За последние десятилетия существенно изменилось освещение буржуазной историографией США и Англии истории периода промышленного капитализма и начала империалистической эпохи. "Пересмотр" прежних взглядов на историю XIX - начала XX в. при сохранении реакционной сущности воззрений буржуазных историков связан с теми изменениями, которые происходят в буржуазной идеологии.

Идеологи империализма стремятся создать теории, которые в современных условиях могли бы служить духовным оружием против марксизма-ленинизма, подавлять революционную энергию рабочего класса. В общем хоре буржуазной пропаганды особо важная роль отводится правящими кругами капиталистических стран проповедникам ревизионизма. "Современный ревизионизм, - говорится в Декларации Совещания представителей коммунистических и рабочих партий социалистических стран (ноябрь 1957 г.), - пытается опорочить великое учение марксизма-ленинизма, объявляет его "устаревшим" и якобы утратившим ныне значение для общественного развития. Ревизионисты стремятся вытравить революционную душу марксизма, подорвать веру рабочего класса и трудового народа в социализм" ¹ .

В США и Англии правые лидеры социалистов и оппортунистические руководители тред-юнионов, повторяя вымыслы буржуазных социологов и экономистов, твердят о том, что американский и английский капитализм якобы превратился в "демократический", "народный" капитализм, не имеющий будто бы ничего общего с капитализмом прошлого века. Подобные же взгляды проповедуют и ревизионисты, которые для маскировки своих ревизионистских взглядов называют себя коммунистами. Такова, например, теория превращения "старого" капитализма в капитализм "общего благосостояния", пропагандировавшаяся Гейтсом и другими правыми оппортунистами в Коммунистической партии США ² .

"Новая" буржуазная концепция истории эпохи промышленного капитализма призвана подвести "научную" базу под реакционные теории империалистических идеологов и их единомышленников из числа современных ревизионистов.

*

В период промышленного капитализма в американской и английской буржуазной исторической науке безраздельно господствовала система взглядов на историю этого периода, которую условно можно назвать буржуазно-либеральной. Главным отличительным признаком этой

¹ "Документы совещаний представителей коммунистических и рабочих партий". М. 1957, стр. 16.

² "Political Affairs", November 1956; February 1958.

концепции являлось изображение промышленного капитализма вечным строем, способным якобы к бесконечному прогрессу.

Кризис либеральной схемы совершенно закономерно начался с развертыванием общего кризиса капитализма, а в современных условиях эта концепция потерпела окончательный крах.

Очевидная несостоятельность либеральной схемы, опровергнутой самим ходом истории, делала ее совершенно непригодным орудием идейной борьбы против марксизма, давно уже подвергшего уничтожающей критике либеральную концепцию. В тщетных попытках апологии современного империализма буржуазные идеологи стали настойчиво изыскивать пути "нового" освещения основных проблем общественного развития XIX в., которое придало бы видимость "исторического" обоснования их антинаучным апологетическим измышлениям.

Буржуазная наука попыталась пересмотреть либеральную схему. Этот пересмотр, который проводился с сугубо консервативных позиций, внешне шел под флагом "чистой науки" и даже усвоения достижений марксистской историографии. Объективные причины этой маскировки совершенно очевидны: марксизм-ленинизм в нашу эпоху стал идеологией сотен миллионов людей во всем мире. Более того, являясь злейшими врагами марксизма, эти историки для придания видимости научности своим воззрениям пытаются заимствовать отдельные марксистские положения и выводы, чтобы, извратив их и эклектически соединив с реакционными взглядами, использовать для фальсификации марксистско-ленинской теории. Применяя подчас даже марксистскую терминологию, буржуазные историки вкладывают в научные термины произвольное, антинаучное содержание.

Методологическая основа "новой" концепции - это философский идеализм в его крайне реакционных формах. Прагматизм и другие разновидности субъективного идеализма (в том числе томизм, пропагандируемый католическими мракобесами) являются ныне "философской базой" буржуазной историографии в США и Англии. Крайний субъективизм ("релятивизм-презентизм", как его иногда именуют буржуазные американские историки), исторический агностицизм, эклектическая "теория факторов", в отдельных случаях вульгарный материализм - таков пестрый калейдоскоп антинаучных методологических воззрений, которых придерживается реакционная историография. Отрицание объективной истины, объективных закономерностей в развитии общества, поход против идеи прогресса вообще и прогрессивного значения смены общественно-экономических формаций в особенности (иногда, как, например, у Тойнби и его многочисленных последователей, сопровождаемый проповедью "идеи" круговорота в развитии общества) типичны для работ современных реакционных буржуазных историков.

Следует отметить также чрезвычайно характерное для современной реакционной историографии стремление игнорировать существование классов, их борьбу, выдвигать на передний план произвольное деление людей по образовательному, профессиональному и т. п. признакам. Особое влияние на формирование "новой" концепции оказали апологетические теории буржуазных экономистов и социологов о "демократическом", "организованном" капитализме.

Уязвимость буржуазно-либеральной концепции, необходимость ее приспособления к новым условиям понимали некоторые буржуазные ученые уже в конце XIX - начале XX века. Например, эту концепцию критиковали представители американской так называемой "экономической школы" (Ч. Бирд, А. Шлезингер, Д. Робинсон и др.) ³ . В Англии атаку против "вигского" (то есть либерального) понимания истории повели

³ См. R. Bastert. The New American History and its Audience. "The Yale Review", 1957, vol. XLVI. N 2.

Л. Намиер и его последователи. Они призывали "изучать" не декларации английских политиков, а их имущественное положение, семейные связи и т. п., из которых вульгарно-механически выводилась политическая линия этих деятелей. Такой подход приводил к выводу, что политика тех или иных социальных групп определяется якобы не классовыми причинами, а узколичными, мелкоэгоистическими мотивами, будто бы неизменно присущими человеческой природе.

В создании "новой" концепции некоторое значение имело также "переписывание" истории промышленного переворота в духе буржуазной апологетики так называемой "манчестерской" школой английских и американских ученых (Клэпхем, Эштон, Неф, Хаек и др.). "Манчестерская" школа, как известно, отрицает революционный характер промышленного переворота и всячески пытается отрицать или скрыть бесспорные факты угнетения трудящихся масс капиталистами в эту эпоху. "Новая" концепция вобрала в себя также и другие положения реакционной историографии, в частности клерикальной (особенно католической), с ее осуждением "материалистического" XIX в., когда массы людей порвали с "единоспасающей" церковью, и т. д. ⁴ .

Сторонников "новой" концепции было бы неправильно считать единой исторической школой. Между ними существуют методологические разногласия, поскольку в число поборников "новой" концепции входят приверженцы открытого идеализма, "теории факторов", экономического материализма и т. д. Не существует единства и в освещении конкретно-исторических вопросов. Среди сторонников "новой" концепции легко обнаружить явных реакционеров, обличающих "бесполезность" революций XVIII и XIX вв., и "прогрессистов", сохранивших традицию сочувственного изображения борьбы буржуазии за утверждение своего господства, последователей умеренно-либеральной трактовки гражданской войны 1861 - 1865 гг. в США и прямых апологетов рабовладельческого Юга, поклонников и противников Бисмарка, клерикалов и антиклерикалов и т. д. Разумеется, в числе этих историков имеется немало ученых, внесших своими конкретно-историческими исследованиями известный вклад в науку.

В настоящей статье делается попытка выявить те общие моменты в освещении истории XIX - начала XX в., которые в сумме составляют "новую" концепцию. В этой связи в статье используются преимущественно общие курсы по истории указанного периода, принадлежащие перу буржуазных ученых, поскольку в этих курсах в концентрированном виде отражаются тенденции, свойственные буржуазной историографии в целом ⁵ .

Сторонников "новой" концепции при всем различии их методологии и взглядов на конкретно-исторические вопросы объединяет прежде всего провозглашаемый ими принцип "историзма" в оценке XIX века. Суть этого "историзма" и всей концепции в целом сводится к крайне реакционной интерпретации трех главных проблем: развития капитализма, истории национально-освободительного движения, истории рабочего движения. На этих проблемах целесообразно остановиться подробнее.

⁴ Е. Черняк. Католическая историография США, "Вопросы истории религии и атеизма", 1956, N 4, стр. 322 - 353.

⁵ Кроме упоминаемых в дальнейшем, нами использовались следующие работы: A. Flick. Modern World History. 1776 - 1926. New York. 1926; C. Higbi. History of Modern Europe. A Study of the Evolution of European Society from the National Risings against Napoleon to the Present Day. New York. 1932; E. Achorn. European Civilization and Politics. New York. 1934; A. Noyes. Europe, its History and World Relationship (1789 - 1933). Boston. 1934; F. Palm. Europe since Napoleon. Boston. 1934; A. Grant and H. Temperley. Europe in the Nineteenth and Twentieth Centuries. London. 1940; W. Hall and W. Davis. The Course of Europe since Waterloo. New York. 1941; I. Gillespie. Europe in Perspective. 1815 to the Present. New York. 1943, и другие.

*

Капиталистический строй старая буржуазно-либеральная историография представляла вечным, соответствующим разуму и самой природе человека. "Новая" концепция считает капитализм XIX в. уже не "естественным", "разумным" строем, а столь же преходящим явлением, как и предшествующий ему феодализм.

Однако данный тезис имеет лишь чисто внешнее сходство с подлинно научным, марксистским пониманием исторического процесса, ибо его авторам, конечно, совершенно чуждо представление о закономерной, объективно неизбежной смене социально-экономических формаций. Более того, этот тезис служит в "новой" концепции лишь прикрытием для грубых извращений исторической действительности. В целом позиция сторонников "новой" концепции сводится к следующему:

1) Формально "осуждается" буржуазное общество XIX века. При этом главная вина за его пороки возлагается не на капиталистический строй с его частной собственностью, эксплуатацией человека человеком, кризисами, безработицей, нищетой масс, национальными противоречиями, а на идеологию, политические институты эпохи и т. д. Следуя своей идеалистической методологии, большинство современных буржуазных историков рассматривает экономику как нечто вторичное по отношению к идеям, к государственным и политическим учреждениям. 2) Утверждается, что современный капитализм будто бы преодолел отрицательные стороны капитализма XIX в. и якобы принципиально отличается от него.

Обратимся, например, к характеристике эпохи промышленного капитализма английским историком Д. Сондерсом. Он дает определение либерализма как суммы идей, основанных на вере "в добрые начала человеческой природы и безграничный материальный прогресс", а также в революцию, но... "очищенную от якобинизма". Однако либерализм, пишет Сондерс, "имел крупные недостатки": антиклерикализм, доведенное до крайности враждебное отношение к государственному вмешательству в хозяйственную жизнь. Он признает, что принцип государственного невмешательства являлся "буржуазным символом веры" ⁶ . (Признание классового характера идеи государственного невмешательства нужно Сондерсу и его единомышленникам лишь для "доказательства" того, что последующее расширение прав государства в интересах монополий якобы изменило буржуазную природу этого государства.)

В характеристике либерализма, данной Сондерсом, ясно видны основные элементы "новой" концепции истории промышленного капитализма. Изменения в политической надстройке объявляются главным звеном исторического процесса; подчеркивается якобы надклассовый характер буржуазного государства XX столетия.

На ранней стадии промышленного переворота, заявляют сторонники "новой" концепции, экономическая задача капитализма состояла в том, чтобы "увеличить выпуск продукции и снизить себестоимость. Длинный рабочий день и низкая заработная плата казались тогда самым простым и быстрым путем для решения этой задачи" ⁷ . Такое оправдание капиталистической эксплуатации неизбежно ведет к отрицанию коренных положений марксистской политической экономии, и прежде всего теории прибавочной стоимости.

Буржуазные историки пытаются объяснить лишения и страдания народных масс промышленной революцией, а не классовой сущностью

⁶ J. Saunders. The Age of Revolution. The Rise and Decline of Liberalism in Europe since 1815. New York. 1949, pp. 24 - 25.

⁷ J. Schapiro. Liberalism and Challenge of Fascism Social Forces in England and France (1815 - 1870). New York. 1949, p. 402.

капитализма, не его природой, не капиталистической эксплуатацией. Все бедствия рабочего класса они объясняют действиями временных, преходящих факторов политического характера, якобы мешавших "справедливому" распределению продукта труда между предпринимателями и рабочими ⁸ . Более того, заимствуя мысль Маркса о капиталисте как олицетворении экономических категорий, буржуазные историки пытаются представить предпринимателя... такой же "жертвой" новой машинной индустрии, как и рабочие. "Поистине, - пишет Сондерс, - машина лишь превратила в равной мере и предпринимателя и рабочего в рабов империи Мамоны" ⁹ . В этом утверждении очень много отвратительного буржуазного лицемерия, ханжества и ни грана науки.

Критика либерализма XIX в. сторонниками "новой" концепции проводится с реакционных позиций восхваления современного монополистического капитала, якобы преодолевшего "ограниченность" буржуазной политики прошлого столетия, с позиций антикоммунистической пропаганды. Западногерманский историк Т. Шидер, давший в своем докладе на X Международном конгрессе историков в Риме (1955 г.) обзор новых английских и американских работ по истории либерализма, откровенно признал, что они непосредственно связаны с борьбой против коммунизма ¹⁰ .

Кризис и загнивание либерализма, наступление империалистической реакции по всем линиям буржуазные английские и американские историки представляют как якобы утверждение надклассовой политики, очищенной от буржуазного эгоизма. Так, американский историк Д. Шапиро утверждает, что буржуазный либерализм будто бы мирно уступил место "бесклассовому", "демократическому" либерализму, провозвестниками которого якобы явились Ллойд Джордж и В. Вильсон, По словам Д. Шапиро, буржуазный либерализм сошел со сцены, как только государство стало выступать посредником в урегулировании социальных и экономических отношений, защитником интересов всего общества в целом ¹¹ .

Другой американский историк, Т. Нейл, насчитывает не два, а три этапа в развитии либерализма. Первый (примерно 1830 - 1865 гг.) - период "победоносного" буржуазного либерализма. Начиная с 1870 - 1880 гг. его якобы сменил "демократический" либерализм Гладстона и Джона Стюарта Миля, отличающийся признанием всеобщего избирательного права для мужчин и ограниченного социального законодательства, главным образом регламентирующего труд женщин и детей. Затем, наконец, наступил период либерализма "общего благосостояния", якобы требовавшего и требующего обеспечения государством прожиточного минимума для всех граждан ¹² .

⁸ См., например, Rae and T. Mahoney. The United States in World History from its Beginnings to World Leadership. New York. 1955.

⁹ J. Saunders. Указ. соч., стр. 84.

¹⁰ T. Schieder. Der Liberalismus und die Strukturwandlungen der modernen Gesellschaft vom 19. zum 20. Jahrhundert (X Congresso Intemazionale di Scienze Storiche". Vol. V. Storia contemporanea, pp. 145 - 146).

¹¹ J. S. Schapiro. Указ. соч., стр. 398, 400, 402. Ср. H. Laski. The Rise of European Liberalism. London. 1947; F. Watkins. The Political Tradition of the West. A Study in the Development of Modern Liberalism. Cambridge (Mass.).

¹² T. Neill. The Rise and Decline of Liberalism. Milwaukee. 1954, pp. 28 - 29, 143. Процесс замены традиционно-либеральной схемы "новой" концепцией проходит (особенно в американской историографии) более замедленными темпами в вопросах истории США. Либеральная схема, изображающая капитализм "вечным", "естественным" строем, прочно срослась с мифом об "исключительности" американского капитализма. Защитники этого мифа, готовые перейти на позиции "новой" концепции в оценке капиталистической Европы XIX в., по-прежнему рисуют американский капитализм прошлого столетия как "гармонический" строй, соответствующий человеческой природе и впоследствии подвергшийся лишь "дополнительному совершенствованию". Американские историки пишут о происшедшем якобы в США после войны за независимость

Либерализм действительно пережил в своем развитии большие изменения, но они не имеют ничего общего с той эволюцией, которую приписывают ему американские буржуазные историки.

В период восходящей линии развития капитализма у власти находилась "верящая в свои силы буржуазия", которая защищала либерализм как "цельную систему экономических и политических воззрений" ¹³ . Эту систему составляли требования демократических прав, свободы торговли, невмешательства государства в экономическую жизнь, пацифизм и даже формальное провозглашение "ненужности" колоний. Однако реальная политика буржуазных либералов даже в те времена расходилась с этой программой. Так, например, идеи государственного невмешательства, первоначально направленные против препятствий, которые ставило феодальное государство для развития капитализма, превратились с победой буржуазии в требование "невмешательства" в отношения между трудом и капиталом, то есть в требование ничем не ограниченной жесточайшей капиталистической эксплуатации. При этом буржуазные либералы отнюдь не стесняли себя собственной теорией, когда дело шло о "вмешательстве" буржуазного государства с целью подавления классовых выступлений пролетариата. Словесный пацифизм и "антиколониализм" английских либералов, основывавшийся на убеждении части буржуазии, что она путем свободной конкуренции сохранит и укрепит завоеванную ею гегемонию на мировом рынке, "дополнялся" на практике целой серией захватнических войн, многочисленными колониальными экспедициями для аннексии новых территорий в Азии и Африке, кровавым подавлением освободительного движения в колониях.

С самого начала своего существования либеральная буржуазия проявляла присущий ей страх перед народными массами и вследствие этого вражду к последовательной демократии, склонность к компромиссу с противниками из феодального лагеря. Во Франции, как указывал В. И. Ленин, "буржуазный либерализм уже во время великой революции обнаружил свою контрреволюционность" ¹⁴ . Борьба за республику во Франции была доведена до конца в результате четырех революций, происходивших с 1789 по 1871 г., в ходе которых пролетариату приходилось вести отчаянную борьбу против попыток либеральной буржуазии сохранить монархию. В Англии благодаря трусости либеральной буржуазии сохранилось множество пережитков средневековья. Либеральной буржуазии Пруссии и Австрии удалось вследствие слабости пролетариата в этих странах провести буржуазные преобразования с сохранением монархии, привилегий дворянства и других остатков феодализма. Чешские и венгерские либералы пошли на соглашение с монархией Габсбургов. В США во время гражданской войны 1861 - 1865 гг. буржуазные либералы стремились не допустить разгрома Юга и помешать освобождению негров, а впоследствии, в 70-е годы, добились компромисса с побежденными плантаторами, в результате которого в южных штатах сохранились значительные пережитки рабства.

Контрреволюционный характер либерализма особенно ярко проявился начиная с 1848 года. Свирепое подавление французскими либе-

уничтожении "уз кастового и классового господства" (например, F. Stern. Capitalism in America. A Classless Society. New York. 1951, p. 21, А такой иззестный буржуазный историк, как Г. Пэркс, например, договорился до того, что в США уже к 1830 г. якобы "были сметены остатки классового господства" (H. Parkes. The American Experience. An Interpretation of History and Civilization of the American People. New York. 1947, p. 116). И так характеризуется страна, на большей части территории которой еще в XIX в. миллионы людей томились в оковах рабства, не говоря уже о жестокой капиталистической эксплуатации трудящихся в северных штатах!

¹³ В. И. Ленин. Соч. Т. 17, стр. 199.

¹⁴ Там же, стр. 298.

ралами восстания рабочих в июне 1848 г. открыло дорогу для установления во Франции бонапартистской диктатуры Наполеона III. Кровавая расправа, учиненная французской либеральной буржуазией с парижскими коммунарами, свидетельствовала о переходе ее в лагерь самой черной реакции.

Идеология либерализма, некогда являвшаяся орудием борьбы против феодальной реакции, уже в годы исторического подъема капитализма все более обращалась в средство обмана народных масс, их духовного порабощения. С наступлением империалистической эпохи пышная "свободолюбивая" фразеология либералов окончательно выродилась в чистейшую демагогию.

В эпоху империализма монополии с целью сохранения своего влияния на мелкобуржуазные массы не раз призывали либералов к власти.

Для поддержания этого влияния, которое только одно и придавало либерализму ценность в глазах правящей финансовой олигархии, либералы проводили отдельные реформы (например, некоторое расширение избирательного права). Либеральные партии в различных формах сотрудничали с оппортунистическими элементами в рабочем движении. Ценой незначительных уступок в области социального законодательства они пытались расколоть рабочее движение и обеспечить беспрепятственное проведение политики империалистической реакции.

Вместо прежней открытой борьбы с научным социализмом буржуазные либералы в эпоху империализма все чаще начали противопоставлять куцые социальные реформы идее социалистической революции. "Внутренне-сгнивший либерализм, - писал В. И. Ленин, - пробует оживить себя в виде социалистического оппортунизма" ¹⁵ . Ярким примером подобной политики являются действия английских либеральных кабинетов в десятилетие между русской революцией 1905 - 1907 гг. и первой мировой войной. Одним из активных проводников этой политики либералов стал английский министр финансов Ллойд Джордж - опытный социальный демагог, сумевший приобрести в глазах мелкой буржуазии славу радикала и пацифиста. С помощью отдельных подачек рабочей аристократии (законы о пенсиях, социальном страховании и др.), широковещательных проектов реформ, обманных посулов и демонстративных выкриков против земельной аристократии, палаты лордов и т. п. Ллойд Джордж стремился сохранить влияние либералов на массы, воспрепятствовать революционизированию пролетариата.

Аналогичный характер имела и политика "либерала" Вудро Вильсона, занявшего в 1912 г. пост президента США. Отдельные буржуазно-либеральные реформы внутри страны, демагогические обещания защиты интересов рабочих, фермеров и городской мелкой буржуазии, фарисейские уверения в любви к миру - таковы были главные приемы, которые применял В. Вильсон - "глава американских миллиардеров, прислужник акул капиталистов" ¹⁶ - для прикрытия борьбы с рабочим движением в США и империалистической экспансии за их пределами.

В годы мировой войны 1914 - 1918 гг. вожди либералов Вильсон, Ллойд Джордж, Клемансо и другие стали руководителями и вдохновителями империалистического разбоя и жесточайшего террора против революционного рабочего движения, организаторами интервенции международного империализма против молодой Советской республики. Позднее совместно с другими реакционными силами либералы расчистили фашизму дорогу к власти в Италии и Германии.

В период общего кризиса капиталистической системы, развернувшегося со времени первой мировой войны и особенно после победы Ве-

¹⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 18, стр. 546.

¹⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 28, стр. 52.

ликой Октябрьской социалистической революции в России, буржуазный либерализм потерпел полный крах. Политика открытой реакции, к которой прибегла буржуазия, осуществлялась руками консервативных и фашистских партий. С другой стороны, место либералов как проводников буржуазного влияния на массы заняли правые социалисты и "христианско-социалистические" партии, насаждаемые Ватиканом. Примером может служить полное банкротство "великой либеральной партии" Англии, место которой было занято лейбористами. Английская либеральная партия превратилась в третьестепенную политическую силу, являющуюся, по существу, охвостьем консерваторов.

Такова в немногих словах история краха буржуазного либерализма, которую пытаются извратить и поставить с ног на голову авторы "новой" концепции, в частности упомянутые выше американские историки Шапиро и Нейл.

Находясь у власти, буржуазия во всех странах неизбежно вырабатывает различные методы борьбы за свои интересы и господство, причем они то сменяют друг друга, то переплетаются вместе в тех или иных сочетаниях. Это, во-первых, метод насилия, отказа от всяких уступок рабочему движению. Второй метод - метод "либерализма", метод реформ, отдельных уступок рабочему классу и т. д. ¹⁷ .

Излагая события XX столетия, реакционные буржуазные историки всячески стремятся представить отдельные уступки и реформы как характерную якобы для буржуазного государства политику, а прямое насилие считают "нетипичным", случайным отклонением от нормы. Тем самым реакционеры от науки пытаются создать у своих читателей иллюзию превращения буржуазного государства во "внеклассовое".

В начале империалистической эпохи процесс сосредоточения власти в руках монополистов сопровождался иногда некоторым формальным расширением буржуазной демократии. Но, вынужденная в отдельных случаях соглашаться, например, на изменения в избирательном праве, империалистическая буржуазия всячески умаляла действительную роль парламентов путем передачи всей "государственной работы" правительствам, чиновничьему аппарату, разведке, штабам. Контролируя огромную государственную машину, правительства узурпировали законодательные функции парламентов. Постоянно расширялась область внепарламентского законодательства в "парламентарных" государствах. Так, американский федерализм стал орудием превращения штатов в настоящие вотчины монополий.

В таких странах, как Германия, Австро-Венгрия, Испания, буржуазная демократия и парламентаризм, так и не получив широкого развития, вступили в полосу упадка и кризиса.

Закрывая глаза на то решающее обстоятельство, что суть новых процессов состоит в установлении безраздельной власти монополистического капитала и в кризисе буржуазной демократии, авторы "новой" концепции обращают внимание лишь на факты формального расширения некоторых демократических свобод, которые буржуазия в конечном счете различными методами старается ввести в нужные ей рамки.

К этим мерам относятся расширение или введение всеобщего избирательного права (Англия, Франция, Австро-Венгрия, Италия, Бельгия, скандинавские страны), некоторое ограничение рабочего дня и другое социальное законодательство (страхование от несчастных случаев, пенсии для престарелых трудящихся), признание прав профсоюзов, улучшение постановки народного образования, рост грамотности, ликвидация в ряде стран пережитков феодализма в виде сословного неравенства и т. д. Подробно излагая эти факты, сторонники "новой" концепции на этой основе стремятся доказать, что в 1870 - 1914 гг. имели якобы

¹⁷ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 16. стр. 320.

место "подлинный подъем демократии", "распространение демократии" и т. д. ¹⁸ .

"Новая" концепция изображает монополистов чуть ли не защитниками интересов масс и сторонниками расширения демократии. Она при этом весь обвинительный материал против монополий рассматривает лишь как свидетельство пороков раннего периода их развития, "детской болезни" корпораций, которая якобы была успешно изжита в ходе исторического процесса. Буржуазное государство, по утверждению этих историков, становится все более и более внеклассовым и "ограничивает" или "сводит на нет" отрицательные стороны деятельности монополий. Для "новой" схемы характерно также изложение истории монополий в чисто техническом или "экономическом" плане. При таком освещении полностью замалчивается вопрос об обострении классовой борьбы в эпоху империализма, об усилении эксплуатации трудящихся масс и т. д.

Последовательно придерживаясь апологетической линии, сторонники "новой" концепции решительно отделяют монополии от империализма, который они рассматривают лишь как выражение внешнеполитической экспансии, известной со времен античности. Более того, они отрицают всякие связи между империалистической политикой и капитализмом. Разумеется, буржуазные историки не могут обойти общеизвестные факты о вывозе капитала, о борьбе за колонии, рынки сбыта и источники сырья и т. д. Однако "новая" концепция отводит этим экономическим факторам третьестепенную роль в формировании империалистической политики. Так, упомянув об экономических корнях политики империализма, Брейс заявляет: "Это едва ли означает, однако, что капитализм "вызвал" империализм... Неэкономические и иррациональные мотивы служат важным фактором в образовании таких явлений, как старый и новый империализм". Среди этих "неэкономических и иррациональных мотивов" упоминаются религиозные побуждения, стремление европейцев к "карьере" в колониях и т. д. ¹⁹ .

*

Таким образом, хваленый "историзм" "новой" концепции сводится в конечном счете к попытке доказать абсолютную противоположность между капитализмом XIX и капитализмом XX в. и в то же время снять с капиталистического строя вину за социальную несправедливость общества в прошлом столетии. Мы уже ознакомились с некоторыми приемами, с помощью которых буржуазные историки стремятся достигнуть этой цели. Но едва ли не главным среди них является "новое" освещение истории национально-освободительных движений периода промышленного капитализма, на чем следует специально остановиться.

"До 1919 г., - замечает английский историк Баттерфильд, - меня учили тому виду истории, при котором суверенитет национальных государств рассматривался кульминационным пунктом многовекового прогресса". Впоследствии, однако, "изображение событий прошлого подверглось изменению, чтобы теперь служить другой цели. И в первую очередь, конечно, была переписана европейская история XIX века" ²⁰ .

В буржуазной науке и публицистике США и Англии (как, впрочем, и многих других капиталистических стран) установился обычай отождествлять два понятия: "национальный" и "националистический". Смысл этого "лингвистического" трюка достаточно прозрачен: с его помощью идеологи империализма пытаются дискредитировать национально-осво-

¹⁸ T. Derry and J Jarman. The European World 1870 - 1915. London. 1951, p. 129; J. Rae and T. Mahoney. Указ. соч., стр. 416; R. Brace. Указ. соч., стр. 645 и сл.

¹⁹ R. Brace. Указ. соч., стр. 663 - 664.

²⁰ H. Butterfield. History and Human Relations. London, 1951, pp. 163 - 164.

бодительную борьбу, поставив знак равенства между прогрессивными национально-освободительными движениями прошлого, а также современности и реакционным национализмом правящих классов ²¹ . Национально-освободительное движение, направленное против феодализма с целью образования национальных государств, ставится на одну доску с буржуазной реакцией XIX века.

Хорошо известно, что период от французской буржуазной революции конца XVIII в. и до Парижской коммуны отмечен широким развитием национального движения угнетенных народов Европы и Азии, перераставшего в освободительные войны. "В основе действительно-национальных войн, какие имели место особенно в эпоху 1789 - 1871 годов, - указывал В. И. Ленин, - лежал длительный процесс массовых национальных движений, борьбы с абсолютизмом и феодализмом, свержения национального гнета и создания государств на национальной основе, как предпосылки капиталистического развития" ²² . Наличие различных по своему классовому составу направлений в этих движениях - правого крыла, поддерживавшегося помещиками и буржуазией, и демократического, опиравшегося на народные массы, - нисколько не исключает общей прогрессивности национальных движений в целом.

Национальные требования буржуазии в прогрессивный период ее развития способствовали пробуждению масс от феодальной спячки, их борьбе против угнетения наций, за суверенитет народа. Совершенно иным стало положение в конце XIX в., когда процесс исторического развития выдвинул задачу ликвидации господства капиталистов. Превращение буржуазии в реакционный класс коренным образом изменило и характер выдвигаемых ее идеологами национальных лозунгов. Из руководящей силы национально-освободительного движения крупная буржуазия стала глашатаем реакционного национализма и шовинизма. Ее националистические призывы были направлены на затушевывание непримиримой противоположности интересов эксплуататоров и эксплуатируемых внутри нации, на развращение сознания трудящихся, на разделение рабочих разных наций. Демагогической проповедью "гармонии классовых интересов" внутри нации и разжиганием вражды к другим народам буржуазия стремилась отвлечь эксплуатируемое большинство от революционных методов борьбы за свое освобождение. Реакционный национализм буржуазии призван был оправдывать ограничения демократии, искусственное сохранение многих пережитков средневековья (помещичье землевладение, монархия и т. п.), усиление государственного аппарата для подавления масс, растущий милитаризм. Буржуазный национализм стал в империалистических странах идеологией колониального разбоя и захватнических войн ²³ .

Пример подобного перерождения прогрессивной национальной идеологии буржуазии в реакционный шовинизм дает история немецкой буржуазии, в первой половине XIX в. стремившейся к воссоединению Германии, а впоследствии выступавшей совместно с прусским юнкерством проповедником пангерманизма. На территориях, захваченных Германией, проводилась политика уничтожения национальной культуры и полной ассимиляции народов.

Во многом сходный путь был проделан итальянской буржуазией. "Италия революционно-демократическая, т. е. революционно-буржуазная, свергавшая иго Австрии, Италия времен Гарибальди, - писал В. И. Ленин в годы первой мировой войны, - превращается окончательно

²¹ См., например, R. Ergan g. Europe since Waterloo. Boston. 1954, p. 358; Ср. H. Kohn. The Idea of Nationalism. New York. 1945.

²² В. И. Ленин. Соч. Т. 21, стр. 138.

²³ Мы не касаемся здесь вопроса о политике буржуазии стран угнетенного Востока, национальные лозунги которой сохранили прогрессивный характер и в эпоху империализма.

на наших глазах в Италию, угнетающую другие народы, грабящую Турцию и Австрию, в Италию грубой, отвратительно-реакционной, грязной буржуазии, у которой текут слюнки от удовольствия, что и ее допустили к дележу добычи" ²⁴ .

Империалистическая буржуазия использовала все имеющиеся у нее средства идеологического воздействия на массы для отравления трудящихся ядом реакционного национализма. Однако националистическая пропаганда оказывала влияние прежде всего на отсталые слои трудящихся. Идеологией же сознательных рабочих всегда был пролетарский интернационализм, отражающий интересы пролетариата и всех трудящихся и эксплуатируемых масс. "Буржуазный национализм и пролетарский интернационализм - вот два непримиримо-враждебные лозунга, соответствующие двум великим классовым лагерям всего капиталистического мира и выражающие две политики (более того: два миросозерцания) в национальном вопросе" ²⁵ , - указывал В. И. Ленин. Пролетарский интернационализм неразрывно связан с подлинным патриотизмом и национальной гордостью за прогрессивные и революционные традиции своей родины, с беззаветной борьбой против господствующих эксплуататорских классов, являющихся злейшими врагами народных масс.

Авторы "новой" концепции ссылаются на факты, когда буржуазии удавалось навязывать националистические предрассудки отсталым слоям трудящихся (например, в первый период мировой войны 1914 - 1918 гг.), и на этом основании приписывают реакционный национализм... народным массам. Это все равно, как если бы на основании того, что царизм и другие феодально-абсолютистские правительства подавляли крестьянские восстания руками крестьян в солдатских мундирах, объявить крестьянство защитником и наиболее заинтересованной стороной в сохранении крепостного права.

Понимая шаткость своей аргументации, реакционные историки стремятся отыскать доказательства того, что национализм был якобы выгоден народным массам и поэтому "рост демократии" приводил к росту национализма. Американский ученый Б. Шефер, например, заявляет, что, хотя "классовые интересы могут разделять (общество), как это утверждали марксисты и как это временами действительно бывало, в конечном счете каждый класс считает, что его интересы можно наилучшим образом защитить при помощи нации" ²⁶ . "Разъясняя" это положение, Шефер силится доказать, что пока государство проводило мероприятия, выгодные лишь для дворянства и буржуазии, национализм был распространен среди них, а после наступления эры "демократии" и "социальной политики" - с конца XIX в. - на позиции национализма якобы перешли и трудящиеся массы ²⁷ . Таким образом, лженаучная теория превращения буржуазного государства во внеклассовое вновь вытаскивается Шефером на свет для доказательства вымысла о "националистическом перерождении" народных масс. При этом широко используется действительно имеющее место в эпоху империализма националистическое перерождение подкупленной монополиями верхушки рабочего класса.

Вину за страдания масс в период промышленного переворота буржуазные историки, как мы уже знаем, возлагали на неразвитость капитализма и на либеральную политику государственного невмешательства в экономическую жизнь, от которой буржуазное государство впоследствии отказалось, по их утверждению, якобы для защиты интересов трудящихся. Причина же тяжелого положения пролетариата в дальнейшем коренится, по уверению этих реакционеров, в вымышленном ими "народ-

²⁴ В. И, Ленин. Соч. Т. 21, стр. 324 - 325.

²⁵ В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 10.

²⁶ B. Shafer. Nationalism. Myth and Reality. New York. 1955, p. 170.

²⁷ Там же, стр. 197 - 198.

ном национализме", ломающем будто бы единство европейской цивилизации ²⁸ . В частности, авторы "новой" концепции хотят свалить на "народный национализм" вину за мировые войны, возникшие в результате кризисов мировой хозяйственной системы капитализма, в результате борьбы империалистов за передел уже поделенного мира ²⁹ . С помощью антинаучной теории "народного национализма" эти историки стремятся принизить национально-освободительное движение народов колоний и зависимых стран. Борьбу сотен миллионов людей за права человека, за демократию, против империалистического гнета авторы "новой" концепции изображают в виде "столкновения между западным и восточным национализмом". Таким путем эти историки хотят опровергнуть прогрессивное значение антиимпериалистической борьбы угнетенных народов и одновременно представить виновником колониального гнета не финансовый капитал с его стремлением к получению монопольных сверхприбылей, а "национализм" народов Западной Европы и США. Вся интерпретация истории национальных движений в "новой" концепции целиком поставлена на службу империализму и колониализму.

*

"Новая" концепция, как говорилось выше, является попыткой подвести исторический фундамент под антимарксистские теории реакционной социологии и политической экономии. Поэтому самую сердцевину ее составляет фальсификация истории пролетариата. Это та часть "новой" концепции, которая прямо и непосредственно направлена против международного рабочего движения, против марксистско-ленинской идеологии.

Для приверженцев "новой" концепции, как и для современной буржуазной историографии в целом, характерно принижение исторической роли рабочего класса и всех трудящихся масс.

Многие сторонники "новой" концепции отдают дань буржуазному культу "героев", причем они видят их прежде всего в реакционных деятелях типа Меттерниха (о нем написано в США огромное количество книг и статей) ³⁰ , монополистических магнатах вроде Форда и Рокфеллера и других ³¹ . В то же время эти историки отрицают роль классовой борьбы и революций в развитии общества.

Но основным средством принижения и извращения исторической роли трудящихся масс пролетариата и рабочего движения у авторов "новой" концепции является уже знакомый нам метод лжеисторизма и противопоставления "старого" капитализма современному. Буржуазные историки стремятся доказать следующее: поскольку пороки буржуазного общества XIX в. порождались якобы не самим капитализмом, а временными факторами: неразвитостью капиталистического строя, "неизбежными издержками" промышленной революции и т. д., - то и революционное движение пролетариата было борьбой исключительно против этих "аномалий". Буржуазные ученые, как отмечал, подытоживая их взгляды на

²⁸ См., например, J. Bowie. The Unity of European History. London. 1950.

²⁹ См. J. Rae and T. Mahoney. Указ. соч., стр. 416; T. Derry and T. Jarman. Указ. соч., стр. 185, 200 - 201 и др.

³⁰ Ср. доклад Вирека о Меттернихе на сессии Американской исторической ассоциации ("The Review of Politics", апрель 1951 г.).

³¹ Американский историк Хук так подытожил взгляды большой группы своих единомышленников: "Подлинно великими людьми эпохи (вторая половина XIX - начало XX в. - Е. Ч. ) были Рокфеллер, Гульд и Морган; насколько иным было бы положение вещей, если бы их использовали в политической области" (S. Hook. The Hero in History. New York. 1943, p. 9). Ныне даже Эштона, столь много потрудившегося для возвеличения "капитанов индустрии", критикуют за признание "узкой эгоистичности" их мотивов, тогда как в действительности они якобы руководствовались лишь заботой о том, как бы "улучшить жизнь своих рабочих" (C. Wilson. The Entrepreneur in the Industrial Revolution in Britain. "History", June 1957, Vol. XLII, N 145, p. 117).

историю революционного рабочего движения и социализма в XIX в., журнал Американской исторической ассоциации, "доказывают, что на заре промышленного развития наций происходит "подъем радикализма" и что, как только экономика с помощью большого "первоначального толчка" преодолевает эти ранние трудности, борьба (рабочих. - Е. Ч. ) неизбежно сходит на нет" ³² . Иначе говоря, авторы "новой" концепции утверждают, что рабочее движение было будто бы направлено против недостатков раннего капитализма, а не капиталистического строя как такового. Главные усилия буржуазных историков направлены при этом на извращение истории марксизма.

Возникновение теории научного социализма было великим революционным переворотом в науке, крупнейшим завоеванием человеческой мысли. Марксизм - революционное мировоззрение рабочего класса, цельное и всестороннее учение о развитии природы и общества. Марксизм дает подлинно научную трактовку закономерностей капиталистического строя на всех этапах его развития. Определение основоположниками марксизма всемирно-исторической миссии рабочего класса, их учение о социалистической революции и пролетарской диктатуре вооружили международный пролетариат ясным пониманием перспектив революционного движения, верой в победу коммунизма. Весь последующий ход истории подтвердил справедливость марксистской теории. В наш век - век триумфа идей научного коммунизма - особенно жалкими кажутся потуги буржуазной историографии доказать "устарелость" марксизма.

Буржуазные историки хотели бы представить марксизм лишь как протест против конкретных условий буржуазного общества XIX в., которое, как они утверждают, не имеет ничего общего с современным капитализмом. Марксизм изображается ими как специфическая идеология рабочего класса только на одном, весьма ограниченном во времени этапе исторического развития, преимущественно этапе завершения промышленной революции ³³ .

Один из приемов подобной фальсификации состоит в искусственном отделении в работах основоположников научного коммунизма элементов, непосредственно связанных с политической борьбой, которую вели Маркс и Энгельс в свое время, от тех теоретических положений, которые составляют основу марксизма как теории научного социализма. Явление выдается за сущность; применение марксистской теории к конкретно-историческим условиям рассматривается в отрыве от самой теории. Причем вся эта фальсификация выдается за строго научный "историзм", принципами которого будто бы пренебрегают ученые-марксисты при изложении истории марксизма.

Буржуазные историки тщетно пытаются доказать, что основные положения марксизма применимы только к эпохе промышленного капитализма, а не к капиталистическому способу производства в целом.

В действительности для Маркса главным было выявление естественных законов капиталистического производства. В Англии в силу ряда особенностей ее капиталистического развития эти законы проявлялись в их "классическом", "чистом" виде. Именно поэтому Англия, как неоднократно указывал Маркс, и послужила главной иллюстрацией для его теоретических выводов ³⁴ . Сторонники же "новой" концепции утверждают, что марксистская теория представляет собой всего лишь анализ экономического развития преимущественно одной страны в первой половине XIX века ³⁵ . Буржуазные историки пишут, что Маркс, мол, дал анализ только современного ему европейского капитализма, а ныне, дес-

³² "The American Historical Review", январь 1958 г., стр. 344.

³³ См. J. Saunders. Указ. соч., стр. 100, 213; J. Plamenatz. German Marxism and Russian Communism. New York. 1954, p. 169 и др.

³⁴ См. К. Маркс. Капитал. Т. I. М. 1955, стр. 4.

³⁵ G. Cole. The Meaning of Marxism. London. 1948, p. 13.

кать, доминирует "принципиально" отличный от него американский капитализм. После 1900 г. "капиталистическая экономика, известная Марксу, более не существует", - заявляет Пламенатц ³⁶. Буржуазные историки твердят, будто марксизм игнорирует перемены, происшедшие в капиталистическом обществе с середины XIX века. Но такие заявления лишены всякого основания. Наоборот, именно буржуазные апологеты и их ревизионистские подпевалы пытались и пытаются скрыть суть этих перемен. В гениальных трудах В. И. Ленина, в произведениях его соратников и учеников содержится глубочайший анализ истории капиталистического общества после смерти Маркса. В. И. Ленин показал, что империализм является высшей и последней стадией в развитии капитализма. Он доказал, что происшедшие перемены не изменили сущности капиталистического строя, что законы, открытые Марксом, продолжают действовать в период империализма и общего кризиса мировой капиталистической системы. Тот факт, что ныне более миллиарда людей освободилось от капиталистического рабства, является неопровержимым подтверждением вывода Маркса о неизбежности гибели капиталистического строя и замены его социалистическим строем.

Буржуазные историки в демагогических целях порой даже признают справедливость критики Марксом и Энгельсом капиталистического строя XIX в., правильность характеристик, данных основоположниками научного социализма мелкобуржуазным революционерам 1848 г. во Франции и Германии ³⁷ . Так, Т. Нейл пишет, что Маркс "вскрыл классовую природу либерализма", и воспроизводит в своей работе многие положения марксовой оценки либеральной политики ³⁸ . Мнимая "объективность" нужна Нейлу и его единомышленникам только для того, чтобы подчеркнуть якобы "чисто историческое" значение марксизма ³⁹ .

Современные буржуазные историки повторяют прием, применявшийся историками периода Реставрации (в частности О. Тьерри), которые, изучая классовую борьбу буржуазии против феодалов, не хотели видеть антагонизма между пролетариатом и буржуазией ⁴⁰ . Признавая этот антагонизм в период раннего капитализма, "новая" концепция отрицает наличие его в империалистическую эпоху. Она утверждает, что противоположность классовых интересов и сами классы постепенно исчезают при "новом" капитализме XX века.

Показательна эволюция, которую претерпели рассуждения об "устарелости" марксизма. В. И. Ленин указывал на "международное стремление теоретиков буржуазии убить марксизм "посредством мягкости", удушить посредством объятий, путем якобы признания "всех" "истинно-научных" сторон и элементов марксизма, кроме "агитаторской", "демагогической", "бланкистски-утопической" стороны его" ⁴¹ . Для "новой" концепции характерно "признание" "истинно-научными" тех элементов марксизма, которые относятся лишь к анализу общества XIX века.

Нападки на марксизм этим не кончаются. По утверждению авторов "новой" концепции, в конце XIX в. марксизм был якобы побежден оппортунизмом: "В конце столетия расширение политических прав и социаль-

³⁶ J. Plamenatz. Указ. соч., стр. 169.

³⁷ Это не мешает появлению в буржуазной историографии грубых, клеветнических работ о Марксе вроде разрекламированной в США работы немецкого историка Шварцхильда (L. Schwarzchild. The Red Prussian. New York. 1947). Маккартисты в США и поныне выпускают многочисленные "сочинения", где Маркс и Энгельс изображаются руководителями некоего всемирного "коммунистического заговора", осуществление которого взяли на себя русские большевики. См., например, S. T. Possony. A Century of Conflict. Techniques of World Revolution. Chicago. 1953.

³⁸ T. Neill. Указ. соч., стр. 213.

³⁹ См., например, J. Saunders. Указ. соч., стр. 197.

⁴⁰ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. Госполитиздат. 1947. стр. 80.

⁴¹ В. И. Ленин. Соч. Т. 21, стр. 197.

ного законодательства совместно с ростом организованного рабочего движения(!) подорвали позиции революционного марксизма в Западной Европе..." ⁴² .

В годы, когда был написан "Манифест Коммунистической партии", пролетариат не имел своих классовых партий (исключением отчасти была Англия, где существовала организация чартистов). Рабочий класс оставался в плену буржуазных и мелкобуржуазных взглядов. Наиболее передовая часть пролетариев усвоила идеи утопического социализма. К концу XIX в. положение в корне изменилось: марксизм одержал победу в рабочем движении над различными формами домарксового социализма, постоянно ширилось влияние марксистских идей на пролетарские массы. В большинстве европейских стран выросли социал-демократические партии, в большей или меньшей мере придерживавшиеся идеологии марксизма и ставшие массовыми организациями. Миллионы пролетариев объединялись в классовые профсоюзы. Всячески подчеркивая факт развития оппортунизма в этот период среди руководящей верхушки социал-демократических партий Западной Европы, буржуазные историки "забывают" сказать, что марксизм тогда уже овладевал сознанием миллионов рабочих; они замалчивают факт революционизирования пролетариата, ярко проявившегося в стачечной и других формах классовой борьбы.

Интересно отметить, что приверженцы "новой" концепции смотрят на историю оппортунизма глазами самих оппортунистов, признают притязания оппортунизма на роль научного мировоззрения, якобы отражающего интересы рабочего класса. Производя обычную для своего "исторического" метода подмену, сторонники "новой" концепции выводят социальные корни оппортунизма не из подкупа буржуазией рабочей аристократии, а из мнимого улучшения положения пролетариата. Тенденция к росту оппортунизма в узкой группе империалистических стран в определенные периоды рассматривается представителями "новой" концепции как "закон" развития всемирного капитализма ⁴³ . История оппортунизма, начавшего с ревизии марксизма, а кончившего полным отречением от этого учения, предательством интересов рабочего класса, предстает в работах буржуазных историков как всего лишь эволюция взглядов, связанная с мифическим процессом превращения капитализма в "строй общего благосостояния".

"Новая" концепция стремится представить борьбу двух тенденций - революционной и оппортунистической - в рабочем движении как процесс утверждения последней ⁴⁴ , а многие из буржуазных историков склонны вообще "не замечать" этой борьбы.

Рабочее движение в странах Западной Европы, в частности немецкое рабочее движение, буржуазная наука, "опираясь" на ряд специальных "исследований", объявляет сплошь ревизионистским и шовинистическим, забывая о классовых боях германского пролетариата, о деятельности левого крыла социал-демократии, отражавшего революционные настроения масс, и т. п. ⁴⁵ . Рассматривая вопрос о рабочем дви-

⁴² R. N. Carew Hunt. Marxism. Past and Present. London. 1954, pp. 167 - 168.

⁴³ См., например, G. Cole. The Second International 1889 - 1914. Vol. I - II. London. 1956.

⁴⁴ Типичный представитель взглядов, характерных для сторонников "новой" концепции в западногерманской историографии, В. Конце утверждал на Международном конгрессе исторических наук в Риме (1955 г.), что ныне в Западной Германии якобы уже не существует пролетариата, возникшего в 30 - 40-х годах XIX в. и исчезнувшего в результате дальнейшего развития капиталистического строя ("Atti del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche. Roma 4 - 11 Septembre, 1955". Roma. 1957, pp. 603 - 604).

⁴⁵ A. Berlau. The German Social-Democratic Party 1914 - 1921. New York. 1949; W. Maehl. The Triumph of Nationalism in German Socialist Party on the Eve of the First World War ("The Journal of Modern History", 1952, N 1); L. Snell. Socialist Unions in Germany ("The American Historical Review", 1953, October).

жении в США, буржуазные историки утверждают, что в этой стране социалистические идеи получили распространение лишь среди интеллигенции и якобы не проникли в пролетарские массы. Они рассматривают рабочее движение в США вне связи с марксистской партией и распространением социалистических идей ⁴⁶ . Но достаточно напомнить хотя бы о росте социалистических организаций в США, о деятельности Дебса, Хейвуда и других революционных руководителей американских пролетариев, чтобы увидеть, как искажается действительная история американского рабочего движения в угоду реакции.

При изложении истории Англии, США, Германии в последней трети XIX - начале XX в. враги марксизма настойчиво проводят мысль о том, что рабочее движение вообще якобы неизбежно приобретает реформистский характер, как только оно "становится организованным и массовым". "Именно потому, что германские рабочие были многочисленны, хорошо образованы и политически организованы, они не имели намерения совершать революцию" ⁴⁷ , - читаем мы у одного из "академических" критиков марксизма.

Последняя треть XIX в. - время перерастания свободного домонополистического капитализма в империализм. Относительно "мирный" характер развития капитализма в эти десятилетия определялся тем, что Запад уже покончил с буржуазными революциями, а почва для них в странах Восточной Европы и в Азии еще только созревала. В этот период материальное положение рабочего класса в целом отнюдь не улучшилось по сравнению с предшествовавшей эпохой расцвета капитализма свободной конкуренции. Рабочее движение в 1870 - 1890 гг. росло вширь. Вовлечение в него сотен тысяч и даже миллионов не только пролетариев, но ремесленников, мелких буржуа, интеллигентов, еще только приобщавшихся к революционной идеологии, разлагающее влияние со стороны подкупленной капиталистами рабочей аристократии и профбюрократии, воздействие буржуазной пропаганды, церкви и т. д. неизбежно должны были "сопровождаться шатаниями в области теории и тактики, повторениями старых ошибок, временным возвратом к устарелым взглядам и к устарелым приемам и т. д." ⁴⁸ . Однако только люди, желающие скрыть историческую правду, могут отрицать тот бесспорный факт, что и в этот период относительно "мирного" развития капитализма классовая борьба сохраняла острый характер, что революционные настроения проникали в самую гущу пролетариата. Достаточно вспомнить подъем рабочего движения в США в 1875 - 1877 гг. и в конце 80-х - первой половине 90-х годов XIX в., упорную борьбу германского пролетариата в условиях "исключительного закона против социалистов", особенно забастовку горняков Рура (1889 г.), стачку лондонских докеров в 1889 г. и т. д.

Если в ряде других разделов истории "новая" концепция по крайней мере пытается учитывать известный науке конкретный материал, хотя и произвольно его трактуя, то при анализе рабочего движения реакционные историки просто замалчивают или прямо извращают общеизвестные факты.

Американский буржуазный автор В. Лорвин недавно признал несостоятельность концепции, которая совершенно исключает из поля зрения историков революционный подъем в ряде западноевропейских государств накануне первой мировой войны. В. Лорвин предлагает своим коллегам схему, которая должна, по его мнению, вывести их из затруднения. По его мнению, для эпохи промышленного капитализма сохраняется формула: "Быстрый рост на ранних стадиях индустриализации порождает протест (со стороны рабочих. - Е. Ч. ). Продолжающийся экономический

⁴⁶ J. Rae and T. Mahoney. Указ. соч., стр. 394.

⁴⁷ J. Plamenatz. Указ. соч., стр. 187.

⁴⁸ В. И. Ленин. Соч. Т. 16, стр. 318.

рост дает возможность удовлетворить многое из их требований". Для последующей эпохи экономические корни революционного рабочего движения отрицаются В. Лорвином полностью. Он находит другие причины: отсутствие социальной справедливости, национальные, религиозные и культурные факторы ⁴⁹ . Однако главным фактором революционизирования рабочих масс в капиталистических странах был и остается антагонизм между пролетариатом и буржуазией, вытекающий из самой сущности капиталистического способа производства.

Буржуазные историки стараются "объяснить" возрастание роли трудящихся масс и прежде всего пролетариата в истории усилением их мнимого участия в управлении буржуазным государством. В период, о котором идет речь (конец XIX - начало XX в.), рабочий класс и трудящиеся массы могли оказывать лишь косвенное влияние на политику правящих кругов, выражавшееся главным образом в сопротивлении этой политике. Обходя обычно, как мы уже говорили, вопрос об этом сопротивлении, буржуазные историки изображают период 1870 - 1914 гг. как время быстрого усиления непосредственного, прямого участия масс в определении политики правительства и даже в управлении государственной машиной ⁵⁰ . Именно таким путем наступление эры всевластия монополий выдается за эпоху расцвета свободы и народоправства. Видимо, авторы "новой" концепции полагают, что подобная фальсификация поможет им опровергнуть марксистскую теорию пролетарской революции. Будучи не в состоянии "совместить" выдуманный ими "крах" марксизма и революционного рабочего движения в конце XIX в. с фактом победы социалистической революции в России, с мощным подъемом революционного рабочего движения, сторонники "новой" концепции, вроде Гента и Пламенатца, прибегают к антисоветским измышлениям ⁵¹ . Однако эти измышления могут служить только дополнительной характеристикой политической направленности концепции.

Возникшая в обстановке общего кризиса мировой капиталистической системы, "новая" концепция истории XIX и начала XX в. является апологией современного капитализма. Она не имеет ничего общего с подлинно научной трактовкой истории промышленного капитализма и начала империалистической эпохи. Эта концепция, так же как и тесно связанные с нею теории современного ревизионизма, является порождением реакционной империалистической идеологии.

⁴⁹ V. Lorwin. Working Class Politics and Economic Development in Western Europe. "The American Historical Review", 1958, January, pp. 350 - 351.

⁵⁰ Многие американские историки утверждают, что народ прямо определял внешнюю политику США (см., например, T. Bailey. The Man in the Street. The Impact of Public Opinion on Foreign Policy. New York. 1948).

⁵¹ R. N. Carew Hunt. Указ. соч., стр. 168; J. Plamenatz. Указ. соч., стр. 318.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Е. Б. ЧЕРНЯК:

Комментарии: