвращение российских товаров на палестинский рынок стало возможно после перехода к Новой экономической политике и нормализации советско-английских отношений. 11 июня 1920 г. в Лондоне было учреждено Всероссийское кооперативное общество, более известное по аббревиатуре его англоязычного названия - All Russian Cooperative Society Limited- как Arcos Ltd, или АРКОС. 16 марта 1921 г. Москва и Лондон заключили торговое соглашение, на основании которого АРКОС получил статус "торгового аппарата советского торгпредства [в Великобритании]" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 80, л. 135]. В декабре 1922 г. в Москве была образована Российская Восточная торговая палата (РВТП). В ее структуре выделялись Ближневосточная, Средневосточная и Дальневосточная секции [Палестина, 1929, с. 945]. "Вначале наши дружественные отношения со странами Востока имели исключительно политическое содержание, когда и Советская Республика и восточные государства боролись за политическую независимость против общего врага - мирового империализма, - говорил наркоминдел Г. В. Чичерин на общем собрании членов РВТП 15 февраля 1924 г. - Теперь перед нами и перед народами Востока более длительная задача - развитие своих производительных сил и отвоевание или защита своей экономической независимости". В решении этой стратегической задачи ключевая роль отводилась РВТП, ставшей, по словам Чичерина, "стыком, объединяющим представителей хозяйственной политики СССР и стран Востока" [ДВП СССР, 1963, с. 945].

Установление и развитие торговых отношений между СССР и Палестиной происходило в условиях стремительного роста экономики последней, явившегося результатом сионистской экономической колонизации [Шаповалов, 2010, с. 44 - 54]. Хотя в це-

лом в советской пропаганде того времени сионизм подвергался жесточайшей критике как орудие в руках "английского империализма"¹, такие основоположники советского востоковедения, как В. А. Гурко-Кряжин, отмечали в своих трудах "прогрессивную роль еврейских колонистов - адептов сионизма" в развитии Палестины: "Для сельскохозяйственного подъема страны, главным образом в области виноделия и культуры древесных насаждений, еврейские колонии сделали очень многое". Гурко-Кряжин указывал на "огромное значение" сионистской колонизации для капитализации Палестины: "Еврейская эмиграция привела в Палестину много купцов и банкиров, которые тотчас начали реализовывать здесь свои капиталы: один лишь ежегодный приток денег еврейству из-за границы достигает 10 миллионов франков" [Гурко-Кряжин, 1923, с. 12 - 13]. В 1920-е гг. советские исследователи неоднократно отмечали, что без притока иностранных капиталов, "в частности - в сионистские организации", Палестине "несомненно, грозило бы полное обнищание" [Палестина, 1927, с. 209]. Таким образом, сионистская колонизация Палестины признавалась советскими востоковедами в качестве важнейшего фактора развития экономики "земли обетованной" и включения страны в мировую хозяйственную систему.

Ведущими экспортными продуктами созданного под эгидой Великобритании "еврейского национального очага" были апельсины, виноград и оливки [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 206, л. 11]. Основным потребителем сельскохозяйственной продукции нового еврейско-палестинского сообщества была Великобритания. Она же являлась и крупнейшим поставщиком продуктов питания, текстиля, строительных материалов и машинного оборудования в Палестину. Отрицательный торговый баланс палестинской экономики в течение всего межвоенного периода свидетельствовал о ее зависимости от государства-мандатария [Щевелев, 1999, с. 149].

Рост сельскохозяйственного экспорта еврейских коллективных и кооперативных хозяйств во многом зависел от поставок извне упаковочных материалов - ящичных комплектов - дефицитного товара в практически лишенной лесной растительности Палестине 1920-х гг. "Палестина ежегодно тратит на ящичное дерево и другие материалы - 60000 - 70000 ег. фунтов", - сообщал Информационно-экономический бюллетень ВСНХ РСФСР [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 206, л. 11]. В условиях, когда, с одной стороны, благодаря успехам сионистской колонизации Палестины спрос на указанные материалы превысил предложения действующих там английских, французских и итальянских компаний, а конкуренция между еврейскими предприятиями, с другой - заставила последние искать новых поставщиков и потребителей, советские внешнеторговые организации и всесоюзные объединения получили шанс заявить о себе на палестинском рынке.

1 декабря 1923 г. под эгидой Константинопольской конторы АРКОСа в Яффе начало действовать Палестинское агентство АРКОСа (ПАА). На всем протяжении существования ПАА должность его управляющего занимал Эдуард Соломонович Гольцман, его помощником был Лазарь Аронович Глейзер. В какой мере принадлежность к еврейству способствовала, а в какой препятствовала Гольцману и Глейзеру выполнять служебные обязанности в Палестине? Имеющиеся в нашем распоряжении источники не дают возможности ответить на этот вопрос. Можно предположить, что Гольцман и Глейзер могли не раз почувствовать себя в положении "своих среди чужих" (представители СССР в "англо-сионистской колонии") и "чужих среди своих" (евреи-интернационалисты в "еврейском национальном очаге"). В любом случае общая националь-

¹ Приведем только один образчик критики подобного рода: "Английский империализм уже давно забыл "декларацию Бальфура" ...не в [его] интересах восстанавливать против себя все более крепнущее арабское революционное движение ради евреев... Они [английские империалисты] знают, что как бы они ни плевали в лицо сионистским лакеям, тс будут им как собаки преданно служить, [так как] не в состоянии отказаться от английской иллюзии... с исчезновением [которой] отмирает одновременно, как идея и движение, весь сионизм" [Боген, 1926, с. 9].

ная принадлежность работников ПАА и его контрагентов не являлась основанием для разрешения разнообразных торговых коллизий. Документы ПАА свидетельствуют об исключительно деловом подходе Гольцмана и Глейзера к их работе.

Следует заметить, что Палестина рассматривалась АРКОСом лишь в качестве плацдарма для проникновения советских хозорганизаций и госторгов на Ближний Восток. Приоритетным считался египетский рынок. В апреле 1924 г. "в результате длительных хлопот" ПАА зарегистрировало свое представительство в Египте. Однако оно так и "не было открыто за неполучением постоянной визы для представителя [ПАА], отдельные операции производились там путем поездок представителя [ПАА]". В июле 1925 г. ПАА открыло свое представительство в Сирии, но "просуществовав всего два месяца, т.е. не выйдя из стадии организации, было закрыто [французскими властями] в августе 1925 г.". Провал ПАА в Египте и Сирии объяснялся Гольцманом происками английских и французских мандатных администраций: "Допустив формально появление на своей территории советских организаций, власти в Палестине и Египте английские и в Сирии французские с самого начала проявили к ним ярко выраженное недоброжелательное отношение" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 1].

С целью обеспечения "всех операций по экспорту лесоматериалов в страны Ближнего Востока" в составе Центрального управления лесной и деревообрабатывающей промышленности ВСНХ РСФСР в 1924 г. было учреждено Особое Правление - Государственный Волго-Каспийский лесопромышленный трест (ВКЛ). Вся деятельность по экспорту лесоматериалов должна была осуществляться "под контролем и руководством НКВТ" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 30, л. 12, 18]. В феврале 1924 г. при торгпредстве СССР в Турции было открыто специальное представительство ВКЛ "для обслуживания всего Ближнего Востока и стран Средиземного моря" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 4]. Наконец, в мае 1924 г. с целью "изучения палестинского и египетского лесных рынков" в Палестину прибыл председатель ВКЛ И. С. Лавров. За время своего чуть более двухнедельного визита председатель ВКЛ посетил крупнейшие города страны -Яффу, Тель-Авив и Хайфу [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 61].

Успех миссии Лаврова в большой степени был обусловлен поддержкой со стороны ПАА, сотрудники которого провели подготовительные переговоры с британскими властями и деловыми кругами Палестины, Сирии, Египта и Ливана. 27 мая Лаврова принял "городской глава" Тель-Авива Меир Дизенгоф. В ходе беседы с Лавровым отец-основатель Тель-Авива и известный сионистский деятель "весьма сочувственно отнесся к торговым начинаниям Совроссии с Палестиной". В своем отчете Лавров особо подчеркнул указание Дизенгофа "на то, что было бы весьма интересно и желательно если бы Россия не только ввозила в Палестину свои товары, но и вывозила в Россию апельсины и лимоны" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 79]. 30 мая Лавров вместе с Глейзером участвовали в заседании Яффской торговой палаты². Ознакомив членов палаты с целями своего визита, Лавров обратился к ним с просьбой оказать ему "содействие в получении необходимых сведений о состоянии палестинского рынка, его потребности в каждом товаре отдельно, об условиях торговли и т.д., а главное - в определении товаров, которые Россия могла бы закупить на местном рынке, и в выяснении условий продажи" [Торговля..., 1924, с. 274].

Во время нахождения Лаврова в Палестине еврейские предприниматели обращались к нему с рядом коммерческих предложений. "Мы интересуемся крупными партиями русской ели и сосны", - писал председателю ВКЛ президент фабрики ящиков Самуил Герхман [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 20]. Сохранилась относящаяся ко времени пребывания Лаврова в Палестине его переписка с ассоциацией строительства и про-

² Из пяти торговых палат, существовавших в Палестине в рассматриваемый период, две палаты были еврейскими (Chamber of Commerce, Jaffa and District и Chamber of Commerce and Industry, Haifa), две - арабскими (National Chamber of Commerce, Jaffa и National Chamber of Commerce, Jaffa) и только одна - объединенная (United Chamber of Commerce) [Акссльрод, 1931, с. 306].

мышленности "Haschahar" (Яффа) [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 31]. Таким образом, председатель ВКЛ с полным основанием писал в отчете: "Мы лично познакомились с рядом фирм и знаем, какие из них кредитоспособны и представляют для нас интерес и наоборот" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 41]. Деловые круги нового еврейско-палестинского сообщества, заинтересованные в налаживании "нормальных торговых отношений с Россией", рекомендовали советским хозорганам "поспешить с занятием определенного места на потребительском рынке Палестины; иначе по целому ряду условий (быстрое развитие страны, конкуренция почти со всеми странами мира и пр.) она [Россия] рискует уже навсегда потерять местный рынок" [Торговля..., 1924, с. 284].

По оценкам Лаврова, потребности палестинского рынка в лесоматериалах составляли от 30 тыс. до 32 тыс. куб.м. древесины. Сбыт еловой породы в Палестину, хотя она и была более всего востребована палестинским рынком, Лавров считал невыгодным, так как она "расценивается значительно дешевле против сосны". В ходе своего турне по "земле обетованной" Лавров искал прежде всего покупателей дорогой сосновой породы и ящичных комплектов. Основными конкурентами ВКЛ на палестинском рынке Лавров считал Румынию (поставки ели) и Швецию (поставки сосны). "Главным потребителем лесных материалов в Палестине является рабочая строительная организация "Солел-Боне" - кооперативное объединение строительных рабочих", - сообщал Лавров полпреду СССР в Турции Я. З. Сурицу. Однако заключить контракт с "рабочей" Солел-Боне не получилось. Деловые связи были установлены с "солидными лесными фирмами: Ориент, Изможек - Цырлин, Ландау, Гашахар, Кудряцкий, Гинзбург" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 32 - 33, 35].

В отчете Лаврова раскрывается тактика его общения с еврейскими предпринимателями: "Переговоры, главным образом, велись мною с Ориентом. Остальные же фирмы служили мне материалом, который заставлял Ориент быть более сговорчивым". Укреплению переговорных позиций председателя ВКЛ способствовало прибытие в Яффу 10 июня леса от ВКЛ, оказавшегося, как отмечает Лавров, "сверх моих ожиданий", высококачественным. Заполучив такой козырь, председатель ВКЛ перешел в наступление на "Ориент": "Я потребовал в 24 часа дать окончательный ответ о заключении сделки, в противном случае мы открываем свой склад в Яффе, из которого мы будем производить торговлю по ценам, заявленным мною". Только 12 июня, как подчеркивает Лавров, "за час до отхода парохода", на котором председатель ВКЛ возвращался в СССР, "был подписан договор с Ориентом на 3000 куб.м сосны и 5000 куб.м ящичных комплектов общей суммой на 32 000 фунтов стерлингов" [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 635, л. 40]. В дальнейшем, как следует из отчетов ПАА, именно компания "Ориент" стала главным потребителем советской лесной продукции [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 20 - 22].

В начале 1925 г. была проведена реорганизация ПАА "на основе непосредственного подчинения Правлению АРКОСа с предоставлением права заключения непосредственных сделок с [советскими] госорганами" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 274, л. 1]. Таким образом, ПАА получило автономию от Внешторга СССР, что освободило агентов АРКОСа в Палестине от целого ряда бюрократических процедур. Повышению статуса ПАА способствовало и получение АРКОСом в августе 1925 г. членства в РВТП [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 552, л. 220]. Наконец, открытие в июне 1924 г. конторы АРКОСа в Одессе [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 206, л. 14] приблизило ПАА к его поставщикам, а восстановление с октября 1924 г. регулярной товарно-пассажирской линии Главного Агентства Государственного торгового флота СССР на Ближнем Востоке "Одесса-Константинополь-Яффа" [РГАЭ, ф. 7795, оп. 1, д. 10, л. 1] позволило наладить канал систематических поставок советских товаров в Палестину [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 206, л. 14].

В начале 1920-х гг. между СССР и еврейско-палестинским сообществом были установлены и банковские связи. В 1921 г. с целью содействия "возрождению страны"

Всеобщая федерация еврейских рабочих Эрец-Исраэль (Хистадрут) основала Рабочий банк, получивший статус корреспондента Госбанка РСФСР и Всероссийского кооперативного банка, через которые Рабочий банк переводил деньги из Палестины в Россию и из России в Палестину. В 1926 г. в Яффе было открыто представительство Торгово-промышленного банка СССР [РГАСПИ, ф. 272, оп. 1, д. 467, л. 176]. Предприятия еврейской Палестины стали главными партнерами советских госторгов в "земле обетованной". В ведомости лицевых счетов по счету покупателей ПАА за декабрь 1923 -сентябрь 1925 г. перечисляется 34 контрагента - исключительно еврейские фирмы и "купцы". В оборотной ведомости по счету покупателей за 1925 - 1926 гг. насчитывается уже 81 контрагент - к прежним покупателям прибавляются новые, представляющие также (за исключением трех купцов - Юсуфа Яффа эль Джани, Саида Бешара и Ала Беиля) еврейский сектор палестинской экономики [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 12 - 13,20 - 22].

Продвижению советских строительных товаров способствовали и меры британской администрации, направленные на развитие палестинской экономики. "Одна из самых важных импортных отраслей [Палестины] - строительная, - сообщал ИНО ОГПУ в НКИД СССР. - Правительство [Палестины] стремится улучшить существующие условия. Приступлено к ревизии пошлин и акциза, так что очистка от пошлины теперь может производиться быстрее... Выпущен новый таможенный тариф, который вступил в силу 15 августа 1924 г. Согласно последнему, многие оценочные ставки заменены специфическими ставками" [АВП РФ, л. 23 - 24].

Все экспортные товары советских хозорганизаций и госторгов разделялись на четыре группы: I - жизненные припасы (картофель, пшеница, ячмень, нюхательный табак, сельдь и вобла); II - сырье и полуобработанные материалы (осиновые колоды, сосновые и кедровые доски, фанера, спичечная соломка); III - животные (овцы); IV -изделия (спички, цемент, сода) [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 32]. Основу советского экспорта в Палестину в 1920-е гг. составляли товары 1 и II группы, валовая выручка по ним за отчетный период 1925/1926 гг., когда, по словам Гольцмана, "торговые операции (проводимые ПАА. - М. А.) начали возрастать" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 274, л. 1], равнялась соответственно 29 581.272 и И 454.151 ф. ст. [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 32]. Совокупная валовая выручка составляла 41 360.108 ф. ст. [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 32]. Крупнейшими поставщиками "жизненных припасов" были Экспортхлеб (738.5 т ячменя, 439.5 т пшеницы) и Укргосторг (379 т картофеля), лесоматериалов -ВКЛ (2135.8 куб.м), Лесбел (93.486 куб.м) и Руссотюрк (1.67 куб.м). При Одесском отделении Украинско-Восточной торговой палаты была создана специальная лесная секция, которая занималась непосредственной организацией экспорта лесоматериалов в Палестину. В 1925 г., таким образом, туда было поставлено 10 000 куб.м лесных материалов (преимущественно ящичные комплекты и фанера). Начиная с 1927 г. лесоматериалы заняли основное место в советском экспорте в Палестину. Севкавгосторг выставил на палестинский рынок 10 т пробной партии цемента. Уже в 1922 - 1923 гг. на палестинский рынок было вывезено 459 т цемента, а в 1924 г. - 990 т (около 12% всего советского экспорта в Палестину) [Макеев, 1984, с. 21]. Советские товары других групп поступали на палестинский рынок в мизерных количествах: семь овец от Укргосторга, две бочки меда, 10 кг бисквита от Пищетреста и т.п. [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 33].

В 1920-е гг. палестинские потребители стали закупать советские нефтепродукты. К 1924 г. из СССР в Палестину было ввезено 230 000 кг мазута, 10 000 "жестянок бензина", 50 000 "жестянок керосина и прочих осветительных продуктов". Основными импортерами нефтепродуктов в Палестину были в это время США (около 85%) и Румыния (около 7%). "Если суммарно считать, что Палестина приобрела различных нефтепродуктов за этот срок [август 1922 г. - июнь 1924 г.] на 150 000 фунтов, то Россия, которая ввезла эти продукты на 13 000 фунтов, занимает после Соед. Штатов

второе место и успешно конкурирует с Румынией", - резюмировал палестинский журнал "Торговля и промышленность" [Торговля..., 1924, с. 286]. Следует заметить, что из-за отсутствия нефтеналивных складских сооружений в Палестине в рассматриваемый период советские нефтепродукты доставлялись сначала в Сирию и Египет, где такие сооружения имелись у АРКОСа, и лишь затем в Палестину. Однако в таможенных отчетах Палестины все товары ввоза регистрировались по стране их последнего местонахождения, и большинство товаров, шедших транзитом через Египет и Сирию, регистрировались как товары египетского и сирийского происхождения. Ввоз советских нефтепродуктов из Египта в 1926 г. составил 6046.1 т на сумму в 202 237 егип. фр. [Палестина, 1929, с. 539].

Важную роль в развитии торговых отношений между СССР и новым еврейско-палестинским сообществом играли торгово-промышленные и сельскохозяйственные ярмарки и выставки. Летом 1923 г. Президиум ВЦИК пригласил "палестинских трудящихся" принять участие в Московской международной сельскохозяйственной выставке. "Палестинский павильон" на ней украшали два флага - красный и бело-голубой (с 1948 г. - официальный флаг Государства Израиль). "Палестинскую делегацию" возглавлял генеральный секретарь Хистадрут, лидер "пролетарского сионизма", будущий первый премьер-министр Израиля Д. Бен-Гурион. В подготовленном им "Указателе к палестинскому отделу (выставки. - М. А.)" подчеркивались модернизирующая роль еврейской колонизации в развитии Палестины и преимущества еврейских предприятий и их продукции перед арабскими. "Широкая строительная деятельность Палестины имеет особое значение для внешней торговли СССР, - отмечалось в "Указателе...". -Палестина ввозит в настоящее время в большом количестве цемент, лес, железо, нефть, бензин и др. строительные и топливные материалы, в сбыте которых нуждается русская внешняя торговля" [РГАСПИ, л. 7 - 9].

В свою очередь, советские хозучреждения и внешнеторговые организации успешно заявили о себе в октябре 1925 г. на "Торгово-промышленной выставке Ближнего Востока" (Levant Fair) в Тель-Авиве. Инициатива организации выставки, сообщал в Москву Глейзер, принадлежала "группе европейских и американских эмигрантов, приехавших в последние годы в Палестину" [РГАЭ. Ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 14]. Еще накануне открытия выставки местная печать, по сведениям ПАА, "указывала на интерес, проявляемый СССР к Палестинской выставке". Торгпредство СССР в Турции и ПАА стремились использовать все возможности выставки для увеличения советского экспорта в Палестину. "Отмечаем, что Палестина - страна ввоза, - писал Глейзер в этой связи в Батум, - и потому для местного населения представляет интерес не только то, что СССР может экспортировать, но и все, что СССР производит" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 552, л. 413].

Советская экспозиция на Тель-Авивской выставке была организована и представлена ПАА при поддержке РВТП [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 552, л. 405]. ПАА было поручено организовать такой выставочный павильон, который после закрытия выставки мог бы стать постоянно действующей экспозицией товаров советской промышленности и сельского хозяйства при ПАА. На советский павильон возлагалась задача пропаганды советской экспортной продукции среди ближневосточных фирм и "купцов" и сбор образцов местной продукции для знакомства с ними советских производителей [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 618, л. 1 - 7].

ПАА провело большую подготовительную работу. В частности, его сотрудники разработали опросный лист, рассчитанный на посетителей советского павильона. ПАА интересовало, насколько товары советской промышленности и сельского хозяйства отвечают потребностям и вкусам посетителей; каким товарам обеспечен сбыт на местных рынках; какие затруднения встречаются в сбыте советских товаров и что нужно сделать для устранения их; что могут экспортировать местные фирмы в СССР и каковы их экспортные ресурсы? [Макеев, 1984, с. 23 - 24].

По собственным оценкам ПАА, ему удалось добиться "исключительного успеха на Выставке, признанного печатью, многочисленными посетителями и даже представителями правительства". Представив в своем павильоне продукцию и сырье около 30 советских хозорганизаций, ПАА оказалось "монополистом наибольших возможностей удовлетворить местный спрос". Самое благоприятное впечатление на участников и гостей выставки произвели советские лесоматериалы (ВКЛ), картофель (Союзкартофель), сахар и скот (Укргосторг) [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 16]. В Выставке участвовали также Химтрест и Металлотрест [ДВП СССР, 1965, с. 637].

ПАА всячески способствовало продвижению советских товаров. Так, Глейзер сообщал в Москву: "вследствие того, что длительный путь сильно истощил скот [коров], мы сочли необходимым немедленно перевести его на самое усиленное питание... результаты этих мероприятий сказались очень быстро, и чистый здоровый скот произвел весьма благоприятное впечатление на широкую публику и специалистов". Однако в других случаях ПАА не могло компенсировать явное несоответствие состояния товара требованиям рынка: участники выставки "были единодушны - как в признании хороших качеств русского цемента, так и в указаниях на совершенно неудовлетворительную тару - что, к сожалению, вполне соответствовало действительности: несмотря на все наши усилия отобрать из имеющейся партии хотя бы несколько подходящих для выставочных целей бочек, нам это не удалось" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 19 - 22].

В целом ПАА осталось довольно своим участием в Тель-Авивской выставке. Оно, отмечал Глейзер, несомненно, достигло того, что 1) "ознакомило широкие слои населения, особенно арабов, имевших малое представление о хозяйстве России, с ее возможностями и той богатой номенклатурой товаров, которые могут быть ввезены на местный рынок"; 2) "подтвердило и увеличило интерес коммерческих кругов и отдельных потребителей к русским товарам"; 3) "популяризировало наши хозорганы и АРКОС -как предприятия, могущие импортировать все, что нужно Палестине"; 4) "увеличило число запросов клиентуры" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 25]. Возможно, что упоминание об арабах было призвано смягчить факт развития торгово-экономических связей ПАА преимущественно с еврейским сектором Палестины. В то же время в информационно-экономическом бюллетене ВКЛ за 1926 - 1927 гг. отмечалось ограниченное участие "арабской деревни" в выставке 1925 г. [РГАЭ, ф. 4004, оп. 1, д. 206, л. 10]. Помимо сугубо торговых выгод Глейзер указывал и на политическое значение участия ПАА в Тель-Авивской выставке: оно "рассеяло вздорные слухи о бестоварности России и невозможности вести с ней торговлю" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 25].

В своей деятельности ПАА сталкивалось с целым рядом проблем. Прежде всего, ему пришлось вступить в острую конкуренцию с иностранными компаниями за ближневосточный рынок, о чем уже говорилось выше. Характеризуя перспективы сбыта в Палестине продуктов питания, Гольцман отмечал: "Здесь много своего, нам не пробиться, только частичный сбыт и то при условии снижения цен" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 20]. Таким образом, ПАА конкурировало и с местными производителями. Спрос на некоторые виды советских товаров в Палестине в 1920-е гг. постоянно снижался вследствие интенсивного развития собственной палестинской, прежде всего еврейской, промышленности. Например, "с появлением в 1925 г. своей спичечной продукции и в связи с установлением поэтому высоких ввозных пошлин на импортные спички - ввоз их почти прекратился" [РГАЭ, ф. 3514, оп. 1, д. 35, л. 15].

Серьезной проблемой для ПАА была недобросовестность ряда его партнеров. Сотрудники ПАА неоднократно жаловались на "хозорганы, которые, отправляя нам товары, одновременно не присылают нам фактур и спецификаций". Отсутствие необходимых товарных документов, обусловленное небрежностью или элементарным неумением поставщиков ПАА оформлять товар по международным стандартам, "препятствовало получению товаров из таможни и постоянно вызывало недоразумения и осложнения при исчислении таможенных пошлин". Обычным явлением были недо-

стачи и нарушения сроков поставки товаров по заключенным договорам, а иногда и прямой отказ от выполнения своих договорных обязательств "по причине отсутствия товара" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 75, 81 - 82].

ПАА не всегда могло наладить взаимоотношения и со своим головным офисом в Москве. Сотрудники последнего, как следует из обращенного к ним гневного письма Гольцмана от 21 сентября 1925 г., выдвигали "дополнительные требования" к контрагентам ПАА, настаивали на уплате ими "специальных сумм", увеличивали отгрузку товаров одним контрагентам и уменьшали другим. По мнению Гольцмана, работа ПАА была бы намного эффективнее, "если бы Москва не слишком умничала и вместо всяких хитроумных философских комбинаций руководствовалась информацией с мест" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 121].

В отношениях между советскими производителями и палестинскими "купцами" нередко возникали коллизии по вопросам организации экспортных операций в Палестине. Прежде всего, еврейские фирмы и товарищества стремились получить регистрацию в СССР, для чего они обращались в Концессионный отдел НКВТ. "Мы полагаем, что регистрация нашей фирмы внесет большое оживление в торговые сношения СССР с Ближним Востоком", - говорилось в заявлении акционерного общества "Гаманхил", датированном 4 августа 1926 г. Палестинские фирмы рассчитывали получить свободу действий в деле закупки "лесных материалов, цемента и проч. у [советских] трестов, госорганов для экспорта в Палестину, Египет, Сирию и другие страны Средиземноморья" [ГАРФ, ф. 8350, оп. 1, д. 2405, л. 2]. Однако НКВТ никогда не шел на ослабление своего контроля над экспортными операциями. Чаще всего палестинским фирмам выдавались разрешения на ведение переговоров с советскими хозучреждениями, в случае успешного завершения которых фирма по ходатайству НКВТ получала регистрацию в Главном концессионном комитете при СНК "на предмет осуществления конкретной заключенной сделки" [ГАРФ, ф. 8350, оп. 1, д. 2406, л. 5(об.)].

В качестве обязательного условия заключения контракта еврейские фирмы и товарищества выдвигали допуск своих приемщиков на советские предприятия [РГАЭ, ф. 6858, оп. 1, д. 5, л. 96]. НКВТ по возможности отклонял эти требования, но так как советские хозорганы и внешнеторговые организации нередко поставляли в Палестину товар, качество которого, по выражению Глейзера, "резко не соответствовало качеству выставочных образцов" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 19], в случае заключения крупного контракта Москва шла на уступки. Однако это в свою очередь зачастую вызывало недовольство со стороны поставщиков. Так, в ноябре 1925 г. Укрэкспортлес направил в МОСАРКОС красноречивую телеграмму: "Приемка отбирает не более 20% предъявленных сдачи лучшего Березинского леса. Выявив такое положение подобных приемок допустить не можем. Для нас это разорительно. Отказываемся быть жертвами заграничных хищников, весь лес сдаем нашему Сельмаштресту в нем нуждающемся" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 78]. Работа палестинских приемщиков в СССР зачастую превращалась в настоящие мытарства. В письме Гольцмана в МОСАРКОС от 6 октября 1925 г. приводится история "представителя Гашахара, г. Чертока, [который] в ожидании получения леса, закупленному по договору от 18 февраля 1924 г. пробыл в СССР почти 8 месяцев... Черток в поисках леса изъездил более 20 городов СССР, израсходовав более 500 ф. ст., и взамен купленного леса принял несколько месяцев тому назад 550 куб.м сарапульского леса, которые также еще не доставлены в Яффу" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 85].

Несмотря на усилия представителей палестинских фирм, в приобретаемых ими партиях советских товаров неизменно присутствовал брак, в связи с чем крупные импортеры советских стройматериалов, такие, например, как фирма "Гаманхил", обращались в НКВТ с просьбой разрешить им "продавать в СССР части материалов, закупленных у трестов и госорганов и оказавшихся негодными для экспорта". Однако НКВТ решительно отклонял такие прошения, так как их удовлетворение могло создать

"помимо нежелательных условий вывоза валюты лишнего конкурента в отношении существующих в СССР предприятий" [ГАРФ, ф. 8350, оп. 1, д. 2405, л. 1 - 2].

Нередкими были случаи перезаключения советскими лесоэкспортными предприятиями (Укрэкспортлес, Лесоэкспорт и др.) договоров с прибывавшими в СССР за их продукцией представителями палестинских фирм, что вносило путаницу в отношения ПАА с последними, но главное, стремясь получить быструю прибыль в Палестине, советские лесоэкспортеры вступали в конкуренцию за палестинский рынок друг с другом и тем самым сбивали цену на лес. "Мы ясно представляем, - писал Гольцман в МОСАРКОС 17 июля 1925 г., - что приехавшие из Палестины представители фирм, с которыми мы заключили здесь договоры, ходят по лесным трестам и ведут переговоры о закупке лесоматериалов. Каждая из этих фирм стремится закупить так, чтобы конкурентная фирма не могла получить нужный для Палестины лес... Результат от этих операций в будущем окажется отрицательным". Гольцман называл такое состояние дел "лесной свистопляской". Управляющий ПАА докладывал в Москву: "Так как палестинский лесной рынок ограничен, то с целью достижения лучших цен необходимо продавать нашу сосну в таком количестве и в такие сроки, чтобы не создавать конкуренции на лесном рынке. Мы решительно настаиваем на необходимости срочно договориться с НКВТ и Лесотделом ВСНХ и добиться запрещения продаж леса на Палестину без нашего согласия" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 235].

Еврейские фирмы-контрагенты советских хозорганов и внешнеторговых организаций стремились сбывать в СССР прежде всего плоды цитрусовых растений, тогда как Москва не считала апельсины и лимоны теми товарами, на которые стоило тратить валюту. Точно так же неприемлемыми для советского руководства были настойчивые предложения еврейских фирм оплачивать советские лесоматериалы поставками в СССР палестинских цитрусовых. "Весь контингент на ввоз в СССР апельсинов и лимонов определяется в 1 миллион рублей, распределенных между соответствующими организациями, - отмечал в этой связи НКВТ, - и в таком случае ввоз апельсинов и лимонов даже для обмена на лесные материалы не представляется возможным" [ГАРФ, д. 2406, л. 9]. Тем не менее некоторым палестинским фирмам иногда удавалось сбывать в СССР крупные партии цитрусовых. Как следует из представленного в НКВТ в августе 1927 г. отчета Общества "Пардесс", им было "ввезено в Россию апельсинов на сумму 4575 фунтов". Словно предвосхищая возмущение НКВТ, отчет сообщал: "Апельсины высшей марки дошли по назначению в отличном состоянии" [ГАРФ, д. 2406, л. 22]. В ответ на это НКВТ отказался от сотрудничества с фирмой.

Серьезный удар по советской торговле с Палестиной нанесло закрытие ПАА в апреле 1926 г. вследствие целого ряда инцидентов с британскими властями, наиболее серьезным из которых стал произведенный англичанами обыск в офисе ПАА. Жалобы на препятствия, чинимые английской администрацией, подозревающей ПАА "в политических делах", содержатся практически во всех сообщениях ПАА с момента его открытия. "За все время существования [ПАА] помимо постоянных придирок [английскими властями] практиковалась система при каждой малейшей возможности причинить материальные убытки АРКОСу, [например], не выпуская из таможни скоропортящиеся товары под разными предлогами". В ряде случаев сотрудникам ПАА удавалось преодолевать "интриги" английской администрации. Так, когда англичане выдвинули "явно незаконные препятствия к ввозу нашего скота (даже выставочного), вследствие чего большая часть присланной партии вернулась обратно", ПАА в конечном итоге удалось в "борьбе за право ввоза русского скота" в Палестину обеспечить себе "известные принципиальные достижения, важные для нашей будущей работы" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 641, л. 16, 25].

13 марта 1926 г. английские власти произвели обыск в ПАА. Обстоятельства этого инцидента подробно изложены в отчете Глейзера: "Тщательный обыск был произведен в несгораемой кассе, шкафах и столах бухгалтерии, а затем в столе, за которым я рабо-

таю. Много внимания было уделено моей переписке с т. Гольцманом и корреспонденции, направляемой в СССР". Несмотря на то, что никаких компрометирующих ПАА материалов при обыске обнаружено не было, Глейзер "был назначен к высылке 24 марта". Высылка Глейзера означала de facto прекращение деятельности ПАА. Именно на это, по мнению находящегося тогда в Москве Гольцмана, и были направлены действия английских властей: "Палестинское правительство сочло нужным уведомить, что никаких препятствий к работе АРКОСа оно не имеет, а высылка направлена лично против т. Глейзера, заподозренного в политических делах. Этим палестинские власти, по-видимому, хотят отвести от себя обвинения в истинных его намерениях и уклониться от возмещения убытков, происходящих от закрытия [ПАА]". Версию о "политических делах" своего помощника Гольцман категорически отметал, подчеркнув: "он даже беспартийный" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 549, л. 16, 25].

В течение всего оставшегося ему до высылки времени Глейзер искал пути выхода из создавшейся ситуации. Опираясь на свою деловую репутацию и авторитет, он смог заручиться поддержкой "Яффской торговой палаты, банков и коммерсантов", которые 19 марта отправили в Иерусалим своих представителей с заявлением о поддержке Глейзера. Важно отметить, что в Иерусалиме к этой депутации присоединился представитель Ваад Леуми (Национального совета) еврейско-палестинского сообщества, что свидетельствовало о заинтересованности руководства последнего в сохранении ПАА. В результате помощник Верховного комиссара генерал Саймс в тот же день отсрочил высылку Глейзера "без определенного срока" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 549, л. 25(об.)].

Однако уже 22 марта Глейзер получил телеграмму из МОСАРКОСа за подписью Гольцмана: "В виде протеста против возмутительных действий властей замнаркомторга Фрумкин Моисей Ильич распорядился срочно ликвидировать дела АРКОСа в Египте, Сирии, Палестине и выехать в Москву". В течение следующих суток Глейзер пытался добиться от МОСАРКОСа срочной отправки в Палестину "ответственного представителя" АРКОСа с тем, чтобы сохранить ПАА: "Мое мнение, - телеграфировал он в Москву, - ликвидация [ПАА] нами самими недопустимый шаг, прерывающий сделки, торговые отношения, на которые было потрачено много борьбы и средств" [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 549, л. 20 - 21]. Последнее слово осталось за НКВТ: его решением в апреле 1926 г. ПАА было ликвидировано [РГАЭ, ф. 3270, оп. 1, д. 695, л. 1].

Инцидент, приведший к закрытию ПАА, следует рассматривать в контексте советско-британских отношений, ухудшение которых стало очевидным уже весной 1926 г. Обыск в ПАА стал первым звеном в цепи инцидентов, среди которых выделялись "налет" на советское полпредство в Пекине 6 апреля 1927 г. (организованный, согласно заявлениям Москвы, англичанами) и "налет" английской полиции на Лондонский офис АРКОСа 12 мая 1927 г., приведшие к денонсации англо-советского торгового соглашения 1921 г.

Выход советских внешнеторговых организаций и хозторгов на палестинский рынок пришелся на наиболее благоприятное время развития палестинской экономики, когда та переживала период бурного роста после кризиса 1922 - 1923 гг., но еще не столкнулась с кризисом 1927 - 1928 гг. В то время как в Советском Союзе сионизм был заклеймен как "орудие капиталистической колонизации Палестины" и "инструмент подавления арабского революционного движения", практически все контрагенты советских внешнеторговых организаций входили в инфраструктуру "еврейского национального очага". Именно еврейский сектор палестинской экономики, остро нуждающийся в строительных (для возведения промышленных объектов и дорог) и лесных (прежде всего для упаковки экспортной продукции - главным образом цитрусовых культур) материалах, стал главным потребителем советских товаров.

Установление и развитие торговых отношений между СССР и "еврейским национальным очагом" в Палестине было взаимовыгодным. Перед советским руководством, равно как и перед лидерами "еврейского государства в пути", стояла задача создания

экономической базы "нового общества", решение которой было невозможно без налаживания внешнеэкономических связей. Ни Палестина для СССР, ни СССР для Палестины не являлись стратегическими торговыми партнерами, и тем не менее каждая из сторон сыграла определенную роль в развитии экономики своего партнера. Кроме того, установление и развитие торговых отношений между Москвой и новым еврейско-палестинским сообществом способствовало налаживанию общественно-политических, научных и культурных связей между ними, в конечном итоге -узнаванию "пролетарским государством" и "еврейским государством в пути" друг друга.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Аксельрод М. М. Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. Т. 1. Ближний Восток. М.: Издательство Всесоюзно-Восточной торговой палаты, 1931.

Архив внешней политики РФ (АВП РФ). Ф. 04. Оп. 31. Д. 52402.

Боген Д. Белый террор в Палестине. М.: Издательство ЦК МОПР, 1926.

Государственный архив РФ (ГАРФ). Ф. 8350. Оп. 1.

Гурко-Кряжин В. А. Национально-освободительное движение на Ближнем Востоке. Ч. 1. Сирия и Палестина, Киликия, Месопотамия и Египет. М.: Всероссийская научная ассоциация востоковедения при народном комиссариате по делам национальностей, 1923.

Документы внешней политики СССР (ДВП СССР). Т. VII. М.: Госполитиздат, 1963.

Документы внешней политики СССР (ДВП СССР). Т. IX. М.: Политиздат, 1965.

Макеев Д. А. Советско-палестинские торговые отношения в межвоенный период / Политика великих держав на Балканах и Ближнем Востоке (1932 - 1945). Сб. научных трудов. Свердловск: Уральский университет, 1984.

Палестина // Мировое профессиональное движение. Справочник Профинтерна. М. -Л.: Государственное издательство, 1927.

Палестина // Страны Востока. Экономический справочник. М.: Издательство Всесоюзно-Восточной торговой палаты, 1929.

Российский государственный архив экономики (РГАЭ).

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 272. Оп. 1. Д. 462.

Торговля и промышленность (Палестина) N 8 - 9. 13 июня 1924 г.

Шаповалов М. С. Еврейская экономическая колонизация Палестины в 1920 - 1929 гг. // Евразийские исследования. 2010. N 1.

Щевслсв С. С. Палестина под мандатом Великобритании (1920 - 1948). Симферополь: Таврия плюс, 1999.

Постоянный адрес данной публикации: