НАЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ РАЗВИТИЯ И ЕЕ СУДЬБА В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Япония - страна экономического успеха, сумевшая в исторически короткий срок стать одним из лидеров мировой экономики. Но если еще в 80-х годах во всем мире говорили, что XXI век станет "веком Японии", то 90-е годы многие считают потерянным десятилетием, а о застое и кризисе этих лет со средним годовым приростом внутреннего валового продукта (ВВП) один процент говорят как о первом поражении Японии после второй мировой войны.

Япония - типичное национальное государство с этнически гомогенным населением. Ее новейшая история началась в 70- х годах XIX века, когда страна вышла из феодальной изоляции, объединившись вокруг единой национальной цели - избежать участи колонии Запада. Японии нужны были западные технологии и институциональные примеры, и все это было импортировано и усвоено. Но страна избегала политических уступок и прямой финансовой помощи от Запада, ускоренная индустриализация опиралась на внутренние финансовые ресурсы, хотя они всегда были ограничены, подчас очень остро.

Япония дала модель "догоняющего" развития странам Юго- Восточной Азии, принадлежащим к ареалу китайской культуры, и сумела модернизировать экономическую систему, не теряя особенностей своей культуры.

ЭКСПОРТНАЯ АГРЕССИВНОСТЬ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЗАКРЫТОСТЬ

Еще в 70-х годах никем не оспаривалась роль суверенного национального государства в экономике и жизни граждан страны, решающей задачи развития.

Именно оно должно обеспечивать поступательный экономический рост, поддерживать социальную стабильность и правопорядок, перераспределять богатство и заботиться о благосостоянии граждан. Приоритеты, которыми руководствуется такое государство, сродни приоритетам мобилизационной экономики. Главное - определение стратегически важных направлений и наращивание производства при концентрации дефицитных ресурсов на этих направлениях. Это достигается за счет ограничения конкуренции.

Конечно, задачи военного и мирного времени различны, но на этапе "догоняющего" развития их объединяет некая сквозная ценность. Поэтому институты, поддерживавшие рост национальной экономики, в Японии получили название "системы 40-х годов". В послевоенный период экономический рост как главная ценность глубоко вошел в общественное сознание. Сложилось твердое убеждение, что только так может быть создан экспортный потенциал, только так решается острейшая для этой страны проблема нехватки физических ресурсов для промышленности, а значит, и всего остального - создания рабочих мест, роста доходов и благосостояния населения.

Экономический рост был неоспоримым приоритетом до тех пор, пока страна не стала второй в мире промышленной державой. На это место ее вывел сектор крупных корпораций: в 70-х годах - как экспортер товаров, а в конце 80-х - как экспортер капиталов. В 1985-1989 годы зарубежные инвестиции Японии ежегодно росли в среднем на 62 процента, чему способствовали высокий курс иены по отношению к другим валютам, который удешевлял покупку зарубежных активов, крупное положительное сальдо по текущим платежам и протекционизм на экспортных рынках.

В 1989 году Япония стала вторым после Соединенных Штатов международным инвестором, обогнав Великобританию. Она вошла в "триаду" стран - США, Англия и Япония, - на которую приходится львиная доля мирового потока и запаса вывезенного капитала (намного больше, чем их доля в торговле). Крупнейшие промышленные корпорации Японии стали транснациональными, повторив путь европейских и американских ТНК. Они ориентируются на условия глобальных рынков. Сейчас весь сектор открытых акционерных компаний (2900), за исключением работающих только на внутренний рынок, фактически состоит из ТНК.

Как представляется, выход деятельности крупных корпораций за пределы национальных границ является свидетельством того, что страна проходит рубеж между интернационализацией и глобализацией экономики.

Производственная сеть японских транснациональных корпораций за границей дает примерно 12,5 процента продаж (близко к уровню американских ТНК). Но в соотношении вывоза и ввоза капитала наблюдается очень большой перекос: на март 2000 года прямые иностранные вложения в Японии составляли всего 18,5 процента прямых заграничных вложений.

Формально иностранным фирмам предоставляется национальный режим, однако на деле вся "система 40-х годов" и ее институты до самого последнего времени блокировали их доступ на японский рынок. И как только Япония стала экономической сверхдержавой, за ее границами "систему 40-х годов" раскритиковали как аномалию, а ее формальные нормативы и неформальные традиции - как образец "некапиталистической рыночной экономики". Несмотря на то, что в Японии доминируют частная собственность и частные корпорации, деловая практика руководствуется набором неписаных правил и

стр. 3

обязательств, которые запутаны и непонятны для посторонних.

Во второй промышленной стране мира отсутствует нормальный рынок труда. Он не обладает гибкостью из-за так называемого пожизненного найма и оплаты работников по стажу, а не по квалификации и качеству работы. Есть внутрифирменная переподготовка кадров, а нанять менеджера со стороны практически невозможно.

Не существует нормального корпоративного управления: решения принимаются в интересах менеджеров, а не инвесторов. Непонятно, кому корпорации принадлежат, где у них центры принятия решений, какие критерии работают. Они стремятся увеличить не прибыль, а свою долю рынка.

Отсутствует институт независимой фирмы: акционерные компании связаны между собой и с банками в группировки на основе перекрестного владения акциями. Групповые отношения образуют межфирменную среду, которая непроницаема для посторонних, особенно для иностранцев. Фирмы культивируют и консервируют долгосрочные партнерские отношения.

Нет и нормально работающих финансовых рынков. Компании финансируются не столько на фондовом рынке, сколько "головными" банками, контролирующими хозяйственные решения клиентов. Фондовый рынок не способен справедливо оценивать фирмы. Смена собственника через рыночные слияния и захваты контроля невозможна, поскольку рынок не работает как механизм отбора жизнеспособных фирм.

Между фирмами и государством установились особые "панибратские" отношения, царит государственный патернализм, чиновники помогают становлению, развитию и свертыванию целых отраслей, настойчиво проводя протекционистскую промышленную политику, которая дает японским компаниям несправедливые преимущества в международной торговле. Свободная конкуренция не работает, поскольку она не определяет стратегические приоритеты компаний.

Все эти недостатки касаются прежде всего крупных корпораций, их структуры собственности, методов управления, рынков, факторов производства, отношений с государственными органами.

Обвинения в нарушении свободной конкуренции и экономической закрытости в 1989 году были предъявлены Японии на высоком дипломатическом уровне. На японо- американских переговорах был поставлен вопрос о "структурных барьерах" (structural impediments) в экономических отношениях между двумя странами. Вашингтон потребовал покончить с закрытостью экономики Японии. Но в Японии многие увидели в этом лишь ущемление национальных интересов и покушение на независимость суверенного государства.

"ОБОРОНА" ДО ПОСЛЕДНЕГО

Нынешний кризис национальной экономики, возможно, является последним автономным, не спровоцированным прямо внешними ценовыми или валютными ударами. Богатейшая высокоразвитая страна попросту оказалась неготовой к глобальной экономике. Институты, поддерживавшие "догоняющее" развитие, сыграли свою разрушительную роль.

"Система 40-х годов" менялась слишком медленно.

В конце 80-х годов потеряла всякий смысл и ушла в прошлое селективная поддержка крупных корпораций по отраслевому принципу (разрешенные государством отраслевые картели). Однако мощная государственная поддержка продолжала действовать в финансовом секторе, где правительство не допускало банкротств, и в неэкспортных отраслях с преобладанием мелкого предпринимательства.

Японское государство имеет сильные традиции протекционизма и умеет "держать оборону" до последнего.

Фиксированный курс иены держался дольше, чем в странах Западной Европы. Он был отменен только в 1971 году после отказа администрации Никсона от золотого паритета доллара. Два года спустя курс с 360 иен за доллар поднялся до 265 иен. Скупка риса у фермеров по

стр. 4

фиксированным ценам продолжалась до 1995 года, хотя эти субсидии привели к тому, что в течение многих лет в стране был избыток риса, а цены на него примерно в два раза превышали мировые. В таких условиях владельцы сельскохозяйственной земли, переставая ее обрабатывать, не продают участки, пет движения и концентрации земельной собственности, а уровень самообеспеченности продовольствием упал до 46 процентов.

Защита мелкой розничной торговли от крупных универмагов и супермаркетов продержалась до 1996 года, оставив после себя высокий уровень торговой наценки в универмагах и огромный сектор мелкой торговли.

Ограничения валютных операций для японцев сохранялись до 1998 года. Валютные расчеты велись через уполномоченные банки. Японские банки не открывали валютные и мультивалютные счета для местных физических и юридических лиц, отдав эти операции на откуп филиалам иностранных банков. В результате внутрифирменные расчеты ТИК с зарубежными дочерними компаниями пошли через иностранные банки.

Система государственной поддержки банковского сектора в традиционном виде держалась вплоть до 1999 года. Чтобы предотвращать риск "набегов" вкладчиков, государство держало завышенную планку защиты - 10 миллионов иен, то есть 80 тысяч долларов на одного депонента. В стране сложилась устойчивая иллюзия полной невозможности банкротства банков. Из-за чрезмерной подстраховки со стороны государства менеджеры банков не испытывали на себе дисциплинирующего воздействия нормальной конкуренции. Такая подстраховка обеспечивалась как в законодательном порядке (по лицензиям Минфина) принудительной специализацией финансовых учреждений, так и негласным рефинансированием Банком Японии слабых банков по льготным ставкам. До 1984 года по депозитам действовали фиксированные ставки, которые были отменены только под нажимом администрации Рейгана. Как всякая избыточная опека, эта система снижала ответственность менеджеров, поощряла их к принятию рискованных решений, раздаче неоправданных кредитов и низкоэффективным инвестициям.

Государственный протекционизм везде обеспечивает дополнительные доходы "опекаемым" отраслям. В Японии он выполнял функцию социальной политики, оплачиваемую всем населением страны.

В экономике страны до сих пор действует двойственная структура цен. Крайне низким уровнем эффективности отличается не только сельское хозяйство, но и строительство, розничная торговля и автомобильный транспорт. Эти секторы, особенно аграрный, определяют общий высокий уровень цен на внутреннем рынке. При официальном курсе примерно 125 иен за доллар ее паритет покупательной способности, рассчитанный по потребительской корзинке, в настоящее время составляет порядка 160 иен. И в то же время крупные корпорации-экспортеры выдерживают курс 90-100 иен за доллар, то есть фактически торгуют на внешних рынках по демпинговым ценам.

Не увенчалась успехом предпринятая в 1947 году попытка американских оккупационных властей запретить перекрестное держание акций. После массовой распродажи акций довоенных концернов и жесткой бюджетной реформы Доджа (1949 год), их курсы упали ниже номиналов, компании начали нелегально скупать акции друг у друга. В 1951 году от такого запрета пришлось отказаться.

Структура акционерного капитала отличается тесными имущественными связями внутри корпоративного сектора. Более 40 процентов совокупного акционерного капитала принадлежит финансовым учреждениям. Коммерческие банки, траст-банки и страховые компании стали "стабильными инвесторами" нефинансовых компаний, владея их акциями для закрепления партнерских отношений. Четверть капитала находится в перекрестной собственности нефинансовых компаний. Крупные пакеты нетипичны: обычно первые десять крупнейших акционеров держат 30-50 процентов акций, остальные сильно распылены. Директорат не привык считаться с интересами акционеров.

Нормы достаточности капитала банков (отношение собственных средств к суммарным активам с учетом некоторых других факторов. - Ред. ) вводились в 1954 и 1991 годах. Но в первом случае это требование (10 процентов) не было обязательным для исполнения. Фактический средний коэффициент в 60-70-х годах находился на уровне около шести процентов, а в 80-х упал до четырех процентов.

Стандартная для цивилизованных стран форма отчетности - консолидированные балансы корпоративных групп - вводилась в 1978 и 2001 годах (нормативы законодательства по ценным бумагам и биржам не закреплены в налоговом законодательстве). Однако группы во главе с производственными холдингами с рыхлой структурой и неформальными партнерскими отношениями не заинтересованы в публикации такой отчетности.

По оценке Японской ассоциации аудиторов на декабрь 1998 года, средний показатель доли участия головных компаний в капитале дочерних составлял от 40 до 59 процентов, в капитале ассоциированных - от 15 до 20 процентов. В таких группах есть нефинансовые способы управления - переплетающийся директорат, постоянные сделки, товарные и кредитные контракты. Они позволяют включать периферийные компании в группу при невысокой доле их участия.

Крупные корпорации широко пользовались возможностью легко скрывать свои прибыли и убытки в

стр. 5

операциях со своей филиальной сетью. Финансовые активы учитывались по ценам приобретения и не переводились в рыночные цены, прибыли и убытки по ним оставались за балансами и вне поля зрения акционеров.

Закрытость структуры капитала корпораций и банков (а все крупные банки - акционерные компании), их непрозрачная финансовая отчетность и размытая ответственность менеджеров - все эти, с точки зрения других развитых стран, дефекты корпоративного управления в Японии были привычными и воспринимались как нормальные особенности национального хозяйственного уклада.

В Западной Европе при интеграции национальных хозяйств в течение 30 с лишним лет шла унификация экономических институтов. Япония же не прошла этого подготовительного этапа.

ПОДСЧИТАЛИ - ПРОСЛЕЗИЛИСЬ...

Источником нынешнего глубокого кризиса стал возникший в 1986-1990 годах "финансовый пузырь" на фондовом рынке и рынке земельных участков - инфляция финансовых активов.

Избыток предложения денег, питавший этот "пузырь", имел два объективных источника: продолжительный экспортный бум и высокую норму личных сбережений. Субъективным фактором стала политика финансовых властей. Банк Японии связывали международные обязательства по соглашению "отеля Плаза" от 22 сентября 1985 года (решение министров финансов "большой пятерки" о координированной валютной интервенции центральных банков, чтобы предотвратить повышение курса американского доллара). По закону о Банке Японии, действовавшему до апреля 1998 года, он не был полностью независимым: ставку переучета векселей определял сам банк, но решения о валютных интервенциях принимало министерство финансов, а банк только выполнял их, продажа долларов из золотовалютного резерва привела к тому, что к 1988 году курс иены к доллару поднялся с 265 до 138, то есть практически удвоился.

В результате номинальная заработная плата стала самой высокой в мире. Японская промышленность начала терять конкурентоспособность, экспорт замедлился, производители автомобилей и электроники начали переводить свои мощности в Северную Америку, Западную Европу и Восточную Азию. В стране заговорили об "опустошении" национальной промышленности.

Для того, чтобы избежать экономического спада. Банк Японии снизил учетную ставку наполовину, а прирост денежной массы (M ₂ +CD) увеличил с девяти до 12 процентов в год.

Опасаясь инфляции, руководство банка неоднократно заявляло о необходимости поднять учетную ставку, но товарные цены были стабильны, и его доводы казались неубедительными. Политика "легких денег" продолжалась два года и три месяца, поддерживая спекулятивную эйфорию. За это время и возник искусственный "пузырь".

Обесценивание банковских активов продолжается больше десяти лет. За это время курсы акций описали два цикла подъема и снижения и вышли на третий, а цены на землю пока не достигли своего дна. "Пузырь" отбрасывает длинную тень до сих пор.

В кризисе были "виноваты" не столько лица, принимавшие ошибочные решения, сколько сложившиеся системные изъяны - дефекты бухгалтерских балансов банков, исказившие информацию о масштабах бедствия, недостатки корпоративного управления банками, позволившие менеджерам манипулировать отчетностью, и устаревшее регулирование финансовых рынков, с которым связана запоздалая реакция властей, в частности, Минфина, который исполнял функции финансового надзора.

В результате дефляция (обесценивание) активов лишь постепенно обнаруживала себя. Это и привело к накоплению дебиторской задолженности (неоплаченных счетов к получению) и к кризису всей банковской системы. Наконец, в 1991 году Япония приняла международную систему банковских стандартов, разработанную Базельским банком международных расчетов. С этого момента банки, не выполняющие нормативы, в первую очередь касающиеся достаточности капитала, автоматически подвергаются жестким дисциплинарным мерам. Власти ставят их под административное наблюдение и публично объявляют неблагополучными. В порядке самозащиты банки вынуждены продавать активы, ценные бумаги из своих портфелей и залоговое имущество.

Министерство финансов долго не могло отказаться от привычного патернализма и поощряло сокрытие банками информации о состоянии их кредитных портфелей. Лишь в 1998 году была принята программа санации банковской системы. Она предусматривала разделение неработающих и доброкачественных активов и пополнение капитала проблемных банков средствами Корпорации страхования депозитов. Часть "плохих долгов" банки списывали сами из своих резервов, а также за счет продажи активов и текущей прибыли, но это не помогло. В 1998-2000 годах обанкротились два из трех банков долгосрочного кредита, несколько коммерческих банков, крупнейшая брокерская компания, крупнейшая компания ипотечного кредита, две большие фирмы, владеющие универмагами. На очереди - крупные строительные подрядчики, траст-банки и страховые компании.

Консерватизм и замедленная реакция властей на последствия лопнувшего "мыльного пузыря" - непосредственная причина того, что финансовый кризис затянулся на 10 лет. Конца ему пока не видно, и он вызвал цепь самых серьезных последствий.

Первое - массовые банкротства компаний в связи с обесцениванием их имущества, под которое можно получить кредиты, и накоплением долгов. Сокращение кредитования напрямик привело к промышленным спадам в 1992-1993 и в 1998 годах.

Второе - "дефляционная спираль", то есть снижение цен на фоне падающего производства. Она возникает в связи с тем, что домохозяйства и компании откладывают решения о сколько-нибудь крупных расходах "на потом", когда все станет дешевле. В результате сбережения растут, а потребительские расходы и инвестиции падают. Любой держатель финансового ресурса с неизменной номинальной ценой, например, срочного вклада в банке, получает реальный и притом безрисковый доход. Напротив, инвестирование в падающую экономику и крупные потребительские траты сопряжены с повышенным риском.

Кризис не вызвал социальных потрясений. Безработица велика только по японским меркам (4,7 процента), существенного падения номинальных доходов не произошло. Финансовые активы японцев достигают в среднем 26 миллионов 600 тысяч иен (212 тысяч долларов) на каждую из 46 миллионов 150 тысяч зарегистрированных семей.

Однако падение цен на недвижимость нанесло ущерб и кошелькам потребителей. Цены на квартиры, купленные в начале 90-х, упали так, что их продажа не покрывает задолженность по закладным. Из-за падения доходности траст-банков, управляющих пенсионными фондами, низкий уровень процентных ставок урезал денежные доходы пенсионеров.

Третье - нарастание государственного долга. Правительство теряет налоговые сборы и накачивает деньги частных вкладчиков и финансовых учреждений в экономику с це-

стр. 6

лью восстановления эффективного спроса через бюджетные инвестиции по испытанному кейнсианскому рецепту. Финансовые потоки из частного сектора уходят в неэффективный и пораженный коррупцией "смешанный" сектор общественных работ, прежде всего строительства транспортной инфраструктуры. Но для правительства возвращение к экономическому росту - самый высокий приоритет, от которого оно не может отказаться.

ВЫНУЖДЕННЫЙ "БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ"

Давление кризиса, наконец, заставило правительство пойти на подлинную реформу финансовою сектора.

Проект реформы был подготовлен еще в 1996 году кабинетом Хасимото, а на ее реализацию решился только в 1999 году кабинет Обучи. Она получила название "большою взрыва" по аналогии с финансовой реформой, успешно проведенной в Англии в 1986 году. По масштабам единовременной либерализации финансовых операций эта реформа, предусматривающая пакетный пересмотр законов о банках, сделках с ценными бумагами, биржах и о страховом деле, беспрецедентна.

Устранены барьеры доступа на финансовые рынки, разрушена так называемая "кирпичная стена", разделявшая банковское дело, страхование и операции с ценными бумагами. Банки, брокерские и страховые компании получили возможность заниматься всеми видами финансовых операций. Отменено запрещение доступа нефинансовых компаний на финансовые рынки, торговли ценными бумагами вне фондовых бирж и создания электронных торговых систем, а также регулирования брокерских комиссионных. Наконец, для финансовых учреждений введены жесткие правила открытия информации о "неработающих активах", аналогичные стандартам, которые применяются Комиссией по ценным бумагам и биржам США.

Японская реформа финансовою сектора идет в общемировом русле переустройства финансовых рынков для работы в глобальной экономике. В развитых странах разрушаются барьеры, разделяющие банковское, страховое и брокерское дело. Американский конгресс в конце 1999 года отменил закон Гласса-Стигала, установивший эту "стену" еще в годы "великой депрессии". В США создан единый рынок для всех финансовых компаний и банков, хотя пока не разрешен доступ на него нефинансовым компаниям. В Великобритании разрешен доступ в банковское дело универмагам, супермаркетам и операторам телекоммуникаций.

"Большой взрыв" положил начало крупномасштабной реорганизации (финансового сектора Японии. Этот сек гор стал конкурентным: на финансовых рынках работают различные игроки, большую активность проявляют иностранные финансовые институты. Но многое еще впереди.

После отмены в конце 1997 года статьи Антимонопольного закона, запрещавшего финансовый холдинг, ведущие банки начали реорганизацию, используя эту форму с тем, чтобы выстоять в международной конкуренции. К настоящему времени работают четыре финансовые холдинговые группы ("мегабанки"), в которые вошли семь из восьми крупных коммерческих банков и несколько траст-банков. Это результат глобальной конкуренции и безусловный плюс для будущего экономики, но полноценная организация их деятельности потребует длительных усилий.

Банки объединяются, невзирая на принадлежность к исторически сложившимся различным финансовым группам, восходящим к довоенным концернам "дзайбацу". Основные заемщики, конкуренты на товарных рынках, получают общий "головной банк". За этим следует волна слияний и реорганизации в корпоративном секторе, что помогает компаниям набрать необходимые масштабы для глобальной конкуренции.

Японские корпорации с опозданием включаются в глобальный процесс перехода от косвенною к прямому финансированию за счет выпуска акций и других ценных бумаг. Во всех развитых странах есть рынки такого прямою финансирования даже для небольших компаний, и облигации выпускают даже фирмы с невысоким кредитным рейтингом.

В Японии картина иная: банковское финансирование еще преобладает, совокупные активы банков на 30 процентов больше годового ВВП (в США - примерно половина ВВП). В структуре пассивов корпоративного сектора на инструменты фондового рынка - акции, облигации и т.д. - приходится около 30 процентов, хотя сдвиг наметился: в 1989 году этот показатель был равен всего 13 процентам. Зависимость корпоративного сектора от банков генерирует вал безнадежных долгов.

Рядовые японцы опасаются держать сбережения в рискованных инструментах фондового рынка: в акции, облигации и паи инвестиционных и пенсионных фондов вложено около 11 процентов средств населения против 47 процентов в США. Почтово-сберегательная система еще кажется им самой надежной, так как вклады в ней полностью гарантируются государством.

Но при ставках по депозитам в 0,13-0,20 процента годовых средства населения уходят из банков и почтово- сберегательной системы и остаются "в чулках". Для того, чтобы привлечь средства населения на фондовый рынок, мелким вкладчикам нужны снижение ставок налога на дивиденды (сейчас они выше, чем ставки налога на процентный доход), налоговые льготы и право относить

стр. 7

потери на будущие доходы. Срочно нужны улучшения в инфраструктуре фондового рынка.

С 1997 года идет интенсивная распродажа акций из портфелей коммерческих банков и развязывание перекрестного владения акциями. Этот процесс будет длиться по крайне мере несколько лет. Банки владеют колоссальными пакетами акций, которые на 50 процентов больше их собственного акционерного капитала. В прежние времена при наступлении кризиса групповые связи укреплялись: сильные члены помогали более слабым финансами и управленческим персоналом. Сейчас держать такие пакеты крайне рискованно.

Движущей силой сброса акций является начавшийся 1 апреля прошлого года переход на международные стандарты бухгалтерской отчетности, согласно которым корпорации обязаны оценивать принадлежащие им акции по рыночной стоимости и, переходя на форму финансового холдинга, публиковать отчетность, консолидированную с дочерними компаниями. Этот шаг к большей прозрачности бизнеса вскроет новые долги, но без него японские корпорации рискуют потерять доверие инвесторов.

Групповые связи компаний и банков распадаются. Переход на организационную форму финансового холдинга и консолидированную отчетность инициировали японские ТНК, которым теперь невыгодно содержать группы субподрядчиков (поставщиков, дилеров и пр.) внутри страны под "зонтиком" производственного холдинга.

Распродажа акций стала одним из факторов падения курсов акций в 2000-2001 годах. На очереди новые реформы, которые должны ускорить реорганизацию крупных компаний, вынужденных избавляться от нерентабельных и малодоходных подразделений. С этой целью в прошлом году был пересмотрен Коммерческий кодекс. Отменен запрет на выкуп собственных акций, который американские компании успешно используют для вывода этих акций с рынка и поддержания их курсовой стоимости.

С 1998 года быстрыми темпами - 35-40 процентов в год - растет количество слияний и поглощений с активным участием иностранных инвесторов, которые нередко выступают инициаторами сделок. Есть очень масштабные сделки: так, компания "Рено" купила 38,8 процента акций "Ниссана" за 5,4 миллиарда долларов. В Японии появилась категория владельцев по-настоящему крупных пакетов акций. Иностранные совладельцы отказываются от традиционных приемов управления, в том числе от патерналистских отношений с поставщиками и сбытовой сетью.

Фондовый рынок, на котором самыми крупными покупателями стали иностранные инвесторы, потерял прежнюю непроницаемость. Он стал работать синхронно с мировым рынком. В 2000-2001 годах произошла синхронизация движения фондовых индексов в Америке и Японии. В настоящее время более ста финансовых учреждений в различных странах мира готовят переход к глобальной клиринговой системе, которая сможет централизовать информацию о трансграничных сделках и расчетах по ценным бумагам. Токийская фондовая биржа, как и некоторые другие ведущие биржи мира, готовится к реорганизации в акционерную компанию.

В структуре фондового рынка происходят не менее радикальные изменения. Фондовый рынок недоразвит из-за того, что правительство слишком долго защищало от конкуренции банковский сектор. На японском фондовом рынке всегда было недостаточным предложение "рискового" капитала.

Весной 2000 года Токийская биржа учредила электронную торговую систему "Market of High Growth and Emerging Stocks" для венчурных компаний. Уже работает и вторая электронная торговая система "Nasdaq Japan", открытая новой японской брокерской компанией "Softbank Corp." совместно с Осакской биржей. Это означает, что в Японии начал формироваться полноценный сектор венчурного предпринимательства, которое до последнего времени существовало практически только внутри крупных корпораций (spin-off).

Крупные корпорации переходят к пенсионной системе, позволяющей работникам при смене места работы беспрепятственно переводить свои накопления в другие фирмы по примеру американских накопительных счетов. Тем самым создаются условия для появления пенсионных фондов американского типа в роли новых институционных инвесторов.

Пересмотр закона о сделках с ценными бумагами дал брокерским компаниям возможность предоставлять клиентам услуги, на которых специализируются инвестиционные банки - гарантии первичного размещения ценных бумаг, посредничество в слияниях и поглощениях, организация финансирования компаний, не зарегистрированных на фондовой бирже. Японские брокерские фирмы спешно превращаются в инвестиционные банки, так как на японском рынке уже с большим размахом ведут работу отделения американских банков "Меррил Линч" (Merrill Lynch), "Голдман Сакс" (Goldman Sacks), "Морган Стэнли" (Morgan Stanley) и др.

ТРУДНОСТИ АДАПТАЦИИ К ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Во главу угла денежно-кредитной и бюджетной политики правительства и Банка Японии поставлено преодоление кризиса.

Правительство по старинке широко финансирует из бюджета "общественные работы", хотя хорошо известно, что за счет бюджетных денег кормятся коррумпированные чиновники и политики. Но от этих денег зависят 560 тысяч строительных компаний и шесть миллионов строительных рабочих. Попытка хотя бы частично перевести эти работы на частное финансирование не удалась.

В 2001 финансовом году, начавшемся 1 апреля, стартовала отложенная еще четыре года назад реформа бюджетной системы. Предстоит перевод полугосударственных компаний и банков с финансирования из внебюджетного Фонда инвестиций и займов на выпуск облигаций, ликвидация самого этого фонда и многих компаний и банков смешанной собственности, а также постепенная приватизация почтово- сберегательной сети. Сопротивление этим реформам очень велико.

Инвестиции в "общественные работы", поддерживающие (с малым успехом) спрос на внутреннем рынке, за кризисное десятилетие увеличили государственный долг до 130 процентов ВВП (на апрель 2001 года). Этот третий в послевоенной истории Японии бюджетный кризис - самый тяжелый среди развитых стран. Абсолютная цифра накопленного долга 645 триллионов иен (5,5 триллионов долларов). По срочности погашения структура долга достаточно благополучна и не грозит Японии дефолтом, но его обслуживание съедает огромные бюджетные ресурсы, а новые выпуски ценных бумаг для погашения задолженности грозят повышением процентных ставок по длинным кредитам. Агентство "Moody's Investors Services" понизило рейтинг облигаций, выпущенных либо гарантированных японским правительством, с уровня Аа1 до уровня Aa1 - самого низкого среди семи ведущих индустриальных стран, кроме Италии.

В Японии дефицит частных финансовых учреждений покрывается только внутренним государственным долгом. Существует два источника его покрытия - бюджет (включая эмиссию облигаций) и средства Корпорации страхования депозитов. Облигации государственного долга покупают коммерческие банки и Бюро доверительных фондов, подчиненное министерству финансов и управляющее государственной пенсион-

стр. 8

ной системой и вкладами граждан в почтовые страховые и сберегательные кассы. Через Бюро доверительных фондов проходит свыше 90 процентов облигаций государственного долга.

Японское государство выполняет функции кризисного менеджмента с большим трудом, поскольку привычные механизмы не работают. Не удается стимулировать ключевой для развития экономики потребительский спрос, так как подоходный налог не слишком высок? и снижать его ставки при такой фискальной ситуации невозможно. Рычаги денежной политики не работают при "дефляционной спирали", а отмена лицензирования бизнесов и прочих приемов ограничения доступа на рынок сбивает цены, усиливая дефляцию.

В нынешнее время снижаются национальные барьеры для движения товаров, капиталов, людей, время транснациональных контактов и слияний между крупными корпорациями. В этих условиях тесные связи между государством и корпоративным сектором распадаются, механизмы финансового и бюджетного контроля над экономикой, перераспределением доходов работают крайне плохо. Однако социальные обязательства национального государства перед своими гражданами остаются в силе. В условиях глобализации это противоречие становится ключевым. Политика социальной поддержки больших групп населения лишается финансовой и правовой базы.

Потеря темпов роста болезненно воспринимается в японском обществе, так как они все послевоенные годы считались главным критерием успеха страны. Япония - "больной человек" в Азии - перестала быть примером для своего региона, особенно на фоне бурно растущего Китая. Но приемы стимулирования роста не работают, а реформы идут трудно, так как они задевают прежние сильные групповые интересы и встречают сопротивление чиновников, политиков, менеджеров компаний. Многие хотели бы сохранить статус- кво просто из боязни риска, да и поколение, пережившее колоссальный успех национальной экономической модели, еще не ушло.

В Японии напряженно и трудно ищут новые правила игры, соответствующие потребностям экономической сверхдержавы в условиях глобальной конкуренции. Сейчас очевидно, что в экономическом укладе появляются многочисленные элементы, следующие американским образцам.

Так, крупные компании постепенно отказываются от так называемой системы пожизненного найма, которая стала не по карману многим из них. Отменен запрет на временные трудовые контакты для ряда профессий и сняты ограничения на открытие частных агентств по трудоустройству, рынок этих услуг начал быстро расти. Однако до такого гибкого, как в США, рынка труда еще очень далеко.

Импортированные в Японию западные институты дважды, в конце XIX и в середине XX века, вступали в своеобразный симбиоз с местными условиями. Сейчас страна в третий раз за последние полтора века пытается повторить этот успех, но дело двигается с большим трудом.

Глобализация ведет к конвергенции национальных экономических систем и вынуждает национальные правительства предоставлять более высокую степень свободы для экономической деятельности.

Характер и степень экономической регламентации отличаются в различных странах. Стандартизация правил такой регламентации - это не низведение своей системы к чьей-то чужой, а их унификация с тем, чтобы рынки работали возможно свободнее.

Верно ли, что глобализация приводит к "клонированию" американской хозяйственной системы и американских социальных ценностей и к потере культурного наследия?

Большая часть международных стандартов в самом деле имеет американское происхождение. Но они не навязаны силой, а отобраны в конкуренции.

Сейчас трудно предсказать, какое сочетание национального и международного получится в конечном итоге, тем более, что, видимо, в эпоху глобальной экономики критерии усиления или ослабления государственного вмешательства в экономику размываются, теряя простое количественное измерение.

Постоянный адрес данной публикации: