С. В. ПРОЖОГИНА

Доктор филологических наук Институт востоковедения РАН

Ключевые слова: современная франкоязычная тунисская проза, новеллистика, рожденная "арабской весной"

Череду революционных порывов и в Магрибе, и в Машрике, на Ближнем Востоке, так и назвали: "Арабская весна". Долгожданное время расцвета надежд народов, уставших от рутины бесконечного ожидания смены политических режимов, социальных изменений, свершения обещаний изменения жизни к лучшему. А ведь это - истина, сформулированная именно так еще в русской литературе: "Человек рождается для лучшего"... Да еще к этому непременно и "звучать" ему надо "гордо", и должно жить по Закону справедливости. (Хочется, конечно, добавить "Равенства и Братства", но это, увы, оказалось недоступным нигде...) А справедливости уже давно не хватало тем, кто добился полвека назад независимости, сбросив цепи колониализма.

И тогда, и сегодня Тунис одним из первых среди арабских стран Магриба зажег свой факел борьбы за

лучшую жизнь. 17 декабря 2010 г. молодой человек, семья которого лишилась кормильца, отца, взял его тележку зеленщика, торговца овощами, и пошел с отчаяния продавать свой нехитрый товар в центр столицы, дабы выручка его была чуть-чуть побольше... Но оттуда его грубо прогнали, оскорбили, указали на то, что таким, как он, место - на окраине, там, где живет беднота... И юноша в знак протеста поджег себя, облив горючим материалом, превратившись в живое пламя, искры которого охватили и север, и юг Туниса, словно ожидавшего этого пожара вспыхнувшей людской обиды и презрения к давно ненавистному порядку в стране. А потом пламя перекинулось и за ее пределы... Результаты "арабской весны" далеко не позитивны, но мы говорим о надеждах.

В сгустке протестной энергии одного народа может зародиться инерция движения за общечеловеческую справедливость. Но никуда не деться от очевидности: именно в художественной литературе магрибинцев всегда точно, психологически безупречно, социально четко и политически объективно, эстетически убедительно описывалось состояние общественного настроения своей страны или сопредельных с ней. Достаточно знать книги Мулуда Маммери, Катеба Ясина, Дриса Шрайби, Ассии Джебар, Альбера Мемми, Ясмины Хадры.

Вот и лауреат Гонкуровской премии, именитый марокканец Тахар Бенджеллун немедля откликнулся на события в Тунисе своей повестью - почти документальным свидетельством: "Жасминовая революция" (Р., 2011), где практически воссоздал и реальный контекст, и метафорический смысл восстания тунисской молодежи и ее прекрасных надежд, похожих на благоухание лепестков белых цветов... Нельзя не отметить, что наш журнал немало рассказывал о достоинствах новой магрибинской культуры и литературы и на протяжении последних пятидесяти лет (с 1964 г.) систематически извещал интересующегося читателя о событийных явлениях в прозе, в поэзии, о значительных именах в литературе Марокко, Алжира и Туниса.

Внимательный читатель, помимо "культурной составляющей" жизни стран Северной Африки, заодно мог почерпнуть сведения и о реальном положении дел в этих странах и настроениях их обществ. Таково уж свойство этой литературы, захотевшей с самого начала, еще в эпоху антиколониальной борьбы своих народов, стать реалистической картиной их жизни, художественной типизацией общественных трансформаций и "переломов", своеобразной мерой глубины переживаний народа в постколониальной действительности.

В последние два десятилетия литература (особенно алжирская, а порой и марокканская, и тунисская) становилась зачастую и единственным - пусть художественным - но правдивым документом, иногда буквально фиксирующим то, что происходило в Магрибе или в среде магрибинских иммигрантов на Западе... Чего только стоят свидетельства таких корифеев, как М. Диб, Р. Буджедра, М. Тлили, Т. Бенджеллун, Б. Сенсаль, а имена и произведения М. Моккедем, С. Беншекрун, Х. Бусседжры и других молодых магрибинок только пополняют список художественных документов эпохи, когда злодеяния исламских интегристов на магрибинской земле уравнивались с ущербом от колониального захвата. Времена настали другие, зазвучали и другие голоса.

Да, скажут мне, но это ведь все франкоязычные поэты и писатели, им "легче" звучать, у них - другая аудитория, особая, открытая Западу, воспринимающая все, что ни происходит, не столь религиозно-мистически, сколь - apriori - критически, подвергая сомнению, вопрошению, констатируя определенные социальные и политические "диссонансы" как условие необходимого (или даже неизбежного) изменения жизни... И будут мои оппоненты правы.

Язык - это часть менталитета. А выбранный добровольно многими представителями художественной интеллигенции Магриба язык бывшей метрополии - особое наследие французской цивилизации, свидетельство ее глубокого проникновения в арабо-берберскую культуру Северной Африки.

Они создали образцы и новейшей литературы Магриба, которая без труда разместилась в русле мирового литературного процесса, расширив сферу литературного традиционного франкоязычия и его бытописательский ареал, украсив ее новыми яркими именами, новым содержанием и даже формами, а порой опередив и подвижные смысловые структуры "нового французского романа", удивив мир сочетанием сюрреальной поэзии и остро-политической прозы в одном текстовом пространстве.

Новаторство (и в то же время уважение к традициям и арабской, и берберской, и французской культурам) было отмечено. Не проходили незамеченными или не отмеченными высокими премиями и наградами произведения магрибинцев, уже объективно вошедшие в объем понятия "культурное наследие" Северной Африки XX в. Не удивительно, что всемирно известными премиями Франции награждались многие франкоязычные магрибинцы -писатели и поэты. Среди знаменитых франкоязычных магрибинцев - и лауреаты премии "За лучший арабский роман" марокканец А. Серхан, алжирец Б. Сансаль, лауреаты национальных премий Алжира, Марокко и Туниса Нурэддин Аба, Р. Тимуни, М. Тлили и др.

В начале 2000-х гг. - просто вспышка новых молодых имен и марокканцев (особенно женщин!), и алжирцев (среди них тоже немало женских имен, что очень знаково - жизнь идет вперед вопреки религиозному фанатизму). А теперь - и тунисцев!

Новые голоса звучат в новом политическом контексте: это уже не время "переломов", "переходов" или "застоя, безысходности тупиков и мрачных туннелей постколониальной реальности", когда далеко не все знали, на какой "свет" идти... Сегодня время всплеска новой энергии народа, его веры в то, что родную страну можно поднять с колен и не просто любить, но обновить, изменить, перестроить.

Небольшой по объему томик новелл, который я заприметила на полке библиотеки Института арабского мира, подарил мне абсолютно новую встречу с любимым Тунисом. Он так и называется: "Тунисские новости" ("Nouvelles de Tunisie". P., 2012). Их охотно печатают не потому, что они сообщают что-то сенсационное, но потому, что в них - уверенность в правде, а это придает особый резонанс их звучанию.

Одна из новелл чем-то неуловимо напоминает стихи из сборника тунисца Тахара Бекри "Пахарь

Солнца"¹, хотя и написана почти двадцать лет спустя... Иман Бассалах (р. 1975) в этом искусном этюде, психологически тонко запечатлевая нюансы как арабского, так и французского менталитета, и как бы перекликаясь с соотечественником М. Тлили, воссоздавшим в своем гениальном романе "Послеполуденный зной в пустыне"² конец колониального сосуществования на тунисской земле двух разных миров и воцарение "безжизненного зноя" и "пыльной тьмы" вражды народов, взывает совсем к другому. Он пишет не только о любви француженки к его стране (ее, эту землю, любили и раньше!), но о желании жить и умереть на ней во имя любви к другому, во имя любви разных людей, ищущих каждый в своей жизни самое главное: путь от сердца к сердцу. Без войны. Без угрозы изгнания. Ведь человек знает, где он может укорениться.

А эту трагедию - откоренения - кто только не описывал из французов, живших в Магрибе, и из магрибинских писателей. И последний из них - лауреат Гонкуровской премии марокканец Т. Бенджеллун словно бы предварил рассказ своего молодого тунисского коллеги И. Бассалаха романом "Домой" (2009), где запечатлел трагический исход из Франции марокканского иммигранта, так и не сумевшего обрести покой на родной земле, детей, почти забывших ее, и умереть в напрасно построенном для них доме. Возвращение не состоялось³.

Другая новеллистка - Лина бен Мхенни (р. 1983), соотечественница Бассалаха, рассказ которой публикуется ниже, по своему опыту знает, что проще всего погрузиться во мрак несчастья, в бездну отчаяния, бед, свалившихся на человека в этом неблагополучном мире, но пытается спасти человека, вырвать его из оков несчастья, вывести на дорогу, ведущую к Свету, а потому зажигает свой факел в сердце, разбуженном революцией... Пожелаем и ей солнцем залитой дороги...

¹ О поэте см.: ст. Прожогиной С. В. в журн. Азия и Африка сегодня, 2013, N 10.

² О нем см.: ст. Прожогиной С. В. "В поисках настоящего времени". М., 2011.

³ О романе подр. см. в кн.: Крылова Н. Л., Прожогина С. В. Путь к себе. М., 2013.

Постоянный адрес данной публикации: