СУЖДЕННЫМ  ПУТЁМ

Не всё ли в мире уподобиться по-своему желает человеку,
Являясь в свой черёд – как из небытия –
                на вольный жизненный простор?
Недаром же неутомимою мы труженицей называем реку,
Его же облика подобие нередко принимает профиль гор…
Случайно ли нечто к сознательному бытию
             влечёт с неумолимостью отвеку –
Камней, растений и животных пёстрый многоликий хор? –
И с тем, кто знает,
                провиденьем предначертано не Самому ли Богу
Было отважиться ступить на человеческую трудную дорогу?

СВЯТЫЕ  СЕМЕНА

Как снег, как пух дерев летучий, души падают с небес,
И вольным ветром их разносит по широкому раздолью, –
И это, видимо, с природою самою не вразрез
Идёт, обвенчивая их с земною скорбною юдолью;
Необходимо для чего-то, чтобы жизни этой пресс
На них налёг со всею тяжестью своей и всею болью…
Зачем-то надо, чтоб с пречистого небесного гумна,
Бесчисленны, на землю сыпались святые семена!

ДО  РАЗМЕРОВ  ВСЕЛЕННОЙ

Кто, Неизвестный, к жизни пробуждает нас и всё живое
К её вершинам же от самого подножья побуждает восходить?
Кто понуждает к росту и земли захвату лес
                и это разнотравье луговое
И насекомых рой над ним?..
             Какому Замыслу мы следовать, служить
Все призваны в её столь хитроумном совершенном строе,
Что человеческим умом не охватить?..
Кто в каждый атом
           Свою собственную творческую искру зароняет
И в нашем духе
              расширяться до размеров нам Вселенной позволяет?!

БЕЗ  ГЕРОЯ

Возможно, в ненависти к людям вновь они же обвинят
От ига смертного их им освобождение несущего героя,
Что мыслью смелой рушит стены их темниц
        и чьи горят
Глаза – дерзания слепительным огнём,
            беспечный сон их беспокоя;
Возможно, будет он унижен ими и затем распят,
Как Сам Спаситель в оны дни,
               и тридцати серебреников им не стоя… –
А всё ж они прожить на свете без героя не смогли б,
Ведь без присутствия его
                уж мир испошлился давно бы и погиб!

ИНЫЕ  ИЗМЕРЕНИЯ

С другими,
         более прекрасными, какими-то нездешними мирами,
Что не во власти живописца кисти, ни пера и ни карандаша,
Как будто, втайне, уж своими
                нежно-трепетными чуткими крылами
Под сенью ли безмолвной ночи или днём соприкасается душа;
И словно птица,
          с наступлением осенних холодов и с их ветрами,
Она тревожится, в неблизкую дорогу вновь со сборами спеша...
Всё неотступнее, сильней,
                как ускользающие сонные виденья,
Волнуют и к себе её влекут бессчётные ль иные измеренья?!