Военный фельдшер Олег ГОЛЫЖБИН вернулся из командировки в Чечню не вчера. Но, видимо, понадобилось время, дабы утвердиться в решении поделиться увиденным и прочувствованным на войне с читателями журнала "Ориентир". И вот его дневниковые записи перед вами. Искренние строки о том, как это было...

21 февраля 2000 года наша медицинская бригада из Нижегородской области прибыла в Урус-Мартановский район Чеченской Республики. Со стороны начальства мы сразу почувствовали настороженное отношение: мол, приехали дармоеды есть паек да загорать на солнышке. Перед нами здесь была такая же медбригада из Краснодарского края, которую разогнали по одному человеку в разные спецназы, где и без того имелись свои медработники. Нас по приезду тоже чуть не разогнали по горам со снайперскими группами. Но нам была придана автоперевязочная на базе КамАЗа - мини-операционная с автономным питанием: ее можно развернуть в любых полевых условиях. Вот за нее наша бригада и держалась, постоянно доказывая, что мы - врач-хирург, врач-анастезиолог и два фельдшера - по логике должны находиться при ней. Впрочем, по- порядку...

Вечером 4 марта поступила информация, что в село Комсомольское вошла группа боевиков из 70 человек и предстоит зачистка.

5 марта в 7 часов 30 минут наш спецназ прибыл на окраину села. Были слышны частые автоматные очереди и разрывы гранат. Там уже работала разведрота танкового полка. Все мирные жители к тому времени из поселка вышли и находились возле заставы Ярославского ОМОНа. ОМОН не выпускал их дальше, так как с селянами могли выйти и боевики. Наша медгруппа тоже выехала со "спецами".

Основная зачистка началась после того, как два боевых вертолета обработали места вероятного скопления боевиков. В 9 часов начался ввод основных сил. В то же время войска обошли село с трех сторон и заняли господствующие высоты.

К нам поступили первые раненые разведчики:

один - тяжело в бедро, другой - легко в руку; их тут же отправили в госпиталь полка. Хирург Репин и я, имея в санитарной сумке малую хирургическую укладку, бинты да противошоковые медикаменты, могли сделать только квалифицированную перевязку и обезболивание. И ничего больше.

Спецназ при зачистке старался вытеснить боевиков обратно в горы - под артиллерийский обстрел из САУ. В 14 часов 30 минут село было полностью пройдено. Но у наших произошла заминка со связью, и часть боевиков рассеялась в горном лесу, а часть осталась в селе. К нам поступил солдат с ранением в кисть руки. Его отряд шел второй линией зачистки и внезапно в упор столкнулся со спрятавшимися боевиками. Бойца спасла его быстрая реакция: он первым дал очередь из автомата, и один боевик был убит. Но другой боевик ответной очередью все-таки задел солдата, и две пули почти

стр. 30

с пяти метров насквозь прошили ему левую кисть.

6 марта выяснилось, что ночью со стороны Аргунского ущелья прорвались силы банды Гелаева, уничтожив заставу танкового полка. Командиру-лейтенанту боевики отрезали голову, а Гелаев самолично расстрелял четырех наших солдат.

Повторная операция по зачистке села проходила почти так же, как и в первый день: начиная с окраины - по квадратам. Когда спецподразделения подошли к центру Комсомольского, тут и началось: со всех сторон по нашим открыли шквальный огонь. В результате пришлось отходить. Когда начался обстрел, некий солдатик - водитель БТРа был ранен снайпером в спину, в область левой лопатки. Раненый побежал к командиру разведроты со словами: "Дай "муху"! Дай! Я видел, откуда стрелял снайпер. Только взведите мне ее". Схватив гранатомет, в состоянии полушока, выстрелил в дом. У этого дома в клубе дыма и огня поднялась крыша и медленно развалилась. Больше оттуда никто не стрелял... После этот боец, одной рукой управляя БТРом, прикрыл отход спецназа.

7 марта Комсомольское было обложено плотным кольцом войск. Было видно, как людская "камуфлированная змея" обернулась вокруг горы над селом. В этот день каждые 20 минут прилетали по два штурмовика и на малых высотах утюжили все, что шевелилось в бандитском селе. В промежутках между бомбежками боевики вели снайперскую стрельбу по нашему оцеплению, но, к счастью, никто не пострадал.

На минарете мечети была замечена лежка снайпера и, как ни прискорбно, пришлось эту мечеть уничтожать авиационной ракетой. Произошел двойной взрыв. Оказалось, что здесь находился склад боеприпасов.

К вечеру 8 боевиков сдались, но без оружия. Все ранены. Один из них оказался украинцем. При предварительном допросе выяснилось, что он с группой из 30 боевиков прошлой ночью вошел в поселок из Аргунского ущелья. Вид его был жалок: изможденный, грязный. Как и у остальных бандитов. Он сказал, что в его отряде есть две снайперши, а командиром у них - его земляк с Украины. Спросили, за что воюет и как долго. Он сказал, что воюет за ислам, уже 6 месяцев. Да, при обыске у него и у всех боевиков на шее были обнаружены четки и молитвенник на арабском языке. Спросили, сколько наемникам платят. Он сказал, что 100 - 150 долларов в неделю. Потом всех пленных отправили в комендатуру Урус- Мартана.

К вечеру была попытка прорыва боевиков в соседнее село Гойское.

8 марта после артобстрела и бомбометания штурмовиков в 12 часов началась фронтальная зачистка, Но, пройдя половину села, к 14 часам часть групп опять попала в огневой мешок и с потерями отступила на край кладбища. Благо, прикрыли огнем танки. В 16 часов, держа линию обороны, наше спецподразделение укрепилось в селе. 8 марта у нас погибло 3 человека. При паспортной проверке обнаружено 4 боевика. Из них двое китайцы, украинец и русский из города Кирова. Найден подземный ход, прокопанный еще с прошлой войны военнопленными. Он не доходил до села Гойское всего 50 метров. Во время первой войны его уже взрывали наши солдаты. Вот откуда и брались боевики в лагере мирных жителей из Комсомольского.

С 9 марта наша медицинская бригада заработала в полную силу. До этого, как я упомянул, мы выезжали на зачистку по два человека с санитарной сумкой и оказывали первичную медпомощь. Но вот 6 марта в 800-х метрах от окраины Комсомольского расположилась выездная группа медицинского отряда специального назначения. Она работала на двух автомашинах: одна - для перевозки раненых, вторая - медперевязочная; обе на базе ГАЗ-66. 9 марта начмед по Северо-Кавказскому округу подполковник медицинской службы Сергей Николаевич Барышев прилетел из штаба посмотреть, как идут дела в медгруппе. В это время мы с ним и встретились. Он узнал, что за нашей медбригадой закреплена перевязочная на базе КамАЗа, в кунге которого имеются операционная, стерилизационная, автоклав, кислородный аппарат, кварц и генератор для автономного питания. А это, по большому счету - малый полевой госпиталь. Но... машина находилась в распоряжении некоего полковника - использовалась как личный автомобиль со столовой и спальней. Барышев, недолго думая, пошел и поговорил со своим генералом... В результате автоперевязочная перешла в наши руки.

Мы расположились тремя машинами, развернули боковую палатку у нашего кунга и провели свет от генератора. В результате днем принимали раненых на улице, а в темное время суток в палатке и в кунгах.

Раненых в основном привозили на БТРах и БМП, от 2 до 8 человек.

Наша медбригада четко распределила профессиональные обязанности. Врач-хирург Репин и фельдшер Щукин работали с поступающими ранеными. Их задача - осмотр, обработка и перевязка ран: с поля боя люди поступали с грязными, в лучшем случае наспех перевязанными ранами. Во второй группе работали врач-анестезиолог, реаниматолог Липский и я. Наша задача - помощь при обработке раненых, проведение противошоковой терапии, подготовка к эвакуации и эвакуация с применением интенсивной терапии. По ночам наступало затишье: раненых почти не было, и можно было отдохнуть под стук шальных пуль по стенкам кунга. Одна такая пуля на излете попала в лобовое стекло кабины нашего КамАЗа, где в это время спал шофер. Слава Богу, он не пострадал, но на следующий день попросился от нас подальше.

Благодаря приезду начмеда Барышева значительно улучшилась организация эвакуации раненых. До 9 марта эвакуация шла только в дневное время - машинами до Урус-Мартана и вертолетами до Моздока. Теперь вертолеты начали летать и по ночам. Нам приходилось летать с эвакуируемыми на дню по 3 - 4 раза. Слава Господу, всех, даже крайне тяжело раненных, удалось доставить живыми. Вертолеты всегда шли очень низко над землей, в 5

стр. 31

- 7 метрах, облетая деревья и столбы линий электропередачи, на больших скоростях.

10 марта по радио мы узнали, что Комсомольское полностью контролируется федеральными войсками и там проводится лишь плановая зачистка. А на деле были и раненые, были и "двухсотые". За этот день мы отправили 6 "бортов" в госпитали Моздока... Штабисты уже получили звания, кресты и именное оружие, а личный состав под пулями все зачищал и зачищал это село...

В 19 часов 30 минут 10 марта доставлен ефрейтор Чучалов: ему в голень отрикошетила противотанковая граната, выпущенная из РПГ. Мне с хирургом из Свердловска и сапером бригады пришлось ее удалять. При этом раненые и медперсонал, от греха подальше, укрылись за танками. Правда, медсестра-анастезистка попыталась нам помочь, но увидев снаряд в ноге у раненого, вскрикнула:

"Ой!.. Мина!" И через долю секунды ее возле нас не было. Вырезали "занозу" с головной стороны, убедившись, что это реактивная часть выстрела к ручному противотанковому гранатомету. Затем хирург Репин ампутировал ефрейтору эту часть ноги, ибо вся живая ткань была испекшейся и раздробленной.

С 11 по 14 марта войска в глубь села не продвигались, так как боевики применили тактику заманивания на простреливаемую территорию. В Комсомольском работало 4 танка, которые имели по 10 - 12 снарядов. По окончании стрельбы экипажи оставляли 2-3 снаряда для отхода из села. Во взаимодействии с пехотой "коробочки" шли вперед, но боевики, пропустив танки, расстреливали солдат с флангов, а затем поджигали машины. Так было уничтожено 2 танка. Бандиты работали по 2 - 3 человека в группе, перебегая из здания в здание: 2 - 3 выстрела - смена позиции...

13 марта при прочесывании освобожденной территории села была поймана женщина - некая Хасиева, 1968 года рождения. "Спецы", делая зачистку, бросили в подвал боевую гранату, затем дымовую. Вот после этого она и выскочила - вся такая кашляющая... Выглядела подозрительно: на ней была очень чистая одежда, в руках новая сумка, еще в складках. При допросе утверждала, что она медсестра, с тремя тысячами боевиков выходила из Грозного. Мы ее перевязали и всю ночь у себя караулили. Затем отправили ее в Ханкалу...

Поутру 15 марта боевики предприняли попытку уйти из села по лощине вдоль реки, но были вовремя замечены. В результате их полегло около тридцати человек.

16 марта наши наконец овладели центром села - школой, расположенной на господствующей высоте. Ее брали дважды, но заняли только после работы САУ. Под этой школой потом обнаружился хорошо укрепленный бункер со множеством ходов.

В этот день была усилена работа минометов, артиллерии и танков. Между спецподразделениями и войсками очень тяжело было со связью. Чтобы скоординировать огонь танка, спецназовцам приходилось стучать по броне и орать во всю глотку, дабы экипаж стрелял куда надо. Было много раненых - 47 человек...

С 17 по 20 марта продвижение было очень медленным: боевики в этом районе села имели много дотов и щелей в домах. Щель - это небольшое отверстие в стене дома, а внутри - каменный мешок, где находится снайпер или пулеметчик. Сектор обстрела, правда, невелик, но и достать бандита тяжело, а уж обнаружить еще труднее, так как вспышек выстрелов из такого укрытия не видно. И все это оборудовалось руками пленных русских солдат. Одного мы видели: лежал застреленный в затылок, весь в земельной пыли...

Спецназ и войска пробивали в стенах сквозные бреши и только так проходили от дома к дому. Боевики заходили в тыл и не давали расслабиться. Так, 19 марта, по возвращении на базу из села, отряд бригады ВВ был расстрелян с 50 метров пулеметным огнем. Зажигательными пулями в спину. 8 человек были убиты сразу, трое ранены. Бронежилет 3-го класса "Кираса" в очередной раз показал себя не с лучшей стороны. Правда, одну пулю "Кираса" все-таки сдержала: она только на 2 сантиметра вошла младшему сержанту Безруких между лопатками спины. От эвакуации он отказался...

К нам в медгруппу стали поступать саперы, раненные при разминировании села: боевики ставили мины с сюрпризами, на неизвлекаемость...

Тяжелые минуты... Привозят молодого и сильного пацана, у которого по ягодицы оторваны ноги. Знаешь, что через 3-4 дня он все равно умрет, но

стр. 32

со слезами на глазах продлеваешь ему жизнь. Или кричат: "Доктор, умоляю, помоги солдату!" А солдат уже скончался от потери крови, и ты ничего не можешь сделать... Или летишь в вертолете: у раненого ослаблен пульс, и ты всеми силами держишь его на допинге, повышая давление... А еще страшно, когда у раненого пропадает дыхание и не помогает кислородный аппарат... Бросаешь ненужную маску, делаешь искусственное дыхание "рот в рот", и чудо - идет рвотная масса, затем раненый делает глубокий вдох, его живот начинает двигаться в такт дыханию. Потом он выходит из бессознательного состояния, чувствует боль в ране и начинает орать матом. Но уже понятно, что жить парень будет, и ты его обязательно довезешь до госпиталя. А после прилета и сдачи раненого с рук на руки тебя начинает трясти и ты сидишь уже не красный, а белый. А борттехник вертолета участливо кивает головой...

20 марта было богато событиями. Утром Владимирским спецназом МВД на носилках, весь закутанный одеялами, израненный, с простреленным легким доставлен к нам в медбригаду подполковник Александр Петрович Жуков - начальник поисково-спасательной и парашютно-десантной службы авиации СКВО. Боевики, взятые в плен в Комсомольском, сказали, что надеялись обменять офицера на кого-то из родственников или "однополчан". На самом деле, прорываясь через минное поле, бандиты пустили его вперед как таран. Хорошо, что вышли на засаду. Когда наши открыли огонь, Жуков успел упасть и закричал, что он пленный подполковник авиации.

Ребята рассказывали, что сперва боялись подходить к нему, думали, что это может быть уловкой боевиков. Собственно, это оправданно. Чуть раньше был привезен солдат - некий Смертин Андрей Николаевич. Его взяли, когда он с раненым боевиком переправлялся ночью через реку Гайтан. Он рассказывал, что полгода назад был продан боевикам прапорщиком из своей части и принужден воевать на их стороне. Наши медики его перевязали, так как он был ранен в левое плечо и переодели в сухую одежду. Но...

Двумя днями раньше из плена вырвались два солдата. Они рассказали, что у бандитов в Комсомольском есть бывший солдат Андрей, принявший ислам, который их агитировал воевать за боевиков. Сам он активно участвовал в боевых действиях...

Вечером случилась массовая сдача боевиков: у них закончились боеприпасы и провизия. Гелаев просто бросил их, хотя обещал поддержку со стороны Урус-Мартана. Всего сдалось около 80 "духов". Их на вертолетах отправили в Ханкалу.

В ночь с 20 на 21 марта оставшиеся в укрепрайоне бандиты, думая, что кольцо окружения снято, стали открыто выходить по руслу реки со стороны старой школы. Шли, не прячась, спокойно между собой разговаривали. Возможно, это была дозорная группа - человек 15. За ней шли остальные. Хорошо, что к этому времени была установлена визуальная и радиосвязь между линией спецподразделений. Боевики вышли прямо на Казанский спецназ. Те накрыли их огнем из всего, что стреляло и взрывалось. На выручку бандитскому дозору рванули основные силы. И тут началось: боевики попали в капкан. Слева и справа по ним стрелял спецназ, сверху палил сводный ОМОН, спереди работали войска. Казанский спецназ за полчаса израсходовал все патроны и гранаты. Но, слава Богу, никто из "спецов" не был даже ранен. Утром в этом месте было обнаружено более полусотни трупов боевиков.

Надо отдать должное чеченцам: своих они стараются не бросать. Ребята видели, как раненный в ногу боевик под ураганным огнем вытаскивал на четвереньках раненного в грудь товарища, но был убит...

21 марта сопротивление оказывалось только из бункеров, оборудованных правее старой школы. Это воевали стопроцентные смертники. Они все были накрыты прямыми выстрелами из танка...

22 марта 2000 года нас сняли с позиции. Когда проезжали мимо кладбища Урус-Мартана, насчитали около 60 свежих могил. И еще хоронили... Хоронят там по мусульманскому обычаю одни мужчины... В Комсомольском еще долго работали саперы и специалисты МЧС, разбирая дома и бункеры, откапывая убитых...

Материал подготовил капитан 2 ранга Михаил СЕВАСТЬЯНОВ. Фото полковника Сергея СИДОРОВА

Постоянный адрес данной публикации: