Создание обобщающих трудов и учебников по истории народов СССР имеет большое политическое и научное значение. Такого рода труды и учебники являются важным средством идеологической работы и воспитания подрастающего поколения. Марксистское, подлинно научное освещение истории отдельных народов даёт возможность проследить исторические корни дружбы народов нашей великой Родины, способствует преодолению остатков буржуазно-националистической идеологии и укреплению советского патриотизма.

Важное значение для разработки истории многонационального Советского Союза имеет коллективный труд историков Латвии, выпущенный Академией наук Латвийской ССР. Для советских республик Прибалтики такого рода книги имеют особенно большое значение. Авторскому коллективу "Истории Латвийской ССР" пришлось при создании этого труда преодолеть большие трудности. Молодая латышская советская историография не успела ещё создать большого количества марксистских исторических исследований. Авторскому коллективу приходилось работать на основе необработанных первоисточников и фактического материала, собранного предшествующей буржуазной историографией, преодолевая при этом её антимарксистские концепции.

Несмотря на это, коллективу историков Латвии удалось положить прочное начало марксистской разработке истории латвийского народа. Выход в свет первого тома "Истории Латвийской ССР", охватывающего период от древнейших времён до 1860 г., следует признать крупным положительным фактом на историческом фронте.

История Латвийской ССР. Под редакцией действительных членов Академии наук Латвийской ССР К. Я. Страздиня, Я. Я. Зутиса и Я. П. Крастыня и кандидата исторических наук А. А. Дризула. Том I. С древнейших времён до 1860 года. Ответственный редактор - действительный член Академии наук Латвийской ССР доктор исторических наук Я. Я. Зутис. Академия наук Латвийской ССР, Институт истории материальной культуры. Изд-во Академии наук Латвийской ССР. Рига. 1952. 661 стр.

Авторский коллектив состоял из работников Института истории и материальной культуры Академии наук ЛССР: Я. Я. Зутиса (им написаны характеристики отдельных этапов развития феодального общества и главы XVI-XXIII); Т. Я. Зейда (главы III-IX, XIII, XIV и часть X); М. К. Степермана (часть главы X, главы XI, XII и XV); Б. Р. Брежго (материалы по истории Латгалии в. конце XVIII и первой половине XIX в.); В. В. Дорошенко (глава II); А. А. Дризула (Ледовое побоище и его значение, северо-западные русские княжества в XI-XIII вв., Северная война, декабрист Пестель); Э. Д. Шноре (глава I совместно с Х. А. Моора); М. К. Аболиня и И. Я. Алксне (подбор архивного материала). Кроме сотрудников Латвийской академии наук в состав авторского коллектива входил также работник Академии наук Эстонии Х. А. Моора (глава I).

Руководствуясь марксистско-ленинской методологией, авторы сумели показать правдивую историю латышского народа. Книга политически заострена и направлена против чуждых советской науке концепций. В ней впервые дана правильная периодизация истории Латвии, основанная на изучении объективных закономерностей развития способа производства. Большое внимание в книге уделено развитию производительных сил и производственных отношений, положению основного производящего класса феодального общества - крестьянства - и его борьбе с феодальным гнётом. Показано формирование предпролетариата.

Особенно важно отметить, что авторы излагают историю латышского народа не изолированно от истории других народов, а в тесной связи с ней. В книге хорошо вскрыты исторические связи латышского народа с великим русским народом и их прогрессивный характер, раскрыто всемирно-историческое значение многовековой борьбы народов нашей Родины под руководством русского народа с иноземными захватчиками и совместной борьбы трудящихся всех национальностей России за социальное освобождение.

Необходимо отметить принципиально новую постановку ряда важных вопросов ранней истории Латвии. Реакционные, буржуазные историки пытались "доказать", будто прибалтийские народы до XIII в., то есть до завоевания Прибалтики немцами, находились на стадии первобытно-общинного строя. Согласно утверждениям Иоганзена, Транзе - Розенека, Боссе и других буржуазных историографов, латыши и эсты до немецкого завоевания оставались полукочевыми племенами, не знали по-настоящему земледелия и по социальному делению общества якобы напоминали франков времени "Салической Правды". Эти авторы самыми тёмными красками рисовали картину экономического и социального быта ливонских племён накануне прихода немцев. Немецкому культуртрегерству они приписывали значительную роль в развитии ливонских племён и с немецкого владычества вели историю феодализма в Прибалтике. Учёные советской Латвии немало сделали для разоблачения этих реакционных теорий. Латвийские учёные показали, что социальное развитие народов Прибалтики привело к возникновению у них феодальных отношений ещё до прихода немцев. Решительному и полному отказу от старых традиций буржуазной историографии способствовали работы советских археологов. До недавнего времени историки судили о развитии феодализма в Латвии главным образом по письменным источникам и прежде всего по хронике Генриха Латыша, весьма тенденциозно изображавшего жизнь народностей Прибалтики во время немецкого завоевания. Введение в исследование археологических источников показало ложность картины социальных отношений и хозяйственного развития Латвии, нарисованной в "Хронике Ливонии".

Советские учёные на основании археологических данных и письменных источников показали ошибочность предположения о позднем развитии классового общества в Латвии. Распад первобытно-общинного строя, возникновение зачатков классового общества у племён, обитавших на территории современной Латвийской ССР, относятся ещё к V-IX векам. Наряду с общинной собственностью появляется частная собственность, обособленное хозяйство, что кладёт начало имущественному и социальному расслоению первобытного общества. В рецензируемом труде показано, что начальный этап феодализации, появление первичных политических образований раннефеодального типа и начало оформления латышской народности относятся к IX-XI векам. В это время у народностей Восточной Прибалтики существовало также патриархальное рабство. Наконец, в XI в. получили значительное развитие феодально-крепостнические отношения

К несомненным достоинствам первых разделов книги следует отнести то, что в них ярко показано влияние Руси на формирование культуры и раннефеодальной идеологии народов Восточной Прибалтики, показана роль Киевской Руси, а потом Новгорода, Полоцка, Смоленска как могучего фактора прогрессивного развития народов Восточной Прибалтики. Наиболее полное отражение экономические и культурные русско-латышские связи нашли в данных языка и материальной культуры. В погребениях и на городищах Латвии обнаруживаются не только привозные русские вещи, но в ряде случаев и местные изделия, производившиеся по русским образцам. Весовая система и местная денежная единица возникли под влиянием восточных славян. Ряд слов, связанных с торговлей, сельским хозяйством, некоторые феодальные термины, а также терминология христианства вошли в состав латышского языка в результате заимствования от русских. Националистические буржуазные историки тенденциозно скрывали русско-латышские связи, которые играли огромную роль в истории Латвии. В "Истории Латвийской ССР" тема русско-латышских связей заняла соответствующее ей важное место.

Разделы третий и четвёртый книги посвящены периоду развитого феодализма (XIII - начало XVII века). В истории латышского и эстонского народов переход к феодальной раздробленности совпал с вторжением на территорию Прибалтики немецких феодалов-захватчиков. Авторы рассказывают о героической борьбе латышского народа вместе с другими народами Прибалтики против разбойничьих банд немецких псов-рыцарей и о громадной помощи, которую получили в этой борьбе народы Прибалтики от великого русского народа.

На конкретном историческом материале авторы характеризуют гнёт немецких завоевателей и наносят решительный удар фальсификациям буржуазной историографии, рисовавшей немецких разбойников-феодалов носителями прогресса. Авторы особое внимание уделяют истории крестьянства, его борьбе с феодальным и национальным гнётом.

В книге показано, что, несмотря на многовековую власть Ливонского ордена, экономические и культурные связи народов Восточной Прибалтики с Русью не прекращались и имели для этих народов глубоко положительные последствия.

В книге рассмотрена политика Ивана III и Ивана IV в отношении Прибалтики, прослежен ход Ливонской войны, во время которой латышские и эстонские крестьяне, выступавшие против немецких феодалов, оказывали поддержку русским войскам. Авторы правильно подчёркивают положительную роль Ливонской войны, в результате которой были разгромлены Ливонский орден и епископские государства в Прибалтике. В дальнейших главах, посвященных истории латышского народа под господством польских и шведских феодалов, авторы правильно указывают на тяжёлые последствия, которые имело для народа раздробление небольшой латвийской территории между Швецией и Польшей.

В разделах пятом и шестом описывается период позднего феодализма (XVII - середина XIX века). В богатых по материалу главах рассматривается социально-экономическое развитие Латвии в XVII в., когда она являлась польской и шведской колонией, показаны положение крестьянства и его классовая борьба, усилившаяся во время русско-шведской войны 1655 - 1661 гг., когда крестьяне надеялись на помощь русских войск.

Всё изложенное подводит к бесспорному выводу о том, что присоединение Латвии к России имело для латышского народа большое прогрессивное значение. Этот вывод хорошо аргументирован авторами в XV главе и во всём последующем изложении.

Истории Латвии в XVIII в. отводятся четыре главы. В них дана порознь история трёх отдельных частей страны - Видземе, Латгалии и Курляндского герцогства. Такая структура глав должна быть признана для данного периода целесообразной, так как названные части Латвии в XVIII в., до включения в состав России, были политически разъединены и мало связаны в хозяйственном отношении.

Во всех трёх главах внимание авторов прежде всего направлено на историю крестьянства как основного эксплуатируемого класса феодального общества. Авторы дают характеристику экономического и правового положения крестьян, рассказывают о важнейших проявлениях борьбы крестьянства с феодалами. Интересный материал приведён

по истории городов. С особенным вниманием авторы останавливаются на истории Риги - главного города страны.

Характеристика социально-экономических процессов, происходивших в Латвии в XVIII в., дана правильная, в частности, верно показаны первые признаки распада системы крепостного хозяйства.

Политическая история латвийских земель в XVIII в. дана достаточно полно, а в некоторых случаях даже и излишне подробно. Она развёрнута авторами на фоне общих событий в Прибалтике того времени, причём авторы умеют правильно распределить внимание между чисто местными и более общими событиями эпохи.

Следует отметить верную характеристику административных реформ 80-х годов.

В главе "Быт и культура латышского народа в XVII-XVIII вв." убедительно показано влияние русской культуры на латышскую.

Обширный (400 - 622 стр.) шестой раздел, занимающий около трети всей книги, почти весь написанный Я. Я. Зутисом, посвящен разложению феодально-крепостнического хозяйства и формированию капиталистических отношений. Раздел начинается главой о кризисе крепостного хозяйства в конце XVIII и начале XIX века. После общей характеристики данного периода в главе конкретно рассматриваются состояние помещичьего и крестьянского хозяйства, рост торгового земледелия и помещичьих мануфактур, разложение цехового ремесла и волнения подмастерьев, дана характеристика капиталистической мануфактуры и работавшего на предприятиях мануфактурного типа предпролетариата, описываются городской быт Риги в начале XIX в. и состояние уездных городов в первой четверти века.

Отдельный параграф главы рассказывает о борьбе против Городового положения 1785 г. и о восстановлении в 1796 г. Большой гильдии.

В целом глава является хорошим введением к последующим главам и чётко показывает социально-экономические предпосылки "Положения о лифляндских крестьянах" 1804 г. и последующего "освобождения" крестьян в Латвии в 1817 - 1819 годах.

В следующих главах автор даёт анализ "Положения" 1804 г. и законов об "освобождении" крестьян, анализ крестьянских движений, вызванных проведением в жизнь этих законов, анализ положения крестьян и батраков после "освобождения". Автор правильно оценивает роль упомянутых законов в истории Латвии. В частности, он вполне справедливо утверждает, что "освобождение" крестьян в начале XIX в. хотя и расшатывало устои крепостного общества, однако юридическое упразднение личной зависимости не уничтожило крепостнических отношений в деревне" (стр. 493).

Отдельная глава рисует состояние Латвии во время Отечественной войны 1812 г. и участие латышского народа в борьбе с неприятелем. В этой главе правильно сочетается показ событий латышской истории и важнейших моментов истории России, с которыми эти события были непосредственно связаны. В частности, автор верно оценивает влияние континентальной блокады на народное хозяйство (а неправильная оценка этого ещё не изжита в нашей исторической литературе) и характеризует грабительскую политику наполеоновской армии на той части территории Латвии, куда этой армии удалось проникнуть. Автор справедливо отмечает, что "курляндские дворяне не были патриотами России и легко переходили на сторону неприятеля" (стр. 465).

Хорошо показаны заслуги рижских рабочих-латышей в обороне Риги, помощь крестьян и рыбаков в боях русских войск с неприятелем на Западной Двине.

В отдельной главе автор рассматривает изменения в хозяйстве и классовую борьбу в латышской деревне в 30 - 40-х годах XIX века. Он верно анализирует аграрные законы 1842, 1845 и 1849 гг., правильно показывает начало интенсификации сельского хозяйства и развития денежной аренды в Курляндской губернии, а также классовую структуру латышского крестьянства того времени. От характеристики сельского хозяйства 30 - 40-х годов автор переходит к рассмотрению промышленного развития Латвии в 30 - 50-х годах. Глава называется "Начало промышленного переворота и возникновение классов буржуазного общества".

Характеристика рижской промышленности и первых шагов на пути её перехода из мануфактуры в фабрику, равно как и описание положения рабочих, не встречает возражений. Значение Риги во внешней торговле России в 40 - 50-х годах XIX в. раскрыто подробно и правильно. Следует одобрить использование автором для этой цели картографического способа. На основании "Хозяйственно-статистического атласа

Европейской России", изданного в 50-х годах департаментом земледелия министерства государственных имуществ, составлена карта торговли льном и пенькою и карта хлебной торговли северо-запада России. Она очень наглядно и убедительно демонстрирует торговые связи Риги с весьма обширной территорией, которая включала не только большую часть Прибалтики, но и Белоруссию и прилегавшие к ней русские и украинские губернии.

В главе "Культура и быт в период разложения барщинного хозяйства" повествуется о материальном быте латышской деревни, о крестьянском зодчестве, о народных песнях и состоянии народного образования в первой половине XIX в., о первых шагах латышской литературы, тщательно обрисованы различия в быту и во всей жизненной обстановке между крестьянами-дворохозяевами и батраками. Говоря о творчестве латышских писателей первой половины XIX в., автор даёт им классовую оценку. Он далёк от их идеализации.

В главе "Обострение политической обстановки в 50-х годах XIX века" рассматривается борьба различных течений внутри господствующего класса Лифляндии и политика правительства по аграрному вопросу в 50-х годах.

Автор справедливо считает, что крестьянские волнения в Эстонии в конце 50-х годов, так называемая "война в Махтра", были одной из причин, по которым царское правительство не пошло навстречу лифляндскому дворянству и вместо отмены временного крестьянского закона 1849 г., чего добивалось дворянство, утвердило закон в качестве постоянного.

В этой же главе правильно говорится об отношении русских революционных демократов к аграрным порядкам в Прибалтике.

Книга заканчивается краткими выводами. На основе работ классиков марксизма-ленинизма авторы дают краткую заключительную характеристику основных этапов исторического пути, пройденного латышским народом до 60-х годов XIX века. Указаны как общие исторические закономерности, так и специфические особенности, проявлявшиеся в развитии латышского народа. Авторы подчёркивают в заключение ту прогрессивную роль, которую сыграло для латышского народа его включение в состав Русского государства.

К книге приложены хорошие карты, в том числе историко-экономические карты, которые так редки в изданиях наших национальных республик. Надо подчеркнуть также тщательный подбор иллюстраций, в значительной мере извлечённых из архивов и старинных изданий; к сожалению, рисунки не всегда чётко напечатаны.

Однако книга не свободна и от некоторых недостатков. В первых двух разделах, посвященных первобытно-общинному строю и раннему феодализму, приведены сведения, не являющиеся необходимыми в книге, предназначенной для широких кругов читателей. Зато кое-что из того, что должно быть объяснено в популярной книге, остаётся без объяснения и не подкрепляется фактическим материалом. Авторы склонны к некоторой социологизации, социологическая схема иногда подменяет факты конкретной истории.

На стр. 6 - 8 рассказано о природной среде в раннее послеледниковое время, о геологической истории Восточной Прибалтики. Однако этот рассказ нисколько не связан с последующим изложением истории родового общества; географическая среда охарактеризована не как одно из необходимых и постоянных условий, влияющих на развитие общества, а сама по себе, в отрыве от истории общества. Хронологизация в зависимости от стадий развития Балтийского моря, а также по палеоклиматическим данным могла быть увязана с археологическими данными, и только в этом случае было бы оправдано помещение подобных сведений в книге по истории Латвийской ССР.

Считая почему-то необходимым заполнить все пробелы истории, даже если не хватает источников, вместо того, чтобы прямо сказать об этом читателям, авторы заполняют пробелы социологическими схемами. Авторы в данном случае исходят не из того, что так в самом деле было, а из того, что так должно было быть. Иногда выводы опережают данные, на которых они основаны. Например, о существовании рабовладения говорится на стр. 42 - 43, а данные, на которых основано это утверждение, приведены только на стр. 65 - 66.

В вопросе реконструкции социальных отношений по археологическим данным авторы иногда проявляют излишнюю смелость. Прямая реконструкция не всегда воз-

можна, а часто может повлечь серьёзные ошибки. Одних орудий производства недостаточно, чтобы делать выводы об общественном строе, так как одни и те же орудия производства могут служить для разных социальных систем. Например, на стр. 28 говорится о появлении с III века н. э. на территории Латвии косы-горбуши. Сам по себе факт в истории развития производительных сил интересный и важный. Но из него делаются совершенно неоправданные выводы: "Появление кос свидетельствует о росте заготовок сена, что, вероятно, знаменовало переход к стойловому содержанию скота, связанному, в свою очередь, с использованием скота в качестве тягловой силы в земледелии. Это даёт основание предположить, что земледелие было уже не только подсечно-мотыжным, как прежде, но отчасти и пашенным. Отсюда становится понятным распад больших семейных коллективов на обособленные семьи" и т. д.

Точно так же, как только по факту появления косы-горбуши нельзя реконструировать имущественные отношения, так и по курганам с коллективными захоронениями нельзя утверждать, что они принадлежали семейной общине, возникшей в результате распада рода (стр. 25, 29). Нельзя этого утверждать хотя бы потому, что некоторые из них слишком малы, чтобы их можно было считать родовыми усыпальницами.

Одним из крупных недостатков первых разделов книги является то, что в них слабо охарактеризованы источники, как письменные, так и археологические. В какой мере можно доверять тому или иному источнику, насколько он доброкачествен, каково его происхождение? Ответ на эти вопросы обязателен в отношении ряда важнейших источников. Нельзя, например, попросту ссылаться на такой важнейший источник, как" хроника Генриха Латыша, нигде не охарактеризовав источник в целом, не указав на его тенденциозность в освещении отдельных вопросов и т. п. Некоторые важнейшие источники вообще не упоминаются в тексте, а почему-то попали только в хронологическую таблицу: сборник писем Кассиодора, житие св. Ансгария и др.

Нельзя не упрекнуть авторов в недостаточном использовании такого важнейшего источника для истории всех народов Восточной Европы, как русские летописи. Так, например, в "Истории Латвийской ССР" очень нечётко сформулирован вопрос о характере зависимости Прибалтики от Киевской Руси. Между тем в "Повести временных лет" содержится ответ на этот вопрос: "А се суть инии языци, иже дань дають Руси: чудь, ...литва, зимигола, корсь, либь"¹ . Не использованы известия русских летописей 1106, 1180 гг. и других лет.

Правильно отмечая, что период феодальной раздробленности был новым прогрессивным этапом в развитии феодального способа производства (стр. 78), авторы не говорят, в чём заключается прогрессивное значение этого периода. По контексту получается, что авторы видят его в исчезновении и закрепощении свободного крестьянства, в обострении классовой борьбы. Между тем прогрессивное значение этого этапа выражается в укреплении феодального способа производства, росте городов, развитии ремесла, появлении новых культурных центров.

В главе "Латышский народ под игом немецких феодалов" было бы правильнее начинать изложение с социально-экономических отношений (положение крестьянства, города и т. д.), а уже затем переходить к политической истории (ленная система, привилегии вассалов и т. д.). В этой главе отсутствует характеристика производительных сил в сельском хозяйстве, орудий труда.

Утверждение, что "расширение границ Литовского государства за счёт белорусских, русских и украинских земель имело положительное значение, облегчая борьбу с татарской и немецкой агрессией" (стр. 135), не может быть принято безоговорочно. Литовский народ вместе с украинцами и белорусами вёл борьбу с немецкими агрессорами и Татарской Ордой. Однако нельзя забывать о том вреде, который причиняли захватнические походы литовских феодалов на Русь. С объединением русских земель вокруг Москвы последняя всё более и более становится центром тяготения для украинскою и белорусского народов.

Авторы переоценивают уровень социально-экономического развития Ливонии в XVI в., когда говорят о том, что оно привело к социальной дифференциации крестьянства (стр. 149). Речь может идти лишь о дифференциации имущественной.

¹ Повесть временных лет. 1, 1950, стр. 13.

Нечётко проведена периодизация Ливонской войны. Дан "первый период" - 1558 - 1560 гг. (стр. 159); затем периодизация прерывается и просто говорится о "дальнейшем ходе Ливонской войны" 1563 - 1576 гг. (стр. 169); наконец, отмечается "последний этап" - 1577 - 1583 гг. (стр. 117). Таким образом, остаётся неясным для читателя, сколько же было этих этапов по мнению автора.

Глава о культуре и быте в период развитого феодализма начинается с параграфа "Культура немецких феодалов и латышская народная культура". Последовательность должна быть обратная: сначала культура народа, затем немцев-завоевателей.

При характеристике первого этапа позднего феодализма (стр. 230) следовало более подробно остановиться на особенностях социально-экономического развития в странах к востоку от Эльбы.

Основным недостатком глав, посвященных XVIII-XIX вв., является в ряде случаев недостаточная доработанность отдельных параграфов. Часто вместо вполне законченного изложения вопроса читатель получает полусырые материалы по данному вопросу, перегруженные излишними деталями. Это заметно в местах книги, посвященных Латгалии. Вот несколько примеров. На стр. 324 приведён в тексте чисто справочного порядка материал об изменении губернских и уездных границ на территории Латгалии в конце XVIII - начале XIX века. На стр. 325 - 326 дан очень длинный перечень повинностей крестьян, но нет данных, по которым читатель мог бы судить с достаточной ясностью о тяжести этих повинностей для крестьянства. О городах Латгалии того времени сообщается очень много мелких подробностей с массой ненужных цифр, например: "Резекненской католической церкви принадлежало четыре городских земельных участка, а в Лудзе - 12" (стр. 334).

При изложении "Курляндского вопроса в XVIII веке" чрезвычайно скрупулёзно рассказывается о герцогах и курляндских дворянах, об их взаимной борьбе. Для понимания хода истории латышского народа эти детали не нужны.

На стр. 427 приведены цифры населения Риги за ряд дат: за 1792, 1794, 1804, 1806, 1810, 1812, 1813, 1816, 1818 годы. В то же время на страницах об экономике Риги в 50-х годах мы не найдём цифр о населении города в середине XIX века. Между тем необходимые источники для этого есть (см., например, таблицу численности населения Риги в 1760 - 1924 гг. в Rigas. Pilsetas statistiska Gada Gramata otrais izdevums 1923 - 24. Riga. 1925, стр. 1).

Цифры о количестве населения, как правило, сообщаются с точностью до единицы, однако авторы не сообщают читателю о крайней неточности этих цифр, основанных на сведениях полиции.

При описании крестьянских волнений авторы нередко приводят данные по эстонским уездам Лифляндии, подменяя таким образом историю Латвии историей Эстонии. Конечно, в отдельных случаях, когда эстонское движение имело значение для судьбы латышских крестьян (например, "война в Махтра"), такое привлечение эстонского материала вполне оправдано. Но авторы делают это и тогда, когда такого оправдания нет. Характеризуя промышленное развитие Латвии в середине XIX в., авторы говорят о промышленном развитии Нарвы, рассказывают о предприятиях Амелунга в Эстонии (стр. 545) и т. п. Это только вносит путаницу.

За счёт экономии места при устранении указанных ненужных данных и более строгом отборе материала вообще можно было бы внести дополнения и уточнения, в которых книга нуждается. В частности, характеристику торгового значения Риги в экономической жизни России следовало бы дополнить указанием на значение для Риги экономических связей с Россией. Можно было бы добавить данные об урожайности хлебов в Латвии по сравнению с другими губерниями России и т. п.

Следовало бы несколько переработать характеристику рижской промышленности в 30 - 40-х годах. Надо объяснить отраслевую структуру рижской промышленности, не ограничиваясь одним лишь описанием её, и притом неполным. Источники вполне позволяют это сделать.

Следовало бы подробнее сказать о сбыте рижских изделий во внутренних губерниях России: например, известно, что камвольные шерстяные ткани фабрики Пихлау находили сбыт во всей России.

Имеются и отдельные фактические ошибки: например, на карте на стр. 294 употребляются названия "Эстония" (этнографическое понятие) и "Лифляндия" (историче-

ское и административное), которые нельзя сопоставлять в силу их разного значения. При этом Лифляндией на карте названа не вся Лифляндия, а лишь часть её, заселённая латышами.

В книге отсутствует топонимический указатель.

Помещённая в конце книги библиография очень неполна в ней не указаны новые работы советских археологов Х. А. Моора, Л. В. Ванкиной, М. Р. Вильсона, напечатанные в "Кратких сообщениях Института истории материальной культуры" N 42 (1952) и содержащие ценные материалы по археологии Латвии; не указана статья Н. Н. Чебоксарова по вопросам этногенеза народов Советской Прибалтики ("Краткие сообщения Института этнографии" N 12, 1950); не отмечен ряд работ, посвященных совместной борьбе русского и прибалтийских народов против немецкой агрессии (М. Н. Тихомирова, Н. П. Грацианского, И. П. Шаскольского и др.). Хотя, конечно, нельзя требовать, чтобы библиография в таких популярных изданиях, как "История Латвийской ССР", была исчерпывающей, однако в ней должны быть отражены важнейшие темы, трактуемые в книге, должны быть перечислены те работы, из которых читатель может почерпнуть основные сведения.

Нетрудно видеть, что все указанные недостатки носят частный характер или выражаются в неточности отдельных формулировок, что может быть исправлено в следующем издании книги.

Достоинства рассматриваемого труда весьма значительны. Это первый солидный обобщающий марксистский труд по истории Латвии. Авторы систематически прослеживают развитие производительных сил и производственных отношений, историю непосредственных производителей материальных благ - крестьянства - и формирование рабочего класса. Большое внимание уделено характеристике классовой борьбы. Приведён большой материал о развитии культуры латышского народа. Вопросы истории Латвии рассматриваются в книге на фоне общей истории Восточной Европы.

Рассматриваемый труд представляет большой интерес для советских читателей, любящих историю своей Родины.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. Л. МОНГАЙТ, Л. В. ЧЕРЕПНИН, В. К. ЯЦУНСКИЙ:

Комментарии: