24 мая 2000 г. в отделе Юго-Восточной Азии Института востоковедения РАН состоялся симпозиум, посвященный 45-летию Бандунгской конференции афро-азиатских стран (1955). В его работе участвовали более 40 представителей различных научных и практических организаций.

Выступавшие на симпозиуме отмечали значение Бандунгской конференции и принятых ею принципов мирного сосуществования. Зам. директора ИВ РАН А.З. Егорин высказал мнение о том, что, возможно, эта конференция в период противостояния двух мировых ядерных держав предотвратила третью мировую войну. А.Ю. Другое (ИВ РАН) подчеркнул, что при всем своем "идеализме", декларативности принципы Бандунга, его идеи, "дух Бандунга" по-прежнему являются основой международного общения, сосуществования наций и их сотрудничества.

Участники симпозиума отмечали, что конференция в Бандунге создала основы движения неприсоединения (А.М. Хазанов, В.В. Сигаев - Российское агентство поддержки малого и среднего бизнеса), по мнению ряда выступавших (Е.А. Фомичева, М.Н. Гусев, оба - ИВ РАН), преемницей "духа Бандунга" в регионе ЮВА стала АСЕАН. Е.А. Фомичева подчеркнула, что на протяжении XX в. в тех или иных формах реализовывалась идея объединения государств: Лига Наций, после второй мировой войны - ООН, военные блоки. В противовес им в Азии в результате деколонизации стала выкристаллизовываться идея невоенного единства стран без участия внерегиональных сил, прежде всего великих держав. ООН и в некоторой степени Бандунгская конференция заложили принципы международных отношений, по которым человечество жило полстолетия. Ныне же процессы глобализации нарушают эти сложившиеся принципы международных отношений, выдвигая на смену им иные, что делает весьма актуальным обсуждение политического наследия Бандунга.

Зав. отделом ЮВА Д.В. Мосяков оценил Бандунг как выдающееся событие эпохи "холодной войны", но не более того. Бандунг и все, что с ним связано, по его мнению, принадлежит

стр. 123

прошлому, к такой расстановке сил в мире, когда в основе глобального противостояния лежали не этнические или религиозные конфликты, а идеологические мотивы и противоречия между миром западного либерализма и западным и восточным коммунизмом, система отношений в мировом сообществе была поразительно упорядочена.

На таком фоне это действительно было выдающееся событие: впервые лидеры государств, только что освободившихся от колониальной зависимости, вместе и достаточно самостоятельно выступили по основным вопросам международных отношений.

После распада двухполярного мира, развала Советского Союза и прекращения мирового противостояния стран коммунистического лагеря и Запада, появления многочисленных новых конфликтных зон, независимых или полунезависимых центров силы, Бандунг и многое, что с ним связывалось, остается лишь фактом истории. Мир переменился, стал более конфликтен и динамичен. Сегодня трудно себе представить, чтобы хоть в какой-то мере можно было реализовать идеалистическую программу мироустройства, предложенную в 1955 г. в Бандунге.

По мнению В.В. Сумского (ИМЭМО РАН), "Бандунг" весьма мифологизирован. Лидеры стран "третьего мира" собрались тогда с чисто прагматическими целями, а не для того, чтобы "создать принципы". Уже через 5 лет некоторые страны-участницы оказались разобщенными (например, Индия и Индонезия). Это говорит о том, что мероприятие это было исключительно политическим и лишь отчасти - идеологическим.

Весьма плодотворным было обсуждение на конференции вопроса - в какой степени применимы принципы Бандунгской конференции в современной международной ситуации? Сопоставлялись, с одной стороны, ситуация начала 50-х годов, когда во время четкого "разлома" в мире - идеологического и военного - страны "третьего мира" стремились превратиться из объектов в субъекты международных отношений, и, с другой - сегодняшняя международная обстановка, когда эти страны в условиях становления однополярного мира и усиления тенденций глобализации стремятся противостоять военно-политическому диктату США, борются за утверждение многополярного миропорядка.

При обсуждении этой проблемы возникла дискуссия по поводу цивилизационного характера конфликтов: между глобализацией по европейским нормам и стремлением к сохранению национальной независимости и национальной, в определенной степени - цивилизационной, самобытности в афро-азиатских странах, в частности в регионе ЮВА.

А.М. Хазанов, обращаясь к теме межцивилизационных конфликтов, подчеркнул, что процесс модернизации во многих странах Азии к концу XX в. привел к отрицанию необходимости принятия самих принципов западной цивилизации. А.М. Хазанов считает, что принципы Бандунга актуальны.

Дискуссию вызвала и еще одна важная тема. Поскольку глобализация предполагает демократизацию, негативная реакция на первую, антиглобалистские настроения в большинстве стран сопровождаются усилением авторитаризма. В то же время сторонники глобализации утверждают, что движения за независимость (ранее весьма уважавшиеся в США) на современном этапе являются реакцией на либерализацию и развитие рыночной экономики. В связи с этим А.Ф. Пахомова (ИВ РАН) обратила внимание на то, что антиглобалистские настроения в странах Азии и Африки толкают, прежде всего правящие круги, к усилению авторитаризма, борьбе с демократией. А.М. Хазанов также отметил, что при разрушении традиционных обществ устанавливается не демократия, а восточная квазидемократия, т.е. практически авторитаризм в разных формах. Попытки насаждения демократии в ряде стран привели к политическим катаклизмам, а вместо демократии вскоре устанавливалась либеральная автократия.

В.И. Печкуров (Дип. академия МИД) считает, что тезис "демократия несовместима с восточным менталитетом" слишком категоричен. Вопрос заключается лишь в том, насколько быстро эти страны переходят к демократии. Г.С. Шабалина (ИВ РАН) отметила, что в развивающихся странах, вставших на путь независимого развития, не произошло быстрой консолидации демократии. Народам этих стран пришлось убедиться и в нереальности скорейшего построения "процветающего общества".

В каждой из стран Юго-Восточной Азии центральные и местные власти, партии, общество вкладывают свое понимание в слово "демократия", продолжила Г.С. Шабалина. Как старые, так и новые формы демократического устройства власти наполняются самобытным содержанием. Разумеется, правящая верхушка заинтересована в создании компактной и монолитной вертикали власти.

По мнению В.И. Печуркова, за истекшие 45 лет преемники "духа Бандунга" стали играть

стр. 124

самостоятельную роль в складывающемся миропорядке и на них возлагают надежды сторонники многополярного мира. На них направлены и усилия Запада, стремящегося "не допустить, чтобы азиаты пошли сами по себе" (The Economist. 7.11.1998). В их адрес направлены обвинения в том, что "политика антиглобализации вырастает в мощную силу, нацеленную против либеральной демократии и рыночных экономик" (Newsweek. 1.11.1999). Следует помнить, сказал В.И. Печкуров, что сотрудничество с наследниками Бандунга является важным резервом российской дипломатии в достижении оптимального баланса сил в мире.

Участники симпозиума рассмотрели отрицательные последствия антиглобализма: рост мусульманского экстремизма и терроризма, увеличение опасности овладения ядерным оружием и его бесконтрольного использования отдельными странами (Л.Ю. Другое, А.В. Андреев - оба ИВ РАН). Е.А. Черепнева (ИВ РАН) подчеркнула, что сложность и противоречивость современной международной обстановки состоит в том, что многополярность повлекла за собой ослабление контроля за созданием и распространением ядерного оружия. И недавние договоренности России и США о совместном контроле за соблюдением режима о нераспространении ядерного вооружения могут рассматриваться как направленные против стран "третьего мира".

На симпозиуме говорилось и о пересмотре в современных условиях некоторых принципов Бандунга, изменении их содержания, смещении акцентов. В частности, пересмотрен принцип невмешательства стран во внутренние дела друг друга (например, оно признается возможным в случаях экологических катастроф). Отмечались прецеденты превращения бандунгских принципов демократии и прав человека в основу для коллективного вмешательства и применения военной силы (А.Ю. Другов, Е.А. Фомичева, Г.С. Шабалина).

А.Ю. Другов заметил, что в Бандунгской декларации принцип уважения прав человека был поставлен первым из десяти постулатов. Это означает, что противопоставление прав человека так называемой культурной специфике наций и этносов, населяющих страны Азии и Африки, является надуманным. Но в последние годы сложилась ситуация, когда проблема прав человека становится орудием политического давления со стороны развитых стран по отношению к тем государствам, которые находятся от них в той или иной степени экономической зависимости. Здесь возникают, по крайней мере, две серьезные опасности. Во-первых, вопрос о правах человека используется для прямого вмешательства во внутренние дела суверенных государств, причем делается это избирательно. Нередко защита прав тех или иных политических, этнических или религиозных группировок и движений зависит от того, в какой мере их взгляды и цели разделяются иностранными правозащитниками. Во-вторых, требование о соблюдении прав человека в реальности подменяется требованием о готовности той или иной страны признать моральное и политическое превосходство и руководство со стороны определенного полюса силы. Благородное и насущно необходимое дело защиты права людей на достойную жизнь превращается в орудие формирования однополюсного мира.

На симпозиуме в числе прочих обсуждался и вопрос о характере правящих элит, степени их "европеизации". Д.В. Мосяков считает, что Бандунг отражал дух и атмосферу середины 50-х годов, когда мир, особенно в его интеллектуальной и элитной части, был намного более "европейским", чем ныне. Большинство участников Бандунга получили европейское образование, знали европейские языки и даже мыслили во многом по-европейски.

Противоположное мнение высказала Л.Ф. Пахомова. Дж. Неру в 1947 г. на Делийской конференции предложил приемлемую форму для общих принципов, исходящую из буддийских принципов, получивших известность как "панча сила", а позднее, в ходе преодоления противоречий, возникших с обсуждением так называемого "советского колониализма", дополненных и расширенных до "даса сила". При этом в выработке общей политики содружества доминировали восточные, а не западные подходы, несмотря на то, что большинство лидеров получило образование на Западе.

Еще одна проблема, обсуждавшаяся на симпозиуме, - роль США в современной системе международных экономических отношений. По мнению А.Ю. Другова, финансово-экономические кризисы, как правило, происходят именно тогда, когда темпы и качество роста стран "Юга" подводят некоторые из них к тому порогу, за которым их экономики вышли бы на принципиально новую ступень развития (нечто похожее, в частности, произошло в Индонезии). Кризис отбрасывает их на годы назад, сохраняя статус-кво, что устраивает "сильных мира сего". Мировой экономический порядок все еще не обеспечивает равноправное сотрудничество и взаимное уважение интересов.

В результате экономического роста, модернизации, по мнению В.В. Сумского, страны ЮВА,

стр. 125

в частности, заявили о себе как о субъектах международных отношений. После кризиса 1997 г. опять, как и во времена Бандунга, возникли те же проблемы: недовольство своим местом в мире, теперь уже в экономике, проблема отношений Китая и США, Китая и России. Принципы Бандунга стали снова актуальны, считает В.В. Сумский: "Бандунг не умер, а если и умер, то возрождается".

По мнению М.Н. Гусева, экономический кризис вызревал в недрах экономик стран АСЕАН, но американцы сумели поставить процесс разрастания кризиса под свой контроль и подтолкнуть "качающиеся экономики" к кризису в тот момент, который им представлялся наиболее предпочтительным. Это явилось, по существу, отработкой Западом механизма эффективного воздействия на страны АСЕАН.

Более оптимистично смотрит на экономическую ситуацию В.И. Печкуров, отметивший, что кризис 1997 г. поколебал экономическую ситуацию в азиатских странах, но сейчас темпы роста выросли в 3 раза.

В заключение А.Ю. Другов подчеркнул, что с течением времени принципы Бандунга были отчасти скорректированы, но их выдвижение и реализация, несомненно, явились важной ступенью на пути поиска системы равноправных международных отношений.

Permanent link to this publication: