Заглавие статьи Философия
Источник У книжной полки, № 2, 2006, C. 73-74
Рубрика
ТЕМАТИЧЕСКИЕ РУБРИКИ
Место издания Москва, Российская Федерация
Объем 6.3 Kbytes
Количество слов 701
Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/10035828
Философия

Кантор В. К.

Русская классика, или Бытие России

М.: РОССПЭН, 2005

Философ и культуролог Владимир Кантор выступает как историософ. Его герои - писатели, философы и Россия. Жизнью восемнадцатого века обусловлена литература девятнадцатого. Девятнадцатый век воплощает на бумаге то, что в двадцатом станет жизнью.

Даже названия иных глав способны вызвать спор: "Книга как основа вхождения России в мировую цивилизацию", "Библия неизбежно пишется и сейчас", "Петра творенье, или разгадка России (Явление Пушкина)", "Русский Фауст" (о Льве Толстом), "Праздник": от карнавала к оргии" (о "Бесах"), "Принцип "христианского реализма", или Против утопического своеволия" (о Семёне Франке), "Были ли у нас стабильные эпохи?", "Роль православия, или Проблема поверхностной христианизации страны".

Кантор безотлагательно идёт в наступление, заявляя, что тютчевские слова "В Россию можно только верить" полны не восхищения, а ужаса и отчаяния: "Верую, ибо абсурдно", - было сказано на заре "тёмных веков". Но так можно верить лишь в Бога, как Непостижимого. В данном случае, однако, происходит коренная подмена: вера не в Бога, а в место. А это чревато определёнными последствиями.

"Русская душа" по Кантору - явление языческое и крайне опасное. Презрение к ratio и неукоренённость христианства превратили Россию в главную жертву языческого возрождения ХХ века: Язычество, которое, по слову Чернышевского, сохранялось не только в России, а также в Германии и других вроде бы цивилизованных странах, вполне доказало свою жизнеспособность и силу, девестернизируя и дегуманизируя [лучше сказать по-русски: "расчеловечивая" - Д. З.] европейское сознание. Это с приходом фашизма констатировал Томас Манн: "Есть в современной европейской литературе какая-то злость на развитие человеческого мозга, которая всегда казалась мне ничем иным, как снобистской и пошлой формой самоотрицания. <...С модой на "иррациональное" часто бывает связана готовность принести в жертву и по- мошеннически отшвырнуть достижения и принципы, которые делают не только европейца европейцем, но и человека человеком".

"Русскую классику, или Бытие России" можно сравнить с последней книгой В. В. Кожинова (1930 - 2001) "Победы и беды России". Тот же приём, тот же сюжет, та же пристрастность (Кожинову чужд Бродский, Кантору - Белов). Даже на излюбленного Кожиновым "внутреннего эмигранта" Бахтина у Кантора находится свой "личный" мыслитель - философ и литературовед, эмигрант Фёдор Августович Степун (1884 - 1965). Хотя читатели склонны располяриваться, Кожинову нужен Восток не Ксеркса, но Христа - а Кантору дороже Запад не Глюксмана, а Честертона.

Работу Кантора было бы полезно почитать славянофилам, опьянившимся полётом в кожиновском "пространстве бытия". Западникам, разделяющим канторовский скептицизм, размышления Кожинова помогут подняться над землёй. Видится, что картина, созданная Кантором, выписана более последовательно, чем "Победы и беды", хотя отчего-то менее убедительна. Должно быть, согласно кожиновской диалектике.

Славянофильство и западничество нащупывают, но пока не найдут пути, чтобы соединиться в одном теле - России.

Д. Завольский

стр. 73

Мотрошилова Н. В.

Мыслители России и философия Запада

М.: Республика,2006

Название книги Н. В. Мотрошиловой отсылает к великим предшественникам - от К. Леонтьева и Н. Данилевского до Н. Лосского, В. Зеньковского, А. Лосева с их глобальным замахом в постановке и разработке намеченной темы - вечно животрепещущей в России. Текст представляет собой сборник наработанного автором в последние годы - сборник статей и лекций, примыкающих к обширной, занимающей более половины объёма монографии о Владимире Соловьёве.

Помимо Соловьёва в книге представлены три имени: Бердяев, Франк и Шестов. Все трое - эмигранты, влившиеся своим творчеством (книгами, докладами, лекциями, статьями) в современную им культуру Запада. Этот факт их биографии делает сопоставления с Западом и напрашивающимися и выигрышными. Те или иные варианты западной "философии жизни", феноменологии и экзистенциализма всего тоньше оттеняют "русскую" философскую ноту. Правда, Запад представлен здесь почти исключительно немецкими именами. Однако это оправдано тем, что до недавнего времени именно Германия была законодательницей философской моды всего Старого света. Тексты Гуссерля, Хайдеггера, Э. Гартманна, Фрейда, Шелера у исследовательницы под рукой, как и работы их великих предшественников - Канта, Гегеля, Фихте, Шеллинга, Шопенгауэра, Ницше. Лишь Платон и Бергсон вносят некое греко-латинское разнообразие в этот величественный германский ряд.

Чрезвычайно полезны сводные таблицы сочинений и основных понятий разбираемых мыслителей, приводимые в конце каждой главы. Чрезвычайно интересен сводный типологический портрет философов России Серебряного века, набросанный самой Мотрошиловой и приводимый в конце книги.

Статьи, подготовленные для печати, перемежаются в книге с записями устных лекций с их разговорной непосредственностью и спонтанностью. Такие перепады на любителя, но следует отдать автору должное - словом она владеет в обоих случаях отменно. Книгу предваряет трогательный реверанс в сторону учителей и коллег, отметившихся в изучении русской философии вообще и ее диалога с западной мыслью в частности. Тут около ста имен! Юной поросли, задумывающейся, делать жизнь с кого, предоставлен почти исчерпывающий список предшественников.

Ю. Архипов

Постоянный адрес данной публикации: